Текст книги "Мой (не) любимый сводный (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

Вивернель схватил меня за предплечья и тряхнул. Я стиснула зубы.

– Уходи, – произнесла я. – Сейчас вернется Морис…

На губах Вивернеля появилась странная улыбка.

– И что? – произнес он. – Опять развалим Академию? Папу хватит финансовый инсульт? Нас опять отправят домой?

Я попыталась вырваться, но Вивернель шумно вздохнул и прижал меня к стене, покрывая поцелуями мою шею.

– Уйди! – шептала я, пытаясь оттолкнуть его.

– А ты прогони! – послышался голос. – Давай! Сопротивляйся! Дерись! Ненавидь! Или ты думаешь, что я шучу? А я ведь не шучу!

– Нет! – почти твердо произнесла я, но в этот момент он поцеловал меня. Руки, которые уперлись в его грудь вдруг стали такими слабыми. Я не понимала, что со мной! И мне было ужасно стыдно за свою слабость…

Сердце стучало, а я чувствовала, как поцелуй становится настойчивей. Рука сгребла меня за талию, прижимая чужому телу. Я чувствовала себя так, словно попала в ловушку. Тяжело дыша, я пыталась стиснуть зубы.

– Ну, давай! – послышался голос, словно пытаясь меня раззадорить. – Влепи пощечину! Заставь меня прекратить!

– Прекрати, – прошептала я, задыхаясь от волнения. Это все, на что хватило сил.

– Ладно, тогда Морис будет у тебя не первым, – произнес Вивернель, а его глаза сверкнули.

– Не надо… – шептала я, видя, как его рука скользнула мне под юбку. Я согнулась, пытаясь убрать ее оттуда. Щеки пылали жаром. – Я не могу тебя ударить… Не могу…

– Это еще почему? – слышался задыхающийся голос, а я пыталась отвести его руку. Другая рука Вивернеля схватила меня за подбородок. – Давай, возненавидь меня! А то у тебя не жизнь, а сказка, дорогая принцесса! Любящая мама, любящий папа, который ни в чем не отказывает и готов убить любого, кто тебя обидит! У тебя нет поводов для ненависти! Нет раны в душе, которая постоянно кровоточит, и нет боли, которая придает тебе сил, нет ненависти, которая дает силы убивать. Нет этого у тебя! Ты выросла, как цветочек в теплице, окруженная заботой и огражденная от ужасов войны… Рядом всегда был Морис, бабушка, дедушка, мама, папа… Они всегда готовы были отразить удар, чтобы не дай боги, тебя это не коснулось!

Я слушала его слова, чувствуя, как его рука, которую я схватила за запястье замерла.

– И как ты собираешься сражаться? – спросил Вивернель, скривившись. – То, чему тебя научил Морис, фигня… Он не удосужился научить тебя главному! Ненавидеть! А я научу!

– Папа… Папа тебя убьет! – прошептала я, чувствуя, что не могу удержать его руку. – Если он узнает о том, что ты сделал, он тебя убьет…

– Посмотрим, кто кого, – прошипел Вивернель, глядя на свою руку, которую я отодвигала от себя. – Пока что я чувствую вялое сопротивление, словно ты сама хочешь этого! Ну раз хочешь…

– Нет, – задохнулась я, а внутри что-то замерло, когда его губы накрыли поцелуем мои. – Нет…

– Да! Если это заставит тебя ненавидеть, я сделаю это! – заметил Вивернель. – У тебя будет время собрать осколки души, поплакать, проклясть меня…

Послышались шаги и всхлипы. Вивернель тут же отпустил меня, оставив возле стены. Дверь открылась, а я увидела зареванную сестру и мрачного Мориса.

– Ты что тут делаешь? – спросил Морис, сверкнув глазами.

– А как ты думаешь! Соблазняю твою невесту, – усмехнулся Вивернель, а я увидела, как Аурика бежит ко мне и бросается мне на грудь. Я обняла ее, прижав к себе. Все-таки у нас хорошие отношения. Если бы не Морис.

– Что случилось? – прошептала я, показывая глазами на Аурику. Сердце вздрогнуло, а я подозревала страшное. Побледнел даже Вивернель.

Глава 11

Но Аурика заливалась слезами.

– Я… я… подумала, что Морис приревнует… – выдавила из себя сестричка. – Пошла на свидание… А он… Сначала мы разговаривали… Потом он полез целоваться. Я сказала ему, что не хочу целоваться, а он…

– Полез на нее! – мрачно закончил Морис. Его взгляд потемнел, а в нем пробежали искры гнева.

