Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 42

– Что случилось? – встрепенулась я, отложив книгу.

– Новость о приезде принца всех поставила на уши! Раскупили все ткани. Все сейчас бегают по городу, ищут украшения и шляпки…

– Зачем? – удивилась я.

– Ну, принц холост, а его отец, нынешний король уже чуть не женился на, считай, простолюдинке! И теперь каждая лелеет мысль о том, что принц обратит свой взор на нее!

– Глупости какие, – поморщилась я.

– С прилавков сметают все! Портной только что написал записку, что у него пусто! Нужной ткани нет! Ее раскупили на платья. А заказ из столицы ждать две недели!

– Мамочки, – прошептала я, надувая губы, как хомяк. Вот так новость! Они действительно думают, что принц внезапно увидев красавицу в толпе, спрыгнет с коня, заорет на всю площадь: «Выходи за меня!», а потом увезет ее во дворец? Серьезно?

– Так, – выдохнула я. – Что у нас есть? А украшения со свадьбы уже выкинули?

– Сейчас спрошу! – Маргарита прикрыла дверь, а я глубоко воздохнула.

«Ну у тебя всегда все через задницу! У всех нормально все, а ты одна у нас… Особенная!», – насмешливый голос матери звучал внутри меня, вызывая желание закрыть уши.

– Да, что-то осталось, но только оно все… белое! – заметила Маргарита.

– Так, – выдохнула я. – Надеюсь, краску не раскупили? А что если мы попробуем покрасить это в нужный цвет?

– Давайте попробуем, – заметила Маргарита. – Но если что попробуем поговорить с вашим мужем. Быть может, он слетает в столицу или пошлет кого-то. Ему-то точно не откажут!

Служанка, та самая прелестница – развратница, прибежала минут через сорок и поставила несколько флаконов краски.

– Это все? – спросила Маргарита.

– Да! – кивнула она. – Там очередь! Девушки перекрашивают платья в яркие цвета.

«Что ж там за принц-то такой, что девки из кожи вон лезут?», – поморщилась я.

– Этого не хватит, – заметила Маргарита.

– Но нам же ненасыщенный цвет нужен? – спросила я. – Нам чуть-чуть… Мы можем попробовать развести краску водой?

Я слезла с кровати, понимая, что откуда-то внутри взялись силы и желание сражаться до конца. Я спустилась вниз, видя как служанки в чане разводят воду.

– Столько? – спросила Маргарита.

А я попросила столовую ложку и отмеряла краски. Вода стала розовой, а в ней тонула белоснежная ткань.

– Ну, посмотрим, – выдохнула Маргарита, пока служанки мешали в котле. Мы собрались, словно ведьмы на шабаше, а любопытный дворецкий бросил все дела и пришел посмотреть.

– Достаем! – командовала Маргарита, когда палка поддела ткань и стала вытаскивать ее на стол.

– Розовая! – обрадовалась служанка.

– Надо ее высушить! – слышались голоса. – Цвет может сойти!

Пока первая сушилась, я расхаживала по холлу, глядя на огромное пространство. Вот для чего его делали таким огромным! Для тожеств!

– Смотрится неплохо! Кажется уже высохло! – слышались голоса, а я требовала, чтобы туда же окунули и цветы, проваривая их в краске.

– На суп похоже! – слышались смешки. – С пенкой!

Ворох цветочных гирлянд лежал на столе, пока их тщательно промакивали тряпками.

– Вот! У нас есть золотая краска! – послышался голос дворецкого.

– Да вы что! – обрадовалась я, беря кисточку и нанося золото прямо на кончики лепестков.

– Как красиво! – смотрели на цветок в моей руке со всех сторон.

– Несу еще кисточки! – послышался голос дворецкого.

Мы сидели и красили цветы. Они были нежно розовые, а сейчас еще и с золотой каймой.

– Какие бокалы? – спросил кто-то из служанок. – Вот эти были… И эти были… Надо было заказать новые, но кто ж знал!

– Давайте по одной! – зажмурилась я. – Бокалы… Бокалы…

И тут я вспомнила, как на новый год обмакивала бокал в мед, а потом в сахар. Казалось, что это сладкий лед намерз на бокал.

О таком способе никто никогда не слышал, поэтому мне пришлось показать.

