Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 46
Дракон

Я лежал на кровати, сквозь зубы ругаясь от боли.

Это ж надо было! У меня ревизия по плану северного форта, как вдруг на него напали.

Я уже собирался улетать, как вдруг увидел на горизонте двух драконов, летящих в сторону форта со стороны вражеской границы. Развернувшись, я принял бой. Маги атаковали со стен, поливая нас градом заклинаний. И один паскудник, воспользовавшись тем, что я занимаюсь вторым, вгрызся мне в бок. Я рванул и сбросил его на землю. Дальше был туман и ярость.

– Господин генерал, – послышался встревоженный голос. – Вы ранены…

– Плащ! – потребовал я.

– Может, мы попробуем залечить? – послышались голоса. – Правда, нового целителя нам не прислали, но Авард может шить раны.

Мне на плечи накинули плащ, а я обернулся и с трудом взлетел.

Я не помню, как долетел, не помню, как пришел домой. Боль разрывала меня изнутри, хотя, казалось бы, рана должна была схватиться.

Опомнился я только сейчас в кровати, у себя дома.

И вот сейчас тело, пронзенное болью, отдавало хриплыми стонами, когда я пытался найти удобное положение. Я резко закрыл глаза, погружаясь во мрак своих размышлений, и воображение снова нарисовало образ моей жены.

Аврелия. Нежное имя, которое срывалось с моих губ в неизменном восторге, теперь стало проклятием. Я чувствовал, как гнев разрывает меня изнутри. Темные мысли заполнили мой разум, а горечь разочарования оставалась послевкусием от мысли о ней. Как она могла обмануть? Как она могла смеяться, плести нежные обещания покорности, а потом скрывать правду?

Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла генеральша Маргарита. Её суровый взгляд не изменился, но в нём заметно отразилась тревога, когда она увидела меня, распластанного на постели, как раненый зверь.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Маргарита.

– Хоть сейчас в бой, – прохрипел я, чувствуя, как рана ужасно болит.

– Я рада! – заметила Маргарита.

– А эта? – спросил я, понимая, что рядом должна была бы сидеть жена. Но ее не было.

– Вы о ком? – спросила Маргарита.

– О моей супруге, – произнес я.

– После того, как она промыла рану, зашила и перебинтовала вас, я отправила ее спать. Бедняжка была совсем бледная. Ей нельзя так волноваться, – произнесла Маргарита.

Что? Смысл слов медленно доходил до меня.

– Рану шила не ты? – спросил я, а Маргарита отрицательно покачала головой.

– И как ты ей доверила! – произнес я, понимая, что внутри только-только устоявшаяся картина мира рушится на осколки.

– Она это сделала куда лучше, чем я. И куда быстрее. У меня уже зрение не то. Но если тебя это утешит, то я стояла рядом. И да, твоя жена все сделала правильно. Словно всю жизнь этим занималась.

Я молчал.

Маргарита вздохнула.

– Я ошибалась в ней, – произнесла она с неожиданной мягкостью, подойдя ближе. – Зря отговаривала от этого брака. Я была уверена в том, что девочка избалована и глупа. Но, я ошибалась. Она другая. Совсем другая. Вы ее не знаете.

Я вспомнил, как она пыталась со мной поговорить, но я отмахнулся от разговора. Каждое ее слово резало ножом мою душу. Она так и не сказала, кто отец ребенка, и что к нему чувствует. А это значит, что она боится за него. Следовательно, она его любит. «И о чем можно разговаривать с женщиной?», – спросил тогда я. «С женщиной девятнадцати лет?», – мысленно добавил я. У меня не было желания слушать про столичную моду, мусолить гарнизонные сплетни или терпеливо соглашаться с ее романтическими представлениями о войне.

– Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы не поверил, – произнес я.

Я скептически поднял уголки губ, гнев постепенно сменялся чем-то более мучительным – сомнением. Генеральша продолжала спокойным и ровным тоном.

– Она сумела зашить вашу рану, – произнесла Маргарита, и её глаза прищурились. – Я была уверена, что при виде крови она упадет в обморок. Но она действовала уверенно, как будто она делает это уже не в первый раз.

Я приоткрыл глаза, полные страха и недоверия. Это странно – я прекрасно знал, что Аврелия была воспитана в окружении изящества, аристократических манер и нежных запредельных мечтаний. Откуда у неё такие навыки?