– А! – обалдела я, прижимая к себе сестру. Кошмар какой! Не может быть! Я прижала Аурику крепче.

– Но ничего! Я успел! – заметил Морис. Голос его был зловещим. Я видела, что его трясло от негодования.

Аурика заливалась слезами, пока я усаживала ее на кровать. Вивернель побледнел, а потом сжал кулаки. Его мимолетный взгляд скользнул по двери. Сейчас мы собрались всей нашей большой семьей, объединившись общей бедой.

– Кто⁈ – произнес Вивернель.

Это короткое «кто» прозвучало так страшно, что даже Аурика вздрогнула.

– Я уже разобрался, – заметил Морис, усмехаясь. – Нескоро он выйдет из больничного крыла. Хоть и дракон. А что? Ему руки распускать можно, а мне нельзя?

– Я не знала, что на свиданиях все так делают… – ревела Аурика, пока я гладила ее голову. – А он сказал, что все так делают. И не слушал меня… Я ему «нет, нет!», а он лезет!

– Ты могла обернуться! – произнес Вивернель, а я бросила на него испепеляющий взгляд.

– Я… я… испугалась… – прошептала Аурика, прижимаясь ко мне.

– Она была в шоке! – произнесла я, глядя на Вивернеля. —

– Так, план действий какой? Папе говорим? – спросил Морис, глядя на меня. Вивернеля он игнорировал.

– Нет! – хором произнесли все, включая Аурику. Она успокаивалась, а я все еще держала ее в своих объятиях.

– Только не папе. Папа всех убьет! Вы же не хотите учиться на руинах? – всхлипнула Аурика. И то верно. Папа Альвер за такое от Академии одни руины оставит. – Я никогда больше не пойдут на свидание! Никогда!

– Аурика, – прошептала я, видя, как вредная сестренка прижалась ко мне. – Ты ни в чем не виновата. Ходить на свидания можно. И иногда даже нужно. Это помогает узнать парня лучше. Ведь необязательно целоваться! Если тебе не понравился мальчик, то ты вправе отказать ему. В свиданиях нет ничего плохого.

– Есть плохое только в невыдержанных драконах, которые хотят заполучить себе золотую драконицу! – заметил Морис, расхаживая по комнате. – И не гнушаются ничем! А этот что здесь делает?

Он неодобрительно посмотрела на Вивернеля.

– Я, между прочим, тоже член семьи. И из завещания меня не вычеркивали, – едко ответил Вивернель. – К тому же, дорого Морис. Я понимаю твое негодование, но представь… Допусти мысль о том, что скоро победа будет не за вами. И королевой станет Энна. Энна Честимир. Нет, я понимаю, что ты не допускаешь такой мысли, но ты допусти. Что будет с нашей семьей? А ничего. Все убьют. Первым же приказом. Но если с ней рядом я, то есть шанс, что кто-то уцелеет. Да, не в прежнем великолепии. Но все же.

– Не надо мне прикрываться красивыми идеями! И оправдывать все здравым смыслом. Предательству, Вивернель, нет прощения, – произнес Морис, а его глаза вспыхнули яростью.

– А мне и не нужно твое прощение, – заметил Вивернель. – Кстати, я тут засиделся. Интересно, как моя бедная Энночка?

Глава 12

Он сказал это с такой омерзительной интонацией, что я почувствовала укол ревности.

– Если я еще раз увижу тебя рядом со Златой… – прорычал Морис.

– Зачем мне твоя невеста? – усмехнулся Вивернель, глядя на меня. – У меня есть девушка. Энна Честимир.

– Однако, ты здесь! – настаивал Морис. Я чувствовала, что сейчас папа Альвер схватит финансовый инфаркт.

– Вместо того, чтобы ревновать, научи ее убивать! – заметил Вивернель, снова скользнув взглядом по мне. – А то смотреть, как она будет вяло махать крыльями и обороняться – тошно! В такие моменты мне стыдно, что я ее знаю!

Он развернулся и вышел.

Дверь за Вивернелем захлопнулась с грохотом! Я вздохнула, глядя на сестру. Она тихо всхлипывала, а потом прижалась ко мне воробышком.

Морис все еще ходил по комнате, сжимая кулаки.

– Одного мне не хватало. Теперь еще второй лезет со своим «я тут все просчитал!», – рычал он.

