Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 59

Я отложила книгу, ощущая, как в груди что-то тяжело сжалось. Внутренний голос предостерегал: «Что-то не так». Я встретила его взгляд, и в тот момент поняла – он пришел с ужасной новостью.

Папа глубоко вздохнул и закрыл глаза. На его лбу выступила капля пота, как будто он пытался задержать слова, которые должны были вырваться на свободу. Я не могла дышать.

– Это касается… твоего мужа.

Мое сердце остановилось. Словно река, несущаяся на полном ходу, вдруг наткнулась на камень. Я не хотела верить.

– Что с ним? – прошептала я, и голос мой звучал почти неузнаваемо.

Отец сделал глубокий вдох, и я увидела, как его рука дрогнула. Он положил ее на мою, и этот жест лишь усилил мою тревогу.

– Он погиб, Аврелька. Вчера… – произнес отец, положив на стол небольшую бумагу.

Мир вокруг рухнул. Словно ветер вырвал из рук все надежды, все мечты. Я почувствовала, как мрак окутывает меня, и не могла сдержать слез. Горло сжалось в судорогах.

– Нет, нет, нет… – бормотала я, не в силах поверить. – Это не может быть правдой.

Отец прижал меня к себе, а я зарыдала, словно мир мой рассыпался на тысячи осколков. Он держал меня, словно я была маленькой девочкой, испуганной и потерянной.

– Я не успела ему сказать… – всхлипывала я, осознавая, что Вэндэл – теперь лишь память. А мысли о будущем – несбыточные мечты.

Время словно застыло, и разговор отца о том, как происходил тот роковой день, казался мне долгим и бесконечным. Я едва слышала его слова, но в них были любовь и печаль. Он говорил о храбрости, о долге, о мужестве, которое мой муж проявил до последнего дыхания.

И в тот момент, когда он замолчал, я поняла, что эта утрата – не просто исчезновение человека. Это конец целого мира, который никогда не вернется. Я чувствовала себя одинокой среди всех этих слез, среди всей этой пустоты.

– Мы с тобой справимся, – тихо произнес папа, повернув ко мне голову, полную отчаяния. – Я всегда рядом, Аврелька.

Но как можно справиться с таким горем? С такой потерей? Его слова не могли поменять реальность, но в них была искорка надежды. Я посмотрела в его глаза и, несмотря на всю безысходность, решила, что теперь мы должны быть рядом друг с другом. Стены нашей любви могли бы устоять, даже перед бурей.

– Папа, – ревела я, пока отец гладил меня теплой рукой.

– Я сам вызвался принести тебе эту новость, чтобы кто-то мог тебя обнять, – сглотнул слова папа. – Сегодня принесли списки убитых…

– Проклятый принц, – ревела я. – Ненавижу! О, как я его ненавижу! Это все он! Он! Он послал Вэндэла на смерть…

– Мать сказала, чем это ребенок, – сглотнул отец. – Знаешь, Аврелька, я – человек простой. Я никогда не был богат. И никогда к этому не стремился. И знаешь, милая, если ты откажешь принцу, я поддержу тебя. Не слушай мать. Он всегда мечтала вернуться в мир роскоши, которой я, увы, дать ей не могу. Когда-то я ужасно гордился тем, что сумел урвать такую невесту. Не просто невесту, а аристократку. Но со временем я пожалел. Я чувствую себя виноватым перед ней и совершенно никчемным. Виноватым потому, что не могу дать ей то, чего она хочет. А никчемным, потому что бессилен что-то изменить. И живу с этой виной. И с этим чувством никчемности. Как в чужой тарелке. Я всю жизнь притворяюсь, что я счастлив.

– Ты не должен себя винить, – прошептала я.

– Я не об этом, – произнес отец. – Я не хочу, чтобы ты всю жизнь притворялась счастливой. Чтобы ты чувствовал себя в чужой тарелке, среди дворцовых интриг и сплетен ради роскоши и богатства. Чтобы ты была игрушкой в чужих руках. Твой муж никогда бы тебе не простил, если бы ты продалась принцу.

