Текст книги "Ведьма самых вредных правил, или мачеха ведёт отбор (СИ)"

Автор книги: Кристина Миляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Когда я была маленькой и ещё не переехала в Питер, я любила сидеть по вечерам на крыльце своего дома и рассуждать о том, что в один прекрасный момент я стану как героиня из прекрасной сказки. Но время шло, и детские мечты постепенно выветривались из моей головы, заменяясь непримечательной реальностью. Я уже не могла так легко и беззаботно купаться в своих фантазиях, головой понимая, что ни к чему хорошему фантазёрство не приведёт: не прокормит оно меня и в академии не выучит. Если только в ещё большие неприятности затащит. Но и то не беда…

В те далёкие годы я заворожённо смотрела на россыпь мерцающих звёзд на черном небе и восхищалась их недосягаемостью и холодным серебряным светом, который мягкой вуалью загадочности струился по просторам и заполнял собой одинокую пустоту. Одни из них были яркими крупными фонариками, а другие – совсем крошечными мигающими светлячками. Но каждая по-своему прекрасна и таила в себе загадку. А можно ли дотянуться до звезды? А что, если там, далеко в небе, жил мой сказочный принц? А если я потерянная принцесса? И ещё миллион и одно «А если…».

Я много раз пыталась сосчитать все звезды, которые могла найти взглядом, но вскоре сбивалась и тонула в тягучем, немного хриплом голосе бабушки, которая рассказывала мне сказки. Наверное, это потому, что сказочные приключения манили сильнее, чем прочие увлечения. Было так хорошо и спокойно. Словно я окуналась в прекрасный водоворот лихо закрученных событий и никогда не собиралась расставаться с этим. Но бабушка угасла на глазах, и все, что должно было случиться, настигло меня. её подарок же, потрёпанный сборник, я никак не могла выпустить из рук, поливая его слезами боли и тоски.

После того печального времени я практически зациклилась на своём одиночестве. И тогда, каждый день после уроков, мама приводила меня и младшего брата в парк кататься на карусели и играть в мяч. И вроде бы я начала отходить от пережитого, превращаясь в саму себя. Даже если вечерами становилось тоскливо, я пыталась следовать советам матери и не унывать, омрачая память о бабушке. Хотя было тяжело, но время стирало воспоминания и заставляло меркнуть боль. Но почему-то именно сейчас все то, что я старалась спрятать поглубже, всплывало на поверхность.

В том старом парке мы гуляли с большой толпой детей и уходили под дикие вопли, держась за руку своих мам и пап. А братик постоянно пытался выпросить у мамы сладкую булочку с маком, на который у него была аллергия. Я же, как послушная старшая сестра, молча шла рядом и не понимала, почему не могла тоже покапризничать. По какой причине родители толковали мне об ответственности и бытии старшего ребёнка в семье. И постепенно это оседало на моих плечах тяжёлым грузом комплексов и стайкой тараканов, блуждающих в голове.

Я словно не жила, а была… как это называется… сиротой при живых родителях. Тихонько плача ночью в подушку, я иногда вспоминала, как ласково гладила меня по голове покинувшая мир бабушка. В такие моменты мама страшно сердилась на меня, говоря, что они очень-очень стараются быть хорошими родителями, и кому, как не мне, знать, что младший брат, родившийся недоношенным и едва не умерший, нуждается в их любви сильнее, чем я. Ведь он столько времени провёл в больницах, а я неблагодарная девица, сама не знаю, чего хочу, и только днями напролёт пялюсь в бесполезные книжки, мечтая стать никому не нужным скульптором. Без таланта и денег.

Ведь я в их глазах всегда была противным маленьким скандалистом, а мой братик – тихим, послушным «ангелочком», нуждающимся в заботе и опеке. Как же он один против целого жестокого мира, в котором нет места ничему и никому? Я точно не знала, что означало слово «совесть», но оно было очень-очень грустным, и часто хотелось плакать, когда мама говорила, что у меня её нет. А уже потом, когда я пошла в школу, учительница начала замечать, что я вела себя не так, как все остальные детки.

Однажды, как обычно сидя на крыльце, я спросила у нагнувшейся ко мне женщины, почему я должна делить любовь родителей с братом, а бабушка, которая так мной дорожила, больше не хочет приходить на порог моего дома. Наверное, у несчастной, совсем молоденькой учительницы начальных классов, взявшей нас на руководство сразу после института, остановилось сердце. Она медленно наклонилась ко мне, погладила по плечу и печально улыбнулась, отвечая на детский вопрос, от которого у многих взрослых ком в горле вставал.

– Твоя бабушка не смогла больше оставаться на Земле и стала одной из тех прекрасных звёздочек, которые мы видим по ночам, – мягко улыбаясь, протянула она. – Теперь оттуда она каждый день присматривает за тобой и бережёт твой сон. Поэтому ты не одна. Ты всегда рядом с теми, кого любишь.

– Она не захотела оставаться на Земле, потому что я плохо себя вела и просила боженьку, чтобы мама ласково разговаривала со мной и не заставляла сидеть с братом? – Мои глаза в тот момент наполнились слезами, и я вытерла их перепачканными в чернилах ручками.

