Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 24

Мне было тяжело сосредоточиться.

Казалось, комната вокруг меня расплывается, словно акварельные краски. Леденящий озноб сменился пылающим жаром, от которого мгновенно пересохли губы.

– Мне плохо… – выдохнула я, чувствуя, как разум снова затуманился. И меня стало потряхивать. Руки мгновенно превратились в ледышки.

– Мадам, только я прошу вас не надо этих театральных жестов, – устало заметил генерал, глядя на меня. – Оставьте свое представление для других…

– Мне… – слова давались мне с трудом. – Дейст… вительно… Нехорошо…

Казалось, я проглотила эти слова, чувствуя, как меня начинает выворачивать изнутри.

– Мадам, я понимаю, что вам нехорошо. Разговор не самый приятный. Но я попросил прощения за свои слова. Если вы привыкли принимать прощения в виде подарка, то выберете то, что вы хотите, и скажите мне. Я куплю, – начал было генерал, стоя ко мне спиной. – Мне не составит труда… Только не надо устраивать сцен с умиранием. Я вас умоляю.

Боже мой! Что со мной? Откуда это чувство, словно внутри меня вращается спица?

– Мне… Мне… – выдохнула я, замирая на полуслове.

Я снова почувствовала резкую боль внизу живота. Словно меня полоснули ножом. От этой боли я замерла, чувствуя, как все вокруг смазывается и меркнет в свете этой боли. С силой я втянула воздух сквозь решетку стиснутых зубов.

– А! – застыла я в немом крике, позабыв обо всем на свете. Перед глазами расплывалось черное пятно… Оно резко дернулось вверх, а я увидела расплывшуюся люстру, которая почему-то двоилась в глазах и смазанный узор потолка. Судороги заставили меня задрожать и попытаться свернуться.

– Что с тобой? – послышался голос генерала. Он был другим. Рука коснулась меня, а я даже не почувствовала прикосновения. Меня трясло, я задыхалась…

– Где болит? – прошептал генерал, прикасаясь к моей руке, которая судорожно сжимала живот.

Я хотела что-то сказать, но уши заложило. Гул в голове стал невыносимо громким.

– Я… не…. – пыталась сказать я, но боль заставила меня окосеть.

Он резким и нервным движением убрал спадающие волосы назад, осмотрелся, словно принимая решение.

– Я… – прошептала я, видя, как он поднимает меня, неся в кровать. Звуки вокруг стихли, превращаясь в единый монотонный гул.

Топот шагов, крик, который утонул в темноте: «Доктора! Быстро!».

Темнота казалась спасительной и уютной. В ней не было ничего. Даже мыслей. Да и те, которые были лениво проплывали мимо. Ни одна из них не цепляла мой мозг. Казалось, я парю в какой-то невесомости, свободная от всех переживаний и страха…

Потом темнота стала сменяться туманом. Серым, похожим на ноябрьские туманы, ползущие между деревьями и залегающие в низинах.

– … если не очнется? – донеслась до меня далекая фраза. Кто не очнется? Зачем? Почему не очнется?

– … будем надеяться, что очнется…

Я не различала голоса. Они казались далекими и такими одинаковыми.

– … что я могу сделать?

– … что могли, вы уже сделали… Сейчас будем надеяться, что она выкарабкается… Понимаете, ли, господин генерал…

Генерал? У меня муж – генерал. Я почувствовала смутную тревогу, а меня словно тащило куда-то вверх, где становилось светлее.

– … я против данного зелья, – произнес голос, а я вспомнила, что он принадлежит доктору. Тому самому, старенькому доктору, который осматривал меня. – Очень много смертей! Тут главное правильно рассчитать дозу. Но дамы часто решают, что лучше выпить все… Вашей жене повезло. Она выпила меньше, чем… чем… дама, у которой я был позавчера. Я сразу, как вошел, понял, что дама – не жилец. Здесь я чувствую пульс… И есть еще легкие краски в лице…

Я плохо понимала, о чем говорил доктор. Какое зелье?

– … то есть, вы хотите сказать, что она пыталась избавиться от ребенка? – послышался голос генерала.

– … Ну… как бы… Сомневаюсь, что она выпила это зелье, потому что в нем много витаминов для роста волос и ногтей, – усмехнулся уставшим смехом доктор.

Я открыла глаза, видя светлую комнату и балдахин кровати.

