Текст книги "Хозяйка утерянного сада (СИ)"
Автор книги: Кристина Юраш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
– Вам удобно? – послышался голос надо мной.
– Нет! – простонала я, слыша, как рвется няня мне на помощь.
– А мне красиво, – послышался смех. – Так что придется потерпеть! Мы почти приехали!
Глава первая
Послышался грохот ворот. Значит, карета въехала во двор. Мне казалось, что мы остановимся в любой момент. Но мы все ехали и ехали.
– У меня обширные владения, – заметил голос надо мной. Я стиснула зубы, чувствуя, как меня пропитывает запах его духов. Я буду ненавидеть его до конца жизни! И духи тоже!
Наконец-то карета остановилась. Кто-то из лошадей фыркнул, словно выругался. Дверца щелкнула, открываясь, а меня так и повезли в дом.
– Я только что купил это поместье, так что не обращайте внимания, – послышался голос надо мной. Я видела заросший и мрачный сад. В высохшем фонтане не было воды. Только ворох прошлогодних листьев шуршал, перекатываясь по мраморной чаше. Огромный особняк выглядел так, словно нависал над нами, требуя почтения к его владельцу. «Ты хоть знаешь, к кому ты пришел?», – грозно сверкал он здоровенными окнами.
– Няню не забудьте! – послышалась насмешка. – Вы поберегли силы для скандала? Это хорошо!
Меня отпустили в тот момент, когда огромная дверь закрылась, словно отрезав меня от всего мира и прошлой жизни.
– Зря вы выбрали замужество. Я – отвратительный муж, но отличный любовник, – склонились ко мне, явно издеваясь.
– Вы… – задохнулась я, слыша, как в полупустом зале улетает эхом мой крик. – Я ненавижу вас! Вы разорили моего отца! И…
– Этого я не отрицаю. Однако… В нашем скандале что-то не так, – внезапно перебил меня этот негодяй, поглаживая свой подбородок двумя пальцами. Его уродливый шрам вызвал у меня волну отвращения.
– Кажется, я понял, что не так, – улыбнулись мне. – Вы похожи на городскую сумасшедшую, которая проклинает всех на центральной площади. Давайте перед скандалом вы примете ванну. Чистой скандалить намного приятней!
– Да как вы посмели сравнить меня с… – выкрикнула я, неожиданно замирая. Ванна? Настоящая?
Я вспомнила горячую воду, ароматную пену, крема, баночки, свечи, служанок, которые бережно расчесывают волосы, натирают тебя маслами и несут чистые полотенца.
– Отведите ее в ванную, – послышался приказ. Меня взяли под руки молчаливые крупные служанки и повели по коридору. – Няню тоже не мешало бы привести в порядок.
– Я ничего у вас не возьму! – гордо произнес нянин голос. – Только посмейте мне что-то предложить!
– Я у вас тоже ничего не возьму! – уперлась я, беря пример с нянюшки.
– Значит, за ванну я могу быть спокоен. Вы ее не унесете, – с усмешкой ответил этот негодяй.
Да! Не сдавайся няня! Этот человек уничтожил мою жизнь! По примеру няни я решила не сдаваться, но служанки, видимо, ожидали подобного. Когда под моими ногами собрался огромный валик алой ковровой дорожки, девушки просто приподняли меня, затаскивая в роскошную ванную.
Краны и ободок ванной сверкали чистотой и золотом. Чистые полотенца, как подушечки были сложены на ванный столик. В ванной пахло горьким миндалем и сладким абрикосом.
– Нет, пустите, – воспротивилась я, но с меня уже сорвали мокрое платье и заштопанные панталоны. Корсет с лопнувшими завязками слетел на пол, падая в ворох мокрого, пропахшего ночлежкой белья.
Наполненная до краев ванна манила своей душистой пеной, похожей на облака.
Если я искупаюсь, это ведь не значит, что я согласна на его условия?
Вовсе нет! И скандал никто не отменял!
– Что это с вами? – с ужасом произнесли служанки, глядя на меня, а потом друг на друга.
Я прикрылась руками, гневно глядя на опешивших служанок.
– Кожа да кости, – покачали головами две женщины, рассматривая меня с жалостью.
– Не трогайте меня, – немного растерянно отозвалась я, не зная, как поступить.
