Текст книги "Мой (не) любимый сводный (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 25

– Я понимаю, – вздохнул дедушка Белуар.

– Я не понимаю другого! Почему спокоен папа Альвер! – вспылил Морис. – Битва со дня на день. Ее могут убить в любой момент!

– Может, он спокоен, потому что рядом с ней ты? – спросил дедушка Белуар. – Так, нам надо думать какую-нибудь хитрость! А твои мысли о том, хочу – не хочу… Подождут! Тебе главное сейчас сосредоточиться на битве. Вы же не забросили тренировки?

– Нет, что ты! – возмутился Морис. – Мы тренировались каждый вечер и… Я думаю о том, что если Энна убьет ее, я брошу вызов Энне.

– То ты же понимаешь, что в этот момент честного поединка не будет! Вся свора, пригретая Честимирами, броситься на тебя! – возмутился Белуар.

– Я знаю, – произнес Морис. – Но я не прощу Энну. Никогда.

– Давай не будем доводить до крайности, – кивнул Белуар. – Но одних тренировок мало! Надо придумать хитрость! Может, артефакт? Так, пойдем в библиотеку… Нам надо решить, где лучше сражаться. Горы или море?

Я поняла, что пора уходить и бесшумно направилась по коридору. Я и сама чувствовала, что битва приближается. И может случиться в любой момент.

– Что тебя беспокоит? – прошептала мама, войдя в мою комнату.

– Все в порядке, – соврала я, стараясь улыбнуться.

– Милая моя, – прошептала мама, а мне на колени вскочил рыжий кот по кличке Шехерезад. Он выглядел так, словно собрался на выставку. Родители всерьез озаботились его здоровьем и продолжительностью жизни, поэтому кот преклонного возраста выглядел очень молодо и гарцевал, аки конь.

– Мам, – прошептала я. – Можно я просто промолчу… Я так хочу обнять тебя…

Я лежала у мамы на коленях, а она перебирала мои волосы. Шехерезад терся об нас, как бы намекая на то, что шерсти мало не бывает!

– Андрюша! Принеси чай, пожалуйста! Скажи Ирле, чтобы сделала чай, – попросила мама.

Я увидела, как в комнату вплывает жуткий рогатый демон Андрюша, неся поднос. При виде меня, он дернулся, чуть не расплескав чай.

– Спасибо, держи, – протянула мама ему сахарок, который достала из кармана. Сахар Андрюша любил. Поэтому тут же унес свою добычу и исчез.

– Мама, я запуталась. Кажется, я влюбилась, но это… не Морис…, – прошептала я. – А еще я думаю о битве. Все говорят, что я должна ненавидеть, а я не могу… Мне очень жаль Энну. Жаль, что сейчас ее никто так не обнимет… Морис говорит, что это правильно, а Вивернель говорит, что именно ненависть заставляет побеждать. Тот, кто ненавидит, тот сильнее!

– Маленькая моя, – заметила мама. – Сила в любви. Когда ты любишь по настоящему, ты способна на все! Тебе кажется, что ты всесильна…

– Мам! – дернулась я. – Не плачь! Я слышу!

– Я не плачу, – прошептала мама. – Просто переживаю…

– Ну, ма-а-ам! – протянула я, видя, что мама едва держится. Я обняла ее.

– Мама, прекрати! – произнесла я строго, подражаю интонациям папы Альвера.

– Так, любовь моя, я прошу тебя! Успокойся! Разведка донесла, что битва еще не скоро! Энна пока ничего не планирует! – послышался строгий голос папы Альвера. Он вошел в комнату без стука, видя, как мама утирает слезы. Папа Альвер посмотрел на меня.

– Золотинка моя, пойдем поговорим, – его голос был ласково.

Я кивнула и вышла. Я прошла вслед за ним в кабинет, но как только дверь закрылась, я почувствовала как папа Альвер крепко обнял меня.

– Кто обидел? – спросил он, глядя мне в глаза.

Я сглотнула, как вдруг он посмотрел на кольцо. Но промолчал. Снова.

– По поводу битвы. Замок укреплен настолько, что мы сможем держать оборону. Ты должна делать то, чему научил тебя Морис, – заметил папа Альвер.