– Не-не-не! Никаких грелок! Гоните служанок с их инициативами в шею! – послышался голос доктора. – Вам придется караулить жену, чтобы маменьки – тетушки – бабушки – дуэньи, которые всегда знают, как лучше, не угробили ее окончательно!

– Она очнулась! – внезапно послышался голос генерала. Я вздохнула, чувствуя, что все тело было таким ватным и слабым.

– Пить, – прошептала я.

– Принесите лучше ей воды! И побольше! Сейчас ей надо пить по стакану каждые десять минут! – скомандовал доктор. – Ну что ж, я покидаю вас. А вы гоняйте от нее всех. Рекомендации на столике. Там же укрепляющие настойки. Всего хорошего. Скорейшего выздоровления.

Дверь закрылась.

– Что слу-чи-лось? – прошелестела я, понимая, что от слабости почти не шевелится язык.

– Зачем вы это сделали? – послышался голос генерала. Муж говорил со мной в официально – любезном тоне, словно мы – чужие люди. Он держал в руках стакан с водой, а я почувствовала себя умирающей. Я всегда отшучивалась на вопрос «когда замуж, когда дети, и кто в старости стакан воды подаст» фразой, что соберусь умирать в поезде, когда проводница будет спрашивать: «Чай, кофе, вода?».

– Что? – прошептала я, жадно нападая на стакан. О, вода! Какое блаженство! Я чувствовала себя засохшим гербарием, на который полилась живительная влага.

– Мы же с вами говорили. Я сказал, что я принимаю ребенка. Зачем вы попытались от него избавиться? – послышался голос генерала. Он налил мне еще один стакан, который я выпила до половины.

– Я… я не пыталась, – прошептала я. – У меня и в мыслях не было!

– Тогда что это? – послышался голос генерала, а я увидела тени, которые залегли под его глазами.

– Я не знаю… Во время разговора я почувствовала себя плохо. Я подумала, что это… это… от того, что целый день не ела… – пролепетала я, поглаживая прохладный изгиб фужера. – Я сказала вам… Мы же договаривались не лгать друг другу?

Генерал промолчал. А до меня начало доходить. Медленно, но верно. Одна мысль за другой.

– Ребенок… – прошептала я, глядя на него. – Он… Он жив?

Глава 25

Повисло несколько секунд гнетущей и пугающей тишины.

– Жив, – наконец негромко произнес генерал. – Что крайне удивило доктора. Он предположил, что это – чудо. Обычно дети в таких случаях не выживают…

Я обняла живот двумя руками, радуясь всем сердцем за крошечную жизнь, которая сумела уцелеть.

– Я жду объяснений, – устало выдохнул муж, падая в кресло.

Мне казалось, что над нашим браком навис злой рок. И как только что-то начинает налаживаться, как тут случается нечто ужасное.

– Зачем? Скажи мне? Зачем ты выпила это зелье? – спросил генерал, вздохнув. Сейчас он выглядел настолько уставшим, что сердце дрогнуло при виде его взгляда. – Ты хотела скрыть позор? Но я сказал, что ребенка я признаю своим. Ты испугалась, что я передумаю? Значит, ты плохо меня знаешь. У меня два отца. Один, будучи обычным человеком, усыновил меня еще в утробе, оставил мне наследство, титул, а второй… даже не знал о моем существовании, пока моя мать случайно не приехала к нему на помолвку со своим выступлением в замок герцога Моравиа.

– Я не пила зелье. И уж тем более, не заказывала его! – произнесла я, поглаживая живот. – Я бы никогда не согласилась бы на такое!

– Тогда как⁈ – голос генерала стал резким.

Он подался вперед, а я увидела в этом не раздражение, боль и усталость. Мне сейчас так хотелось подойти к нему, обнять его и прижать его голову к своей груди. Этот невольный жест, пришедший в голову, заставил меня усомниться в самой себе. Мне хотелось подарить ему нежность, заботу, защитить…. Хотя, казалось бы! Сам генерал! Он же и является главным защитником королевства!

– Расписывайте по минутам то, что вы делали! – не выдержал генерал, снова облокотившись на спинку кресла. Его пальцы потерли переносицу.

– … а потом в поместье ворвалась мать. Она ходила по комнате… – перечисляла я. – Говорила о своем любовнике, о том, что он нас кормит и одевает… А потом она попросила служанку принести чай…

– Остановитесь! – произнес генерал. – С этого места медленно и детально.

