Текст книги "Мой (не) любимый сводный (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 21

Я понимала, что Аурика покоя нам не даст.

Грохот музыки заглушал слова. Атмосфера действовала удручающе, но всем нравилось! Я чувствовала себя белой вороной, которая не хочет прыгать вместе со всеми под известную группу «Дохлые феи», столь популярную и лично мной не переносимую.

– Ну, чем займемся? – спросил Морис, а я увидела, как Аурика висит у него на руке.

– Напьемся! – предложила Аурика, а мы тут же посмотрели на сестру.

– Нет, а что я такого сказала? – удивилась Аурика. – Ты посмотри, они пьяные и им весело! А трезвые, поэтому нам грустно!

Было у меня такое чувство, словно я не в своей тарелке. Некоторые тоже стояли возле столов, вместо того, чтобы отплясывать вместе со всеми!

– Ты гляди, как они целуются! – завистливо заметила Аурика, показывая на парочку. Я сначала дернулась, подумав о Вивернеле и Энне. Но потом увидела незнакомую пару, и у меня отлегло от сердца.

– Ну что стоишь? – дернула меня Аурика. – Это же «Дохлые феи». А ну давай! Танцевать! А то что это за праздник?

Она танцевала, держа за руку Мориса и напевала: «Маленькие мертвые феи… вас никто не согреет… Буду твоим некромантом… А-а-а!»

Более глупых слов я ни разу не слышала. Но всем почему-то нравилась эта музыка. Даже Энна с бокалом, покачивалась в такт. Я увидела, как Вивернель приносит ей еще бокал, и они обмениваются несколькими фразами.

– Аурика предлагает сделать подлость, – произнесла я Морису. – Во время битвы… Она считает, что Энна будет сражаться нечестно…

– Ты опять⁈ – крикнула Аурика. – Ты можешь хоть на час забыть обо всем и просто наслаждаться! Морис! Скажи ей, чтобы она отдыхала!

– Я подумаю над этим, – заметил Морис. – Я прошу тебя, расслабься… Сейчас она напьется и будет прыгать вместе со всеми!

Его пальцы тайком пробежали по моей спине. Но я не почувствовала ничего кроме приятного тепла.

Я и правда чувствовала, что не могу расслабиться… Я настолько закостенела в своих мыслях, что они полностью завладели мной.

– Если она сейчас не расслабиться, я пролью ей что-нибудь на платье… – заметила Аурика.

И тут этот грохот прекратился… Я почувствовала облегчение и сначала не поверила. В ушах все еще грохотало и звенело. Свет погас почти полностью, а откуда-то со стен в зал полетели светлячки. Музыка, которая заиграла следующей, была плавной и мягкой. Даже немного грустной. Я смотрела на пары, которые прильнули друг к другу…

– Мой танец! – заметила Аурика, дергая Мориса. Тот посмотрел на меня, а я вздохнула.

– Я пообещала ей, – прошептала я, погладив его по спине. – Один танец.

– Только потом ты уведешь ее в комнату, – шепнул Морис.

– Да, уведу… – шепнула я, поглядывая на Энну, к которой устремился Вивернель. Они тоже танцевали, а я чувствовала, как меня сжирает заживо ревность.

– Пошла вон! – послышался голос Аурики, которая прогоняла какую-то выпускницу, решившую потанцевать с Морисом. – Я тебе все волосы повыдергиваю! И не смотри, что я маленькая! Куда достану там и повыдергиваю! А потом еще счет предъявлю за эту… как его… эпиляцию!

– Потанцуй с ней, – прошептала я, а Морис вздохнул: «Тяжело-о-о!» и повел Аурику на танцпол. Я осталась стоять у стола. Аурика сама взяла руку Мориса и положила с обстоятельным видом себе на талию. До плеча ему она не дотянулась, поэтому пришлось просто положить свою руку поверх его руки. Морис согнулся, и повел ее в танце.

Я никогда не видела Аурику такой счастливой. Она не сводила с него взгляда. И мне стало так неприятно при мысли, а что если она действительно его любит? Что если любовь не пройдет с годами? Неужели я готова смотреть в ее несчастные глаза, чувствуя себя негодяйкой?

Морис не выдержал и взял Аурику на руки. Сейчас она сидела у него на руке, положив как положено руку ему на плечо. Со стороны казалось, что танцует взрослая девушка, но я знала, что подол платья прикрывает пустоту, а ноги просто поджаты. Я по губам Мориса прочитала: «Тяжело-о-о!».

