Текст книги "Мой (не) любимый сводный (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 16

– Так, папу я беру на себя, – заметила Аурика, подходя к зеркалу.

– Но оно же очень дорогое! – заметила я.

– Злата, мы живем один раз… И может, нам совсем немного осталось, – заметила Аурика.

Я нервно усмехнулась, видя, как заклинание расползается по зеркальной глади.

– Папа! Папулечка! – заулыбалась Аурика, когда в зеркале появилось лицо папы Альвера. – Как ты там? Мы по тебе соскучились!

– Мои девочки, – произнес папа Альвер, глядя на нас. Меня всегда поражало, что он никогда не выделял никого из нас. Иногда он обнимал нас вместе и говорил, что мы его – сокровища. И для меня это было так невероятно. Он готов был отдать за меня жизнь, и поэтому я всегда жалела его, в отличие от Аурики.

– Мы у тебя самые красивые? – спросила Аурика. Тут папа Альвер уже разгадал маневр. Его брови чуть нахмурились.

– Насколько красивые? Сколько стоит красота? – спросил он, а Аурика вздохнула.

– Красота, папочка, бесценна! – заметила она. – А платьице Злате на выпускной стоит недорого…

Она открыла каталог, а я увидела, как ее пальцы зажимают нули на цифре.

– Мы бы хотели заказать такое платьице, – заметила Аурика. – Оно очень недорогое… Пап, скажи, ты Злату сильно любишь?

– Сильно, – произнес папа Альвер. А я заметила, как палец сестры показал первый нолик.

– Правда? Сильно – сильно? – спросила Аурика, мило улыбаясь.

– Да показывай уже всю сумму! – произнес папа Альвер. Как и все драконы, он был немного жаден. Он не любил восстанавливать Академию каждый месяц.

– Ой, а у Златы скоро день рождения, – заметила Аурика, показывая еще один нолик. Сумма пока что была для папы Альвера вполне приемлемой. Хотя, многие драконы не могли ее себе позволить. – Она хотела, чтобы ты подарил ей замок, но потом подумала и…

Ее палец скользнул еще чуть-чуть, показывая еще один нолик.

– Что замок – это слишком дорого, – заметила Аурика. – К тому же, она не хотела бы жить далеко от папы с мамой…

Ее палец показал еще ноль. Папа Альвер смотрел на ее руку. И вот она скользнула до конца, показывая всю сумму.

– Она будет самой красивой на выпускном! – кивнула Аурика.

– Хорошо заказывай, – заметил папа Альвер.

– Ой, я уже заказала. Два! Случайно! – удивилась Аурика. – Ой, что-то не так сделала! Пап! Теперь у нас два одинаковых платья! Ну одно не выбрасывать же? Да, пап? Я его себе возьму… О! Я тоже пойдут на ее выпускной. И мы с ней будем в одинаковых платьях! Две золотые драконицы в золотых платьях! Пусть все знают, что мы – семья!

Папе Альверу хватило пары секунд, чтобы опомниться, но Аурика уже заказала два платья и послала папе воздушный поцелуй.

– С платьями мы определились! – заметила Аурика, сворачивая каталог. – Уметь надо!

Глава 17

Мы выбрали туфли. Точнее, выбрала Аурика. И сторговалась с папой. Я смотрела на нее, понимая, что всем детям Альвера досталась коммерческая жилка и предприимчивость. Можно сказать, фамильная черта. Что Аурика, что Вивернель – они отличались от нас с Морисом тем, что всегда умели находить выгоду и добиваться своего. Любой ценой.

Я уже заметила, что у каждого драконьего рода были свои особенности. Видимо, у драконьего рода, которому изначально принадлежала я, особенностью было обостренное чувство справедливости и милосердие.

Аурика уже убежала выбирать себе косметику. Она хотела получить конкурентное преимущество на выпускном, обозвав меня скучной. В отличие от сестры я не пользовалась косметикой. Зато у нее в замке была целая комната под всякие флакончики, помады и туши. Папа Альвер говорил, что это – ее драконья коллекция.