– Но я боюсь, что не смогу убить Энну, – произнесла я. – Я понимаю, что от этого зависит жизнь всей семьи…

– Поверь, сможешь, – заметил папа Альвер. Он был спокоен. Наверное, единственный, кто не поддавался тихой панике в замке. А может, он хотел казаться спокойным. – Я в тебя верю, моя девочка. Я тебя так выстрадал, что считай, что родил сам! Если она тебя ранит, знай, твой папа ее убьет. Поверь, я найду способ. Так что за семью можешь не переживать. Главное – выживи. Это все, что от тебя требуется. Поняла меня?

В голосе папы Альвера звучала уверенность. Он выглядел очень молодо и был очень красивым мужчиной. Однажды мама сказала: «Как хорошо, что он нас любит, а мы любим его. Если бы он был врагом, это было бы самое страшное, что могло случиться! Против него у нас не было бы шансов!».

– Да, пап, – вздохнула я, прильнув к нему. Однажды на четвертом курсе, когда мы с Морисом тренировались, в тренировку вмешался папа Альвер. Огромный, черный, он показал нам такое, от чего мы с Морисом почувствовали себя детьми. Он ловко скинул меня и Мориса в море, а когда мы выбрались, он уже отряхивал роскошные одежды.

Я вышла из кабинета, сжимая в руках новый браслет из чистого золота в красивой коробочке. Еще один подарок от папы Альвера. Странная прижимистость папы Альвера была поводом для семейных шуток. Папа Альвер осыпал женщин семьи золотом, при этом иногда ворчал. Но как только речь шла о подарках мальчикам, у папы Альвера просыпалась скаредная жилка: «В его возрасте, я уже соседа убил и отжал сокровищницу!». Поэтому мальчишки получали намного меньше, чем девочки. Причем, и к Морису, и к Вивернелю, папа Альвер относился с одинаковой строгостью. «Так и скажите сразу, что вы – девочки!», – рычал папа Альвер. – «И тогда я вас буду одевать, дарить вам косметику и золотые безделушки!». На что Морис и Вивернель обижались. «Да мне ремонт Академии ежемесячно в один замок выливается!», – ворчал он. – «Да на эти деньги можно было замков, как грибов понатыкать по всем горам! Мне на старость что-нибудь оставьте! Чтобы я мог зарыться в золото и спать по сорок восемь часов в сутки!».

Я вернулась в свою комнату и легла на кровать. Запах родной комнаты успокаивал меня. Я вспомнила про свою коллекцию и пуговки, которые привезла. Вытряхнув пуговку из коробочки браслета, который мне только что подарили, я понесла свои сокровища в отдельную комнату, раскладывая их по витринам. Сердце радовалось, а я успокаивалась.

– Готово, – обрадовалась я, видя, как пуговки стоят, подсвеченные магическим сиянием. Ну, до чего же они красивые!

Я вернулась на кровать, как вдруг увидела письмо.

Открыв его дрожащими руками, я замерла.

Глава 26

«Жду тебя в Скалистом Ущелье. Энна Честимир».

Что? Уже? Так быстро? Только что ведь был выпускной?

Я думала, что у меня есть еще несколько дней, но у меня было всего несколько часов. Я даже… Я даже не успела попрощаться со всеми! Я взглянула на портрет отца, которого почти не помню. Светловолосый сын ректора висел у меня над камином, а я часто разговаривала с ним. Я хотела перед сном рассказать ему о Вивернеле… И о том, что я чувствую… То, что случилось на балконе пока что оставалось тайной, а я понимала что, быть может, допустила ошибку, но… Столько всего я хотела рассказать ему, а потом выйти на балкон и поговорить со звездочкой. Он должен знать, что я люблю Вивернеля. Хотя, иногда мне кажется, что Вивернель этого не заслуживает. И что любовь причиняет мне боль…Но в то же время делает меня сильней и отчаянней…

«Надо сказать Морису!», – пронеслась в голове мысль. Замок уже спал, а я вышла, почти не чувствуя ног.

– Морис, – поскреблась я в дверь. – Морис…

Морис открыл дверь, а я прошептала ему всего два слова.

– Сегодня. Скалистое Ущелье.

Морис дернулся и обнял меня.

– Почему же так рано? – прорычал он.

– Не знаю, – сглотнула я, чувствуя, как меня трясет.