«Каждый гость должен почувствовать себя особенным!», – звучало в голове, когда я почувствовала себя просто богиней экономии!

– Мы можем еще сделать бант на каждом бокале! – предложила я. – И бусинку!

«Ибусинка». Именно так я бы назвала эту операцию. Пока одна повязывала розовый бант из подсохших белых лент, украшавших свадебный алтарь, вторая нашивала разноцветные бусины.

– Вазы с цветами будем ставить? – спросили у Маргариты.

– Как наша хозяйка решит, – заметила она, улыбаясь.

И тут я почувствовала, словно кто-то подарил мне крылья.

– Ммм! А ведь как сладко получается! Даже вода становится сладкой в таком бокале! – удивлялись служанки, рассматривая бокалы на свет.

– Главное, что я закупила продукты на свадьбу впрок. Теперь есть чем порадовать гостей.

Украшательство зала шло полным ходом. Стремянки, уходящие в потолок скрипели.

– Нам бы мага! – ворчала Маргарита. – Да тут все боевые! Я уже просила одного. Он говорит, если сделать в потолке дыру – это он завсегда, пожалуйста. А вот повесить гирлянду – это не к нему! Что поделаешь, гарнизон.

– Мадам, – послышался голос дворецкого. – Там приехала ваша… матушка. И срочно требует вас.

Я выдохнула и закатила глаза, командуя развешиванием гирлянд. От люстры и по сторонам. Прямо как лучики солнца!

– Пусть заходит, – кивнула я.

– Я так понимаю у тебя ничего не…, – произнесла мать, готовясь сказать что-то обидное, как вдруг увидела холл. Слуги носили вазы, прикидывая, где их не зацепят платьями во время танца.

Глава 43

– Так что у меня не…? – с вызовом спросила я, видя, как мать с изумлением смотрит на суматоху.

– Левее немного, – указала я, когда конец гирлянды приложили к стене. – Да! Прямо по центру портрета! Вот! Итак, что ты хотела? Может, похвалить за то, что мы не сидим, сложа руки?

– Ну, миленько. Скромно и по – деревенски! Провинциально, я бы даже так сказала! – заметила мать. – Я бы постеснялась показывать такое принцу!

– Я бы постеснялась говорить такое своей дочери, – заметила я, видя как мать рассматривает зал с таким видом, словно ей под нос поднесли дерьмо на лопате.

– Так я и знала, что ты без меня не справишься! – внезапно произнесла мать. – Вот этот огромный паук из цветов на потолке выглядит убого! Я зачем тебя на балы возила? Чтобы ты мне тут такой ужас показывала? Снимайте! Гирлянды должны висеть по стенам!

– Гирлянды, – заметила я. – Никому ничего не должны! Не обращайте внимания. Все в порядке. Продолжайте.

– Этот ужасный паук… – начала мать.

– Ты приехала зачем? – спросила я, чувствуя, как маленькая победа придала мне смелости. Она была доказательством того, что я – не никчемная, что слова матери не имеют никакого отношения к действительности.

– Спасти тебя от позора! – произнесла мать. – Тебя же засмеют! Твоего паука на потолке будут обсуждать еще сезона два!

– Мне кажется, или тебя это волнует больше, чем меня? – спросила я, чувствуя, словно за спиной стоит целая армия.

– Я немедленно сообщу об этом твоему мужу! Такой позор допустить нельзя! – произнесла мать, глядя на потолок.

– О! Ты еще бокалы не видела, – заметила я, но тут меня что-то покоробило. А вдруг я что-то делаю не так? Может, и правда, это смотрится как огромный паук.

Мать вышла, а я сжала кулаки, проклиная себя за слабость.

Я вспомнила свою мать, которая осталась где-то в том мире. Я не звонила ей и не писала уже несколько лет. Нет, поначалу, как приличная дочь, я звонила ей раз в месяц, узнать как дела. Милый разговор немного усыплял мою бдительность. Но стоило мне только начать рассказывать о своих успехах, как на меня обрушивались чужие успехи дочек знакомых, которые и профессора – топ модели, и замуж вышли за олигархов, и ездят в отпуск в те самые картинки из телевизора. И живут они так, что голливудские звезды им завидуют и пишут гадости под фотографиями. Выслушав эту тираду, я чувствовала, что мои успехи – ничто по сравнению с успехами других, сухо прощалась и клала трубку. Потом целый день ходила в настроении «оторви и выбрось». В какой-то момент я очнулась, словно ото сна, чувствуя, как перед звонком матери у меня дико болит голова. И однажды просто не позвонила.