Я собирала пуговицы, папа Альвер – часы.

– Красивый день сегодня, – прошептала я, вдыхая запах ветра.

В дверь постучали, а я вышла, видя на пороге красивую коробку.

– Неужели платье? Так быстро? – спросила я, но рядом никого не было. Я взяла коробку, внесла ее в комнату, осторожно открыла, как вдруг увидела сверкающий драгоценностями гарнитур. Каждый камень казался теплым, желтым, а внутри него, словно бесновались языки пламени.

– Что это? – удивилась я, беря небольшую записку.

– Дорогая моя внучка, – прочитала я, глядя на почерк. – Твой погибший папа был бы рад, если бы я передала тебе нашу фамильную драгоценность… И несколько пуговиц, которые я срезала со старинного камзола.

Я посмотрела на портрет папы, который погиб, когда я была совсем маленькой.

– Носи с гордостью. Люблю тебя, – прочитала я, вздохнув. Это моя бабушка. Можно сказать «тайная бабушка» – супруга ректора. Рука жадно сгребла необычный старинные пуговицы с гравировкой, и тут же поместила из в шкатулку. Вот приеду домой и добавлю в свою коллекцию.

– Спасибо, – улыбнулась я, рассматривая камни. Но насладиться ими я не успела. Внезапно в дверь снова постучали.

Я открыла, видя еще два подарка. Один был от мамы, а второй от папы.

Мама подарила мне сережки с янтарем и горсть красивых пуговиц.

– О! А такой у меня точно нет! – обрадовалась я, любуясь перламутровой пуговкой. Она была так красива, что я положила ее в отдельный мешочек и тоже спрятала в шкатулку.

Подарок папы Альвера был роскошным. В нем лежала корона, похожая на диадему.

– А разве можно на выпускной в короне? – спросила я, любуясь каждой гранью. Или в коронах будут все девочки?

– Моей драгоценной принцессе, – прочитала я, видя большую пуговицу, похожую на произведение искусств.

– Ого! – зашлось внутри сердце. – Тут целая картина!

Я положила ее к маминой пуговке. И снова в дверь постучали. Дедушка Белуар подарил мне от себя и от жены роскошные браслеты.

– Спасибо, – прошептала я, вытряхивая из коробки несколько бронзовых пуговиц. Таких у меня однозначно нет!

Послышался стук в дверь, а я уже направилась к ней, видя еще одну коробочку без подписи. Я открыла ее, видя кольцо – цветок с огромным бриллиантом на бархатной подушечке. Свет скользил по тонким граням, а невольно застыла, не в силах понять, как такое вообще можно сотворить. Сразу видно, что работа фей.

– Невероятно, – прошептала я, как вдруг прочитала надпись. – Той, которую я люблю больше жизни…

Я вздохнула, глядя на цветок, выполненный из чистого золота. Я не испытывала к Морису того, что испытывала к нему Аурика. И что бы Морис ни говорил по поводу сестры, о том, что все пройдет, он перебесится, это не проходило уже несколько лет. И мне даже показалось, что упорство Аурики стало наоборот крепче. У меня такого не было. Да, я люблю Мориса, но как-то не так, как она. Может, просто у каждого своя любовь? Моя, например, вот такая. Я понимала, что в моей любви не хватает драконьей страсти, жадности, желания заполучить раз и навсегда. Моя рука скользнула по пуговицам, а я вспомнила слова папы Альвера, когда он разговаривал с Аурикой. Разговор затеяла мама. Папа Альвер махнул рукой и сказал, что сначала мама расскажет, откуда берутся дети. Потом он придет и расскажет откуда берутся деньги. Все как в обычной драконьей семье.

Тогда папа не выдержал и влез со своими словами про любовь.