Но они о чем-то разговаривали. И смотрели друг на друга. На мгновенье на губах Мориса появилась улыбка, а потом недоумение. Он посмотрел на меня, а Аурика кивнула.

Я скажу ему. Как есть. Пусть сам решает. Я так не могу.

Но тут же решимость куда-то делась. Испарилась.

Танец закончился, а Аурика стекла вниз, роняя туфельку, которую тут же спешно нацепила на ногу и пошлепала ко мне.

– Ты представляешь, она сказала, что ты продала меня в рабство! – заметил Морис.

– Нет, я не так сказала! – обиженно стала спорить Аурика, выбирая бокал на столе. Она потянулась к вину, но тут же рука Мориса отставила его подальше. А ей вручила ее недопитый сок.

– Сейчас попью… И скажу… – выдохнула Аурика, допивая бокал. – Ой, жарко! Я сказала, что ты продала его в рабство мне на весь вечер за то, что я, как говорит мама, раскулачу папу на платья и сделаю ей макияж! Короче, за тряпочку и краску на лице…

– Ты сам знаешь, что я не умею делать макияж, – заметила я.

– Ладно, – усмехнулся Морис. – Ты и без макияжа красивая…

– А мне он комплименты не делал! – заметила Аурика очень сердитым голосом. – А ну быстро сделал мне комплимент!

– Как не делал? – спросил Морис. В его взгляде читалось: «Тяжело-о-о!». – Я сказал, что ты подросла…

– Ладно, сойдет! Для начала, – заметила Аурика.

– Пойдем, – прошептала я, беря сестру за руку. – В любой момент может начаться битва. Энна вон уже сколько выпила… А я бы не хотела, чтобы ты присутствовала… К тому же к тебе могут приставать пьяные…

– Что? И все? – возмущенно заметила Аурика, но я вывела ее из зала. – Один танец?

– Мы на один и договаривались, – твердо произнесла я, ведя ее в сторону ее комнаты.

Возле комнаты я поцеловала ее в макушку и отправила спать.

– Бессердечная сестра! Сама, значит, с Морисом целоваться будешь! – слышала я возмущение за дверью.

Я вернулась в зал, снова слыша грохот. Морис ждал меня, а я вздохнула и присоединилась к нему, видя, как на нас посматривают другие.

– Может, потанцуем? – спросил Морис, поддев мой подбородок указательным пальцем, мол, чего приуныла?

– Давай, – согласилась я с явной неохотой. Мы тряслись под глупую песню про беременную фею, которая не может взлететь. И я ужасалась словам.

– Залетела – не взлетела… Залетела – не взлетела… – надрывался певец.

– А вы знаете, что эту песню солист написал, когда узнал, что его девушка забеременела? – послышался голос Аурики.

Мы с Морисом посмотрели на нее, а она уже тут как тут.

– Тебе где сказали находиться? – спросил Морис, строго нахмурив брови.

– Ага, щас! – обиделась Аурика. – Самая веселуха, а вы меня в комнату! Залетела – не взлетела! У-у-у-у!

– Я сам отведу ее, – произнес Морис, злясь неимоверно.

Он взял Аурику за руку и с сопением повел в сторону двери. Я проводила из взглядом, снова отходя к столу.

Энна посматривала на меня нехорошим взглядом. От нее не укрылось то, что Морис пошел уводить Аурику. Сейчас она стояла в окружении своих друзей, а Вивернель что-то шепнул ее, заставив Энну гадко улыбнуться. Мне показалось, что они о чем-то договариваются. Внутри все похолодело.

Даже танцующие поглядывали на нас с опаской.

Я поняла, что сейчас лучше тихонько уйти. Пока они не устроили мне какую-нибудь унизительную гадость. Что-то мне подсказывало, что Энна сейчас намеревается меня спровоцировать на битву. И мне эта мысль ужасно не нравилась. Я сделала вид, что танцую, а потом смешалась с толпой и выскользнула в другую дверь.

Да, я избегаю битвы. Я всегда надеялась, что в Энне вдруг проснутся мозги, и она захочет решить все мирным путем. Но время шло, а мозги не просыпались. С группой поддержки она чувствовала себя уверенной, как никогда!

