Текст книги "Две невесты генерала дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 23

Она окликнула какого-то санитара, и тот мгновенно сбежал за связкой магических ключей-печатей. Я уже давно заметила, что здесь не используют обычные ключи – все они напоминали старинные печати, связанные одним кольцом, словно магические амулеты или артефакты, охраняющие вход.

– Итак, наш доблестный генерал, легендарный, овеянный славой и победами чуть не уничтожил собственную армию, – произнесла главврач, движущаяся впереди. Ее голос был холодным и властным, в нем чувствовался скрытый вызов, а в глазах – решимость и холодная уверенность. – На защите столицы стояли маги. Можно сказать, что они очень хорошо подготовились. Объединив свои силы, маги послали в дракона какое-то заклинание. И он обезумел.

За ней шли несколько крупных санитаров, их лица были угрюмыми и унылыми, словно они привыкли к тяжелой службе и не ожидали ничего хорошего.

Я ощутила, как сердце колотится в груди. Внутри нарастало чувство тревоги – я понимала, что эти люди, скорее всего, не из тех, кто станет мило улыбаться и объяснять

– Так что же случилось? – спросила я, быстро приближаясь, пытаясь уловить каждое её слово. Она шла довольно быстрым шагом, я едва успевала за ней следовать.

– Одну минутку. Тут ещё охрана… – остановилась она, повернувшись к двум стражникам, охраняющим массивную дверь, которая казалась настолько тяжелой и прочной, что никому не под силу было её выбить.

– Он с яростью уничтожил врагов, а потом принялся за своих. Дракон начал крушить всё на своем пути, – она сделала паузу, – Конечно, первые под раздачу попали маги. А потом он повернулся против своих же. Только благодаря невероятным усилиям наших магов и генерала Кириана Моравиа удалось остановить Камиэля. Когда он потерял сознание, его доставили сюда.

– Повезло, что он в человеческом облике, – добавила она, – иначе было бы гораздо хуже.

Она замолчала, оставляя пространство для моего воображения. Я почувствовала, как внутри меня нарастает смесь любопытства и тревоги.

– Теперь ты представляешь, какая опасность нависла над всеми нами? И какая ответственность ляжет на твои плечи? Считай, ответственность за судьбы многих людей, ведь ты сможешь где-то дать слабину в силу неопытности. И из-за твоей слабины погибнут сотни невинных людей, в том числе и детей.

Она не обернулась, продолжая идти вперед, словно не слыша ничего, кроме себя.

– Тебя в любой момент может подвести твое доброе сердце, – ее голос прозвучал спокойно, но с ноткой решимости. – Твое милосердие и желание помочь обернется страшной катастрофой. Это – не те пациенты, которым нужно дуть на рану и подтыкать одеяльце. Каждый раз, когда ты входишь в палату, ты входишь, как в клетку с дикими животными. Ты должна быть готова ко всему!

Внезапно санитары остановились у двери. Главврач повернулась и, подняв руку, указала на нее.

Я заметила, как она извлекла из рукава сияющую печать. Она кивнула охране, и каждый из стражников приложил к двери по ещё одной печати. В результате образовался треугольник, каждая сторона которого была насыщена магической силой. Из печатей потянулись сверкающие нити, которые сплетались в сложный узор, словно магическая сеть.

Внезапно послышался глухой звук – словно кто-то повернул огромный замок. Дверь медленно начала расступаться, открывая портал в неизвестность.

– Вот он. – голос Мадам Лоуфул стал еще более строгим. – Иди, поговори с ним. Если, разумеется, не боишься!

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри все сжалось от напряжения. Взгляд мой задержался на двери, которая медленно приоткрылась. За ней – роскошные покои. И в глубине – тень, которая казалась живой.

– Ты имела дело с ранеными, сломленными и растерянными людьми, которые никак не могут найти себя в мирной жизни. Это – одно, – повторила она, чуть громче, словно предостерегая меня. – А за этой дверью – настоящее чудовище. Убийца.

Я посмотрела на санитара, который держал связку ключей. Он выглядел так, будто готов выполнить любой приказ, не задавая вопросов. В его глазах не было ни сочувствия, ни страха – только безразличие и готовность к исполнению.

– Так что, – добавила Мадам Лоуфул, – подумай хорошенько. Ты хочешь войти? Или уже передумала? Решайся, пока не поздно.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри бушует смесь страха и решимости.

– Что ж, я знала, что в тебе есть здравомыслие! – улыбнулась Мадам Лоуфул, а я дернулась и поняла, что хочу его видеть.