Он сказал, что любовь у дракона – это что-то сильнее, чем коллекция. Чувство то же самое. Желание обладать, во что бы то ни стало… Но у меня почему-то чувства к пуговицам и чувства к Морису отличались. Может, дело в том, что я знаю его с детства? Или в том, что романтики в наших отношениях было немного. Вместо романтики были тренировки.

– Мне кажется, я запуталась, – прошептала я, трогая холодными руками горячие щеки.

А что если этим кольцом Морис решил исправиться? Может, ему самому захотелось романтики?

Если это – правда, то, быть может, мои чувства изменятся? Может, если в нашей жизни будет больше романтичного, я смогу забыть про поцелуй с Вивернелем…

– Ой, – сглотнула я, поймав себя на мысли. Мне стало ужасно стыдно, неловко, словно кто-то ее услышал.

При мысли о поцелуе с ним, внутри поднялась жаркая буря. А я стала всячески гасить ее, пытаясь успокоиться. Неожиданная, словно вспышка пламени перед глазами. Она родилась где-то в груди, а потом сползла вниз, сжавшись внизу живота.

– Прекрати! – прорычала я на себя. – Прекрати!!! Прекрати о нем думать! Это неправильно! Так не должно быть! Ты – невеста Мориса.

Я надела кольцо на палец, словно отрезая от себя все ненужные мысли и чувства.

Глава 18

– Ты – невеста Мориса, – сглотнула я. – Так решено, так и будет.

Я любила Мориса. Бесконечно любила. Он был для меня самым близким на свете. Мне казалось, что ближе и роднее у меня нет никого, но в то же время я… Я не трепетала от его поцелуев, не умирала от его прикосновений. Я чувствовала тепло и… А не допускаю ли я ошибку? Любит ли меня Морис?

– Я запуталась, – сглотнула я, тряся головой. – Даже если я люблю его, но не так, как должна – это всецело моя вина! Морис не виноват в том, что я люблю его не так, как нужно… И…

Внезапно в дверь послышался отчаянный стук. За дверью что-то упало и разбилось. Послышался голос сестры: «Ну етить – колотить! Любимая палетка!»

Я дернулась, чувствуя, как стук отгоняет мысли.

– Офкрой! – послышался звонкий голос сестры. Я бросилась к двери, видя, как она несет в двух руках и прижимает подбородком стопку косметики, а потом бежит поднимать с пола тени.

– Ничто не красит выпускницу, как ее родная сестренка! – заметила Аурика, а у нее даже глаза загорелись. Она потерла руки, раскладывая на кровати всю косметичку. – Иди, умывайся!

Я не любила макияж. Но сестра его просто обожала настолько, что смогла бы победить даже Энну, если бы та сломала ее помаду!

С мокрым лицом, я вышла из ванной, видя, как сестра готовит полотенце.

– Так, – прокашлялась сестричка, как вдруг заметила у меня на руке кольцо. – Ого! Это чей такой подарок?

– Мориса, – заметила я, вздохнув. Я не хотела это говорить, зная, как сестра болезненно может воспринять.

– Ничего, – махнула рукой Аурика. – Я уже решила. Я буду любовницей. Я долго думала, потом еще немного и поняла, что женой быть скучно. Женой будешь ты. А я буду любовницей.

– Что? – удивилась я, видя, как сестра растирает какой – то крем на руке.

– Нет, а что тут такого? Морис всегда в семье… – заметила Аурика так, словно каждый день уводит мужа из семьи в свои почти тринадцать лет. – А что? Лучше, чтобы он какую-то чужую тетку нашел?

– Ты не должна так говорить, – заметила я. – Быть любовницей – это унизительно.

– Для жены? – спросила Аурика, дуя на свою руку и что-то проверяя.

– И для любовницы тоже! – строго произнесла я.

– Нет, а что? Неделю он живет со мной, потом неделю с тобой? Так лучше? – спросила Аурика, внимательно глядя на меня и начиная наносить что-то мне на лицо. Она задумчиво погрызла кисточку, а потом стала раскрывать другие флаконы и чем-то то сбрызгивать, то растирать…

– Ты ведь не любишь его, – заметила сестра, шурша кисточкой в коробочке.