Совесть грызла меня сутки напролет. «Как так! Родной матери не позвонить! Вы же с ней не чужие люди! Так хорошие девочки не поступают!». Но потом отпустило.

– Удачного вечера, – усмехнулась я, видя, как слуги замерли с гирляндами.

Я смотрела на потолок, пытаясь убить в себе сомнения, которые породили слова матери. Она-то знает больше, наверняка… И организовывала не один бал. А я в этом деле – новичок.

– Продолжаем! – улыбнулась я, глядя на розовую гирлянду в руках слуг.

– Скатерти на столы тоже покрасить! – заметила я, видя, как служанки несут ворох скатертей.

– Хорошо! – кивнули мне. Розовый и золото. Смотрятся очень нежно и роскошно. Ну, просто мне очень нравится это сочетание.

«Что бы еще сделать?», – терзалась я, глядя на убранство.

– Мне кажется, смотрится экстравагантно. Просто так еще никто не делал, – заметила Маргарита.

Я вздрогнула от ее слов.

– Вы уверены, что это – понравится гостям? – спросила я.

– Опыт балов говорит, что чем чуднее, тем больше запоминается бал. Посмотрим, – кивнула Маргарита. – Но чего-то не хватает… Тебе так не кажется?

Кажется… Какая-то пустота в зале. Нет, вроде бы нарядно, но… нет какой-то интересной детали…

Послышался звон, а я увидела замаячившую бледную служанку, прижавшую руки ко рту.

– Маргарита! – позвала она, дрожа всем телом.

– Что такое? – спросила суровая генеральша.

– Я… я…

Глава 44

Девушка побледнела еще сильней, едва не плача.

Я напряглась. Тут такие новости, хоть нашатырем занюхивай!

– Я случайно… Я просто задела… Я не хотела, честное слово! – слышался ее голос, а мне стало интересно, что там такое случилось. И я направилась за Маргаритой. В одной из комнат, в которой я до сих пор не была, валялись какие-то сверкающие магией осколки.

– А что это? – спросила я.

– Это трофейный светильник, – заметила Маргарита. – Бесконечная магия.

– Он такой яркий, – удивилась я, понимая, что светильник был огромным.

– Быстро прибрала все, растяпа! – произнесла Маргарита, подбирая осколки. Я тоже присела, видя, как на руке продолжает ярко-ярко сверкать осколок, размером с ноготь.

– Да, да, – задыхалась служанка, стуча туфлями в сторону коридора. Она принесла метлу и совок.

– Погодите! – выставила я руку. – Не трогайте!

Я посмотрела на красивые сверкающие осколки стеклышек. Ну до чего же яркие!

– А у нас есть нитки? – спросила я. – И клей?

– Конечно, есть! – заметила Маргарита с обидой. Чтобы у нее? И не нашлось?

– Несите! – потребовала я. – Все собрать, но ничего не выбрасывать! Все до единой!

– Вы что собираетесь сделать? – спросила Маргарита.

– Звезды, – улыбнулась я, спускаясь по лестнице и вкладывая в цветочную гирлянду маленькое стеклышко.

Свет пробивался сквозь лепестки.

– Хм… Даже не знаю, – заметила Маргарита.

– А теперь представьте, что их много! И они везде. Мы приглушим свет и… – прошептала я с восторгом.

Через десять минут две служанки кололи стекло на мелкие осколки, еще две приклеивали их к ниткам, передавая лакеям. Те вешали их потолок. Несколько девушек вкладывали их в цветы, которые увивали лестницу.

– Задерните шторы! – закричала я, слыша, как служанки бегут задергивать шторы. В зале становилось темнее… И тут мои губы растянула счастливая улыбка.

– О, боги… – прошептали служанки, рассматривая мерцающие звезды. Они были везде…

– Интересно, – заметила Маргарита. – Но помним, что публика притязательная. И настроение у нее не предсказать. Иногда ты думаешь, что они будут в восторге, но им не нравится. А иногда уверена, что им не понравится, а они пищат от восторга.

Ее слова заставили меня шумно вздохнуть.

– Мы сделаем все, что можем.