Глава 24

Я почувствовала, как сердце сжалось. Казалось, я попала в кошмарный сон, из которого невозможно проснуться. Внутри всё было будто покрыто туманом, и я боялась поверить в то, что вижу.

В комнату ворвался тусклый свет из коридора, отбрасывая длинные тени на стены. В центре стояло кресло, в котором сидел генерал– молодой, сильный, с благородным лицом, которое сейчас казалось немного усталым, но все равно – невероятно красивым. Лицо его было задумчивым, словно он раз за разом переживал одну и ту же сцену, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Его глаза, серые и проницательные, медленно поднялись, и я почувствовала, как сердце мое сжалось.

Камиэль смотрел на меня с легкой недоверием, почти насмешкой. В его глазах читалось – он не верит. Не верит, что я здесь, что я – настоящая. Он словно боялся поверить, что кто-то может прийти сюда в роскошную темницу.

– Кто ты? – его голос прозвучал спокойно, но в нем слышалась холодность и скепсис.

Так, ну не все так плохо. Начало вполне адекватное. Я думала, что меня маньяк с молотком ждет с пеной на губах и глазами навыкате, который считает, что лучшее приветствие – проломить молотком темечко.

Я снова посмотрела на генерала, пытаясь обнаружить тревожные сигналы судьбы, но ничего не видела. Пока что я не отваживалась приближаться к нему и соблюдала дистанцию.

– Это иллюзия? Галлюцинация? Чтобы сбить меня с толку? – спросил он, не сводя с меня взгляда.

Сейчас, казалось, он разговаривал не со мной, а с кем-то другим обо мне.

Ну да, я пока очень стеснительная галлюцинация.

Поэтому, пожалуй, буду соблюдать меры предосторожности.

Я сделала осторожный шаг вперед, чувствуя, как внутри меня загорается огонь. Я была так рада его видеть, а я даже не могла понять почему.

– Нет, – тихо произнесла я, стараясь звучать уверенно, – я – самая настоящая. Я пришла, чтобы помочь тебе. Ты должен поверить мне.

Я не могла оставить его в этом состоянии. Я чувствовала, как мое сердце горит желанием помочь ему, несмотря ни на что. Ах, если бы я знала, как!

– С чего мне тебе верить? – спросил генерал, глядя на меня так, словно я сейчас сама достану топор и буду люто здороваться с ним ударами по голове. – Тебя здесь быть не должно.

Ну да, согласна, дурдом – не лучшее место для свиданий.

– Наверное, потому что мне очень жаль, что все так вышло, – вздохнула я. – И я пришла, чтобы помочь… Я помню твои слова о том, что моя помощь – это худшее, что могло бы с тобой случится. Ну, что-то в этом роде, я просто дословно не помню. Но дай мне шанс.

Он чуть наклонил голову, словно пытаясь понять, есть ли в моих словах ложь. В его взгляде мелькнуло что-то вроде вызова, и я почувствовала, как в груди загорается желание доказать свою искренность.

– Ты не понимаешь, – продолжила я, делая шаг ближе. – Я знаю, через что ты прошел. Я знаю, что ты – не просто пленник. Ты – борец, и у тебя есть сила, о которой ты даже не подозреваешь. И я здесь, чтобы напомнить тебе об этом. Я буду напоминать тебе об этом каждый день. Каждый день, пока ты не выздоровеешь. Ты привык сражаться с врагом, но сейчас тебе приходится сражаться с самим собой… И это самая важная битва, которую ты не должен проиграть…

Я замолчала, его взгляд медленно смягчились. Кажется, он начал сомневаться. Я почувствовала, как внутри меня растет надежда, что все не напрасно.

– Почему ты здесь? – его голос стал чуть мягче, но все равно сдержан. – Почему ты – именно здесь, среди этого всего? Почему ты? Неужели не нашлось другого образа? Да хоть кого угодно!

Я улыбнулась – чуть тонко, чуть тревожно. Потому что я знала, что за этой улыбкой скрывается не только решимость, но и страх. Страх потерять его, если я не смогу его убедить. А я никак не могу его убедить. Он не верит самому себе.

– Хорошо, тогда я просто буду твоей галлюцинацией, – прошептала я. – Извини, что у меня не хватило времени привести себя в порядок. Просто раз уж являться галлюцинацией, то надо хотя бы накраситься. Ну, прическу сделать… А я не успела. Так что извини… Вот такая я у тебя неправильная галлюцинация. Понимаю, другие галлюцинации красивые…

Генерал посмотрел на меня, и в его взгляде зажглась искра – смесь недоверия и тайного любопытства. Мне даже показалось, что в ответ на мою шутку у него чуть приподнялись уголки губ.