– Вам нужно подумать об этом, – продолжала генеральша, и её голос звучал спокойно. – Она может оказаться той, о ком вы даже и не догадывались.

– И кем же? – спросил я.

– Женщиной, которая станет для вас тем самым тылом, – усмехнулась Маргарита.

Эти слова вдруг задели мое сердце, подобно острому лезвию. Какой смысл в гневе, если в душе зреет смятение? Он не мог игнорировать, что прежде всего любил её прекрасный образ, совершенно не зная, какая она на самом деле. Возможно, страсть и обман переплелись в одном едином узле. И чтобы понять её, мне нужно было сделать шаг навстречу. Навстречу любви, навстречу истине, даже если эта мысль была мучительна.

Свет входящего в окно утра осветил мое лицо, заставив зажмурится. Я почувствовал, как между стенами своего сердца я терпеливо жду, когда же её шаги прозвучат вновь.

– Боюсь, вы вчера ее сильно обидели. Бедняжка побледнела, – заметила Маргарита внезапно.

– И чем же я ее обидел? – спросил я, не помня, что было вчера.

– Ты сказал, что ты ненавидишь ее. И проклинаешь, – заметила Маргарита. – Бедняжка, когда услышала это, даже в лице переменилась. Мне кажется, вам нужно с ней поговорить… А теперь выпейте вот это. Я подозреваю, что рана отравлена. Так что противоядия не помешают.

Глава 47
Дракон

– Где она? – спросил я, видя, как в комнату заходит Маргарита, неся мое письмо родителям.

– Ты ожидал кого – другого? – заметила Маргарита. – Если тебя утешит, то она спрашивала, как ты себя чувствуешь. Раз двести, наверное…

– Тогда почему не пришла? – спросил я, чувствуя, как боль стихает, но повязка давит.

– Потому что я сказала, что она уверена, что ты не хочешь ее видеть. Что ненавидишь ее. И презираешь, – ответила Маргарита. – Она сама себя плохо чувствует. Очень сильно переволновалась. Я запретила ей вставать с кровати.

– Правильно, – выдохнул я, вставая.

– Мне сказать, что тебе еще рано? Или сам знаешь? – спросила Маргарита. – Впрочем, когда вас это останавливало?

Я встал, позволил поменять бинты и надел чистую рубаху. Потом Маргарита принесла мундир.

Письмо лежало на столе, а я быстро дописал его. Я не стал писать о том, что женился. Я написал, что собираюсь жениться на женщине с ребенком. Если родители узнают, что я женился, то потребуют жену в гости. А я понимал, что нам нужно для начала разобраться в отношениях.

– Отправить, – приказал я, вручая конверт Маргарите.

– Сейчас кого-нибудь пошлю, – кивнула генеральша.

Я вышел из комнаты, расправив плечи. Слабость еще была в теле, но я никогда не давал ей шанса. Я знал, что если я поддамся искушению поваляться подольше, то потом себя не соберу.

Спустившись в холл, я увидел украшенный зал.

– Маргарита! Где счета? – спросил я. – Чтобы я оплатил.

– Одну минутку, – послышался голос Маргариты. Она принесла бумагу, а я посмотрел на сумму, замерев.

Лицо у Маргариты было загадочным, и она молчала.

– Ты в нулях не ошиблась? – спросил я.

– Нет! – ответила Маргарита, сдерживая улыбку.

– Краска, кружево? – спросил я, глядя на убранство зала.

– Да, это все, – заметила Маргарита, кивнув.

– И как это получилось? – спросил я, глядя на розовые гирлянды с золотом, которые напоминали огромного цветочного паука, сидящего на потолке.

– Стараниями вашей супруги, – заметила Маргарита. – В магазине не было ничего. Ни тканей для драпировки, ни цветов для отделки. Ничего. И тогда ваша супруга сказала, что нужна краска. И мы вчера красили гирлянды и посыпали их золотом. Но это еще не все. Сейчас я покажу вам, что она придумала.

Маргарита позвала служанок, приказал им задернуть шторы. И тут все вспыхнуло звездами. Мягкий свет звезд окутывал все таинственным сиянием.

– Принеси бокалы! – произнесла Маргарита, а служанка побежала по коридору. Через пару мину она вернулась, неся бокал с бантом и изморозью.