– С чего ты решила? – произнесла я нервным голосом.

– А с того, – усмехнулась Аурика. – Что если бы любила, ты бы мне уже волосы вырвала. А мои волосы пока что на мне!

– Знаешь ли! – произнесла я, чувствуя, что в Аурике прослеживается характер папы Альвера. – Вообще-то ты – моя сестра. Это раз. Второе – я против насилия. Это два. Третье…

– Бла-бла-бла, – передразнила Аурика. – Ты ведь не любишь его.

– Я люблю Мориса! – произнесла я, чувствуя, как Аурика своими пальчиками трогает те струны души, которые я бы ни за что не показывала.

– Да, как сестра! Но не как невеста, – заметила Аурика. – Он тебя обнимает, а ты стоишь, словно дохлая. И взгляд такой…. Такой… Потухший. А глаза гореть должны! Вот!

«О, боги! Неужели это так видно⁈», – пронеслось в голове.

– Знаешь, то о чем ты говоришь, называется страстью и влюбленностью! – произнесла я. – А любовь построена на уважении! В первую очередь! Так что не путай понятия!

– И вот зачем я тебя красивой делаю? А? – заметила Аурика, что-то втирая мне в скулы. – Чтобы бедный Морис в тебя еще больше влюбился? Ничего, себя я накрашу лучше! Поверни немного голову!

– Давай поговорим о чем угодно, кроме как о Морисе! – произнесла я, слегка раздражаясь.

– О! Давай! А правда ли в с Вивернелем целовались? – спросила Аурика, доставая и открывая золотую палетку с тенями. – Ты с ним поосторожней целуйся! Он, между прочим, ядовитый! Виверны – они ядовитые. И их яд опасен для драконов!

Я и забыла. Боже мой…

– А поскольку он трется с Энной, то целоваться с ним не рекомендую! – заметила Аурика. – И не потому, что это разбивает сердце бедного Мориса, которого мне безмерно жаль, а еще и потому, что он тебя отравить может! Кстати, я сегодня сплю у тебя! У меня там у соседки – день рождения! А я хочу иметь свежий цвет лица перед выпускным! О, кстати! Если Энна решит вызвать тебя на выпускном и случайно сотрет мой чудесный макияж с твоего лица, я ее лично прикончу!

Вот зачем она сказала про Вивернеля? Сердце в груди так гулко бьется. Прямо в горло залезло и стучит.

– Ты знаешь, я ведь тебе не просто так помогаю! – заметила Аурика, заставив меня открыть рот. Она возила кисточкой по моему веку. – Я хочу в качестве оплаты – один танец с Морисом. Никто не знает, что будет после выпускного. А я хочу хоть немножечко побыть счастливой…

– Хорошо, – кивнула я, понимая, как для нее это важно.

– А два? – тут же начала торговаться Аурика.

– Один, – усмехнулась я, вспоминая, как Морису тяжело с Аурикой. – Пощади Мориса.

– Он и правда меня совсем не любит? – спросил Аурика, что-то растирая на другом веке.

– Нет, он любит тебя, – заметила я, понимая, что отнимаю у сестры ее счастье. – Сильно любит. Раз бросился тебя искать по всей Академии…

– Ну еще бы, – заметила Аурика. – У него глаза просто полыхали от ярости, когда он увидел… Ну, ты поняла…

Глава 19

– Ну, смотри! – выдохнула Аурика, глядя на мое лицо, а потом стирая что-то пальцем с моей скулы. – Теперь смотрит… Хотя… Нет! Подожди…

Она снова что-то терла и добавляла.

– Ну все, теперь иди! – гордо выдохнула Аурика. – Хотя, нет! Постой!

«Хотя нет, постой!» продолжалось еще примерно час.

– Отбери у меня косметику, – сдавалась Аурика. – Или просто беги к зеркалу, пока я не передумала!