Я постаралась рассказать все, как есть. И то, каким странным и невкусным показался чай.

А сама подумала о том, что откуда я знаю, какой чай в этом мире? Я же его как бы не каждый день пила. Вдруг они называют чаем горькую настойку из трав?

– … а дальше вы знаете, – вздохнула я.

Генерал встал и подошел к двери.

– Мать моей жены. Сюда. Живо! – резко произнес он, а я попыталась встать, но не смогла.

Звенящая слабость окутывала все мое тело, а для того, чтобы хоть незначительно пошевелить ногой или рукой, требовалось огромное количество усилий. Вот чуть-чуть поговорила, а чувство такое, словно я пробежала два километра на скорость.

Старинные часы в комнате пробили десять. Я бросила взгляд на окно. Видимо, все-таки утро!

– Пора пить лекарство, – вздохнул генерал. Он подошел, взял список и стал внимательно смотреть в него. Второй рукой он перебирал флаконы и разворачивал их этикетками к нам.

– Три ложки, – произнес он, выдыхая.

Генерал отставил три флакона, а потом потребовал принести ложку. Служанка несла ложку на подносе.

– Написано после еды, – произнес генерал, глядя на меня. – А еды не было!

– Может, я так выпью? – спросила я.

– Написано – после еды, – произнес дракон, беря ложку. – Принесите еду!

От запаха вносимой тарелки, меня снова замутило.

– Я покормлю, – предложила служанка. Она присела, расправила передник и набрала бульон с волокнами мяса в ложку, а потом обдула ее и поднесла к моим губам. – Мадам, прошу вас открыть рот.

Я открыла, мучительно проглотила, чувствуя тошноту.

– Отойдите! – произнес генерал, вручая мне тот самый флакон, который принес.

Я сделала глоток чего-то вязкого, похожего на зубную пасту. От чувства вязкости, стало неприятно во рту, словно наелась невкусной хурмы.

– Давайте, мадам, – вздохнула служанка, бережно неся ложечку к моему рту. Я проглотила ее. Потом еще одну, На третьей ложке я почувствовала, что наелась как на новый год.

– Мадам, прошу вас, – послышался мягкий голос служанки. – Еще одну. Вы даже половину не съели!

Я упиралась. Ну действительно, меня распирало от еды, а я хоть и не чувствовала тошноты, но уже чувствовала тяжесть.

– Дайте сюда! – произнес генерал, выхватывая ложку. Он набрал ее и проворчал. – Сколько же с вами мороки, мадам!

Ложка с золотистым бульоном устремилась к моему рту.

– Спасибо, я наелась, – произнесла я, глядя на ложку.

– Мадам, вы испытываете мое терпение! – произнес генерал. – Сейчас я буду ругаться, и не всегда даже прилично!

Я выпила ложку, а он уже набирал следующую.

– Прошу вас, пощадите… – прошептала я, понимая, что между нами что-то изменилось. С того самого вечера с письмом. Точнее, с момента его возвращения. Не было нотки тепла в голосе. Было изысканно – вежливое обращение, от которого веет холодом отстраненности.

– Ешьте, – произнес генерал, требуя, чтобы я раздвинула губы. – Здесь вам не тут! Начало – полдела, конец – всему голова. Жуйте! Там мясо.

Я жевала, не желая расстраивать мужа. Приходилось делать это через силу. Аппетит куда-то делся, но я превозмогла все тяготы.

– Жевать кто будет? Я вам что? Должен все по полочкам разжевать? – спросил генерал, а я чуть не прыснула.

– Я жую… жую… – пыталась проглотить я. Я ела из-за уважения к мужу, который старательно, четко выверенными движениями набирал ложку, дул на нее, а потом нес ко мне в рот. – Ну фую я…

– Замолкайте бормотать! – произнес генерал, вставляя мне в рот еще одну ложку.

Он удовлетворился в тот момент, когда я была готова просить пощады.

– Теперь лекарства! – произнес генерал, доставая бумажку и глядя на строй бутылочек. – Сейчас я буду называть номера, а всем выходить из строя! Большой, синий, горький! Вот он! Одна ложка! Красный пузатый и кислый. Вот этот!

Генерал вытащил два флакона. Он достал ложку и стал старательно отмерять.

Я никогда не видела такой скурпулезности и сосредоточенности.

– Салфетку, – буркнул он служанке, а та уже бросилась бежать.