Шторы раскрыли, довешивая последние звезды.

– Вам нужно будет позаботиться о платье, – заметила Маргарита. – Хозяйка бала должна быть на высоте.

Уже стемнело, а я с тревогой поглядывала сначала на дверь, а потом в окно. Маргарита несла мне ужин, а я не отлипала от прохладного стекла. Часы уже пробили одиннадцать.

– А где он? – наконец выдавила я из себя.

– Кто? – спросила Маргарита.

– Муж мой, – прошептала я, поглядывая на часы.

– Никогда не спрашивай, где твой муж, – заметила Маргарита. – Дадут боги – вернется. Запомни, он – военный. Сегодня он здесь, а завтра там. И предупреждать никого не будут.

Моя рука, трогающая занавеску, дрогнула. Я сжала плотную ткань.

– Такова судьба. Их судьба – сражаться. Наша судьба – ждать и верить, – заметила Маргарита, расставляя приборы.

Я промолчала, съев ужин без особого аппетита.

Чувствуя усталость, я легла на кровать, глядя в темноту. Сон не шел, зато меня со всех сторон атаковала тревога. Уснула я под утро, а когда проснулась, то увидела Маргариту.

– Вернулся? – спросила я, резко садясь на кровати.

– Нет, мадам, – ответила Маргарита. – Ваш завтрак. Но есть хорошие новости. Я заказала вам платье. Одна моя знакомая знакомой дружит с известной столичной швеей. Так вот, я написала ей, потом отправила ей. Я сняла мерки с ваших платьев, отправив их швее. Платье доставят через четыре дня. Вы рады?

– Я… очень благодарна, – унылым голосом произнесла я.

Весь день мы развешивали звезды, планировали, как правильно поставить столы и чем их украсить.

– Цветы раскупили⁈ – ужаснулась Маргарита.

– Да, – кивнула служанка. – Все. Будут кидать под ноги принцу.

– Вот что делать? – выдохнула Маргарита. – Не принц, а морока сплошная! Нам нужно будет украсить столы! Стол без украшения, как гость без угощенья! Я давно говорила, что пора сделать свой сад! Но им некому заниматься.

Потом мы придумали цветы из кружева. Получились икебаны, который выглядели экстравагантно, но выбора не было.

– Вам пора спать, – настаивала Маргарита. – Вы время видели?

Весь энтузиазм бала пропал. Но я старалась занять себя чем-нибудь лишь бы отогнать тревогу. Она, словно женщина в черном, бледная со скорбным лицом, следовала за мной.

– Давайте мы обсудим список закусок, – произнесла Маргарита, вручая мне список. Я читала, поглядывая на воображаемые столы.

– Главное, свечи поставить так, чтобы никто не зацепил их платьем! – приказывала Маргарита. – Отодвиньте их подальше от танцующих.

– А хватит ли места? – спросила служанка. – Будет ли светло?

– Чем темнее, тем лучше! – заметила Маргарита. – Не хватало еще, чтобы на нашем балу у кого-то загорелось платье!

Внезапно дверь распахнулась, а я обернулась, видя Вэндэла, стоящего на пороге. На его плечах был наброшен плащ с золотыми знаками отличия.

Сердце зашлось от радости, но тут же странные подозрения закрались в душу.

– Мы готовимся к балу, – произнесла я, пытаясь улыбнуться.

Вэндэл посмотрел на меня холодными глазами, а потом на гирлянду.

– Твоя мать караулила меня возле дома, чтобы сказать о том, что вы превратили бал в убожество, – произнес он.

– Задерните шторы, – попросила я, поведя плечами от волнения. Становилось темнее, как вдруг появились звезды.

– Ну как? – прошептала я, глядя на красавца – мужа, который застыл, рассматривая нашу красоту.

– Тебе честно? – спросил он.

– Но ты же никогда не лжешь, – ответила я тихим голосом.

– Правда тебе не понравится, – заметил с усмешкой Вэндэл.

Улыбка тут же сползла с моего лица.

Глава 45

Я приготовилась слушать критику, как вдруг пролетело такое емкое и такое знакомое слово, которые выражало высшую степень восхищения, что я посмотрела на генерала с прищуром. А откуда, простите, он его знает?

– А откуда вы знаете это слово? – спросила я.