– Думаешь, он врет? – спросила я, поглаживая Аурику. Та сглотнула. – Пытается прикрыться всеобщим благом?

– Думаю, что под любое предательство можно подвести благие намерения! – выкрикнул Морис.

– Да, но… – сглотнула я.

Вивернель позаботился обо мне. Он тревожился за меня. А, может, мне просто показалось. Просто я хотела придумать себе эту заботу. Я ведь дорого бы отдала, чтобы в семье не было такого раскола.

– Я бы на месте Альвера давно бы отрекся от такого сына! – прорычал Морис и нахмурил брови. – А он почему-то не отрекается! Предатель! Зеленый глист – предатель!

– Прекрати, – прошептала я, укладывая в постель сестру. От пережитого она чувствовала себя плохо, поэтому я накрыла ее одеялом и поцеловала в макушку.

– Что он тебе сказал? О чем вы с ним разговаривали? – спросил Морис, бросая пламенеющий ненавистью взор на дверь.

– Он сказал мне, что ты неправильно меня учишь, – ответила я, вспоминая наш разговор. – И что у меня нет самого важного для победы.

– И чего именно? – спросил Морис.

– Ненависти, – вздохнула я. – Жгучей ненависти, которая придает ярости в бою. Ненависти, которая выжигает сердце… Понимаешь?

Морис остановился и посмотрел на меня. Я думала, что он что-то скажет, но он промолчал. Лишь вздох и сжатые кулаки выдали то, что он едва сдерживает ярость.

– Вивернель сказал, что для того, чтобы убивать, нужна ненависть, – заметила я, обдумывая слова сводного. – А во мне ее нет. Энна победила в этот раз потому, что ненавидит меня и Альвера. Эта ненависть предает ей силы. А я… я не могу ненавидеть Энну… Мне жаль ее, жаль ее родителей, которые решили ради амбиций объявить нам войну. Мне жаль, что все так вышло… Мне просто жаль ее… Понимаешь?

– Да, но она причастна к смерти твоего отца! – заметил Морис.

– Да, но Энна тогда была совсем крошкой. И те, кто убил моего отца были убиты папой Альвером! – произнесла я. – Я не могу ненавидеть ее за то, чего она не совершала!

– И именно поэтому ты не смогла сжать челюсти? – спросил Морис. – Вивернель прав.

Что? Я что? Ослышалась? Морис признал правду Вивернеля?

– В чем-то он прав! – тут же пояснил Морис, снова хмуря брови. – Только он не учел одного. Ненависть помогает в бою, но мешает в жизни. Она выжигает тебя изнутри не только в битве, но и когда ты спишь, ешь, гуляешь. Все твои мысли вертятся вокруг нее. Она не дает тебе наслаждаться каждым днем… И иногда она способна убить тебя раньше, чем битва. Именно поэтому я никогда не учил тебя ненавидеть! Ненависть – это яд!

Я молчала, понимая, что столько раз представляла момент, когда мне предстоит убить Энну. И боялась его.

– Но самое страшное – не это! – произнес Морис. – Самое страшное то, что даже убив объект, ты не избавишься от ненависти. Ты будешь ненавидеть даже мертвую! Память о ней! Воспоминания! И так будет продолжаться, пока твои глаза не закроются. Ты будешь с этой ненавистью жить всю свою жизнь! Ненависть никуда не испариться, не исчезнет. Она поселиться глубоко в тебе… Тебе это надо?

Глава 13

Я смотрела на Мориса, понимая, что он прав. Ради одного мгновенья ярости и победы, положить всю жизнь? Отравить ее ненависть?

– Я не готова, – прошептала я.

Аурика уже спала. Она, видимо, очень испереживалась, так что просто уснула.

– Морис, – прошептала я, чувствуя, что сейчас мне как никогда нужен кто-то, к кому я могу прижаться. В такие моменты меня одолевает чувство всепоглощающего одиночества. – Я не смогу победить… Я это чувствую…

Я прошептала эти слова, видя, с какой нежностью на меня смотрит Морис. Он обнял меня и прижал к себе, а я чувствовала его тепло.

– А ты постарайся, – прошептал он. – Ради нее, ради меня… Ради папы и мамы… Ты ведь понимаешь, что никто из нашей семьи, ну кроме Вивернеля не склонит голову перед новой королевой, если ею станет Энна Честимир? Злату она убьет первой…

Я вздрогнула, глядя на спящую сестру.