Я видела, как она мусолит кисточкой тени.

Я подошла, глядя на себя и не узнавая. Сейчас я напоминала сказочную принцессу. На ресницах были блестки, на губах тоже… Глаза стали больше и выразительней. Я невольно залюбовалась работой сестры, видя, как она переносит зеркальце себе на колени и застегивает золотой заколкой волосы.

– Нравится? – спросила она, ловко нанося себе макияж.

– Очень, спасибо, – прошептала я, вертясь перед зеркалом.

Аурика что-то рисовала себе на лице, дотошно разглядывая себя в зеркало.

– Будем надеяться, что Энна умрет от зависти! – заметила Аурика. – Может, все-таки два танца?

– Один, – заметила я.

– Вот только не надо изображать ревность! У тебя ее нет! – заметила Аурика. – К тому же тебе больше по душе Вивернель…

– С чего ты взяла⁈ – резко обернулась я.

– Послушай меня, сестренка, – заметила Аурика. – Ты очень изменилась за последний год. Раньше ты была бойкой и веселой, а последний год ты напоминаешь Академическое Привидение. Расслабься! Попытайся не думать о битве!

– Я не могу не думать, – прошептала я, глядя на Аурику, которая красила ресницы. – Она вертится в голове, словно назойливая песня. Я засыпаю и просыпаюсь в холодном поту… Я чувствую ответственность за судьбу семьи… Ведь ее не пощадят…

– Ха! Поэтому нужно киснуть, – заметила Аурика. – Я вот, например, не кисну! И даже не собираюсь! Только учти, то, что вы с Морисом тренируетесь, это все ерунда! Никто не будет сражаться честно! Тем более, Энна! И вместо тренировок захватов, вы могли бы придумать что-то гадкое, коварное, низкое и подлое!

– Да, но у Энны много союзников, – заметила я.

– А ты что? Недавно с блокнот бегала и считала, сколько людей болеют за тебя? – фыркнула Аурика.

Я промолчала. Может, она права. Может, стоит попробовать насладиться балом?

– Давай! Пора одеваться! – потерла руки Аурика. – Выпускной начнется после полуночи!

Я вздохнула, доставая из коробки роскошное платье. Оно пахло духами, а к нему в коробку насыпали конфет и сладостей в золотых обертках.

– А мне, сволочи, не насыпали конфет! – заметила Аурика, вытряхивая свою коробку. – Вот и заказывай после этого!

Я увидела на дне мешочек. А в нем были пуговки. Кто-то неизвестный пытался поддержать меня. А я сжала этот мешочек, понимая, что кто-то неизвестный желает мне добра и удачи.

От мысли об этом у меня на глазах появились слезы. Я вспомнила книгу «Сказка о золотых временах», которая лежит у меня дома в комнате. Дети у драконов редкость, а сама драконья натура не позволяет им жить мирно. Поэтому когда численность популяции падает до критической, рождается золотая драконица. Именно она способна благословлять драконов и не только на рождение ребенка. И тогда в семьях не один ребенок, не два, а куда больше. И драконы снова возрождаются. Морис сказал, что для того, чтобы благословлять на рождение ребенка нужно иметь внутри столько добра, любви и справедливости, сколько нет у Энны. «На что может благословит та, которая выбрала жизнь, полную мести и ненависти⁈», – задавал вопрос Морис. – «Та, которая ненавидит весь мир за то, что тот поступил несправедливо по отношению к ее бедным родственникам, затеявшим эту войну? Ведь если бы не они, твой отец был бы жив! Были бы живы мои мама и папа!».

Я сжала мешочек с пуговицами, понимая, что кто-то переживает за меня. Кто-то незримый, кто-то, кто пожелал остаться неизвестным.

– Ну, ты чего? – спросила Аурика, расправляя платье. – Я уже все! Надеюсь, Морис немного выпьет и перепутает нас, когда полезет целоваться!

– О, Морис вряд ли полезет целоваться, – заметила я.