Немного подумав, я решила, что ванна – это еще не повод для симпатий. Поэтому осторожно опустила ногу в горячую воду.
Погрузившись в ванну, я почувствовала, как на меня волнами накатывает усталость от голода, нищеты, отчаяния.
«Зато талия будет узкой-узкой!», – уговаривала няня, дуя на ложку, пока я отворачивалась и не желала есть эту ужасную кашу.
«Я заработала три краудинга!», – однажды заметила няня, доставая из кармана три серенькие и невзрачные монетки.
«Опять? Как вам это удалось?», – удивилась я, вдруг перестав злиться на то, что няня столько времени пропадала!
«Древней профессией, девочка моя!», – улыбнулась няня.
«Неужели?! И вам не стыдно?», – схватилась за сердце я, вспоминая кого в высшем свете так называли.
«Разбой, грабеж и удар по голове в темном переулке тоже считаются древней профессией!», – пожала плечами няня. – «Кто подумает на милую и вежливую старушку, которая потом в красках описывала жандармам лысого верзилу бандита с одним глазом?».
Я вспомнила, как жандармы расклеивали по переулкам нарисованный портрет лысого бандита с одним глазом. «Вооружен и очень опасен! На его счету десятки жертв! Обвиняется в грабеже, разбое и одном изнасиловании гражданина».
Мы с няней как раз проходили мимо. «Либо он меня, либо я его!», – пожала плечами нянюшка. И тут же добавила. – «Следите за осанкой, юная леди! Вы сутулитесь, как старуха!».
Я очнулась, когда мне помогли подняться. Усталость придавила меня, как упавшая стена.
Проведя рукой по волосам, я почувствовала, что они мягкие и послушные. Магический флакон с драгоценными маслами пах дорогим парфюмом. Мне казалось, что все, что происходит сейчас – просто сон. И я проснусь на скрипучей и жесткой кровати под одним одеялом с няней.
На мне был домашнее платье – халат, который я нервно запахнула. Конечно, разгуливать в таком виде по дому считалось верхом неприличия, но я твердо решила высказать все за смерть моего любимого отца, за те унижения, которые нам пришлось пройти, за каждое украшение, которое выносили из дома приставы.
– Где хозяин? – спросила я у пробегающего мальчика – слуги. Он остановился, указав рукой в конец коридора.
Ну я сейчас ему все выскажу!
Я рванула двери, чувствуя, как перед глазами до сих пор стоит прощание со отцом. Он уезжал, обещая, что вернется на мой первый бал! Дела тогда шли просто отлично, и отец постоянно улыбался.
– Не плачь, пряник мой, – обнял меня отец в последний раз. – Мы уже нашли один алмаз. Значит, они там есть! Скоро ты будешь самой богатой невестой во всем Альвионе!
Он улыбнулся и склонился, таинственно прошептав на ушко.
– И даже сам король будет завидовать нашему богатству!
Карета была уже подана. Отец взял любимую трость с золотым шаром и нашим гербом, перчатки и направился к карете. Я помню, как припала к стеклу, провожая папу в бесконечный Альвионский дождь.
Через три месяца пришел поверенный отца и все рассказал. Отца убил его компаньон, присвоив все копи. А поскольку отец вложился по полной, мы теперь банкроты.
Я рванула двери, входя в комнату без разрешения. Мерзавец сидел в своем кресле, среди роскошного убранства и поигрывал знакомой до боли тростью. Папиной тростью. Золотой набалдашник сверкнул в свете свечей, вызывая у меня желание броситься и отобрать ее.
– А, – застыла я, глядя на папину тросточку, сохранившую следы зубов папиной любимой собаки. – Вам недостаточно было наших бриллиантов, так вы, как мелкий воришка, украли папину трость! Я вас своими руками задушу!
– Так, мне снова чего-то не хватает для скандала! У нас получается какой-то некрасивый скандал! – заметил негодяй, выразительно глядя на меня.
Словно издеваясь, он демонстративно поигрывал отцовской тростью. Папа в юности упал с лошади и повредил лодыжку. И после этого всегда ходил с тростью.
– Принесите платья, – приказал мерзавец. От стены отделился слуга, выходя за двери. – Скандал, моя драгоценная, должен быть красивым! Согласитесь, скандалить в красивом платье намного приятней, чем домашнем халате. Можно отрывать кружево, вышивку, швыряться драгоценностями! Это дает такой невообразимы простор для истерики!