И в тот момент я поняла: я здесь не зря. Мое сердце, охваченное надеждой, билось быстрее. Я не могла сказать, что именно меня привело сюда, но точно знала – я готова бороться за него до последнего.

Внезапно тело генерала напряглось, глаза расширились, и словно в его взгляде вспыхнуло что-то темное и необъяснимое. Он дернул головой, словно боролся с невидимой силой, и вдруг его голос поднялся до крика, разрывающего тишину:

– Убирайся! УБИРАЙСЯ ВОН! Пока не поздно!

Я вздрогнула. Его слова словно удар по моему сердцу. Вся его фигура наполнилась яростью – он кричал, словно зверь. Его руки схватили кресло, и оно хрустнула. Схватившись за голову, словно пытаясь что-то с ней сделать, Камиэль завертелся на месте. Резким ударом он скинул со стола хрустальный бокал, который разлетелся вдребезги, а потом, словно повинуясь внезапному порыву, начал крушить все, что попадает под руку. Стул взлетел в воздух и разбился о стену, зеркало за его спиной треснуло.

Я почувствовала, как страх пожирает меня изнутри. Это был не просто гнев – это была ярость, опасная и необузданная, как у дикого зверя. Он кричал, и в его голосе слышалось безумие, а его движения становились все более неустойчивыми.

– Я пришла, чтобы помочь! – крикнула я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все сдавливал ужас. – Я здесь, потому что я хочу помочь тебе! Поверь мне!

Но он не слышал. Его глаза были полны безумия, и он продолжал крушить всё вокруг, не обращая внимания ни на мои слова, ни на мои попытки остановить его.

Я поняла – он находится на грани. Он может нанести себе вред, или мне, если я не смогу его остановить. В его ярости – смертельная опасность. И я чувствовала, как внутри меня растет страх за свою жизнь.

– Послушай! – крикнула я, делая шаг вперед. – Я не враг! Я действительно хочу помочь! Только скажи мне, что тебе нужно, и я сделаю все!

Но лицо генерала было искажено гневом, и он вдруг резко бросился в мою сторону, руками в воздухе, готовый нанести удар. В этот момент я поняла – у меня есть лишь мгновение, чтобы найти способ его остановить, иначе всё может закончиться трагедией, о которой мне не суждено будет прочитать в газетах.

Глава 25

Я застыла на месте, сердце колотилось, словно хотело вырваться из груди. Я ощущала, как его энергия разрушения разрывает пространство вокруг. Камиэль был словно зверь, загнанный в угол, и его глаза – полные безумия – смотрели прямо на меня.

– Отойди! – заорал он, и его голос прозвучал как раскат грома. – Не приближайся! Или я тебя убью!

Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. Но внутри меня зажглась искра решимости. Несмотря на страх, я не могла оставить его в этом состоянии. Я должна была найти способ его остановить, иначе – кто знает, что произойдет.

Занесенная рука застыла в воздухе, словно он боролся сам с собой. И снова его неверие спасло меня. Видимо, где-то в глубине души, он допускал мысль о том, что я – настоящая. И только это останавливало его от удара.

– Послушай, – прошептала я, делая шаг вперед, – я не враг. Я здесь, чтобы помочь тебе. Поверь мне! Я знаю, что ты чувствуешь. Я хочу помочь тебе справиться с этим.

Его лицо исказилось от ярости. Камиэль шагнул на меня, обеими руками толкнув меня в стену. От внезапной боли у меня перед глазами потемнело. Я выставила вперед руку, чтобы защититься, и в панике крикнула:

– Нет! Пожалуйста, остановись!

Тонкие стены дрогнули от моего крика, и я заметила, как его глаза начали тускнеть, словно он борется с чем-то внутри себя. В его движениях – безумие и разрушение, но в глазах я увидела проблеск боли, страха и отчаяния.

Быстрее! – послышались крики санитаров и топот ног.

Меня потащили к двери, а я плохо понимала, что происходит вокруг меня.

Я почувствовала, как меня толкнули за дверь, прикрывая мой отход.

– Только не делайте ему больно! – закричала я, понимая, что мне невыносимо думать о его боли!

В этот момент генерал вдруг замер, словно сомневаясь, и в его взгляде появилась смутная искра разума. Он медленно задышал, словно пытаясь вернуть контроль над собой.

О, по его лицу было видно, сколько усилий ему стоило сдерживать натиск ярости.

В его взгляде мелькнуло что-то вроде внутренней борьбы, и я поняла, что, несмотря на ярость и хаос, он все еще человек. Мне оставалось лишь найти способ его вернуть.