– Ничего, я надеюсь до последнего! – заметила Аурика, потирая руки. Платье скользнуло по моей фигуре, а я застегнула его, глядя на себя в зеркало.

– Нам еще прическу делать! – заметила Аурика. – Я как раз заказала «Каменный лак!», чтобы если вдруг Энна захочет выдрать тебе волосы прямо на выпускном, прическа не пострадала!

Она достала несколько флаконов.

– Ну, – заметила сестра, проверяя все это на пряди волос. – Если что ты сможешь проткнуть ее прядью волос…

Сестра усадила меня в кресло и начала колдовать над прической.

– Глаза закрой, – произнесла она, отходя на несколько шагов и выставляя лак так, словно собирается не привеску мою поливать, а убивать дихлофосом муху.

– Ну! Вот теперь отлично! Кхе! – вздохнула Аурика, делая себе такую же прическу и поливая себя лаком.

– Но я бы на твоем месте задумалась бы о какой-нибудь подлости! – продолжала Аурика. – Например, какой-нибудь тайный артефакт!

– Артефакты все снимаются, – заметила я. – Перед битвой…

– Где? В сказках? – спросила Аурика, отставляя флакон. – Будет муж старый, я ему буду кой-че этим лаком поливать

– Тебе пока рано говорить о таких вещах! – произнесла я, чувствуя в комнате запах лака.

– Рано говорить о чешуе? – спросила Аурика. – Ну представь себе, он склеится и будет лежать смирно! И ни о каких приступах жадности, как деда Белуара речи быть не может!

Я услышала гулкий бой часов и обула туфли.

– Начинается! – обрадовалась Аурика. – Ура! Выпускной!

Глава 20

– Брось строить героическое лицо! – одернула Аурика, сбрызнув нас одинаковыми духами. – Один день ты можешь позволить себе расслабиться! Даже в Академии есть выходной! Попроси у своих грустных мыслей выходной на сегодняшний вечер! И скажи, что потом отработаешь… Тьфу ты, отстрадаешь!

Я улыбнулась.

– Я всегда так делаю! Меня папа научил! – заметила Аурика, цокая маленькими каблучками.

Она шла рядом, одергивая юбку.

– Ну, держись, Морис! – шептала она.

– Ты зачем ему столько признаний и открыток слала? – спросила я, вспоминая, как Морис шарахался от сестренки.

– Как зачем? – спросила Аурика, когда мы свернули за угол в сторону портала. – Мужчины по природе своей недогадливые. Кроме папы. Но папа просто опытный. Вот я и намекала Морису о том, что в этой Академии есть девушка, которая к нему не равнодушна. Такой тонкий намек.

– Ты в курсе, что он тебя боится? – спросила я, чувствуя, как страх немного отступает. Сдает позиции. Это напоминало отлив на море. Волны с шуршанием уходят вглубь моря, обнажая морское дно. Но ты знаешь, что за отливом будет прилив. Но пока его ты можешь гулять по морскому дну и собирать красивые камушки и ракушки.

– Отлично! Боится, значит, уважает. Уважает – значит любит! Цель почти достигнута! – заметила Аурика, поражая меня своей логикой. – Кстати, а ты знала, что яд виверны смертельно опасен для любого дракона? Про людей я вообще молчу. Но вот почему не умирают их жены и мужья?

– Ты о чем сейчас? – спросила я, глядя на сестру.

– Просто интересно стало! – заметила сестра. – Слу-у-ушай! А давай мы попросим Вивернеля поделиться ядом? А⁈

– Ты как собралась доить брата? – спросила я, вспоминая, как однажды на картинке видела, как люди доят кобру. Я многое помнила из мира немагии и иногда скучала по нему.

– Ну папу то мы на платья раздоили? – спросила Аурика, пожимая плечами. – Может и Вивернель брызнет нам каплю яда? А? Ты о таком не думала?

– Честно, нет, – заметила я, чувствуя, как его имя режет душу.