Глаза дракона сузились, а последняя капля упала на ложку.

– Мадам, готовьтесь, – проворчал он. – Мы выступаем.

– А медаль за отвагу дадут? – попробовала пошутить я.

– Хорошо, представлю вас к ордену мужества, – ответил генерал, а я обрадовалась, что он чуть-чуть пошутил.

После такого я была просто обязана открыть рот. Лекарство было невыносимо горьким, словно сделано из полыни, но я мужественно выпила его, чувствуя, как меня коробит.

– Мммм…. – простонала я, пытаясь проглотить все это и забыть побыстрее. Но как забудешь, если это все еще во рту!

– Второй отряд наступает, – послышался голос, а в меня поехала еще одна ложка.

– Мне медаль выжившего, пожалуйста! – усмехнулась я, в надежде, что это хоть немного растопит лед между нами.

– Хорошо, – заметил генерал, а поморщилась и выпила. Это напоминало лимон. Свежевыжатый. У меня чуть глаза не вытекли.

– Водичка-водичка! – суетилась служанка, а я с радостью проглотила стакан.

Он возится со мной, как с маленькой девочкой. Я испытывала к нему просто непередаваемое чувство нежности и благодарности. Кажется, я всю жизнь мечтала именно о таком мужчине… Как его зовут? Здесь никто не называет его по имени, а я стесняюсь спросить. Аврелия должна была знать его имя.

– Прибыла матушка вашей супруги, – шепнул слуга, а я допила стакан и отдала его.

Лицо генерала тут же обратилось в сторону двери, за которой послышались шаги.

– Итак, мадам, – произнес генерал, а мать скользнула по мне взглядом. – Вы ничего не хотите сказать по поводу того, что ваша дочь чуть не потеряла ребенка после чая с вами!

– Я так понимаю, она все-таки выпила зелье! А я пыталась. Я честно пыталась ее отговорить… – произнесла маман. – Я ей говорила, что это добром не кончится!

Глава 26

Маман горестно вздохнула.

– Как ты могла! – горестно произнесла она. Всем видом она демонстрировала такое разочарование. И в то же время тревогу.

От изумления, я даже не нашла, что сказать. От такой наглости, у меня даже слова закончились.

– Я не пила зелье! – воскликнула я, пытаясь встать. – Это – ложь!

– Ну, да, конечно! Кому ты рассказываешь! Я тебя что? Первый год знаю? – «убитым» голосом произнесла мать, бросив на меня мимолетный взгляд. Тут же она перевела взгляд на генерала… – Господин генерал, мне очень жаль… Главное, что она сама жива! А это уже чудо!

– Она лжет! – твердо произнесла я, понимая, что доказать правду я никак не смогу. Паника от этой мысли охватила меня, а я почувствовала, что внутри все трясется от злости и ярости.

– Жаль ребенка… Очень жаль… – запричитала мать, глядя на меня с такими глазами, что не зная ее, я бы подумала, что она и правда обо мне заботится. – Бедняжка… А был ли он? А, может быть, доктор ошибся? И никакой беременности не было? Знаете ли, многие доктора ошибаются! Недавно мне рассказали одну историю, так там вообще! Лечили от одного, а умерла совсем от другого! Нынче медицина никуда не годится! И куда смотрит король?

– Беременность есть. Ребенок, к счастью, выжил, – произнес генерал. – Несколько докторов подтвердили это.

Внезапно дверь открылась, а на пороге появился отец.

– Что случилось? – послышался встревоженный голос. Он был в мундире, а я встрепенулась при виде отца.

– Случилось! – послышался полный трагизма голос матери. – Твоя дочь выпила зелье мадам Рэдворд!

Отец побледнел и бросился ко мне.

– Зачем ты это сделала? – взволнованно прошептал он, трогая шершавой рукой мою щеку. – Аврелька… Ты чего? Девочка моя… Ты просто испугалась? Или расстроилась?

– Господин генерал чуть не остался вдовцом! – строго добавила мать. И тут же заломила руки. – Ах, я до сих пор не могу поверить, что моя дочь оказалась способной на такое! Чем она думала! Она же могла сама умереть!

Я представляла, какое впечатление складывается у генерала о нашей семейке. Мне кажется, он уже несколько раз проклял тот день, когда женился.