– Мне кажется, я уже никогда не буду счастливой, – плакала я, чувствуя, как шершавая грубая рука отца вытирает мои слезы.

– Будешь, милая, будешь, – вздохнул отец. – Обязательно будешь…

Я лежала, бездумно глядя в стену. Часы тикали, а отец сидел и утешал меня.

Пока что внутри была звенящая тишина. Просто пустота. Дыра. Ни одной мысли. Просто какая-то апатия.

– Я пойду, милая, – послышался голос отца, а я все еще лежала на кровати, чувствуя, как отец гладит меня по голове. – Мне пора… Я и так задержался. Влетит мне…

Он встал и вышел, оставив меня наедине с пустотой.

«Я вернусь!», – слышала я голос внутри. – «Я вернусь!».

Не знаю, сколько я вот так пролежала. Я молчала, и мне было все равно, кто приходил в комнату. Они что-то говорили, а я не слышала. Казалось, они кричат откуда-то издалека, расплываясь перед глазами озерами слез.

Маргарита вошла без стука, а потом посмотрела на меня. Бледное лицо ее напряглось.

– А ну вставай! – произнесла она громким командным голосом.

– Не хочу, – бесцветным голосом ответила.

– Быстро вставай, – сглотнула Маргарита.

– Я ничего не хочу, – снова бесцветным голосом повторила я, едва шевеля губами.

– Тебе нужно жить дальше, – произнесла она. – Ты несешь ответственность не только за себя. Но и за ребенка. И за память о муже! Никто не расскажет твоему ребенку об отце. Пусть он знает, каким героем был его отец.

Мысль показалась странной, но она почему-то шевельнула меня. Я представила, как веду за руку крошечного мальчика, показывая на портрет, рассказываю о подвигах, и любимый словно оживает.

– Вот-вот, помаленьку, потихоньку, – слышался ободряющий голос Маргариты. – Молодец! Ничего, скоро станет полегче.

– Не уверена, – простонала я.

– Ты знаешь, что многие через это прошли. Но они нашли силы идти дальше, – произнесла Маргарита. – Каждый раз к кому-то приходит весточка о смерти. И не все могут справиться. А ты можешь.

«Не все могут справится…», – пронеслось в голове.

– Могу, но не хочу, – прошептала я, бессильно мотая головой.

– Боль становится меньше, если ее разделить с другими. Лучший способ пережить боль – помогать другим, – заметила Маргарита.

– И чем же я могу помочь? – спросила я.

– У лейтенанта Шауля осталось трое детей. Он пропал без вести. Соседка говорит, что у них есть нечего. Жена лейтенанта не открывает дверь. Они пытаются поговорить с матерью, но она кричит, чтобы уходили. А еще слышится детский плач. Соседки пытались утешать, разговаривали с ней, убеждали, но она ни в какую.

О, боже мой! Бедные дети. Я представила, как трое малышей, которые собирают пальчиком крошки со стола. Я посмотрела на свой завтрак, чувствуя, как сдавило горло.

– Мы пытались с ней поговорить, но она кричит, что никто не может понять ее горя! – произнесла Маргарита.

У меня был выбор. Остаться в своем горе или помочь. Мне не хотелось покидать альковы своего горя, но мысль о трех голодных детях, заставила меня встать с постели.

– Несите мое платье и соберите еду, – сглотнула я. – Я поеду к ней и поговорю!

Это была первая эмоция, которая появилась после пугающей пустоты.

Через полчаса карета остановилась возле скромного дома.

Я постучала в дверь, пока Маргарита стояла с корзиной в руках.

Мне никто не открыл. Я слышала детский плач.

– Откройте немедленно! – потребовала я.

– Убирайтесь! Все! Вон! – хриплым от отчаяния голосом закричала женщина за дверью.

– Что значит, убирайтесь! – произнесла я, расправляя плечи. Этот жест вызвал у меня прилив теплоты. Так делал мой муж. Я снова расправила плечи. В этот момент мне показалось, что какая-то частичка его ожила внутри меня. И это придало мне сил.

– Дверь открыть! – приказала я. – Иначе я прикажу ее выломать!