– Ничему ее жизнь не учит, – прошептала я, выходя в гулкий коридор. – Опять будет война. Столько драконов поляжет. На ее глазах падали с небес близкие и родные… Неужели она не хочет это остановить?

«Королева без королевства!», – называл ее Морис. И он был прав. Когда драконы полягут, той горстки, что уцелеет, не хватит, чтобы возродиться. И даже здесь, в магическом мире, мы станем мифом. А она готова бросить все, пожертвовать всеми, лишь бы унять боль внутри.

Я вышла на потайной балкончик, вдыхая свежий ветер. Здесь и пережду! Если что, Морис знает, где меня искать…

Глава 22

Мне было не по себе. Я нервно расхаживала по балкону, чувствуя, что музыка находит меня даже здесь. Тяжелые ритмы отдавались внутри, вызывая раздражение. Слишком громко.

Позади меня послышался шелест, а я знала, что это вернулся Морис.

– Морис, – выдохнула я. – Ты уложил Аурику?

– Я не Морис, – послышался голос.

Я резко обернулась, видя перед собой Вивернеля.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я немного резковато.

– А где я, по-твоему, должен быть? – с издевкой спросил Вивернель, а его волосы пошевелили порыв ветра.

– Я думаю, что ты должен быть с Энной, – ответила я, вспоминая, как они о чем-то договаривались.

– А если я хочу быть здесь? – спросил Вивернель, поднимая брови. – Кто ж мне запретит?

– Ну, тогда, я, пожалуй, вернусь в зал, – произнесла я, чувствуя, как при виде него, сердце начинает биться чаще.

Я направилась в сторону выхода, но Вивернель резко загородил мне путь. Я попыталась обойти его с другой стороны, но он с улыбкой заслонил мне и эту дорогу.

– Хватит ребячиться, – произнесла я. Внутри все волновалось, а я не могла справиться с собой. – Пропусти…

Мне показалось, что я произнесла эти слова недостаточно уверенно.

И тут глухие удары музыки закончились, оставляя после себя такую приятную тишину. Не успела я попытаться обойти Вивернеля с другой стороны, как услышала протяжную мелодию скрипки. В этот момент он схватил меня за руку и прижал к себе.

У меня не хватило сил противиться, когда его рука скользнула на мою талию.

– А как же Энна? – прошептала я, чувствуя, как он начинает вести меня в танце.

– Она прилично выпила, и у нее есть с кем развлечься, – заметил Вивернель. – Будущая королева нарасхват у кавалеров. Мне показалось, или ты ревнуешь?

Мы танцевали на балконе, вдали от всех, а я чувствовала, как бережно он ведет в танце. Хоть балкон и был небольшим, буквально три шага вправо, три шага влево и столько же вперед и назад, мы как-то помещались вместе с моим платьем. Наверное, потому что были к друг другу так близко телами. Казалось, что в такой тесноте по-другому танцевать невозможно.

Я чувствовала, как сердце радуется. Впервые я почувствовала себя расслабленной и почти счастливой.

– Я тебя не ревную, – ответила я, довольно дерзко. Казалось, сейчас вернулась та девочка, похожая на Аурику, которая на весь замок орала: «Горыныч! Пошли кошмарить Глиста!».

– А! То есть, ты так уверена в себе и своих чарах? – спросил Вивернель. И тут же прижал меня еще крепче. – А они явно есть… Сегодня точно…

От его слов внизу живота что-то перевернулось. Казалось в одну секунду мне просто не хватило воздуха, чтобы сделать вдох.

– Значит, Мориса, сдаешь в аренду, – заметил Вивернель, а его шепот уже обжигал меня. Я чувствовала, что сердцу в груди тесно. – Смотрю я, и вижу. Влюблена ты в него по последнюю чешуйку…

– Прекрати, – прошептала я. Несмело пытаясь вырвать руку. Мне ужасно не хотелось этого делать, но и продолжать разговор про Мориса я тоже не хотела.

– О, не переживай. Он любит тебя так же, как ты его, – заметил с издевкой Вивернель. – У вас все очень взаимно.

– С чего ты решил, что я не люблю Мориса? – спросила я.

Вивернель скользнул взглядом по моему лицу, а потом переместился на мою руку.

– Наверное, вот по этому, – произнес он, глядя на кольцо. – Я думаю, что ты узнала кольцо моей матери…

Кольцо его матери?