– Успокойся, – выдохнул Морис, придерживая меня за плечи. – Просто успокойся! Нервы сейчас ни к чему! Вот, держи…

Морис достал какой-то артефакт, повесив мне на шею…

– Мы, сознаться честно, долго думали, что может пригодиться, и решили, что подойдет вот этот… Он притупляет боль… – произнес Морис. – По правилам поединка разрешено оставить один артефакт. Оставишь его, поняла?

Я потрогала медальон и кивнула.

Морис схватил камзол, натянул его, и мы двинулись по коридору в мою комнату. Я так и не успела попрощаться…

– Морис, может я хоть попрощаюсь? – спросила я, глядя в темноту коридора.

– Не попрощалась – значит вернешься! – заметил Морис, а мы вышли на стену замка. Оттолкнувшись от нее привычным движением, мы обернулись и расставили крылья.

– Запомни, когда Энна атакует снизу, не пастью, а когтями, поняла? – наставлял Морис. – Я в тебя верю… Это хорошо, что битва ночью. Твой папа сможет помочь… И мои мама и папа тоже…

Я посмотрела на созвездие хороших драконов, вспоминая, как показывала его однажды Энне. Вивернель тогда высмеивал нас, но я верила в то, что драконы не умирают. Они просто улетают высоко – высоко, и не могут вернуться… Когда в мире столько чудес, почему бы не быть еще одному чуду?

Мне казалось, что папа засветился ярче, а его сияние наполняло сердце решимостью.

– Они помогут тебе, – произнес Морис.

Я чувствовала, как ветер наполняет крылья. Где-то слышался шум моря. Скалистое ущелье было одним из самых опасных мест. Внизу были острые зубы скал, поэтому нужно было быть очень осторожным при падении…

Я увидела их раньше Мориса. Десяток драконов собралось над ущельем, а у меня внутри все дрогнуло. Может, удастся договориться? Может, обойдется без битвы?

– Ну, наконец-то! – послышался насмешливый голос Энны. Она подлетела ближе. – Надеюсь, ты попрощалась со своими родственничками? А мне, не с кем прощаться. Все мои родственники погибли!

– По вине собственной жадности, – прорычал Морис. – Если бы они не полезли качать права и не стали нападать на других, то, быть может, и тебе было бы кого поцеловать на прощание!

Глаза Энны вспыхнули яростью.

Я видела дракона, которые сильно отличался от других. В отличие от Энны он казался намного изящней. Зеленый, рукокрылый, что было огромное редкостью. Вивернель был последней виверной. А виверны отличались тем, что у них не было передних лап. Он был мельче, но длинней, чем другие, напоминая немного змею.

Мы приземлились на каменную терасу.

– По правилам нужно раздеться, – заметила Энна, оборачиваясь человеком. – Чтобы поединок был честным…

Я снимала с себя платье, видя, как Энну раздевают соратники.

– Нужно сдать все украшения, кроме одного. Одно допустимо правилами, – заметила Энна, снимая сережки и складывая их на платье. Она сжала в руках медальон.

Я попыталась снять кольцо, но оно не снималось.

– Что? Выбрать не можешь? – спросила Энна, Она распустила прическу, а ее волосы трепал ветер.

Я поняла, что кольцо снять невозможно, поэтому стянула с шеи медальон Мориса.

– Мне кажется, или у тебя трясутся колени? – спросила Энна, а я услышала смех за ее спиной.

– Ты права, – произнесла я. – Просто здесь холодно. Я хочу убить тебя поскорей и вернуться домой под одеяло, досыпать…

Глава 27

– Ну что ж, – заметила Энна, а ее губы скривились в улыбке. – Подыши пока. Сделай последний вздох, насладись жизнью, ведь жить тебе осталось совсем немного.

Она обернулась и взлетела вверх, заслоняя собой звезды.

– Что-то она очень уверена в своей победе, – шепнул Морис. – Будь осторожней…

Я обернулась и взлетела. Звезды светили так ярко, так красиво, а я понимала, что сейчас все решиться… Внезапное чувство облегчения, что больше не надо ждать, заставило меня вздохнуть полной грудью. Не будет больше ожидания, мучительных снов про горящий замок и убитых родных. Все решится здесь и сейчас!

– Я помню, как ты мне показывала свои глупые звёздочки! Так вот, однажды я буду смотреть на тебя и вспоминать, как ты осталась в этом ущелье навсегда! Ты уже место себе выбрала? Да? – слышался голос Энны. – Наверное, рядом с папочкой!