– И? Что скажете? – усмехнулась генеральша, знаком показывая унести бокалы. По ее знаку служанки раздвинули шторы.

– Правда, пришлось пожертвовать светильником, но, как говорится, лучше пожертвовать одной крепостью, чтобы выиграть войну, – заметила Маргарита.

И тут я выдал слово моей матери, которое она использовала в редких случаях.

– Вот, примерно это же вы и сказали вчера, когда вошли, и когда ваша супруга все это вам показывала, – заметила Маргарита.

– Она у себя? – спросил я.

– Да, – кивнула Маргарита. – Я говорила вам. Она ни капельки не похожа на свою истеричку – мать.

– Закажи цветы. Много, – потребовал я, поглядывая в коридор.

– Цветы нынче нигде не достать, – заметила Маргарита. – ч

– Сейчас армия достанет, – усмехнулся я, вспоминая поддатого прапорщика.

У него можно было достать все. От женского платья до гаубицы. Как одно соотносилось с другим, я не знал. Ходила шутка, что у него где-то есть огромный личный склад, где лежит все – все-все. Но я подозревал, что у него просто много знакомых.

Не было такой женщины, лед которой не могли растопить огромные букеты цветов.

Так что сейчас я все улажу.

Глава 48

Я лежала на кровати, чувствуя себя паршиво. Мысли о том, что Вэндэл меня ненавидит, вызвали у меня приступы уныния. «Интересно, а здесь есть развод? Можно ли здесь развестись?», – пронеслась в голове мысль. Чтобы не мучить ни себя, ни его. Быть может, он еще встретит ту, которая предназначена ему судьбой, и которая не будет носить под сердцем чужого ребенка.

– Вы как себя чувствуете? – спросила Маргарита, входя в комнату.

– Лучше, – сглотнула я. – Как он там?

– О, ему намного лучше, – выдохнула Маргарита. – Я на всякий случай дала ему противоядий. Все-таки было подозрение, что рану отравили…

– Спасибо, – выдохнула я, коря себя за то, что сама не додумалась.

Я смотрела на дверь, ожидая, что он придет. Но он так и не пришел, чем усилил мои мысли. «Может, если бы мы встретились при других обстоятельствах, то все было бы иначе?», – задумалась я. И понимала, что второй первой встречи уже не будет.

– Маргарита, – позвала я. – А как я могу оформить развод?

– Ты с ума сошла? – ужаснулась Маргарита.

– Если он меня так сильно ненавидит, то зачем нам быть вместе? Зачем причинять друг другу боль? – удивилась я. – Он всегда сможет встретить ту, которую будет любить.

– Так, брось эти мысли! – строго произнесла Маргарита. – Твой муж тебя любит. И точка. Что бы он не говорил.

– Если бы, – вздохнула я, понимая, что тягостные мысли давят на меня, словно бетонная плита. Казалось, из ситуации только один выход, на который я никак не могла решиться. Пока не могу.

Внезапно дверь открылась, а я увидела, как в комнату вносят огромный букет. Следом второй, третий…

– Это просил супруг, – заметила Маргарита.

Она внимательно следила за мной, а я равнодушно смотрела на цветы.

– Мы можем украсить ими бальную залу, – заметила я. – Так что сразу несите их туда.

– Тебе не понравились цветы? – спросила Маргарита. – Ты любишь какие-то другие?

– Нет. Я просто думаю, что они будут лучше смотреться в бальной зале. Если не завянут.

– О, они не завянут еще две недели. Их растят маги. И поливают всякими зельями, – заметила Маргарита.

Она удалилась, а я снова погрузилась в свои мысли. Хотелось встать, броситься к мужу, сердце настаивало на этом, но гордость не позволяла мне. Если человек не хочет разговаривать, то зачем навязываться?

Глава 49
Дракон

– Господин генерал, – произнесла Маргарита с порога. – Ваши благоухающие шпионы, которых вы запустили в логово супруги, потерпели поражение. Она выдворила их со своих границ и сказала, что ими она украсит бал.

Я посмотрел на Маргариту с удивлением.

– Тогда пошлем разведчиков, – заметил я, доставая роскошный гарнитур с бриллиантами. – Думаю, как только я увижу их на ней, то все станет ясно.

– Ох, я передам ей ваших разведчиков, – заметила Маргарита.

Она взяла бархатную коробку и унесла. Через пять минут она вернулась.