– Я буду ненавидеть вас до конца своих дней, – схватила я роскошную вазу со столика, не зная, запустить ее в него или просто разбить об пол. – Я никогда вам не прощу моего отца! Вы сказали, что убили его!
– Не отрицаю, я действительно убил его. Но давайте попробуем внести некий шарм романтики, – издевалась надо мной улыбка. – Давайте придумаем, что однажды я увидел ваш портрет. И влюбился, как мальчишка! А потом, когда об этом узнал ваш отец, он спешно решил вас выдать замуж. Я разозлился и убил его. Звучит романтично, не так ли?
– Вы не способны любить! – выкрикнула я, разбивая со звоном дорогущую вазу об пол. Я хотела бросить ее в этого подлого человека, но она просто выскользнула у меня из рук.
– Браво! Вы разбили первую вазу в моем доме! – похлопал этот негодяй. В его глазах плескался неподдельный восторг. – Сразу и в дребезги! Это нужно отметить.
Еще один молчаливый слуга, стоящий возле стены подошел к господину и подал ему бокал.
– За первую разбитую вазу! – послышался смех.
Позади меня открылась дверь. Служанки внесли роскошные платья. Золотое, красное, зеленое, розовое, голубое и фиолетовое!
– Выбирайте, – откинулся на спинку кресла самый ужасный человек на свете. Он злодейски улыбнулся, оперся локтями на подлокотники, соединив подушечки пальцев.
Я смотрела на платья с неприкрытой завистью. Когда-то и у меня были такие. А потом осталось только то, единственное, в котором меня выставили из моего же собственного дома.
– Я отказываюсь скандалить с девушками в некрасивых платьях, – вздрогнула я при звуке его голоса.
– Красное! – выдохнула я, указав рукой на расшитый корсет.
– О, мой любимый цвет. Красный и золотой. Королевские цвета! Чувствую, что скандал мне понравится! – послышался смех.
Меня вывели из комнаты, торжественно неся передо мной красное платье. Пустые коридоры хранили запах чужих ядовитых духов, от которых мне было дурно.
– Сюда, миледи! – послышался робкий голос служанки.
Меня завели в комнату, тут же окружая со всех сторон. У одной служанки в руках были алые туфельки с остреньким носочком и маленьким каблучком. У второй раскрытая коробка с сережками и ожерельем. Третья держала в руках новенький корсет. А четвертая – панталоны и нижние юбки. Они выстроились в ряд, пока две служанки освобождали меня от домашнего платья.
В зеркале отражалась фурия, которая нетерпеливо ерзала на оббитом бархатом пуфике. Усталость боролась с желанием убивать. Папа был для меня всем миром! А этот бесчестный негодяй отнял его у меня!
– Все готово, мадам! – послышался голос служанки. Мне сделали красивую прическу, искусно вплетя алые розы. На шее сверкал бриллиантами тяжелый гарнитур. Ушки, в которых уже почти год не было сережек, снова почувствовали привычную тяжесть.
Шелестя юбкой, я вышла в коридор и рванула дверь в кабинет. Стоило мне открыть дверь, как я замерла от неожиданности. Такого я даже и представить себе не могла! Я ожидала увидеть все, что угодно, но только не это!
– О! Совсем другое дело! – послышались аплодисменты. – Смотрите, сколько ваз для вас приготовили!
Я увидела, как служанки несут вазы, выставляя их на столик. Пузатые с золотыми ручками, высокие с тонким горлышком, разукрашенные глазурью, инкрустированные драгоценными камнями, вазы толпой собрались на казнь.
– Господин, – присела в реверансе молоденькая девочка в чепце. – Вазы в доме кончились. Мы собрали все вазы, которые были. Достаточно? Если нет, то мы можем отправить кого-нибудь в город, чтобы купил еще!
– Вы не у меня спрашивайте, – бархатным голосом заметил хозяин, указав рукой на меня. – Вы у мадам спрашивайте. Не я их буду бить!
Я заметила, с каким обожанием смотрит служанка на господина. Так могут смотреть только влюбленные женщины. Она что? Не замечает его уродливого шрама? И кресла?