Да! В этот момент я чувствовала себя им. И боль на мгновенье стала не такой жгучей. Словно среди тьмы я увидела маленький слабый свет.

– Это приказ генеральши! – громко произнесла Маргарита. Боже, как это прозвучало. Приказ генеральши.

Дверь открылась, а на меня смотрела худая измученная женщина. Словно отражения меня самой. В длинной грязной ночной рубахе, она стояла и смотрела на меня полными пустоты глазами.

Я уверенно прошла в дом.

– Налетай, – кивнула я детям на корзину, вокруг которой суетилась Маргарита. Дети были грязные, худые, а мне было страшно на них смотреть.

– Это что такое⁈ – произнесла я, подражая интонации Вэндэла. Вокруг царила грязь. Дети, видимо, искали еду, пока мать лежала в прострации. – Как ты могла запустить дом?

«Ну да, кто бы говорил!», – пронеслось в голове. Мне-то проще. У меня слуги есть. А она одна тут справляться должна.

– Ты посмотри на себя! Посмотри на детей! Разве такими их хотел бы видеть твой муж⁈ – произнесла я.

– Мне уже все равно, – прошептала женщина, пытаясь присесть.

– Встать, когда с тобой разговаривают! – произнесла я. Я понимала, что лаской и утешением тут ничего не добились. – Ты не имеешь права быть слабой, когда ты нужна детям! Ты не имеешь права уходить в себя!

Я чувствовала, как у меня внутри все звенит от слез.

– Вам легко говорить. Ваш муж жив! – произнесла она.

– Мой муж погиб, – произнесла я.

Бедняжка прижала руку ко рту, а я смотрела на нее сквозь слезы.

– Генерал погиб? Я не знала, – прошептала она.

– Поэтому завтра, чтобы здесь все было убрано! Никакого мусора. Чтобы купила еды, – продолжала я сквозь боль.

– Но у нас нет денег, – всхлипнула она. – Нам не дают пенсию, поскольку неизвестно мертв ли муж или попал в плен.

Как знала, что нужно взять с собой немного денег.

– Вот тебе пенсия. Пока от меня. И чтобы завтра здесь была чистота и порядок! – произнесла я, чувствуя, словно во мне расправляет плечи мой муж. – Дети вымыты, сыты, причесаны! Я приеду и проверю! Приказ понятен?

– Так точно, – сглотнула бедняжка.

– Выполнять! – произнесла я, разворачиваясь и выходя.

Когда я вышла на улицу, там уже собрались соседки.

Я прошла мимо, села в карету и заплакала, так, чтобы никто не видел.

– Мне кажется, я говорила слишком грубо, – прошептала я. – Ей нужны были слова утешения, а я…

– Зато получилось. Вон, посмотри! – вздохнула Маргарита, когда я видела, как по стеклам дома скользнула тряпка.

Через неделю собрался целый комитет. Жена лейтенанта вместе с нами ездила по адресам, оказывая помощь. Мы починили крышу матери погибшего сержанта, помогли с пенсией и уборкой еще одной вдове. Я понимала, что сад не занимает меня так, как помощь другим. В такие моменты боль немного стихала.

Я знала, что сейчас идут ожесточенные бои. Мы отбросили неприятеля к самой его столице. Писем оттуда почти не было. Редко прорывалось какое – либо письмо, и это уже было целым событием.

Однажды, вернувшись с очередной поездки, я устало опустилась в кресло.

– Вам письмо от его высочества! – произнес дворецкий.

Я взяла письмо и бросила в камин, даже не читая. Цветы летели туда же. Подарки я использовала на благо, отдавая деньги тем, кому они нужны.

Каждый день ко мне приезжала моя мать. И каждый раз она пыталась убедить меня в том, что я сама упускаю свое счастье. И что мне нужно бежать во дворец, если я не хочу всю жизнь прозябать в этом военном городке. Обычно на этот моменте я выставляла ее вон. Она обижалась, но уже завтра снова оббивала пороги моего дома.