Энна бросилась внезапно, пытаясь вцепиться в меня когтями. Я ловко увернулась, чувствуя, как они скребут по моей чешуе. Выждав момент, я решила нанести удар. Казалось, кроме битвы сейчас ничего не важно. Ее когти снова прошлись по мне, а я увидела, что на них что-то блестит…

– Я тоже однажды покажу звезду своему ребенку и скажу, что вот эта звезда обещала меня убить! – прорычала я, пытаясь разбудить в себе ярость.

«Она чем-то намазала их!», – пронеслось в голове, когда я пыталась сделать захват. Еще бы немного, и Энна прокусила мне шею, но я упала камнем вниз, чтобы в последний момент раскинуть крылья и взлететь. Мои когти оставили след на ее сверкающей чешуе…

Энна бросилась на меня сверху, а я увидела, как мелькает ее горло, в которое нужно вцепиться. Но не успела на долю секунды.

– Нравится мой маникюр? – прошипела Энна. – Догадайся, что это?

Я чувствовала, как она пытается разодрать меня когтями, но я не отставала.

– Это… яд Вивернеля, – произнесла Энна, взмывая вверх. – Так что ты уже проиграла!

В этот момент я чуть не похолодела от ужаса. Неужели он дал ей свой яд, чтобы она убила меня? После того, что между нами было, он все-таки дал ей яд!

Боль внутри была такой раздирающей, что я почувствовала, как у меня из груди вырывается рев. Предатель! Предатель!!! Значит, он выбрал Энну! Понятно! А меня он держал на всякий случай! Неважно, кто станет королевой! Ему плевать! Ну я им покажу!

Буря внутри ослепила, а я чувствовала, что мне нечего терять! Совсем нечего! Я уже умерла, так что надо сделать это с честью! Надо утащить и ее на тот свет… Я клянусь, она в живых не останется!

Я не помнила себя, когда бросалась на Энну, пытаясь яростно достать до ее шеи зубами. Мы то взмывали вверх, то падали вниз. Я не чувствовала боли. Не чувствовала ее ударов. Все чувства внутри заглушила ярость.

– Я смотрю, ты разошлась, – послышалось шипение Энны. Она рвала меня когтями, а я не отставала. Мне уже терять нечего! Я уже умерла!

Я не оставлю Энну Аурике. Платья и украшения да, но не Энну. Может, так оно и должно быть? Может, природа так задумала изначально? Что мы с Энной погибнем вместе, а королевой станет Аурика?

– Куда пошла! – ревела я, понимая, что Энна взлетает все выше.

Я уже умерла! Мне нужно успеть убить ее, пока яд не подействовал окончательно и не скинул меня с небес!

По сравнению с битвой в Академии это была совсем другая битва. Там не было ярости и отчанной злости. Сейчас я понимала, что счет идет на минуты… И сражалась в последний раз! Мне уже нечего и некого терять! Мое сердце разбито! В нем только боль и желание выплеснуть ее на кого-то!

Мы сплетались в ревущий клубок, а я слышала яростное: «Когда же ты сдохнешь!».

– Не переживай! – рычала я. – Мы сдохнем вместе!

Я чувствовала, как слабела, но ярость подогревала меня изнутри. Словно вулкан, который я видела в детстве на картинке.

Глава 28

«Давай!», – рычала я самой себе, пытаясь ухватить Энну за горло. Ее крыло было разорвано, она завалилась на одну сторону. Мое тоже выглядело не лучше, но я понимала, что для меня уже все кончено!

Энна замедлялась, но при этом не давала подступиться к своему горлу, прикрывая ее и уходя от захвата.

– Быстрее, Злата! – торопила я себя. – Ты можешь рухнуть вниз в любой момент! А она выживет!

Я решила броситься на нее сверху, тесня к скалам, как учил Морис. Но она отразила удар, уходя вправо. Ее пламя опалило меня, заставив раны гореть.

Я выпустила струю пламени ей в глаза, она закрыла их, а я бросилась стрелой на ее беззащитное горло. Только бы успеть! Только бы…

Я схватила ее, слыша оглушительный рев. Она рвала меня когтями, а я крепче сжимала зубы… Как говорил папа Альвер – до приятного хруста.

Падения на землю я не почувствовала. Только глухой удар заставил меня осознать, что мы грохнулись вниз с головокружительной высоты.