– Она отказалась даже примерить их. И не проявила особого интереса, сообщив, что наденет их на бал за неимением других. Я смотрю, господин генерал, крепость не сдается.

– Сдастся, – усмехнулся я. – Рано или поздно она сдастся.

– Посмотрим, – заметила Маргарита. – Я бы на вашем месте сразу пустила бы пехоту. И пехотила бы в ее сторону, поскольку настроения у вашей супруги не самые лучшие. Собирайте отряд комплиментов и ведите его в сторону ее спальни.

За что я любил старую генеральшу, так это за ее чувство юмора, которое сочетается со строгостью. Когда я пришел лично сообщить ей, что ее муж погиб, я навсегда запомнил ее выражение лица.

– Что ж, – гордо вздохнула она. – Рано или поздно это должно было случится… Проходите, полковник…

Тогда я был еще полковником. Но я запомнил уютный дом, портреты и чай, которые она подала мне.

– Как же теперь пусто здесь, – произнесла Маргарита.

– У вас есть дети? – спросил я.

– Нет, – заметила Маргарита. – Детей у нас нет. Здесь живу я и мои воспоминания. Наверное, я вас удивляю своим спокойствием? Ну, да. Обычно ревут, плачут, корчатся, кричат… Понимаете, с того момента, как я в первый раз проводила его, мое сердце ни разу не было на месте. И только сейчас оно почему-то успокоилось. Я похоронила его еще тридцать лет назад. И каждый раз, когда он возвращался живой, это было что-то вроде счастливого воспоминания. Мы так хотели купить этот дом. А он здесь даже ни разу не побывал…

Так началась дружба между мной и старой генеральшей. Сначала это было что-то вроде обязанности. Я навещал ее, понимая, что в смерти ее мужа есть и моя вина. Я ведь мог бы не подпускать противника близко к форту. Но я заманивал его, чтобы мы смогли ударить всей оглушительной мощью.

Потом я предложил ей жить у меня. На правах экономки. Все равно я был не женат, и мне нужен был кто-то, кто мог бы вести хозяйство. А ей нужен был кто-то рядом, чтобы она не утонула в своем тихом и молчаливом горе.

– Так что стягивайте войска из самых ласковых слов и выступайте, – заметила она. – Иначе потом будет поздно. Противник уже атакует вашу супругу мыслями о разводе.

– Что? Она хочет развестись? – спросил я, глядя на Маргариту.

– Чтобы не делать вас несчастным, – ответила она. – Это ее слова. Но сначала вам нужно разобраться в себе. Что вас тревожит. И определиться с тем, что вы хотите. Если развод, то развод. Если семья, то семья.

Я молчал. Если бы это было так просто. Если бы мысли можно было бы уничтожить, как полчища врагов, я был бы счастлив. Но они назойливо лезли в голову.

– Ты ведь знаешь, что ребенок – не мой, – произнес я.

– Знаю, – кивнула Маргарита. – Неужели это останавливает бравого генерала? Представь, что ты берешь женщину с ребенком. Какую-нибудь вдову…

– Но это другое. Она молчит. И не называет имя отца ребенка, – произнес я.

– А ты не подумал, что его имя причиняет ей боль? Быть может, она кого-то потеряла. Кого-то дорогого, – заметила Маргарита. – Ты же сам знаешь, как это бывает. Вернусь – женюсь! Ну и поторопились немного. А он погиб. Если бы был жив, то он бы женился. Но, увы… И сейчас она молча проживает свое горе.

Об этом я не думал. Но сейчас моя жена предстала передо мной в другом свете.

– Она полюбит того, кто сейчас будет рядом. Кто поддержит ее. Протянет руку, – заметила Маргарита. – Но мне кажется, что она уже любит, раз твои слова причинили ей столько боли. Если бы ей было все равно, то она бы просто пропустила их мимо ушей…

– Ну что ж, – выдохнул я. – Готовимся к выступлению.

Глава 50

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Дверь открылась, а я увидела на пороге мужа. «Пришел!», – дернулось сердце.

– Тебе еще рано вставать, – произнесла я, глядя на мундир.

– За это не беспокойся, – усмехнулся Вэндэл.

Взгляд. Он изменился. Сейчас он был внимательным, пристальным.