– От матери, – заметил он. – В детстве я был очень воспитанным мальчиком. Армия заставила быстро наверстать упущенное.

– Вам нравится? – спросила я. – Правда? Я случайно разбила светильник и решила, что это неслучайно. Вот мы и сделали… Я смотрела на мужа, понимая, что мне что-то кажется странным. А что именно, я не поняла.

– А где ты был? – спросила я.

– Как где? В кабаке? – рассмеялся он, глядя на меня, слегка покачнувшись.

В кабаке? Все это время он был в кабаке? Я тут, значит, извелась. А он просто пил⁈

– Маргарита. Зайдешь ко мне, – произнес Вэндэл со вздохом, и нетвердой походкой направился по лестнице.

– Так точно, – кивнула Маргарита. —

Слуги притихли, а Вэндэл направился вверх по лестнице. Его рука коснулась перил, а я следила за ним.

– Я думаю, что вам лучше отдохнуть, – заметила Маргарита. – Идите в комнату. Вам принесут ужин.

Нет, кто бы мог подумать, что он пьет! А я-то думала, где, где повидло в этом пирожке! А вот и оно!

Чертыхаясь на себя за то, что накрутила себе всякого, я стала подниматься по лестнице, как вдруг рука чего-то коснулась. Что-то мокрое…

Я подняла пальцы, глядя на них, как вдруг увидела на них кровь.

На темных перилах была кровь.

Я опустила глаза, видя несколько красных капелек на лестнице. Мои глаза расширились, а я взбежала по лестнице, осматриваясь. Одна дверь была приоткрытой, и я поспешила к ней.

– Маргарита, – произнесла я, видя, как генеральша перегородила мне проход. – Пусти!

– Иди спать! – убедительным голосом произнесла Маргарита.

– Он ранен! – прошептала я, вцепившись в ее плечи и пытаясь пройти.

– Иди спать, – Маргарита стояла насмерть.

– Не подумаю! – резко произнесла я, пытаясь протиснуться между ней и стеной.

Мне удалось, но несколько пуговиц с платья отлетело и поскакало по полу. Я бросилась к кровати, возле которой стоял таз с теплой водой, белоснежная тряпка и бинты с какими-то зельями.

– Зачем вы соврали? – спросила я, глядя на бледное лицо мужа.

– Я не соврал. Я пошутил, – произнес он, морщась.

– Идите в свою комнату, – настойчиво клевала меня Маргарита, переходя на официальное и холодное «вы». – Я сама все сделаю! Мне не впервой!

– Мне тоже! – произнесла я.

– Тебе-то откуда? – спросила генеральша.

– Вам не понять, наверное, – выдохнула я. Я не стала говорить про то, что я – фельдшер на ветстанции. Я умею лечить животных и мужчин, которые вместо того, чтобы сказать, где болит, молчат, как партизаны на допросе.

Осторожно, чтобы не тревожить рану, я расстегивала пуговицы. Мне кажется, если я скажу, что я – ветеринар, то он обидится. Но раны обрабатывать и зашивать я умею! Так же умею проводить стерилизацию и кастрацию. Конечно, далеко не все операции я могу провести, но зашить и обработать последствия собачьей драки, я могу. Моя мать всегда истерила по этому поводу. Не то, чтобы это было мое призвание, но местный колледж предоставлял общежитие. А это был повод не жить с матерью. «Ты могла бы поступить в институт! Как все нормальные люди! А ты выбрала в задницу коровам лазить, да быков охолащивать!». Пока знакомые девушки хвастаются, как соблазнили кого-то на офисе, как катались в отпуск за чужой счет, типа, командировка, обедали в ресторанах с деловыми партнерами, которые потом стали еще и половыми, я всегда могла рассказать, как кастрировала кота.

– Тише, тише, – прошептала я, осторожно отлепляя от крови мундир. Закусив губу, я старалась не причинять лишней боли.

Внезапно Вэндэл схватил меня за руку, убирая ее с себя.

– Это что значит? – спросила я, пытаясь вытащить свою руку из его руки.

– Иди в комнату, – произнес он.

– Лежи тихо, – таким же голосом ответила я. Я встала потребовала воду и мыло, чтобы вымыть руки. Я тщательно промывала руки, намыливая их и требуя, чтобы служанка сливала над тазиком.