– Ты цела? – спросила Мадам Лоуфул, когда я пыталась отдышаться.

Дверь с грохотом закрылась. И тут же в нее что-то врезалось с жутким грохотом.

– Да, – шепнула я. Надежда, что он сможет себя преодолеть, тут же угасла. Громкий жуткий драконий рев разнесся по больнице, а я предпочла бы не слышать его.

– Ну как тебе? – спросила Мадам Лоуфул, пока магия снова окутывала дверь. – Ну понятно. Ты еще под впечатлением. Теперь ты понимаешь, с кем тебе придется иметь дело?

Я промолчала. Мне еще сложно было что-то ответить.

– Теперь ты должна будешь настоять, чтобы он находился здесь пожизненно, – сказала Мадам Лоуфул твердо. – И постараться мягко, как ты умеешь, объяснить семье Моравия, что его состояние – неизлечимо. У меня пока не хватило духу сказать им правду. Может, получится у тебя?

Глава 26

Неизлечимо? В смысле?

Я все еще не могла поверить. Эти слова прозвучали, как приговор. Цепочка событий напоминала домино. Я, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, толкнула первую костяшку, она уронила следующую и так по цепочке. И теперь я слышу, что последствия необратимы…

– О! Ночные визитеры? – внезапно услышала я голос Мадам Лоуфул. – Ну, видимо, привезли новую пациентку. Днем же им стыдно ехать! А то мало ли, что соседи скажут!

Санитар отошел от Мадам Лоуфул, что-то шепнув ей, а та вздохнула.

– Ну что ж! Иду принимать! – заметила она, оставляя меня в коридоре.

Я услышала, как цокают ее каблуки по полу, и как шелестит ее платье.

Не помня себя от мучительного чувства вины, я прошла по коридору и подошла к окну. Под фонарями стояла роскошная карета. Дверца открылась, а я увидела, как двое мужчин вытаскивают из кареты растрепанную девушку в одной ночной рубашке. Ветер трепал ее волосы, она вырывалась, кричала, а ее лицо было искажено гримасой боли. За всей этой картиной наблюдал молодой красивый мужчина, который тоже вышел из кареты. Он же поприветствовал кого-то, что-то объясняя на ходу. Я не видела, с кем он разговаривает, но понимала, что с кем-то из персонала. Жестом руки он указал на девушку, которая уперлась и с ужасом смотрела на окна.

Где-то неподалеку послышались приглушенные шаги и надрывный женский плач: “Пустите меня! Умоляю!”.

– … набросилась на меня с ножом, – уверенный мужской голос что-то объяснял в гулком холле.

– Неправда!!! – истерично закричал женский голос, захлебываясь от рыданий. – Неправда! Умоляю! Пустите!

Голоса стихли, а я осталась одна посреди ночного коридора, чувствуя, как что-то больно сжимает мое сердце. Я помотала головой, словно пытаясь прийти в себя. Сейчас нужно принять решение, буду ли я сиделкой у генерала? С одной стороны что-то внутри кричало: “Да! Это – мой долг! Это – моя вина. Пусть даже я думала, что так будет лучше! Ведь все мы влюблялись в юности, но потом любовь проходила… И быть может, брак, который начался без любви мог со временем стать счастливым! Как только у красавицы появились бы мозги. А так я не дала никакого шанса на брак!”.

“Ну ты это загнула!”, – тут же возразила я самой себе. – “Давай ты не будешь накручивать! Ты – не виновата. Ты оставила девушке выбор – это раз. Второе! Генерал взрослый мужчина!" – возразила я самой себе, поймав себя на чувстве жалости. – Он сам принял решение искать смерти на поле боя. Хотя вполне мог спрятаться в углу, обнять коленки и петь, как соседская хаски саундтрек из титаника, пока никто не видит. Или поступить, как среднестатистический мужик – просто напиться с горя."

Я понимала, что нужно отбросить чувство жалости и брать во внимание только объективные факты. И вот он главный факт. Генерал опасен.

Немного постояв у окна, я старалась подавить внутреннее чувство жалости. Но инстинкт самосохранения намекал, что главврач была права. Такого пациента не следует выпускать на волю. Это тебе не раненый голубь, а самый настоящий дракон. И что если я за ним не услежу? Или, что хуже, он сожрёт меня первой? Бр! При мысли об этом по коже пробежали мурашки. Не скажу, что мы расстались с ним на весёлой ноте.