– Поверь мне хоть ты… Я не пила зелье. Это мама подмешала его в кружку, – прошептала я. – Она до этого рассказывала мне о том, что мужчины терпеть не могут чужих детей. Прочитала целую лекцию об этом… А потом сказала, что в коридоре кто-то есть, но я никого не слышала. А потом мне показалось, что подъехала карета. Я встала посмотреть и…

– Моя милая, – прошептала папа, а я понимала, как он перепугался. О, боже мой. Бедный папа… Я представила, как его застала новость, что маман вызвали сюда. Срочно. Он бежал прямо со службы.

– Твоя матушка не могла этого сделать, – произнес отец. – Я ее всю жизнь знаю… Да, она вспыльчивая, капризная, но она желает тебе добра…

– Вот так! Всю жизнь желаешь дочери добра! Из кожи вон лезешь, а она потом обвиняет родную мать в своем неудавшемся…. – сглотнула мать, закрывая лицо рукой. – Господин генерал, мне ужасно за нее стыдно! Но вы уж простите ее. Она очень юная, поэтому, видимо, ужасно испугалась!

Генерал посмотрел на мать, которая театрально металась по комнате. И на отца, который переволновался. Я смотрела на него, понимая, что этот бедный добрый мужчина живет в святом неведении о том, кто его жена. Он не знает про любовника! И верит своей жене.

– Мадам, а это никак не связано с… – начал генерал, обращаясь к моей матери. Та замерла, а я с мольбой посмотрела на генерала и показала глазами на отца. Я взглядом умоляла его не говорить ему.

– С вашим потерянным в моем доме письмом? – напрямую спросил генерал.

Отец побледнел и замер. Мать стала серенькой и открыла рот. Я почувствовала, что мне стало нехорошо. А вдруг у папы опять будет приступ?

– Какое письмо? – театрально удивилась мать, словно и не было никакого письма. – А! Письмо от родственников! Нет, никак не связано!

Мать захлопала ресницами, словно кукла. На ее щеках проступили красные пятнышки, которые она тут же скрыла веером.

– О каком письме вы говорите, господин генерал? – спросил отец, глядя то на меня, то на генерала.

Глава 27

Я понимала, что у папы слабое сердце. И он может не пережить новость о том, что его любимая жена изменяет ему уже много лет.

Но с другой стороны, кто я такая, чтобы врать ему? Мне казалось, что ложь – это самое худшее, что можно себе представить. И Аврелия тому подтверждение. Быть может, она была лживой, как мать. Но я не такая! В какой-то момент, я поняла, что тайное может стать явным в самый неподходящий момент. И неизвестно, где новость застанет отца. И буду ли я рядом. Я с нежностью смотрела на мужчину, который, по – сути не являлся моим отцом, но который был так похож на моего папу. И любил меня так же. Я разрывалась между ложью во благо и горькой правдой. А потом решилась.

– Папа, – прошептала я. – Ты присядь…

Взгляд матери метнулся на меня. Мне казалось, что она сейчас готова убить меня взглядом. Она напоминала медузу – горгону.

– Пойдем, дорогой! – послышался голос матери. – Пусть они сами разбираются! Мы не должны мешать им…

Он пыталась увести отца, но тот стоял, явно не желая никуда уходить.

– Что такое? – голос папы был встревоженным. – Что-то случилось?

– Ах, кого ты слушаешь… Поехали домой, – тут же встряла маменька, стараясь натянуть улыбку на побледневшее лицо. – Я тебе по пути все расскажу….

– Нет, расскажу я, – с нажимом произнесла я, чувствуя, как в горле пересохло. – Но ты присядь…

Отец послушно присел. Я с тревогой смотрела в его глаза.

– Ты что творишь, – прошипела мать, глядя на меня, а потом косясь в сторону отца. – Ты же прекрасно знаешь…

– Папа, у мамы есть любовник, – произнесла я, глядя на отца. – Некий барон. Она соврала тебе, что получила наследство. На самом деле, это деньги, которые дал ей барон. Он содержит нашу семью. И сегодня мама потеряла письмо. Из-за которого мой муж подумал, что я ему изменяю…

Отец молчал, но я видела, как его руки сжали ручки кресла. Генерал смотрел на меня весьма удивленно. Правда оставляла во рту вкус горечи. Мне было сложно подбирать слова. Я вдруг испугалась, что новость будет стоить папе жизни и уже пожалела о своих словах, видя, как отец опустил голову.