– Я рада, что тебе лучше, – ответила я, не зная, радоваться или плакать. – Я бы хотела поговорить с тобой… О разводе.

Я произнесла эти слова, чувствуя, как внутри что-то сжалось.

– Я устала смотреть на твои терзания, – произнесла я. – Я понимаю, что ничего не могу изменить. И наши отношения уже никогда не будут прежними. Они начались не так, как должны были…

– Я не хочу слышать ни слова про развод, – произнес муж.

– Тогда как? – спросила я, глядя на него уставшими глазами. – Как дальше? Ты холоден, ты отстранен… Ты избегаешь меня. Ты даже поговорить отказался, я уж не говорю о том, чтобы спать вместе. Это очень давит на меня. Я не хочу всю жизнь быть виноватой в твоих глазах и ловить немой упрек. И да, ты вправе меня ненавидеть.

Я чувствовала бессилие. Я ничего не могла доказать ему, что я – это не Аврелия.

– Почему ты хочешь развод? – спросил муж.

Я вздохнула. Скажу ему правду, как есть.

– Потому что я – не Аврелия. Я – совершенно другой человек в теле твоей Аврелии. Любил-то ты Аврелию. А я… я не она, понимаешь? Я очнулась во время первой брачной ночи, а все что было до этого я не помню! Понимаю, что звучит так, словно я сошла с ума. Но я не сошла с ума.

– И кто же ты? – спросил генерал.

– Я… я вообще, видимо, из другого мира, – выдохнула я. – Меня зовут Оксана. Я – фельдшер. Живу по адресу улице Буденого, дом шесть, квартира восемь, – выдохнула я, не зная, что еще рассказать и чем доказать тот факт, что я – не она.

– В том мире нет карет. Уже нет… Но есть трамваи, автобусы… – запинаясь продолжала я.

Сейчас я чувствовала себя сумасшедшей.

– Трамвай – это такая штука, – попыталась пояснить я.

– Я знаю, что это такое. Мне мама рассказывала про такое. И про трамваи, и про самолеты, – заметил Вэндэл, задумавшись.

Что? У него мама тоже из другого мира? Я не поверила сразу. Но потом вспомнила словечко и внутри, словно что-то расцвело.

Взгляд генерала стал совершенно другим.

Я рассказывала о мире, не зная, что и думать. Вэндэл задумчиво слушал, иногда кивал, а иногда улыбался.

– Тебе повезло. Сейчас напряженная обстановка, и тебя вполне могли посчитать шпионкой, – заметил генерал.

– Так ты мне веришь? – спросила я, глядя на него с надеждой.

– Верю, – услышала я голос. Судя по голосу, у него камень с души упал.

– Я просто уснула у себя дома, а проснулась здесь. Я даже фамилии своей не знаю, – усмехнулась я. – А то, как тебя зовут, мне пришлось смотреть у тебя в кабинете. Вэндэл Моравиа.

– Честно сказать, мне очень страшно, – прошептала я. – Сначала я боялась этого мира, а теперь… Теперь боюсь проснуться в своем мире. И осознать, что это было просто долгий сон… И снова дом – работа, дом – работа…

Я почувствовала, что внутри все вздрагивает. Я полностью окунулась в глубину отчаяния, которое охватило меня при мысли, что судьба просто подразнила меня, чтобы отнять!

Я вздрогнула, когда почувствовала объятия. Упершись лбом в твердую стену его груди, я чувствовала, что дышать боюсь, чтобы не спугнуть эту внезапную ласку. Орден вжался мне в щеку, но я терпела.

Мне очень жаль, что я – не она, – выдохнула я.

А я не жалею, – послышался голос Вэндэла. От его слов на душе вдруг стало легче. Мне захотелось обнять его всей душой и не отпускать никогда.

Я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее, когда он приблизился ко мне еще сильней, хотя, казалось, ближе уже невозможно. Мы обменялись взглядами, в которых читались несказанные слова – страсть, страдание и надежда. Я сама не осознавала, как это случилось.

Вэндэл поднял руку и коснулся моего лица, нежно проводя пальцами по щекам, словно боялся, что я могу исчезнуть. Я поймала его руку и поцеловала, прижавшись к ней губами.

В тот миг все вокруг растворилось. Я ощутила тепло его ладоней, и как в сердце вспыхнула искра, которая разжигает пламя – горячий огонь желания.