Но, видимо, нет. Может, у нее со зрением что-то не так?
– Сейчас принесут ужин. Вам понадобятся силы, чтобы все это перебить! – бесстыдно рассмеялся хозяин. Венциан? Да? Значит, вот как он выглядит! Как мой отец мог иметь с ним общие дела, если у этого мерзавца на лице написано, что он – мерзавец?
– Где моя нянюшка? – воскликнула я, глядя на него с бессилием и злостью.
– Она занята, – закусил губу этот мерзавец. – Ее зверски пытают. Поставили перед носом вазу с любимыми конфетами! Твой отец однажды со смехом рассказывал мне про няню, которая ворует по ночам специально оставленные для нее конфеты. А потом уверяет всех, что ненавидит сладкое!
Слуги внесли стол, поставив его в центре комнаты. Молодой слуга внес красивый стул, видимо, предназначенный для меня.
– Я не стану есть с вами за одним столом, – процедила я, видя, как служанки накрывают стол роскошной скатертью и ставят корзинку с цветами.
– Я вообще не голодна! – ледяным голосом добавила я. Мимо меня пронесли первое блюдо. Комната наполнилась непередаваемым запахом мяса, которое я не ела уже несколько месяцев.
Блюда проносили перед моим носом, делая крюк по комнате, видимо, для того, чтобы я захлебнулась слюной. После пресной каши, в которой иногда попадались камни, опилки и однажды попалась дохлая мышь, все эти блюда казались сказкой.
Звенели красивые тарелки и приборы, наполнялись сверкающие бокалы.
– Совсем не голодны? – спросил хозяин, пока я гордо стояла возле столика с вазами. Меня возмущало! Как можно есть за одним столом с тем, кто отнял у тебя все?
– Я бы поела в другом месте! – выпалила я, жадно пожирая глазами роскошные блюда.
– Исключено, – улыбнулись мне, втыкая серебряную вилку в сочный окорок.
Он грациозно ел, то и дело поглядывая на меня. В комнате находиться было невыносимо из-за соблазнительных ароматов. Гордо прошелестев юбками, я направилась к двери.
Что? Не может быть! О, до такой низости он не мог опуститься! Или мог?
– Увы, она закрыта. Я не привык, когда меня беспокоят во время еды. Так что можете пока присесть на диванчик и дальше смотреть голодными глазами! – с издевкой произнес Венциан, прикладывая салфетку к губам. – Я очень люблю, когда на меня смотрят голодные и страдающие глаза, пока я купаюсь в роскоши. От этого всегда просыпается такой аппетит! Так что будьте любезны, смотрите на меня так почаще.
Я сглотнула, чувствуя приступ дурноты. А потом отвернулась, рассматривая мраморную статую с мраморным букетом цветов.
– Господин! К вам пришли! – оповестил мужской голос за дверью, не удосужившись даже постучать.
– Одну минутку. Никуда не уходите, – улыбнулись мне, когда дверь медленно открылась. Кресло поплыло по воздуху в сторону выхода.
Я осталась в комнате одна. Ни слуг, ни хозяина. На столе стояло столько всего, что я не выдержала. Проклиная себя за мгновение слабости, я бросилась к столу, обрывая на ходу сладкие крылья сахарных бабочек, выщипывая куски мяса и заталкивая в рот, пока никто не видит. Постанывая от удовольствия, я пыталась прожевать все это, чтобы тут же набрать еще, и еще! О, сколько я уже не ела досыта?
Желудок урчал, а мне все это казалось чудесным сном. В этом сне все было прекрасно, кроме одного. Я втянула запах чужих духов. Кроме него!
Ручка двери медленно повернулась, но потом передумала. В коридоре я услышала обрывок разговора:
– Я рад, что вы нашли ее, сэр! Мы рассудили просто, сэр! Благородные девицы в ее положении идут топиться, сэр! Мы даже поставили караульных по обеим берегам Вельды. И меняем их каждый месяц. По причине огромных потерь в связи с внезапной женитьбой! Благородная девица не сможет выжить на Альвионских улицах, сэр! – произнес голос, который мог бы принадлежать какому-нибудь тучному и усатому джентльмену.