– Не ровен час, когда Аурика подрастет и оспорит ее право на трон, – прошептал Морис. – Мы с Альвером и Белуаром не сдадимся. Если надо, мы будем защищать замок до конца. Пока нас не скинут с небес. Мы не перейдем под ее знамена. Никогда.

Я чувствовала, как в груди поднимается волна страха. Кажется, я видела, как полыхает мой любимый замок детства. Как с диким ревом срывается в пропасть папа Альвер. Слезы выступили у меня из глаз. Однажды мы его чуть не потеряли с мамой. Он улетел умирать. В тот день он убил отца Энны Честимир. Как падает старый дедушка Белуар, поливая напоследок огнем их десятка голов противников. И как погибает Морис… Как маленькая вредная Аурика защищает маму, но они погибают вместе с бабушкой Ирлой, охваченные пламенем из которого живым не выбраться.

Слезы выступили на мои глаза.

– Все это начнется после твоей смерти. Поэтому, живи, Злата! – произнес Морис, беря мое лицо руками. Он заглянул мне в глаза. – Живи! Я понимаю, что судьба требует от тебя многого! Но ты должна победить… Ради меня… Ради мамы и папы… Ради Аурики…

Я чувствовала, как губы предательски задрожали. Такое чувство, словно мир взвалил на меня ответственность за свою судьбу.

– Мне так обидно, – прошептала я, ткнувшись головой в грудь Мориса. Он покачал меня из стороны в сторону. – Кто-то сейчас думает о том, в каком платье пойдет на выпускной. А я думаю, как буду убивать Энну. Кто-то думает, что подарят ему родители, замок или какой-нибудь бесценный артефакт, а я должна думать, как буду убивать Энну…

Мне это казалось таким возмутительным и обидным.

– Знаешь, если судьба выбрала тебя, значит, ты справишься, – улыбнулся Морис. – Представь себе, какой ужасной королевой будет та, в чьем сердце живет лишь ненависть вперемешку с болью… Хотя, драконы другой и не заслуживают. Но я верю, что все изменится. А пока… думай о хорошем… Например, о платье!

Я попыталась улыбнуться сквозь слезы.

– Ты уже выбрала, в каком пойдешь на выпускной? – спросил Морис, целуя меня в лоб.

– Честно, я даже не думала, – заметила я, вытирая слезы. – Прости, Морис, за то, что я на тебя все это вывалила… Я не должна была предаваться таким…. хм… упадническим настроениям.

– Все в порядке, – прошептал Морис, крепко обняв.

Я чувствовала, как бьется его сердце. Он любил меня. Но я чувствовала, что что-то не так… Мне всегда казалось, что я знаю его, как любимую книгу. Каждое слово. От корки до корки.

– Скажи, Морис, – прошептала я. – Ты меня любишь?

– Да, – усмехнулся Морис. – Иначе бы не стал с тобой возиться. А знаешь, как это тяжело-о-о!

Он рассмеялся, а я почувствовала себя виноватой. Это же так очевидно. Он любит меня, я люблю его. Только мне кажется, что это – не так любовь, которая… Он обнимает меня, а я чувствую просто тепло. Но когда меня обнимает Вивернель… В этот момент со мной происходит нечто невообразимое… Мне кажется, что я начинаю задыхаться…. Что у меня кровь, то холодеет, то закипает… Я чувствую странное волнение. И фей в животе. И это два совершенно разных чувства! О, богиня! Почему так?

«Я не должна думать о Вивернеле!», – настраивала себя, осознав, что уже минут пять вспоминаю его грубые и страстные объятия. – «Его нужно просто выбросить из головы! У него есть Энна!».

Мне почему-то стало стыдно перед Морисом. И я спрятала лицо на его груди. Решено. Я выброшу его из головы.

– Так с платьем уже определилась? – спросил Морис.

– Так до выпускного еще ого-го, – вяло улыбнулась я.

– Погоди, – насторожился Морис. – А ты что? Не в курсе новости?

Глава 14

– Какие? – прошептала я, стараясь не будить сестру.

– Пока ты лежала в отключке, ректор объявил, что в этом году у нас все переносится. И выпускной будет через три дня, – усмехнулся Морис. – Он понимает, что рано или поздно, битва наступит. И не хочет, чтобы это случилось в Академии во время обучения. Он сказал, что не позволит сделать этом в Академии.