В обставленных залах моего дома царила тишина, будто весь мир замер в ожидании. Я сидела у окна, глядя на сад, где цветы, казалось, напоминали ей о счастье, которое сбылось в её жизни и исчезло так же быстро, как мимолетный солнечный луч. Мысли о генерале, его смехе и нежных взглядах терзали мою душу. Я все еще не могла поверить, что его больше нет.

– К вам его высочество, – послышался голос дворецкого.

Неожиданно в этот тёмный час к дому подъехала карета.

На пороге комнаты появился принц, величественный и уверенный в себе. Его поразительная улыбка, аристократические оставили меня совершенно равнодушной. Я знала, что его прихода никто не мог ожидать, но в сердце нарастала горечь.

– Я пришёл забрать тебя, моя прекрасная леди, – произнес он, делая шаг вперед. Его голос звучал как сладкая мелодия. Сколько женщин мечтали бы услышать эти слова от него, но мне было все равно.

– Забрать меня? – переспросила я, стараясь не выдать своего негодования. – Куда? Во дворец? В свою спальню?

Принц, казалось, не замечал моей иронии. Он протянул руку, словно приглашая меня следовать за ним.

– Моя корона недостойна такой красоты, как ты, – продолжал он, пытаясь создать атмосферу романтики. – Понимаю, это – время грусти, но ты не можешь оставаться здесь в одиночестве.

– Время грусти? – спросила я с издевкой. – Ты так это называешь?

Принц вздохнул и опустил голову.

– Я предлагаю тебе начать новую жизнь. Вдали от воспоминаний. Я понимаю, что здесь все напоминает тебе о нем. И я… я недооценил силу твоей любви. В этом заключалась моя ошибка. И да, я понимаю, что не должен был поддаваться чувствам. И…

Он тщательно выбирал слова, пока я смотрела на портрет мужа, который потребовала повесить в своей комнате.

– Я понимаю, что причинил тебе боль. Но позволь ее исправить. Пока ты здесь, воспоминания окружают тебя. Но, поверь, стоит тебе покинуть это место, тебе станет легче. Намного легче. Я предлагаю тебе новую жизнь, – произнес принц, протягивая руку. – Аврелька, я никак не могу забыть тебя… Я уже должен был уехать во дворец, но я все оттягиваю. Я не хочу уезжать без тебя. Я люблю тебя.

Яна мгновение замерла. Всё, что он говорил, резало ей душу.

– Нет. Ты меня не любишь. Любят по-другому, – заметила я, чувствуя внутреннюю силу. – Когда любят, готовы отпустить, чтобы видеть счастье в глазах любимого. Я для тебя просто трофей. Ты хочешь заполучить меня, как трофей, чтобы показать, что ты лучше генерала.

– И кому же я хочу это показать? – спросил принц.

– Прежде всего, самому себе, – ответила я. – Пока все чествуют генерала, принц стоит в сторонке. И сейчас, когда появилась возможность хоть в чем-то обскакать генерала, ты решил ею воспользоваться.

– Ты говоришь ерунду! – сглотнул принц.

– Я никуда не хочу уезжать. Моя жизнь завершилась вместе с генералом. Ты не можете заменить его или заставить забыть его память, – ответила я, понимая, что должна была это сказать.

Принц рассмеялся, но в его смехе не было тепла.

– Собирайся! Это приказ! – произнес принц совсем другим голосом.

Я поднялась с места. Во мне нарастал гнев и решимость. Я не могла оставить память позади.

– Ты присвоил себе право отменить мою память о нём, – произнесла я с решимостью. – Ну-ка, прикажи моему сердцу. Давай!

Я смотрела ему в глаза.

– Можешь даже указ издать! – произнесла я, гордо вскинув голову. – Специально для моего сердца! Запрещено любить генерала! Любить принца! Точка! Печать и подпись!

– Смотри, не пожалей об этом, – произнес он.

– И что? Что ты мне сделаешь? – спросила я. – Что еще ты у меня отнимешь?

Принц достал бумагу развернул ее.

Глава 60

Я ожидала услышать все, что угодно! От конфискации имущества, до ареста.