– Довольно! Больше в ваших услугах я не нуждаюсь. Тоже мне, королевские сыщики, которые три месяца не могли найти одну единственную девушку! Да я скоро каждый женский труп в подворотне будут знать по имени! И различать по цвету панталон! – послышался раздраженный голос хозяина.
Меня искали три месяца?! Я не поверила своим ушам. Но зачем? Я не верю в его доброту и милосердие. Человек, убивший и ограбивший моего отца, не может быть добрым и милосердным! Я в это никогда не поверю!
Пытаясь прожевать огромный ком, я бросилась обратно на диванчик, стараясь не стучать каблуками. Мягкий ковер приглушал мои крадущиеся шаги. Платье прошелестело. Я расправила его, пытаясь пережевать то, что успела похитить со стола.
Дверь открылась, в нее величественно вплыло кресло.
– Где мои голодные глазки? – улыбнулись мне самой мерзкой из улыбок. Я пыталась быстро проглотить еду, чтобы не вызывать подозрений. – Ну что ж! Продолжим! Ой, а кто ел бабочек? Винсент? Ты ел моих бабочек? Интересно… Все, Винсент! Можешь идти. И закрой дверь на ключ. Все слуги свободны. В это крыло не заходить! У нас – скандал.
Мы остались в комнате совсем одни.
В этот момент я с усилием попыталась проглотить награбленное со стола, чувствуя, что мне не хватает воздуха… Перед глазами все поплыло, я уцепилась за стол с вазами, пытаясь сделать вдох. Словно сквозь пелену я видела свою руку, наклоняющую столик. Вазы посыпались с него, со звоном разбиваясь о пол. Но даже их звон, казалось, доносился откуда-то издалека!
Пытаясь закашлять, я замерла.
– Интересный спектакль, но слабо верится! – заметил спокойный голос, словно из-под толщи воды.
Какая разница, что и кто сейчас говорит, если я не могу сделать вдох. Я чувствовала, что падаю на колени, упираясь руками в мягкий ворс ковра.
– Так, а вот это мне не нравится, – встревожился голос. Все плыло перед глазами. Я пыталась вдохнуть, но что-то мешало. Страшный кашель заставил меня ослепнуть и оглохнуть.
Я пришла в себя, все еще кашляя. На моей спине лежала рука. Задыхаясь, я чувствовала, что сгораю от стыда. Может, за это время я отвыкла от нормальной еды, а может, просто пожадничала…
– Тише, тише, – послышался голос. Я висела точно так, же как и в карете. – Какой у нас насыщенный день. Мы познакомились, поженились, переехали, поскандалили, а теперь я спасаю вам жизнь! Успокойтесь! Слуги все уберут.
– Как же я вас ненавижу, – прошептала я, давясь собственной гордостью. Я попыталась встать, и даже встала.
– Я жду свой скандал! – намекнули мне игриво.
– То есть, вы не отрицаете того, что убили папу? – сервшим от кашля голосом спросила я. – И не отрицаете того, что присвоили себе ваше общее дело, в которое отец вложил все, что у него было!
– Нет, не отрицаю, – заметил муж, глядя на то, как я расправляю задравшуюся юбку.
– Тогда вы – подлец, мерзавец! – выкрикнула я, ударяя его кулачком в грудь.
– Я знаю, – донеслось до меня невозмутимое.
– Я ненавижу вас! Ненавижу! – задыхалась я, вспоминая, как папа дарил мне пони, и как я бегала показывать ему каждое новое платье.
– Я знаю, – послышался самодовольный голос.
– И то, что вы – ужасный человек, вы тоже знаете?! – выкрикнула я ему прямо в бесстыжие глаза.
– Знаю! – улыбнулись мне, глядя на меня странным взглядом. – А еще я знаю, что ты – красавица…
Не успела я опомниться, как меня притянули к себе и пылко поцеловали. Вдруг я поняла, что больше не вижу ничего вокруг. Его губы были холодными и сладкими, как пастила. Изо всех сил я упиралась руками в его грудь, пытаясь не думать о том, что это был мой первый поцелуй в жизни. Мои руки напрягались и дрожали, но меня с силой притягивали к себе. Я колотила ладошками по его плечам, мычала и требовала отпустить меня немедленно…
Сколько же это будет продолжаться? Я чувствовала, что из этого плена не вырваться никогда. Руки ослабли настолько, что уже не могли отталкивать. Они безвольно упирались в дорогую вышивку жилета, а мои измученные губы все еще прижимали к своим. Я сжалась, сложив руки на груди, словно пытаюсь защититься от него.