Портал перенес нас в коридор возле главного зала. Даже здесь толпились драконы. Платья шуршали, все смеялись, веселились, а Морис обернулся, увидев нас.

– Ты зачем ее с собой взяла? – спросил Морис, глядя на Аурику. Он с тревогой посмотрел на огромную группу молодых драконов, собравшихся вокруг Энны. Обычно Энна одевалась так, чтобы подчеркнуть траур. Но сегодня она, видимо, тоже решила забыть обо всем. Поэтому на ней было белое платье с золотыми вставками. Скользнув взглядом по Энне, я остановила его на Вивернеле. Тот стоял в темно – зеленом костюме с золотым шитьем. Сейчас он был похож на прекрасного принца.

– А вот и твой ядовитый принц, – хихикнула Аурика.

– Ты что здесь делаешь? – строго спросил Морис.

– Как что? – спросила Аурика. – В уставе написано, что выпускник имеет право пригласить на выпускной любого члена семьи, который на данный момент обучается в Академии.

– А ну марш в свою комнату, – строго произнес Морис, сверкнув глазами. – Здесь может быть опасно!

– Ага, – обиженно заметила Аурика. – А когда я уйду опасно будет в моей комнате. Потому что кто-то прогнал опасность бала.

– Ты понимаешь, что здесь будет алкоголь? – спросил Морис. Двое драконов с параллельного потока уже наклюкались и стоять им было явно тяжело.

– Как-нибудь переживу, – заметила Аурика.

– Не вздумай ничего пить! – осмотрелся Морис. – И…

Тут раздался голос ректора. Я вздохнула и вместе со всеми вошла в роскошный зал.

– Дорогие мои студенты… Я все еще могу назвать вас так. Это последний вечер, когда я могу вас так называть, – послышался голос ректора. Он стоял за трибуной, а вокруг него собрались преподаватели. – Сегодня вы взлетаете в небеса взрослой жизни… И перед вами открываются любые горизонты. Пусть ваш полет будет спокоен, а ветер всегда попутный любым добрым начинаниями.

Я осмотрелась, видя, что все слушают ректора в пол уха. Казалось, все только и ждали, чтобы начать веселиться.

– Вы – будущее этого мира…

Я смотрела на выпускников. Парни с девушками смеялись, а я смотрела на девушек, зная, что они хоть и драконицы, но не оборотные. Ни одна из них не могла обернуться драконом. Кроме меня, Энны и Аурики. Как всегда численный перевес был на стороне мальчиков. Ведь мужчин – драконов рождается не в пример больше, чем девочек.

– А за самочку нужно побороться! – заметила Аурика однажды. Это потом я узнала, что мама давала ей книгу о дикой природе, которую купила в не магическом мире. Зато теперь Аурика сыплет биологическими терминами направо и налево.

– Я понимаю, что с этого момента… С момента окончания Академии наш мир изменится навсегда, – вздохнул ректор, глядя то на меня, то на Энну в окружении свиты. – Но, быть может, однажды драконы научатся договариваться, а не убивать друг друга… Быть может, новое поколение драконов будет мудрее предыдущего…

Я посмотрела на Энну, понимая, что она едва сдерживается, что бы что-то не сказать. Но рука Вивернеля, которая покоилась у нее на плече, вызвала у меня болезненный укол внутри. Сверкающее фамильное кольцо рода его матери, почти прервавшегося из-за войны, оставило миру на память последнего Виверна и кучу фамильных артефактов.

Сколько же драконьих родов было истреблено. Я посмотрела на Мориса. Он тоже последний из рода Балауров – многоголовых драконов, некогда считавшегося непобедимым из-за того, что его сознание перемещается из головы в голову.

Я вспомнила папу Альвера. Он тоже последний из своего рода, ведущего свое начало от северных фафниров. Огромные, черные, отлично защищенные… Их защита намного сильнее, чем у других.

Я вспомнила, как мама приносила из немагического мира календарь с драконами. Дедушка Белуар долго рассматривал его вместе с папой Альвером.