– Не может быть, – прошептала я, чувствуя, как комок тошноты подступает все ближе и ближе к горлу. Я была уверена, что у меня есть еще в запасе почти месяц… Но сейчас…

– Морис, – прошептала я, потянув его за рукав. – Пойдем! Будем заниматься…

– Успокойся, – ласково произнес Морис. – Тебе и так досталось. Ты же не хочешь, чтобы раны открылись?

– Да но… – выдохнула я, прижимая руки к лицу. Морис нахмурил брови. Он снова прижал меня к себе.

– Ты отлично знаешь технику боя, приемы и блестяще справилась бы, если бы не твоя жалость, – усмехнулся Морис. – Просто, в какой-то момент ты пожалела Энну…

– Да, – прошептала я, опуская голову.

– И не смогла сомкнуть зубы. А ведь все могло решиться вчера! Если бы не твоя жалость, – произнес Морис.

– Мне срочно нужен учебник, как стать кровожадной убийцей за три дня, – горько усмехнулась я. – Мне кажется, у меня словно… словно блок какой-то… Я не могу убить… Не я давала ей эту жизнь, и не мне ее отнимать…

– А я бы смогла! – послышалось сонное бормотание Аурики. – Если бы она взяла мою помаду и сломала ее!

Послышался зевок и вздох.

– Ты просто маленькая жадина, – усмехнулась я, слыша, как сестра ворочается.

– Ты мне до сих пор помаду торчишь, – снова послышалось бухтение.

– Это ты про ту, которую ты взяла у меня? – спросила я, слыша, что Аурика уже проснулась.

– Ну, раз она пробыла у меня два дня, я вправе считать ее своей! – усмехнулась сестренка.

У каждого дракона есть своя коллекция. Аурика собирает помаду. Папа Альвер питает слабость к часам… А я вот люблю пуговки. В замке у меня есть целая комната с витринами, где разложены красивые пуговицы. Мама говорила, что в детстве я отрывала пуговицы у случайных прохожих и знакомых, а потом прятала их у себя в коробочке.

– Эй! – тормошил меня Морис, когда я вспоминала уютный диван, рыжего кота и мультики по телевизору. – Ты чего?

– Слушай, – прошептала я Морису. – Я, наверное, не пойду на выпускной… Мне, честно сказать, не до платья и… Не вижу смысла… Просто не хочу…

– Что⁈ – подскочила на кровати Аурика. – Ты не пойдешь на выпускной⁈ Тогда можно я пойду с Морисом? Ему ведь нужна пара? Да? Может, ты и на свою свадьбу не пойдешь? А то ведь на свадьбе ему тоже нужна будет пара?

– И что? – заметил Морис. – Теперь ты будешь себя хоронить заживо? Расслабься! У тебя есть еще три дня! Проведи их с удовольствием! Злата! Не вешай нос.

– Я боюсь, что битва случится прямо на выпускном! – прошептала я.

– Никто не будет сражаться на выпускном! – вздохнула Аурика. – Когда на тебе столько юбок и ты потратила полдня на макияж и прическу, то не захочешь испортить ее!

– Ладно, ты пока думай, а я отведу Аурику в комнату, а потом лягу спать, – поцеловал меня Морис.

– Путь в комнату длинный. Может случиться все, что угодно! – кокетливо произнесла неугомонная сестренка, у которой отлегло от хвоста ее неудачное свидание. – Ты когда папе будешь показывать платья, которые тебе нравятся, заслоняй последний нолик пальцем! Я всегда так делаю!

Глава 15

Меньше всего мне хотелось думать о выпускном. Пока все выбирают платья, радуются, я понимаю, что сложно наслаждаться жизнью, зная о предстоящей битве. И эта мысль отравляет любую радость.

– Просто попытайся, – прошептала я своему отражению в зеркале. – Ты должна попытаться выглядеть счастливой!

Я прижала руки к лицу, чувствуя, что но горит. О каких платьях можно думать, когда все зависит от того, победишь ты или нет?

Столько времени я носила в себе эту мысль, а теперь, когда это вот-вот случиться, мне страшно. Я подошла к окну, открыла его, вдыхая свежий ветер. Драконов всегда успокаивает ветер. Он дарит ощущение полета.

– Что-то я совсем раскисла, – вздохнула я, сжимая кулаки. – Нельзя так… Надо ложиться спать, а то опять мысли всякие в голову полезут.

Я не любила момент, когда ты лежишь и ворочаешься. В такие моменты в голову стучат мысли о предстоящей битве. Она прокручивается в голове.