– Или что? Благородный Морис ворует чужие кольца, чтобы подарить их своей невесте? – заметил Вивернель, прикоснувшись пальцем к камню. Тот засветился ядовито – зеленым светом.

– Ты ведь знала… – прошептал Вивернель, а я чувствовала его дыхание на своей щеке. – Или догадывалась, что кольцо не от Мориса… Что оно от меня…

Его слова, словно яд, растекались по венам.

– Вы с Энной что-то задумали, – произнесла я, пытаясь высвободить руку из его руки. —

– Ну конечно, – улыбнулся Вивернель. – Или мы будем как вы, честно и сердито? Королева должна быть честной! Королева должна быть справедливой! Ты кем собираешься править? Драконами, которые ни дня без пакости соседу прожить не могут? И как? Честно и справедливо? Тоже мне, королева!

– А что? – возмутилась я, пытаясь снять кольцо с пальца, но оно не снималось. Словно его держала какая-то магия. – Какой по-твоему должна быть королева?

– Королева должна быть моей, – заметил Вивернель. – А дальше я все сам сделаю. Королева может быть доброй и справедливой, милосердной и прекрасной, но только в одном случае. Если рядом будет король, готовый плести интриги и убирать неугодных.

– Вот именно поэтому ты здесь? – возмутилась я. – Ты лавируешь между нами с Энной, на всякий случай?

– О, свою королеву я давно выбрал, – заметил Вивернель. – И свою женщину тоже… Только осталось сделать ее женщиной. Сейчас пока что она девушка.

– Фу, как грубо! – дернулась я.

– Зато правда, – заметил Вивернель. Я не заметила, как уперлась спиной в каменную балюстраду.

– А с чего ты решил, что я все еще… – прошептала я, глядя на Вивернеля, который расстегнул свой камзол.

– Потому что я хорошо знаю Мориса, – заметил Вивернель, положив мою руку себе на грудь и проведя ею линию вниз. – Он у нас честный рыцарь. И быть может, собирался сделать это сегодня, но в планы вмешался я…

– Что? – прошептала я, чувствуя, как из-за биения сердца почти не слышу своего шепота.

– Папа тебя убьет, – прошептала я, чувствуя, как рука Вивернеля бросила заклинание на дверь. – Папа Альвер с тебя голову снимет…

– Но сначала, я сниму с тебя платье, – прошептал Вивернель. Я почувствовала на своих губах поцелуй. В этот момент в голове пронеслись слова Аурики о том, что в мире существуют мгновенья, ради которых стоит жить. И после которых и умирать не страшно. Для нее это был танец с Морисом. А для меня…

Я чувствовала, как рука Вивернеля расстегивает мое платье. Как его поцелуй тает на губах.

– Ты ядовит, – прошептала я, понимая, что нужно отстраниться, но не могла. Я почувствовала еще один поцелуй. Даже если он меня отравит… Пусть лучше так, чем позорная битва…

– А что? Королевы иногда предпочитают яд позору, – слышался голос Вивернеля, а я чувствовала, как его руки блуждают по моему телу. Словно опьяненная, я забыла обо всем на свете. – Так что тебе терять нечего. Лучше так, чем твои сомнения и колебания, убить или не убить… Или ой, я не могу ее убить, Энночка много в жизни страдала…

– Ты любишь ее? – спросила я, чувствуя укол ревности. Как только из его уст вылетало ее имя, меня словно кипятком обжигало.

Глава 23

– Открою секрет. Я никого не люблю, – произнес Вивернель. – Кроме власти, разумеется.

– Тогда не трогай меня, – произнесла я, понимая, что платье съехало мне на пояс, а я прижимаюсь к нему обнаженной грудью. – Пусти…

Вивернель расхохотался, откинув голову.

– Вы с мамой связались с кланом Эберхарт. Вы просто не понимаете, с кем связались! – со смехом заметил Вивернель.

Он впервые называл маму – мамой. Обычно он говорил что-то вроде: «Она» или «Мачеха».

– Мне показалось, или только что назвал ее мамой? – спросила я, глядя в зеленые глаза сводного брата.

– Я вырос и понял одну вещь. Твоя мама заслуживает уважения хотя бы потому, что терпит характер моего отца. Это раз! Второе. На каждую пещеру с сокровищами найдется свой хитрый дракон. То, как мой жадный отец осыпает ее драгоценностями, это еще надо умудриться. Моей покойной матери он не подарил и половины из того, что сыплется на твою, как из рога изобилия. Так что он заслуживает почетную фамилию Эберхарт, – заметил Вивернель, гладя мою спину.