Под нами была пропасть, а мне нужно было совсем немного ярости, чтобы сжать горло посильнее, но вдруг внутри меня что-то замерло. Я видела, как она лежит на земле, а в ее глазах отражаются звезды.

– Папа… Мама…. – прошептала Энна. Из ее глаза покатилась слеза. – Я лечу к вам…

В этот момент я разжала челюсти, поднимаясь над поверженной противницей. Значит, она тоже смотрела на звезды? Несмотря на свои едкие слова, она тоже, как и я разговаривала со звездами…

– Энна, пообещай мне, что если я оставлю тебе жизнь, ты никогда больше не… – не успела я договорить, как вдруг Энна бросилась на меня, пытаясь ухватить за горло.

Она рванула его: «Повелась! Повелась! Дура!».

И тут я, скорее от неожиданности, чем от ярости, дернулась назад и… почувствовала, что у Энны нет сил сжать мое горло.

Она пыталась, но не могла… Ее движения замедялись, а потом она рухнула на землю. Ее глаза закатились, и она застыла.

Пару мгновений я не верила своим глазам. Энна Честимир лежала на земле и больше не шевелилась.

Я увидела, как прихвостни Энны тут же растерялись. Несколько из них бросились на Мориса, а несколько на меня. У меня не было сил сражаться… Я чувствовала, как раны начинают болеть, как все тело ломит от боли… И слабость… Слабость застилает глаза…

В последнюю секунду я увидела, как Вивернель бросается к Морису. А потом наступила темнота.

Глава 29

– Бедная, – послышался надо мной вздох бабушки Ирлы. – Бедняжка… Ой, моя девочка…

Я чувствовала, как меня куда-то несут…

– Сюда ее! Сюда! – кричала мама. Папа Альвер схватил меня на руки, а я снова отключилась. Там, в темноте, я чувствовала что-то похожее на бесконечный полет.

– Сейчас обработаем и перевяжем раны… – послышался голос бабушки Ирлы. – Ой, моя милая… Она победила! Победила!

– Держись, моя Золотинка… Держись, мой золотой слиточек… – слышала я голос папы Альвера. – Не вздумай умирать… Папа здесь… Папа рядом… Все хорошо…

Я слышала голос мамы, слышала голос дедушки Белуара.

– Наша Злата победила! – слышала я плач дедушки Белуара.

Я снова отключилась. Потом я почувствовала, как мой рот раздвигает ложка. Я жадно проглотила воду. И снова наступила темнота.

– Ей, – послышался голос Мориса. – Ты как?

Я с трудом разлепила глаза, видя, как все вокруг плывет.

– Я… – прошептала я, чувствуя, что сил у меня только на одно слово.

– Крепко она тебя отделала, – заметил Морис.

Я хотела еще что-то сказать, но снова отключилась.

Очнулась я ночью от того, что услышала голоса в комнате.

– Ну что, сын, – произнес голос Альвера. – Результат я вижу. Теперь жду отчет. Иначе я своими руками убью тебя! Как ты посмел⁈ Без моего разрешения!

– Помнишь, отец, когда я пришел к тебе и сказал, что хочу эту девочку себе, что ты мне ответил? – послышался голос Вивернеля. – Ты сказал мне, что она теперь и твоя дочь тоже, поэтому ты не собираешься отдавать ее за кого попало! Как ты там сказал? Злату нужно заслужить! Если хочешь ее получить, сделай все возможное и невозможное, чтобы спасти ей жизнь. Тогда я предложил стать Энне лучшим другом. Тебе идея понравилась! Так вот! Я много лет терпел эту истеричку и дуру Энну, у которой то истерика, то слезы, то руки чешутся, то еще какая-то ерунда в голову взбредет! Я улыбался ей, заигрывал с ней, тормозил ее, когда она срывалась решить все здесь и сейчас!

– Это я прекрасно знаю из твоих жалоб, – отмахнулся папа Альвер. Он был ужасно зол.

– Она хотела воспользоваться одним семейным артефактом, но я предложил ей собственный яд. От него я хотя бы знал способ защититься. Но я хотел обезопасить Злату от него. И это был единственный способ, – произнес Вивернель. – Брак между нами заключен и консумирован. Яд виверны не действует на супруга или супругу. Я не стал ставить тебя в известность, по причине нехватки времени. Я не мог отлучиться и отправить тебе сообщение, пока мы сидим в чужом замке. Иначе бы меня заподозрили. Все прослушивалось и просматривалось магией.