Такого мужчину, как он нельзя не желать. Мне казалось, что нет ничего прекрасней его мундира, по которому бережно скользили мои руки. Нет ничего прекрасней мужественного лица. Я просто умирала по нему. Он был для меня, словно божество, а я понимала, как сильно хочу быть с ним.

Вэндэл наклонился ко мне, и время остановилось. Его губы соприкоснулись с моими, сначала осторожно, затем все более страстно – как молния, пронзающая ночное небо. Это был поцелуй, наполненный всеми обещаниями, которые мы никогда не могли бы произнести вслух.

Мир вокруг нас перестал существовать. Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как каждая клеточка моего тела отвечает на его прикосновения. Я обвила руки вокруг его шеи и прижалась ближе, словно искала укрытие в его силе. Этот поцелуй был не просто физическим актом; он обжигал душу, наполняя меня до этого момента незамеченной нежностью и страстью.

С каждой секундой поцелуй становился всё более глубоким, словно он пытался запечатлеть в этом мгновении всю нашу историю, полную битв и побед, нежных взглядов и невысказанных слов. Я потерялась в его объятиях, позволив себе забыть обо всех опасностях, которые нас ждут, о тенях, нависающих над нами. В этот миг мы были только я и он, и ничто больше не имело значения.

Внезапно я вспомнила про его рану.

– Тише, тише, – прошептала я, стараясь успокоить его прикосновениями. – Тебе пока нельзя… Там рана… Нужно быть осторожней, иначе швы разойдутся…

Я слышала его тяжелое дыхание. Вместо ответа Вэндэл просто прижал меня к себе.

Почти физически я ощущала, как он сам сгорает от желания. И эта мысль пробежала волной возбуждающих мурашек по моей коже.

Я слышала его гулко бьющееся сердце. Оно билось быстро-быстро. Мое сердце тоже гулко билось, а я всеми силами пыталась себя успокоить. Тише. Рано еще…

Я просто закуталась в его объятия.

Мы так и уснули вместе на одной кровати. Точнее, уснул он, а я еще долго лежала, не веря своему счастью и рассматривая спящего мужа. Я любовалась им в лунном свете, легкими прикосновениями проверяла, не сон ли это… А потом положила голову на плечо и сама уснула.

Проснулась я от того, что кто-то пытается аккуратно положить мою голову на подушку.

– Ты куда? – дернулась я, сонным взглядом видя на часах четыре утра.

– На службу, дорогая, – послышался смешок.

– Но ты же ранен! – удивилась я. – Какая служба⁈

– Не убит, значит на службу! – послышался голос.

Я обняла его спину, чувствуя, как Вэндэл гладит мои руки. Мне ужасно не хотелось его отпускать. А вдруг с ним что-то случится!

– Пора, – выдохнул он, а я с трудом отпустила его.

Мне стоило невероятных усилий разжать руки, выпуская его из моей ауры любви. Мне нравилось в нем абсолютно все. Ощущение рядом, запах волос, тепло кожи. Все это превращалось в маленькие детали портрета, который я рисовала в своем сердце.

Дверь за мужем закрылась, а я поняла, что впервые счастлива. Меня просто распирало от счастья, поэтому подготовкой бала я занялась с утроенным рвением.

Нужно было определить цветы, придумать что-то с лестницей. Мне казалось, что мало украшений, и гости будут недовольны.

Время летело быстро, я за ним не успевала.

Муж приходил поздно ночью, уставший и иногда злой. Но в моих объятиях он успокаивался. Я хоть и мечтала о том, что мы наконец-то станем по-настоящему близки, но понимала, что нужно подождать, пока не зарастет рана.

– Скажи мне, ты будешь его любить? – прошептала я, положив руку на свой пока еще незаметный живот.

– Буду. Я не знаю, кто его отец, но знаю, кто его мать, – вздохнул Вэндэл. – Я знаю, кого он назовет папой. И кого им будет считать… У меня два отца. Один – военный, а второй лорд. Я даже не думал, что лорд не мой отец. Он любил меня, играл со мной, баловал меня. Он учил меня быть мужчиной. И это мне очень пригодилось, когда я возглавил семью. Мне не было даже шести, когда умер мой папа. А потом появился отец. Он стал моим другом. Сначала другом. А уже потом я узнал, что мой лучший друг, который рассказывает мне про оружие, мой настоящий отец. Честно сказать, я не хотел его принимать. Потому что он не сказал мне правду с самого начала. Но потом принял. Он для меня герой, достойный подражания и восхищения. Он никогда не сюсюкался со мной. Не смотря на то, что он – герцог. Но рядом с ним я понял свое призвание. Я понял, к чему лежит моя душа. Раньше я защищал мою драгоценную, а сейчас защищаю целую страну.