Всё! Хватит! Я уже решила. Нет и точка. Завтра я вежливо извинюсь и всё. Я чувствовала всю твердость своего решения, осознавая весь риск. Но все равно что-то внутри умоляло помочь ему, а я пыталась успокоиться и взять себя в руки.

Я решила, что сегодняшний день меня достаточно впечатлил, поэтому чтобы промотать его сразу на завтрашний, я направилась в свою комнату, умылась и упала на жесткую кровать.

Решение было непростым. Меня пока что бросало из крайности в крайность. В глубине души мне хотелось верить, что не все так плохо. Возможно, главврач ошибается. Сейчас я понимала, что судьба Камиэля в моих руках. Но при этом я осознавала на какой риск я иду, если вдруг соглашусь.

Если то, что говорит Мадам Лоуфул – правда? Что генералу уже ничем не помочь? Что тогда?

Глава 27

Закусив согнутый палец, я лежала и смотрела в окошечко, встречая первые лучи рассвета. Чувствовала я себя так, словно нахожусь во сне. Хотя, сна не было ни в одном глазу. Сомневаясь до последнего, я тешила себя мыслью, что, может быть, брат генерала так и не приедет. И мне не придётся принимать такое решение. Сейчас я ни в чём не была уверена. Ни в “да”, ни в “нет”.

Утро началось как обычно. Я привела себя в порядок, чувствуя, что слегка опаздываю. Съела довольно неплохой завтрак и направилась к пациентам.

– Вы почему не принимали лекарство? – с укором произнесла я, глядя на хмурого ефрейтора, который сидел с ногами на кровати.

– Да я тут немного запутался, – произнес он, доставая бумагу, где коряво были нарисованы кусты и деревья. – Под платаном у мамы росли цветы или все-таки был куст… Я уже не помню. Это было так давно…

– Мне кажется, что лучше всего здесь смотрелся бы кустик, – улыбнулась я. – С какими-нибудь ягодами…

– Не знаю, зачем я вам все это показываю, – ворчал ефрейтор. – Ну да… Ягоды. А вокруг них посадить цветочный ковер… Кстати, сюда можно добавить фонтан…

Я старалась скрыть внутреннюю тревогу, которая преследовала меня целый день. Внезапно в коридоре послышался голос, и я увидела на пороге санитара с письмами.

– Одну минуту, – улыбнулась я, вспоминая, что перед тем, как зачитывать письмо солдату, нужно убедиться, что родственники не понаписывали ничего плохого. А родственники могут. Иногда солдат живёт этой весточкой, ждёт письма как чуда. А там его горячо любимая невеста, ради которой он выкарабкался с того света, честно сообщает ему о том, что встретила и полюбила другого. О чём премного сожалеет. А еще просит её не тревожить, не искать и не винить. Под конец душещипательного письма она в рамках вежливой переписки желает скорейшего выздоровления и счастья в личной жизни.

Я видела, как в такие моменты меркнет свет в глазах человека. Родственники как назло пытались добить солдата новостями – писали про гибель знакомых, болезни друзей, смерть родных, долги и кредиторов, неурожай и прочие напасти.

Я понимала, что обязана прочитать письмо таким, каким оно есть. Но одновременно считала, что плохие новости лучше приносить здоровому человеку – тому, кто сможет их стойко пережить. К сожалению, многие так не считали.

Фраза «Лишний раз не волновать пациента» казалась для них пустым звуком.

Я спустилась вниз и взяла жиденькую стопочку писем. На предыдущем месте работы меня несколько раз ловили за этим делом, но благодаря адекватности моего бывшего главврача и моему дару убеждения, такая практика появилась в нашей больнице. Здесь же такого явно не было.

Теперь мне нужно было найти укромное место, где я осторожно открою каждое письмо, прочитаю его и решу, стоит ли зачитывать его больному. Конечно, читать чужие письма – неэтично, но моя задача – поднять человека на ноги, спасти ему жизнь. Они думают про правила этикета, а я – про спасение жизни.

Если в своей больнице я знала все укромные места, то здесь я немного растерялась. Конечно, можно было пойти в свою комнату. Но зная, что туда ходит главврач без стука, я не рискнула.

Несколько раз пройдя по коридорам, я заметила маленькую дверцу, которая, вела в кладовку. Здесь меня точно никто не найдёт. Притаившись в темноте, я стала раскладывать письма на две кучки: те, которые я сегодня прочитаю, и те, которые никто никогда не увидит.

Как только я добралась до середины корреспонденции, послышался голос главврача. Я невольно вздрогнула, прислушиваясь. Голос доносился из-за стены, и мне стало ужасно интересно. Я прислушалась.