Его дыхание обжигало, а я ужасалась тому странному чувству, которое рождается внутри меня в тот момент, когда его губы медленно и страстно раздвигают мои, упиваясь своей властью и смеясь над моей беспомощностью!
К своему стыду я испытала приятное волнение, смешанное с непреодолимым желанием довериться сильным рукам, разрешить им все, отдать свою жизнь и вверить судьбу.
Но поцелуй прекратился, и все волшебство исчезло. Я снова оказалась запертой в комнате с ненавистным мне человеком.
– А вы – чудовище! – выкрикнула я, отвесив ему звонкую пощечину. Вырвавшись из его рук, я бросилась всем телом, словно бабочка на стекло, на закрытую дверь. – Откройте немедленно! Я не хочу здесь оставаться! Няня! Нянюшка! Ты меня слышишь?
Мне было ужасно стыдно за эту слабость. Щеки пылали пожаром стыда. В комнате слышался хохот. Под этот смех я стирала мерзкий поцелуй со своих губ тыльной стороной руки.
Глава вторая
– Иду, иду, – к моей радости послышался голос няни. Дверь открылась внезапно. В коридоре стояла маленькая и худенькая нянюшка. Только вот ее я сразу не узнала. На ней было новое платье с брошкой и белый накрахмаленный стоящий воротничок, к которым няня питала благоговейную слабость. На ногах у няни были начищенные туфли, а в руках дверь с вырванной сердцевиной замка.
– Няня! – ужаснулась я, видя ее новую одежду. – И ты… няня!
– А что про вас скажут люди, узнав, что няня ходит в обносках? – возмутилась няня, уперев руки в боки.
Я резко развернулась, встретившись с насмешливым взглядом. Улыбка блуждала на лице, а в руке плескался наполовину наполненный бокал. Этот мерзавец словно отмечал какую-то победу!
– Фи! – задрала я юбку повыше, вышла из комнаты, прячась за угол, чтобы услышать разговор.
– Что вы такое сотворили с бедной девочкой? – послышался возмущенный голос няни. В такие моменты даже папа предпочитал пересидеть бурю в библиотеке, делая вид, что ужасно интересуется садоводством.
– Я? Я сотворил с ней нечто ужасное…Непростительное и возмутительное. Я просто поцеловал свою жену, – в голосе было столько самодовольства, что я топнула ногой, сжимая кулаки. – Она всегда была такой, дорогая мисс Миракл?
– Я вам не «дорогая»! Вы, бесчестный человек, погубивший замечательного сэра Беранже! – возмутилась няня.
– Конфеты вам понравились? – внезапно перевел тему негодяй. Он говорил таким приторно заботливым голосом, что мне стало ужасно неприятно.
– Вы – бесчестный мерзавец, пройдоха, наглец, – перечисляла няня, тут же поменяв тон на спокойный. – Но это не значит, что вы можете купить мое расположение к вам, сэр Венциан Аддерли, какими-то любимыми конфетами!
– Вы напоминаете мне злобного дракона, который стережет и оберегает маленькую хрупкую принцессу! – послышался смех.
– О, нет, вы ошибаетесь! Дракон как раз – она! И, поверьте, горе тому, кто с ней свяжется! Если я в детстве не могла заставить ее съесть манный пудинг шесть часов подряд, то, поверьте, она вас быстро сломает! – гордо произнесла няня. – Уже завтра вы и не заметите, как начнете потакать ее капризам, а через месяц она сядет вам на шею, чтобы вам было удобнее целовать ее ножки!
– О, поверьте! Такому не бывать никогда, – послышался ненавистный голос хозяина.
– Вы ее просто еще не знаете. Она у меня девочка вспыльчивая, но у нее очень доброе сердце! Однако, ей палец в рот не клади! – предупредил нянин голос.
Да, все именно так! Давай, нянюшка! Отмсти ему за папу!
– То, что я собираюсь, класть ей в рот, вовсе не палец, – послышался достаточно дерзкий ответ, заставивший меня вспыхнуть румянцем. Он сейчас о чем?