– Мама ни разу не подлая, – заметила я, обидевшись.

– А кто сказал, что мама – подлая? Или коварная? Она не теряет надежды, что я изменюсь. Она любит меня, жалеет. У нее очень доброе сердце. Но при этом есть невероятная предприимчивость. И мой отец был ею покорен, – заметил Вивернель. – А ты, вижу, совсем приуныла… Это Морис на тебя так действует, не так ли? И его наставления? Глуши сверху, поворот, удар, еще удар, добивай! Технически ты совершенна. Но… В тебе нет воли к победе… Ты уже заранее распрощалась с жизнью…

– К чему ты ведешь? – прошептала я.

– К тому, что тебе нужна жажда жизни… – прошептал Вивернель. – Желание жить… А тебе не за чем… Ни мести, ни ненависти, ни желания что-то заполучить… Ты должна сражаться ради жизни. Ради того, что она тебе может подарить… А если ты думаешь, что видела в жизни все, придется тебя немного разубедить…

Я почувствовала, как шуршат юбки моего платья, почувствовала, как первая обжигающий шепот шепчет мне слова любви.

– Я так хотел тебя… – слышала я голос, в котором тонула. – А ты все время была с Морисом. Я терпел ваши издевательства… Шутки… Я все терпел, чтобы однажды сделать вот так…

В этот момент я простонала от боли… Но мой стон заглушил поцелуй. Нежные руки скользили по моему телу, заставляя мурашки подниматься к затылку.

Теперь я понимаю, в чем разница… Его объятия, его поцелуи, его движения заставляли меня забыть обо всем на свете… Мне казалось, что его яд растекается по моим венам. И я вот-вот умру. «Нет, правда… Лучше такая смерть…», – шептало сердце. И мне казалось, что она вот-вот наступит. Мне не хватало ни воздуха, ни сил…

– Тише, тише, – прошептал Вивернель, покрывая поцелуями мои пересохшие губы.

Я прижалась к нему, слыша, как гулко бьется его сердце. Даже если он меня не любит… Даже если это так… Я понимала Аурику. Если она чувствует тоже самое, что я, то, видимо, судьба решила отыграться на мне!

Но я не жалею. Ни о чем не жалею…

– Ладно, я пошел к Энне! – послышался голос Вивернеля. Он говорил так, словно ничего не случилось. – А то она там без меня заскучала, наверное…

В этот момент я почувствовала боль. Настоящую. И жгучую ярость.

Он снял собственное заклинание с двери и вышел. Я быстро надела платье, чувствуя, как дрожат мои руки.

Глава 24

Пока я воевала с застежками, кольцо вспыхнуло. Я посмотрела на него. Мой взгляд снова пробежал по надписи.

– Той, которую я люблю больше жизни, – прочитала я, чувствуя, как сердце забилось.

– Но ведь это кольцо его матери, – прошептала я, глядя на надпись. И тут я вспомнила, что папа Альвер в первый раз женился не по любви, а по расчету. И в его первом браке о любви с обеих сторон речи быть не могло. Значит, надпись появилась недавно.

Я посмотрела на дверь, которая за ним закрылась, и прижала кольцо к груди.

Я вышла и направилась в свою комнату. Я сидела на кровати, глядя на свои руки, чувствуя себя странно.

– Спишь? – послышался голосок Аурики. Она толкнула дверь, а я подняла голову. – Тю, я то думала, что она уже пьяная валяется.

– А где Морис? – спросила я, глядя на сестру.

– Спит у меня в комнате. Пока он меня убаюкивал, уснул сам! – заметила Аурика. – Ты чего грустишь?

– Ничего, – отмахнулась я.

– А, понятно, – заметила Аурика, хитро глядя на меня. – Ну что? Целовались?

Я промолчала.

– Ну, я умею хранить секреты, – заметила Аурика. – Просто они очень дорого стоят, и пока что на них ни у кого не хватает денег.

Я принюхалась к ней.

– А почему от тебя пахнет духами Вивернеля? – спросила я, глядя на сестру.