– Мой отец дал согласие на брак с тобой! – произнес он. – Я написал ему, что хотел бы жениться на одной простой девушке. Сейчас, когда мы почти победили, я убедил его в том, что женитьба на принцессе империи Ярнат уже бессмысленна. И сейчас отец дал разрешение жениться на простолюдинке. Сейчас ему важно подчеркнуть близость к народу. Война сильно истощила ресурсы. Многие голодают. И сейчас королевская семья должна показать, как важен для нее простой люд.

Принц помолчал, а я расправила плечи.

– Ты в будущем станешь королевой. Я знаю, что тебе нравится помогать людям. Именно такая королева сейчас нужна государству! Для многих ты стала символом. Слухи о тебе уже дошли до столицы. Отец сильно удивиться, что ты не просто девочка с улицы. Что ты жена генерала! Теперь по твоему примеру в других гарнизонах жены собираются в союзы помощи. Они помогают сиротам, помогают семьям погибших. Представь себе, какие возможности откроются тебе, когда ты станешь членом королевской семьи? Ты сможешь помогать всему народу! Подумай сама! Сейчас я возвращаюсь в столицу, я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

– Позволь мне остаться здесь, – ответила я. – Я не хочу окунаться в водоворот интриг королевского дворца. Мне нравится жизнь в маленьком военном городке, где все друг друга знают. Может, кому-то и хочется вырваться отсюда, но не мне. Так что воспользуйся своим правом, и женись на ком-нибудь другом. Прощайте, ваше высочество. Я надеюсь, вы не опуститесь до низости забирать меня отсюда силой!

Принц развернулся и вышел, а я выдохнула.

Утром в моем доме собрался целый женский комитет.

– Нужно будет навестить вдову полковника! – слышала я повестку дня. – Я слышала, что у нее проблемы со здоровьем. Надо выяснить, какие лекарства нужны. Помочь детям сержанта Лертона. Нужно выбрать из нашего фонда одежду и собрать корзину еды. Пенсию еще не назначали, поэтому придется пока помогать нам… Нужно поздравить с днем рождения сына подполковника… Ему сегодня исполняется десять лет.

Ее зачитывала вдова лейтенанта Шауля. Она была в скромном платье, чистая и опрятная. Одна даже подошла потом ко мне и поблагодарила за то, что я встряхнула ее. После моего отъезда, когда она принялась мыть окна, она вдруг, словно проснулась. Она увидела в каком состоянии находится ее дом, ее бедные дети. И поняла, что больше не может предаваться горю. Ей было так стыдно перед детьми и передо мной.

– У меня есть колыбель. Мои уже выросли, так что мы можем отдать ее вдове, которая недавно родила.

– У меня есть пеленки! Я шила их сама! – кивнула мать рядового Коллинза. – Я все думала, что отдам их внукам, но так вышло, что жениться мой сын так и не успел.

– С меня деньги, – кивнула я.

– Я приготовлю пирог на именины!

Поначалу я старалась все брать все расходы на себя. Но прокатилась волна возмущения. «Мы тоже хотим помогать!». После двух часов споров, я сдалась. Так что теперь у нас помогают все.

Внезапно дверь распахнулась, а в комнату ворвалась охрана принца.

– Это что такое? – спросила я.

– Вас велено доставить во дворец, – произнес старший. – Приказ его высочества.

– Я никуда не поеду, – ответила я.

– Тогда придется забрать вас силой, – произнесла охрана.

– Что⁈ – женщины стали вставать с мест. Они окружили меня со всех сторон. – Ну что? Вы готовы сражаться с женщинами? Давайте, арестовывайте! Или что-там вы собирались сделать!

Растерявшись, охрана смотрела на нас.

– Ну, давай! – усмехнулась седая мать капитана. – Давай, сынок.

– Мы бы не хотели применять силу, но это приказ принца, – заметил старший.

– Вот и не применяйте! – заметила вдова лейтенанта.

Охрана помялась, вздохнула и покинула комнату.

– Совсем принц от рук отбился! Я безгранично уважаю его величество. Жаль, что он не знает, что принц тут вытворяет! Все знают, что он положил глаз на нашу генеральшу! Вымя бобра ему, а не генеральша! Ишь ты! Игрушку себе захотел! – строго произнес кто-то из старушек. – Вон сколько вертихвосток по гарнизону! Пусть любую выбирает!