– Фу, вы еще и грубиян! – гневно вспылила няня, затаив обиду.
Няня направилась по коридору искать меня. Ура! Няня тоже не продалась. Мне хотелось догнать ее, расцеловать за стойкость, но пришлось бы пройти мимо открытой двери, чего бы ужасно не хотелось. Тем более, что мне почему-то очень хотелось побыть одной. В ночлежке такой роскоши я позволить себе не могла.
Я приподняла юбку и решила выйти на улицу. Ночное небо Альвиона отличалось от дневного только тем, что сквозь вечные тучи можно было изредка увидеть мерцающие звезды. Ветер шуршал сухими листьями в фонтане. Ветки деревьев шелестели, словно о чем-то перешептываясь: «Кто там приш-ш-шел?». Только быстро-быстро.
Сад казался заброшенным. Видимо, хозяева съехали достаточно давно, бросив свое роскошное имение на растерзание долговым агентствам, которые набросились на него, как стервятники. И теперь, наверное, ютятся у каких-нибудь родственников, вспоминая, как гуляли по садовым дорожкам и сидели на скамейках возле фонтана.
И тут я увидела странного мужчину, который рыл яму под разросшимся дубом. Рядом, в траве стоял магический фонарь, освещая мелькающую лопату с землей.
– А, – закусила я сгиб пальца, внимательно следя за таинственным копателем.
– Сейчас зарою! Живьем зарою! – грубым голосом бормотал он. В этот момент мне стало страшно, как никогда. Я присела, спрятавшись за кустом.
– А, – закусила я сгиб пальца, внимательно следя за таинственным копателем.
– Сейчас зарою! Живьем зарою! – грубым голосом бормотал он. В этот момент мне стало страшно, как никогда. Я присела, спрятавшись за кустом.
– То-то же! Моли о пощаде! – рассмеялся страшным голосом мужчина. Сквозь густые ветки не было видно ничего. – Что? Не хочешь? А придется! Я еще станцую на твоей могиле, любезный друг!
Страшный убийца снял шляпу, прижал ее к груди, тяжко опираясь на лопату.
Нужно срочно в дом! Нужно всем сказать, что у нас в саду орудует убийца, который убил своего друга и пытается зарыть его в саду!
Я вздрогнула, понимая, что одна не справлюсь! Вон какой он огромный! Как медведь! Но запомнить приметы могу!
В свете фонаря, незнакомец выглядел грозно и зловеще. Я слушала внимательно, запоминая убийцу, чтобы потом рассказать особые приметы. Он был высоким, большим, на нем был серый плащ, который казался коричневым в свете фонаря. Он был не бритым, с кустистыми бровями. Это была тоже очень важная деталь, которую следовало бы запомнить. На голове у него была широкополая шляпа, как у разбойника!
– Да ну что ты? А? – с издевкой спросил убийца, склоняясь над ямой. – И попробуй мне только не вылезти! Я тебе покажу тогда!
Он замахнулся лопатой. Я застыла, округлив глаза от ужаса! Главное, не издать ни звука.
– А! Он еще и некромант! – сглотнула я, обмирая на месте. – Убийца – некромант!
И тут я увидела, что неподалеку была насыпана земля. Не может быть! Это – его не первая жертва! А вот и жертвы! Неподалеку от убийцы лежали серые мешки, сложенные друг на друга.
– Раз, два, три, четыре, – посчитала я жертв, которых еще предстоит закопать. И ужаснулась их количеству. Серийный убийца – некромант. Точно!
Я осторожно привстала, стараясь не издавать лишнего шума. Ветка зацепилась за пышное платье, рванула юбку и прошуршала. Я остановилась, вжимая голову в плечи. Нет, не услышал. Таинственный убийца взвалил на себя мешки и ушел вглубь сада.
Выждав время, я опасливо вышла из-за своего убежища и бросилась к свежей могиле. А вдруг кто-то в ней еще жив? Тем более страшный убийца сказал, что зароет живьем!
Осмотревшись, я упала на колени, дрожащими руками разрывая землю.
– Держитесь! Помощь близко! – шептала я, не жалея ни рук, ни нового платья.
Грязные комья земли я отбрасывала в сторону. А сама принималась за новые. Локоны тряслись, заколка упала прямо на землю, но я выбросила ее вместе с землей.