– Что? – удивилась Аурика, нюхая свое платье. – А! Просто я стащила его флакон из дома… Пусть думают, что у меня есть парень! А духи мне его очень нравятся… Ну, так что стряслось?

– Ничего, – произнесла я.

– Знаешь, я тут подумываю кольцо заказать для Мориса, – заметила Аурика. – С гравировкой… Чтобы он всегда помнил о том, что я его люблю…

Я посмотрела на кольцо, а потом на сестру, которая беззаботно болтала ногами. Она что-то знает?

– Ты что-то знаешь? – спросила я, встревожено.

– Совершенно ничего! Ты о чем сейчас? Ой, беда с вами, – зевнула сестра, откидываясь на подушки. – Ты что? Все? Выпускной закончила? Да?

– Ну да. Надо будет собираться домой, – улыбнулась я. Я коснулась пальцами кольца. Это кольцо его матери… Я вспомнила, как мама рассказывала про портрет под подушкой у маленького Вивернеля. Это кольцо, если это правда кольцо его матери, то это – единственная ценность, что у него была…

– Ну, достаем чемоданы! Вот родители обрадуются! – заметила Аурика. – Пойду будить Мориса!

* * *

Мы вернулись домой под утро.

– Мама! – обрадовалась я, обнимая маму, которая вышла встречать нас. Для мамы у нас все было хорошо. У нас не было никаких проблем. Маме нельзя волноваться…

– Папа Альвер! – обрадовалась Аурика, повиснув на папе, пока я обнималась с дедушкой Белуаром и бабушкой Ирлой.

– Вы чего так рано? – спросила мама, пока Морис отчаянно зевал: «Тяжело-о-о!».

– Да так, соскучились, – улыбнулась я, видя радостные, но в то же время обеспокоенные лица.

– Мы не голодны! – заметил Морис.

– Отвечай за себя! – перебила Аурика, а бабушка Ирла тут же повела ее есть. Мне есть не хотелось. Папа Альвер подошел ко мне, а потом его взгляд скользнул по моей руке. Он так ничего и не сказал, глядя на кольцо, а я посмотрела на него и вздохнула.

– По-крайней мере, здесь вы в безопасности. Правильно сделали, что улетели раньше, – заметил папа Альвер, провожая нас в столовую. Он посмотрел на грозовое рассветное небо.

За стол сесть все-таки пришлось! Я сидела за столом, и ела только для того, чтобы не обижать бабушку Ирлу, которая тут же досыпала в тарелки еду, как только видела, что они опустели.

Аурика болтала ногами и рассказывала без умолку о выпускном, о том, как она танцевала с Морисом и спрашивала, никто не трогал ее коллекцию в ее отсутствие?

Я выскользнула из-за стола и направилась в сторону комнаты Вивернеля. Это – единственное место, где сохранился портрет его матери. Сейчас мне было важно знать, ее ли это кольцо или нет?

Осторожно ускользнув от взгляда бабушки Ирлы, которая вышла в коридор, потеряв меня из виду, я дошла до двери его комнаты. Осторожно вскрыв ее заклинанием, я вошла в нее и прикрыла дверь. В комнате Вивернеля всегда царил порядок. Бархатные зеленые шторы впускали полоску рассвета. Я подошла к портрету его матери, который висел над камином. С него на меня смотрела красивая надменная женщина, а я присмотрелась к ее руке, а потом к своей. Или художник соврал, или гравировки на кольце раньше не было…

Я узнала, что хотела, поэтому тут же вышла из комнаты, закрыв заклинанием дверь. Проходя мимо двери, я услышала голоса.

– … я понимаю, – заметил Белуар. – Но брак строится на уважении…

– … но я не испытываю к ней… желания, – заметил голос Мориса. – Я люблю ее больше жизни. Я жизнь за нее готов отдать, но при этом я…

– Успокойся, мой мальчик, – заметил Белуар. – Я уверен, что та любовь, о которой ты говоришь, придет потом…. Лет через сто… Может, через двести… А может и через год… Кто ее знает эту любовь? Быть может, вы станете счастливой парой… Она любит тебя…

– В том-то и дело, что я боюсь разбить ей сердце… – прошептал Морис. – Он для меня самый близкий человек… Мы вместе выросли… Она как часть меня… Я так боюсь за нее… Ты же понимаешь, что сейчас не будет ректора, который орет: «Тише, дети! Так нельзя!». У меня такое чувство, что битва случится со дня на день…