Она что-то еще хотела сказать, как вдруг дверь открылась и в комнату влетела соседка лейтенанта Шауля.

– Письмо! – задохнулась она. – Тебя не было, поэтому меня попросили передать! Письмо!

– Читай, – задохнулись все.

Минуты две она не могла справится с конвертом. Ее руки дрожали, когда она вытаскивала бумажку. Раскрыв ее, она замерла. И в этот момент, на нее словно упал свет. Она запрокинула голову и заплакала. Сквозь слезы прорывался смех.

– Он жив! Просто письма не доходили! Он жив! Мой муж жив! – кричала она, пока все ее обнимали. Каждому хотелось урвать частичку этой радости. Мы вместе переживали ее счастье, которое словно лучик света озарял душу.

– Я так счастлива, – слышались голоса. – Это настоящее чудо!

– Он пишет, что… – внезапно замерла жена лейтенанта, глядя на меня. – Генерал Моравиа только что взял столицу империи Ярнат!

Слова зависли в воздухе. Генерал Моравиа только что взял столицу? Но он же погиб? Как он мог взять столицу, если он погиб?

Все смотрели на меня, а я стояла, словно статуя.

– Получается, что генерал жив?

Я почувствовала, как ноги подкосились. Меня поддержали и усадили в кресло.

– Вот водичка… Вот… – шептали мне, пока я делала глоток за глотком, не веря своему счастью.

Жив! Жив!

Тогда почему не пишет? Почему перестал писать?

– Маргарита! – дернулась я, видя, как возвращается генеральша. Я сорвалась и бросилась ей на шею.

– Он жив! Мой муж жив! – кричала я, видя, как Маргарита меняется в лице и тут же начинает обнимать меня.

– Ну, поехали по делам! Мне еще тесто ставить! – слышала я голоса. – Вот с глазурью у меня проблемы! Если мне кто-то поможет, я буду крайне признательна!

– Вы можете отдохнуть! – заметил кто-то из старушек, глядя на меня. – Вы вчера ездили! Мы справимся сами!

– Да, но… – начала я, но Маргарита подошла ко мне.

– Правильно. Пусть справляются сами, – кивнула Маргарита. – Вам сейчас нельзя волноваться.

– Это ж сколько времени прошло? – спросила я.

– Почти два месяца, дорогая, – заметила Маргарита. – Почти два месяца.

– Мне показалось, что только две недели, – прошептала я.

– Два месяца, – улыбнулась Маргарита, а я потрогала чуть округлившийся животик.

– Он жив, жив, – повторяла я, словно заставляя сердце поверить. – Мой генерал жив!

Но сердце не верило. Оно сказало, что поверит, как только обнимет его снова.

– Это значит, он скоро вернется? Если столица империи Ярнат взята? – прошептала я.

– Значит, скоро вернется! – кивнула Маргарита. – Мне пора съездить в магазин. Раз уж генерала ждать со дня на день, то нужно подготовится!

Она ушла, а я выдохнула. Он жив. Мой любимый жив. Словно камень упал у меня с плеч.

Не успела я осознать мысль, как в дверь вошел принц в сопровождении моей матери.

– Ваше высочество! Не обращайте внимания. Я сейчас уговорю ее! – заметила мать, лебезя перед принцем. – Она просто не понимает своего счастья! Милая, посуди сама!

– Мой муж жив, – перебила я, глядя на принца. – Я так понимаю, что известие о его смерти – твоих рук дело?

Принц молчал. Он явно не ожидал, что я узнаю об этом. На мгновенье я представила, что было бы.

– Допустим, я согласилась бы. И что? – спросила я, глядя в глаза принцу. – Потому что мне страшно оставаться одной, потому что блеск короны показался мне заманчивым, или потому что воспоминания причиняли мне такую боль, что я решила начать новую жизнь. До генерала дошли бы слухи о том, что пока его нет, его жена стала фавориткой или женой принца? А зная его характер, такого он бы не стерпел! И вот он, развод! Однозначная победа принца! Может, ты, генерал и хорош на поле боя, но жену я у тебя увел! И теперь все об этом знают! Вот какой я молодец! Так что ли получается.