– Вы не умирайте, – прошептала я, снова отбрасывая землю в ладошках рук. – Вы там держитесь!
– Это кто тут разрывает?! – прогремел страшный голос надо мной.
Я подняла голову, встретилась глазами с убийцей. Вблизи он был еще страшнее, чем можно себе представить. На плече у него была лопата. Густая черная борода почти скрывала лицо полностью. Зато колючие маленькие глазки смотрели на меня, а брови хмурились.
Я завизжала, бросила ему в лицо землю и, подняв юбку, почти до самого пояса, бросилась бежать!
– Постой! – орал убийца, пытаясь меня догнать. Он размахивал своей страшной лопатой, когда я влетела в дом. В доме было пусто. Ни единого слуги. Никого, кого можно было позвать на помощь! Мысль о том, чтобы позвать хрупкую нянюшку, я вообще отмела! Она точно не справится! Пусть и сильная.
Сломя голову я бросилась в единственную комнату, которую знала в этом доме! Спотыкаясь и путаясь в грязной юбке, я вломилась в комнату, трясясь от ужаса. Прическа сбилась, заколки вылетали на ходу, но мне было как-то не до красоты!
В коридоре послышался звук, словно кто-то грузно бежит за мной.
Холодея от ужаса, я бросилась закрывать двери дрожащими руками на внутренний замок. Но потом вспомнила, что его еще не вставили после нянюшки.
– Что случилось? – послышался страшный голос негодяя. – Что с вами!
Голос казался встревоженным. Он попытался привстать в кресле, опираясь руками на подлокотники.
– Молчите! – крикнула я, глядя в изумленные глаза Венциана, который так и застыл с бокалом в руках. Тонкий фужер выскользнул у него из его пальцев, когда я схватила со столика огромный кованый подсвечник с танцующими лесными нимфами и встала спиной к двери, в надежде огреть того, кто в нее войдет.
– Вы где?!! – влетел в комнату огромный и страшный убийца с лопатой.
Подсвечник ударил его по руке, вылетел у меня из рук и покатился по ковру.
– А, вот вы где! – прорычал страшный голос.
Я завизжала и бросилась, не видя, куда бегу.
– Зовите слуг! Это убийца – некромант! Я видела его в саду! Он только что убил и зарыл своего друга!!! Я попыталась его выкопать, но он меня заметил! – закричала я, спотыкаясь об ковер, цепляясь за пышные юбки и падая вперед. Меня поймали, когда я замерла, сжимаясь в комочек. Я ничего не видела и не слышала, считая последние секунды жизни.
Но они все не заканчивались!
– Тише, тише, – слышался негромкий голос, когда я приоткрыла глаз. – Все хорошо. Не бойся.
Я осмелела, открыв второй глаз и нервно вздрогнув.
– Мэм, простите, – послышался грубый голос, на который я со страхом обернулась. – Я не хотел вас напугать! Я прошу прощения, мэм! Я только перезакопал жору из дальней части сада поближе к аллее! Ох, и вымахал же жора с его маленькими жориками!
– Ж-ж-жоры? – дрожащим голосом спросила я, глядя на то, как мнется шляпа в руках огромного страшного убийцы. Он уже не выглядел таким грозным. Скорее, растерянным и виноватым.
– Да, мэм. Ну жалко же жору. Дай, думаю, закопаю поближе! Не губить же! Живой все-таки! Ему там темно и сыро! Не климат! – продолжал громила, теребя свою шляпу в руках.
– А мешки с трупами? – ужаснулась я, вспоминая мешки, сложенные друг на друга.
– Это – грунт, мэм! – робким голосом произнес убийца.
Я не понимала, что происходит! При чем здесь жора и «закопаю живьем»! Мое сердце все еще бешено колотилось.
– Познакомьтесь, мадам, – рука негодяя и мерзавца со сверкающим перстнем сделала взмах, пока вторая прижимала меня к себе, поглаживая плечо. Я стояла на коленях, опираясь локтями на его неподвижные ноги, прикрытые дорогим шерстяным пледом.
– Наш садовник Мистер Квин! Он же в прошлом Джек Борода, для тех, кто любит ездить по ночам в неохраняемой карете, – послышался голос негодяя. – Он работает по ночам. По привычке.