– Да они все неправильно поняли, – спешно заметила маман, беззаботно махнув рукой. – Между мной и бароном ничего не было и быть не может! Ну как же! Я же замужем! Просто он является моим… воздыхателем! Пишет глупые письма, признается в любви… Но ему ничего не светит! Я – приличная женщина, и никаких вольностей себе не позволяю. Я дорожу репутацией, в отличие от некоторых!

Я смотрела на отца, который вздохнул. На его губах появилась грустная улыбка.

– Ну что ж, – произнес он. И умолк. – Спасибо, что не стала молчать. Я знал об этом…

– Как⁈ – ужаснулась мать, а ее «как!» получилось похожим на карканье вороны.

– Я прекрасно знал, откуда деньги, – заметил отец, глядя на свои руки. – Но я очень не хотел, чтобы об этом узнала ты, Аврелька… Я не хотел бы, чтобы мама подавала тебе плохой пример…

– Плохой пример⁈ Ты что называешь плохим примером⁈ – взвизгнула мать.

– Мы живем в гарнизоне, где все друг друга знают, – заметил отец, вздыхая. – И, так или иначе, тут ничего не скроешь… Но, спасибо, что не стала лукавить. Я ценю это… В тебе что-то изменилось. Но я не могу понять что… Спасибо, что не стала молчать, доченька… Простите, господин генерал, что мы вынуждены посвящать вас в такие семейные дела… Мне, право, неловко.

– Я же сказала, что он – просто воздыхатель, – произнесла мать, а я поморщилась. – Поехали домой! Твоей непутевой дочери, как видишь, ничего не угрожает! И чем нужно было думать, когда пыталась избавиться от собственного дитя! Нет, господин генерал, вы представьте, она где-то раздобыла зелье…

Я прямо чувствовала, как мать переводила стрелки обратно на меня.

– Как я могла раздобыть зелье? – спросила я, глядя на мать в упор. – Если я не выходила из дома? Откуда оно у меня?

Генерал посмотрел на мать.

– Наверное, попросила служанку! – заметила мать, пожимая плечами. – Разве это сложно?

– У меня даже денег нет, чтобы заплатить за него… – продолжала я. Мне так хотелось, чтобы генерал мне поверил. – На какие деньги я могла бы его ку…

– А мы сейчас спросим у слуг, – произнес генерал. Он вышел в коридор и отдал короткий и четкий приказ.

Слуги заходили в комнату, а мать нервно обмахивалась веером, глядя на них. Она стояла с горделиво брезгливым выражением лица, куда-то тянула свою красивую шею и сжимала губы в тонкую нитку.

– Равнясь, смирна! – произнес генерал с усталой усмешкой. – Кто из вас бегал в лавку?

– Я, – внезапно произнесла одна девушка. – Я покупала свежий хлеб и овощи к столу…

– По просьбе моей жены? – спросил генерал, пристально глядя на красивую девушку. Я почувствовала укол ревности. Девушка действительно была очень красива. Личико сердечком, красивые пухлые губки и большие глаза. Вся эта красота обрамлялась завитками светлых локонов. И если она становилась спиной к свету, казалось, ее лицо находится в каком-то волшебном ореоле. Я посмотрела на генерала.

– Нет, господин, – ответила девушка, опустив голову. – По просьбе кухарки.

Все слуги молчали. Девушки опустили глаза, но ни одна из них не проронила ни слова.

– Признавайтесь, – произнес дракон, сощурив глаза.

Царила тишина, что было слышно, как муха бьется о стекло. Тишина продлилась несколько минут, а потом генерал дал им отбой. Все выдохнули и зашуршали в сторону дверей, спешно покидая комнату.

– А вы можете покинуть расположение дома, – заметил дракон, а мать поспешила на выход.

Я слышала, как уезжает карета. У меня до сих пор в теле царила слабость и какая-то сонливость. Я неустанно прикасалась к своему животу, словно проверяя, все ли там в порядке. При мысли о том, что ребенок может погибнуть в любой момент, я чувствовала панику.

Не то, чтобы я не хотела детей… Я всегда считала, что время еще есть.

– Что же мне с тобой делать? – устало и разочаровано спросил муж, присаживаясь в кресло. Он спрятал лицо в руке. Как же он был красив в этот момент. Я просто пожирала его взглядом, а мне ужасно хотелось его обнять.

– Господин, – прошелестел голос служанки и послышался робкий скрежет в дверь. – Можно вас на минутку. Я должна вам кое-что рассказать…