– Я боюсь, – прошептала я, поджав колени. Под одеялом было холодно и неуютно. Оно еще не согрелось моим теплом. – Но не за себя. А за тех, кто мне дорог. Я боюсь за маму, за папу, за дедушку и за бабушку, боюсь за Мориса и Аурику. Что с ними будет, если я проиграю? Аурика слишком юная, чтобы принять вызов. Но это не помешает Энне его бросить. Ведь победить ребенка намного проще, чем благородно дожидаться, пока она вырастет!

Интересно, Аурика думает об этом? Думает ли она о том, что как только я проиграю, ей придется занять мое место? Или она уверена в том, что я убью Энну? Сомневаюсь, что после победы надо мной и выпуска из Академии, кто-то будет слушать старого ректора. Драконы слишком долго были без власти и успели наворотить дел, поэтому сейчас они закроют глаза на тот факт, что Аурика совсем ребенок!

С этими мыслями я стала засыпать. Во сне я видела, как Энна вызывает Аурику. Я видела битву, видела, как сестренка падает вниз, а я уже понимала, что больше она никогда не взлетит. Как Энна триумфально ревет, сотрясая воздух, как ее пламя возвещает о том, что вот она! Королева!

Я сжалась во сне, видя горящий замок мамы и папы. Видела, как папа Альвер вместе с дедушкой Белуаром сражаются до конца, чтобы рухнуть в пропасть, поверженные чужой яростью. И в огне слышатся крики мамы и бабушки.

– А! – проснулась я, чувствуя, что подушка мокрая от слез.

«Это еще не случилось! И не случиться никогда, если ты победишь!», – раскачивалась я на кровати, пытаясь привести себя в чувство.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Кто там? – спросила я, спустив ноги на пол.

– Драконь в пальто! Открывай! – послышался голос Аурики. – Будем платье выбирать и папу грабить!

Я открыла дверь, видя, как Аурика влетает в комнату с каталогами.

– Я у девчонок собрала! – заметила она. – Все это можно заказать! Так, садись смотри! Вот это розовое я хочу себе!

– Погоди, – заметила я, видя, как Аурика вызывает магией платье из каталога, и оно иллюзией ложиться поверх ее одежды. – Правда красиво?

– Ты что? Пойдешь на выпускной? – спросила я, видя, с каким энтузиазмом Аурика листает страницы.

– Конечно, пойду! – заметила она. – Я же твоя сестра? Ты же разрешишь мне потанцевать с Морисом? Хоть разочек!

Я промолчала. Она только и делает, что говорит о Морисе.

– Как ты думаешь, ему такое платье понравится? – спросила Аурика, выбирая лимоно – желтое.

– Так выпускной у тебя или у меня? – спросила я, видя как Аурика делает закладку.

– Неважно! – усмехнулась сестра. – Мне до выпускного еще ого-го сколько! К тому же, если ты проиграешь…

Я остановилась, глядя на то, как сестра развалилась на моей кровати.

– Если ты проиграешь, мне тоже как-то немного жить останется, – подняла брови Аурика. И тут же зевнула. – Так что есть все шансы, что до своего выпускного я просто не доживу!

– Не надо так говорить! – произнесла я.

– Как говорит мама, чему быть, того не мариновать! – заметила Аурика. Я поражалась тому, как спокойно она воспринимает эту новость. – А я хоть потанцую с Морисом…

– Я постараюсь победить, – произнесла я.

– Да ладно, – махнула рукой Аурика и снова перелистнула страницу каталога. – Может, мы выберем такое платье, что Энна просто умрет от зависти! А что? Сердце не выдержит прямо на выпускном! И сражаться не придется!

– Глупости говоришь, – заметила я.

– А что? Киснуть, как ты? – спросила Аурика. И тут же замерла. – Ты лучше на это платье глянь! Прямо вау!

Она показала мне золотое платье, которое переливалось и сверкало.

– Папа Альвер умрет, когда узнает, сколько оно стоит! – заметила я, глядя на сумму.

– Папа Альвер умрет, когда узнает, что их нужно два! – кивнула Аурика. – Давай мерять?

Я прикоснулась к платью, прошептала заклинание и увидела, как моя одежда на пару секунд превращается в роскошную иллюзию.

– Тебе идет! – заметила Аурика. – А как ты думаешь, если у нас останется одна мама, мы будем считаться сиротами?

– Это еще почему? – спросила я, видя, как волшебство исчезает, а на мне снова форма Академии.

– Потому что это старый каталог. А новый вот! И вот сколько оно теперь стоит! – заметила Аурика, показывая мне сумму.