– Да, но каково бедной девочке! Это был ее первый раз! – взревел папа Альвер. – Что это за брачная ночь на балконе Академии⁈

– А где еще⁈ – послышался яростный голос Вивернеля. – В уютной спаленке⁈ Ну, извини, не было у меня спаленки! Ни спаленки, ни пещерки с золотом! И времени было немного! Мне пришлось подкупить Аурику, чтобы она взяла на себя Мориса!

– Ты понимаешь, что за это я готов убить тебя! – произнес папа Альвер. – А я-то думаю, что она вернулась такой убитой. А это все ты! Ты понимаешь, что она после этого почувствовала себя брошенной! Моя дочь почувствовала себя так, словно кто-то вытер об нее ноги!

Глава 30

– Я знаю, – произнес Вивернель. – Поэтому я и попросил у тебя совета, как все исправить!

– Никак!!! – заревел папа Альвер. – Ты почему отклонился от изначального плана? Почему ты не довел дело до конца так, как мы продумали⁈

– Потому что Энна увидела, что Злата довольно сильна. И сильнее ее! Я слушал эту истерику четыре часа! – заметил Вивернель. – Четыре! Ее шатало из крайности в крайность! То она хотела убить ее тайокм. То она хотела, чтобы на выпускном на Злату с Морисом напали. Она хотела, чтобы Злату потрепали, а потом она ее добьет, не дав времени восстановиться! Дескать, все были немного пьяные. Это нормально! Но я убедил ее, что яд – надежней. И надо подождать… Просто Энна не учла, что я тоже могу ее отравить. Что, собственно, я и сделал. Я сказал ей, что яд действует первые несколько минут и все. И он не передается через кровь. Да, Злата была отравлена. Но яд бы ей ничего не сделал! Она моя жена! А вот Энна, хлебнув крови Златы сдохла.

– Ты понимаешь, как это было рискованно? – послышался голос папы Альвера. – И теперь моя бедная девочка с разбитым сердцем и невероятными впечатлениями о первой брачной ночи! Не удивлюсь, если она будет шарахаться от мужчин, после того, что ты сделал! Как твой отец я тобой горжусь неимоверно! Как ее отец – убью!

– Я думаю, как попытаться ей все объяснить… – произнес Вивернель. – После того, что произошло, она не захочет меня видеть…

– На ее месте, я бы тебя вообще не захотел бы! – рявкнул папа Альвер. Я приоткрыла глаза, глядя на то, как он стоит, опираясь на каминную полку. – Правильно она тебя глистом называла! Вот, правильно! Ладно, я подумаю. Как только очнется, я с ней поговорю! Постараюсь исправить твою ошибку!

Он вышел, едва не вынеся дверь. Вивернель остался стоять возле окна.

Вот что ему сказать? Я чувствовала, что внутри меня все ревет, как маленькая девочка. Она не верила в то, что слышала. Получается, все это время Вивернель терся рядом с Энной только ради меня? Ради того, чтобы контролировать ситуацию и манипулировать Энной? Он знал о всех ее планах, докладывал папе Альверу и…

Я не знаю, как поступить. Честно! Хорошо, что я не открыла глаза, показав, что очнулась…

Я приоткрыла глаза, видя, как Вивернель смотрит в окно. За окном была ночь.

– Мама, скажи мне, – послышался его тихий голос. – Что мне делать? Ну хоть мигни, что ли…

Он всматривался в небо, а потом развернулся и направился к кровати. Я прикинулась спящей. Он сел в кресло, а потом взял мою руку и прижал к губам.

– Мне нет прощения, – прошептал он. И тут же поцеловал ее. – Я поступил, как мерзавец. Знаю… Я хотел тебя расшевелить… Хотел защитить… Я не знал, когда Энне взбредет в голову вызвать тебя…

Он помолчал, снова прижимая мою руку к своей щеке.

– Но в тот момент, когда ты была моей, я был так счастлив, – прошептал Вивернель. – Пусть это продлилось совсем недолго…

Он выдохнул, а я почувствовала дыхание на своей ладони.

– Я помню каждую секунду, как целовал тебя, как прижимал к себе… – прошептал Вивернель. – Каждое мгновенье…