Принц повернулся в сторону к побледневшей матери.

– Леди Брайс. Вы только что поставили меня в крайне неловкое положение, – с явной угрозой в голосе произнес принц.

– Я… я… – зашлась мать. От страха, она забыла обо всем на свете. – Я не знала, честно… Ваше высочество. Я все сделала, как вы велели… Все письма генерала у меня… Ни одно я не пропустила.

Она была так напугана, та бледна, что у нее даже заплетался язык.

– Так вот почему ты дежурила под домом? Что? Ах, письмо моей доченьке? Я передам, конечно! – сжала я кулаки.

Принц развернулся и вышел, а мать осталась в комнате.

– Я хотела для тебя лучшей жизни! Если ты сама в силу своего скудоумия не можешь увидеть блестящие перспективы, то я считала своим долгом помочь тебе их увидеть! – произнесла мать. – Ты бы потом мне спасибо сказала бы! Когда была бы королевой!

– Значит, – послышался голос отца за спиной. – Это ты…

Мать обернулась.

– Папа! – дернулась я.

– Я прилетел сюда, как только до меня дошли слухи, что мою дочь пытаются увезти силой! – произнес отец, задыхаясь.

– Ты самовольно покинул службу? – ужаснулась я.

– Можно считать и так! Моя дочь важнее службы! – сглотнул отец. – И сейчас я узнаю, что моя жена прятала письма от моей дочери? Ну, знаешь ли! Я все терпел. Я терпели интрижки, измены, терпел твое невыносимое поведение! Капризы, истерики, постоянное нытье! Я терпел даже твоего барона Армфельта! Но такого предательства по отношению к нашей дочери, я не стерплю! Я подаю на развод. Я имею право выставить тебя из дома! И никакой чести мундира! После того, что ты сделала, ты не заслужила даже носить мою фамилию! Сегодня же! Нет! Прямо сейчас собираешь свои вещи и уезжаешь к своему барону!

Я опешила. Такого от папы я не ожидала.

– Ты не понимаешь! Она – недальновидная дура! – произнесла мать, гордо вскинув голову. – Ты хоть понимаешь, какую возможность она упускает! Твоя дочь может стать королевой! Ты меня вообще слышишь!

– Я хочу, чтобы моя дочь была счастливой. Да, я никчемный, нищий по сравнению с твоим бароном. Но я хочу счастья для своей дочери! – произнес отец. – А теперь марш домой! Или я выброшу твои платья прямо на улицу.

– Ну-ну, – насмешливо произнесла мать. – Я смотрю, ты защищаешь ее! Раз так, то скажу правду! Девочка не от тебя! Она дочь барона Армфельта. Так что ты для нее – никто.

Повисла тишина.

– Ну, где же «наша доченька»? – спросила мать. – Кончилось?

Новость оглушила меня. Мать усмехнулась, гордо поднимая голову.

– Я догадывался об этом, – произнес отец, выдыхая. – Всегда догадывался. Но она все равно моя доченька. И не важно, от кого ты ее родила. Разве это как-то сотрет воспоминания, когда она обнимала меня и кричала: «Папочка вернулся⁈». Разве это сотрет воспоминания, когда я дул ей на коленку.

Я чуть не расплакалась, но тут же встала и обняла отца.

– У меня есть только один папа. Ты, – прошептала я. – И другого мне не надо…

– Ах, какая идиллия! – скривилась мать.

Мать посмотрела на меня как на врага, ее глаза сузились, а на губах появилась усмешка. Она осмотрелась по сторонам, словно проверяя, не слушает ли кто.

– Ничего, посмотрим, что скажет тебе твой дорогой генерал, когда вернется, – заметила она. – Сомневаюсь, что последнее письмо якобы от тебя ему понравилось! У тебя еще есть шанс помириться с принцем, ведь я бы на месте твоего мужа – убила бы тебя с порога!

С этими словами, она развернулась и гордо вышла из дома.

Последнее письмо? Что они там написали?