– Вот странно, да? – спросил Белуар. – Спереди мужик, а сзади по расположению чешуи – женщина!

Мама хохотала, глядя на озадаченные лица настоящих драконов, который рассматривают то, как представляют драконов немаги.

– Он – женщина!!! – спорил Белуар, показывая на картинку Смауга. А когда мама пересказала ему историю шайки гномов, великого комбинатора Гендальфа и вороватого хоббита, Белуар расстроился. В его глазах организованная преступность решила ограбить бедную старушку – драконицу.

Я подумала о маме. Сейчас мама ждет еще одного малыша. Что для драконов огромная редкость. Папа Альвер носит маму на руках, порывается осыпать золотом, но у мамы есть парочка любимых украшений, которые она носит, а остальное складывает в шкатулки.

– Аурика, – спросила я, глядя на сестру. – Как думаешь, кто будет у мамы?

– Мальчик, – ответила Аурика. – Я что? Дура что ли еще сестру? Чтобы она паслась в моей косметике? Ага! Щас!

– А как же я? Я не пасусь в твоей косметичке, – улыбнулась я, видя, как сестра вздыхает по Морису.

– Поэтому ты мне не враг, – заметила Аурика.

– Энна, Злата пообещайте, что хотя бы во время выпускного не устроите битву, – наконец произнёс ректор.

Энна с ненавистью посмотрела на меня, а рука Вивернеля сжала ее плечо.

– Я ничего обещать не могу, – произнесла Энна.

– Что ж, я надеялся, – заметил ректор.

– Но постараюсь, – добавила Энна, стиснув зубы.

– Я тоже постараюсь, – вздохнула я, чувствуя, как Морис переплетает свои пальцы с моими.

Свет начал гаснуть, а я увидела, как вокруг вспыхивает магия, освещая роскошные столы с напитками и блюдами. Музыка тут же заставила всех повеселеть.

– Куда⁈ – дернулся Морис, ловя Аурику возле стола. Он выхватил у нее бокал, пробуя сам, а потом беря другой и тоже пробуя.

– Вот. Это ты можешь пить! – произнес он со всей строгостью, вручая бокал с соком Аурике. Музыка начала грохотать, а я тоже подошла к столу.

– Ты сегодня прекрасна, – заметил Морис, глядя на мое платье. – Папа Альвер жив?

– Жив, – кивнула я, немного смущаясь. Я взяла бокал и попробовала. Чувство тоски накатило на меня, хотя всем вокруг было весело.

– Ты в курсе, что ректор заставил каждого родителя скинуться на выпускной с учетом полной отстройки Академии? – заметил Морис.

– Теперь да, – заметила я, чувствуя какую-то неловкость. Пестрые закуски лежали россыпью на столе, а я не знала с чего начать. Аппетита не было.

– Может, хоть сейчас не будешь киснуть? А? – спросил Морис, а я хотела поблагодарить его за кольцо.

– У меня для тебя кое-что есть, – заметил он, доставая бархатную коробочку. Он открыл ее, а я увидела кольцо.

Чувствуя себя властелином колец, я недоверчиво посмотрел на кольцо, а потом вспомнила кольцо, которое получила в подарок.

– Так, а где Аурика? – осмотрелась я, видя, как сестра с бокалом, как светская львица уже кокетничает с каким-то выпускником.

– Тяжело-о-о! – простонал Морис, глядя на меня с укором. Он направился в сторону Аурики, неся ее обратно.

– Я что тебе говорил? – строго спросил Морис. – Никуда не отходить!

– Я просто немного пьяная, – заметила Аурика.

– С чего? С двух глотков сока? – спросил Морис, на всякий случай пробуя напиток. Он взял ее за руку, строго глядя на вздох Аурики.

– А когда вы целоваться будете, я тоже буду стоять рядом? – спросила Аурика, глядя на свою руку в руке Мориса. – Или могу поучаствовать? А танцевать мы будем хороводом? Да?