Я чувствовала, как по телу разливается тепло.

– Я так понимаю, что ты настроился на сына, чтобы он пошел по твоим стопам, – заметила я. – А если будет дочка?

– Тогда придется еще и сына, – заметил Вэндэл. – Но я почему-то уверен, что будет мальчик.

Его пальцы касались моего живота, а я всем сердцем хотела поверить, что это будет наш ребенок.

Дни пролетали так быстро, что я не успевала за ними. Зато мой запас армейских ругательств изрядно пополнился. Я даже завела себе блокнот.

– Зачем ты это записываешь? – со смехом спросил Вэндэл.

– Ну интересно же, – закусила я губу, любовно листая про «вымя бобра» и «пехотных улиток». Попалось даже экзотическое. «Гусь репчатый» от прапорщика.

Милая розовая книжечка, предназначенная для женских секретиков или выкроек, стала вместилищем отборной, но цензурной армейской брани. Эдаким, словарем.

И каждый раз за ужином, я с доставала ее, а Вэндэл начинал смеяться. Или он говорил: «Доставай книжечку. Я тут вспомнил!». И я тут же готовилась записывать.

Конечно, шутки – шутками, но я что в поведении генерала вызывало у меня беспокойство.

– Нужно обеспечить безопасность принцу, – говорил муж, когда я с грустью смотрела на часы, показывающие время далеко за полночь. – А кто это может сделать лучше, чем армия?

– Ты думаешь, кто-то устроит покушение? – спросила я, удивленно.

– Ну, трое уже не устроят, – рассмеялся муж. – Соседи не дремлют. Они везде раскидывают своих шпионов.

– А как же… ну… стража? Разве это не их обязанность? – спрашивала я.

– Армия надежней, – заметил Вэндэл. – Я вот понять не могу, с чего это принцу приезжать сюда? Зная его характер, он был весьма далек от государственных дел.

– Конечно, я мало об этом знаю. Ну, может, за ум взялся? – пожала я плечами. – Мало ли! Вдруг покушение на него так подействовало, что он решил вникать в государственные дела.

Я осторожно меняла повязки на аране, радуясь, что рана заживает довольно быстро и хорошо. Но меня пугали другие шрамы.

– Это где тебя так? – спрашивала я, проводя пальцем по старому рубцу на спине.

– Это в битве под Деррингтоном, – слышала я голос мужа.

– По тебе можно географию выучить, – вздыхала я, глядя на ходячий атлас.

– Говорят, шрамы украшают мужчину, – слышала я голос, от которого по телу пробегали мурашки.

– Да, но расстраивают его женщину! – парировала я.

Слишком много шрамов. Мне даже страшно представить, как он их получил.

Я улыбалась, но при этом понимала, что за улыбкой прячется скрытая тревога. Теперь она прочно поселилась в моем сердце. Она была приглушенной, неявной. Просто, как фоновый шум.

– Это нормально, милая, – заметила Маргарита, с которой я поделилась этой тревогой. – Ты вышла замуж за военного.

– А как другие справляются? – спросила я, пытаясь унять разбушевавшуюся тревогу.

– Все мы, жены военных, пытаемся занять себя, чтобы не слушать ее, – заметила Маргарита. – Кто-то вяжет, кто-то разносит сплетни, кто-то занимается садом, кто-то детьми… Мы всегда при деле. Не бывает моментов, когда мы сидим, сложа руки. Потому что как только мы останемся один на один с этой тревогой, она нас сожрет изнутри. Так будет продолжаться годами… Так что привыкай.

Несмотря на тревогу, это были самые прекрасные моменты моей жизни. Я засыпала, положив голову на плечо мужа, чувствуя себя под защитой. Я нежилась в этом чувстве, наслаждалась им, глядя на спящего мужа и борясь с искушением поцеловать его.

Но смутное чувство тревоги все не покидало меня. Мне казалось, что что-то должно случиться. Что-то очень нехорошее! И непременно на балу!