Понятное дело, почему он удивляется. Аврелия вряд ли кастрировала по программе льготной кастрации котов, вручая вяленых от наркоза Мурзиков хозяевам. Вряд ли она убирала тряпкой со стола кошачий корм, которым котик решил поделиться со всем миром перед тем, как обмякнуть с открытыми глазами от наркоза. Одна дамочка мне зарядила недавно: «Ему же больно укол! Можно как-то под местной анестезией! А то у него сердце разорвется. Вон как мяукает! Может нужно, чтобы он привык?». Я согласилась, предлагая подержать котейку ей, пока я буду решать проблемы с будущими потомками. А еще, раз она такая добрая, посоветовала кастрировать его по частям. Сначала одно, потом второе… Чтобы привыкал, а то ему страшно, бедному.

Я осторожно отлепила от раны одежду, размачивая ее водой. Маргарита смотрела, но не вмешивалась.

Я посмотрела на бледное лицо мужа. Я не имею права лечить людей. Но с другой стороны он – дракон. Драконы – не люди. Так что это по-моему профилю, получается…

– Клеенка есть? – деловито спросила я, глядя на капли, текущие на простыню.

– Что? – спросила Маргарита.

– Что-то, что можно подложить на матрас, чтобы не пачкать! – произнесла я. – И иголку с ниткой несите. Так, что тут у нас антисептик? – Чем обеззараживаете раны?

– Вот этим? – произнесла Маргарита.

Ну, попробуем.

Я натерла руки аж до локтя, а потом потребовала миску. Служанка принесла, а я налила в нее антисептик, бросив туда иголку и нитки.

– Ну, поехали, – прошептала я. – Принесите мне свет! А есть чем снять боль?

Служанка побежала за светом, а я осторожно стирала кровь. Ну, могло быть и хуже. Все не так плохо.

– Вот! – произнесла она, сглатывая.

– Держи тут! – указала я ей место рукой.

Через двадцать минут я бинтовала рану. Муж даже не пикнул.

Ух, справилась… Генерал лежал, закрыв глаза.

Я сидела в кресле, глядя на то, как вздымается его грудь от дыхания.

– И где ты этому научилась? – с подозрением спросила Маргарита.

– Ну, как бы сказать? – замялась я. – Считайте, что просто умею.

Я улыбнулась.

– Теперь можете идти, – заметила Маргарита.

«Никуда я не пойду! У меня тут муж на передержке!», – усмехнулась я про себя, поражаясь, что мои пусть слабенькие, но таланты вдруг пригодились!

– Тебе нужно поспать, – меня коснулась мягкая рука Маргариты. Я вздрогнула, отгоняя дрему. Я сидела в кресле рядом с кроватью, о чем-то задумалась и придремала.

– Нет, – раздраженно произнесла я.

– Пойдем, девочка моя, – послышался голос Маргариты. – Мы справимся… Ты вздремни немного…

Я понимала, что хочу спать до раздирающей зевоты, но при этом ничего не могла с собой поделать. Рана мне не нравилась. Она может повести себя, как угодно.

– Аврелия… Проклинаю тебя! – послышалось сквозь стиснутые зубы.

– Как же я ненавижу тебя за то, что должен любить…

Эти слова прозвучали, словно пощечина. Я прикрыла глаза. На секунду меня обнял страх того, что здесь нет антибиотиков. И нужно было бы вколоть его на всякий случай.

– Он просто бредит, – тут же поспешила ко мне Маргарита. – Не обращай внимания. Мой муж пел песни и звал какую-то Лили… Потом я узнала, что Лили – это его кобыла.

Мне было больно от его скрежета зубов и того, с какой злостью он выплевывал мое имя. На его лбу выступил бисер пота.

Я же говорю, что рана мне не нравится… Но я не разбираюсь в местных инфекциях, так что могла надеяться только на чудо и иммунитет.

– Не надо принимать его слова близко к сердцу, – утешала меня Маргарита.

Я проглотила обиду.

Заметив это, Маргарита, подошла поближе и погладила меня теплой сухой рукой.

Она улыбнулась.

– А теперь пойдем, тебе пора поспать. Я подежурю, – улыбнулась она. – Я говорю тебе, не принимай близко к сердцу.

Стоило мне только добраться до своей кровати, как я провалилась в сон, терзаемая каким-то странным, нехорошим предчувствием.