– Что ты, никогда такого не было. – Голос учительницы едва заметно дрожал. – Она очень сильно заболела, и врачи не смогли её спасти. От такой болезни не придумали лекарство, потому ей разрешили стать звёздочкой, чтобы она и дальше могла присматривать за тобой. Когда ты болеешь, тебе дают невкусные микстуры, но тут даже они не помогли. Поверь, единственным её желанием было любить тебя, и теперь она смотрит с небес, как ты растёшь. Не расстраивай её и всегда улыбайся, чтобы она знала, что у тебя все хорошо.

– Когда я стану взрослой, я смогу сделать так, чтобы никто и никогда не превращался в звёздочки, – с надеждой вскинула я глаза. – И тогда среди этого многообразия звёздочек я найду её и расскажу о том, что больше никто не станет звёздочкой.

– Конечно найдёшь. – По щекам женщины текли слезы, а я ничего не понимала и просто улыбалась весело и беззаботно.

Я вздохнула с облегчением и снова подняла голову, вглядываясь в гроздья серебристых пылинок в надежде увидеть звёздочку, которой стала моя бабушка. Но ночной зимний сумрак был слишком ярок, чтобы что-нибудь разглядеть. Так что я просто поспешила распрощаться с учительницей и пойти домой. Где непременно меня встретил бы нагоняй от матери за то, что время уже семь, а я так и не поменяла брату подгузники. Но в тот миг даже это не могло заставить меня передумать. Я была счастлива, ведь бабушка присматривала за мной и любила только меня. А не противного брата, который забирал мои игрушки, рвал книги и кидался в меня какашками из подгузников.

Когда же я немного подросла и в подростковом возрасте превратилась в нескладного гадкого утёнка с мышистыми, вечно всклокоченными волосами и мутными серыми глазами, пропадающего в зале городской библиотеки, реальность стала ещё отвратнее. В один из обыденных вечеров, которые были похожи друг на друга как две капли воды, я решительно приблизилась к стойке библиотекаря и, приветливо улыбнувшись и понадеявшись на собственную удачу, решилась на невиданную дерзость.

– Здравствуйте, Марина Эдуардовна, как поживаете? – Я внимательно посмотрела на женщину за стойкой.

– Здравствуй, Леся, спасибо, у меня все хорошо, – она улыбнулась мне и протянула карамельку. – У тебя как дела? Из дома больше не выгоняют?

– Рада слышать, что у вас все хорошо. – Весь мой внешний вид выдавал крайнюю степень нетерпения и лёгкой паники. – Нет, мама сказала, что прощает меня за съеденное с ветки яблоко.

– Ты снова хочешь взять «Путеводитель по миру искусства и живописи»? – Женщине нравилось поддразнивать маленькую мечтательницу, но в то же время она была единственной, кто поддерживал меня.

– Не совсем так, – вопреки её ожиданиям, я тяжело вздохнула и потупила глаза. – Не могли бы вы мне помочь в одном непростом деле?

– Сперва рассказывай, что удумала делать, а потом я решу, помогать или нет, – сложила та руки на груди.

– Я в Питер поступить хочу, в академию, – сжав пальцы в кулаки, я нервно передёрнула плечами, – но, если мать с отцом узнают, меня вовек не отпустят. Они считают, что я до конца жизни должна за братом присматривать и тем самым благодарить их за то, что дали мне кров и еду.

– И что ты от меня хочешь? – Женщина сощурила глаза за поблёскивающими стёклами очков. – Не врать же мне им.

– Нет, ни в коем случае, – покачала я головой, – можно я ваш адрес укажу для ответного письма?

– А, так это я всегда за, ради бога, – улыбнулась она, – как придёт, так я тебе отдам. Иди пиши.

– Спасибо, – кивнув библиотекарю, я направилась к давно облюбованному столу в дальнем углу зала и, усевшись поудобнее, открыла тетрадь.

Кто-то мог бы сказать, что я неблагодарная дрянь, которая не понимала того, как сильно о ней заботились родители. Но в душе мне становилось мерзко каждый раз, когда я думала о том, что мне придётся навечно застрять в этом холодном и чужом мне доме и присматривать за обнаглевшим братом, который распустился до того, что, пользуясь слепой любовью родителей, начал таскать из дома вещи и спускать их на всякую дрянь. Он же больной, ему простительно. Хотя на этой двухметровой горе можно было в прямом смысле слова пахать.

Конечно, сейчас я знала, что бабушка умерла и не вернётся ко мне ни звёздочкой, ни ангелом, но я решила, что, вопреки всем, стану счастливой для неё. Вместе с тётей Зиной из соседнего дома я несколько раз навещала её могилу на кладбище, расположенном в нескольких километрах от нашего посёлка. Тем не менее моё желание вырваться из удушливого и крошечного поселения оставалось неизменным. Не ради себя, а ради памяти о единственном родном человеке, который во всем меня поддерживал.

Я перечитала всю имеющуюся в библиотеке литературу, включая научные журналы, упрямо продираясь сквозь труднопроизносимые и непонятные термины. Все ради того, чтобы достойно сдать вступительный экзамен и не запинаться перед комиссией. А на свой последний день рождения я попросила у боженьки один-единственный шанс и очень скоро его получила! Пусть это и было тяжело скрыть от родственников и не попасться на глаза сварливым бабкам на лавочке, которые обязательно бы доложили обо всем матери. Но я это сделала!

В тот день, когда мне пришло письмо… Когда в светлых глазах библиотекарши загорелась неподдельная гордость за меня, я побежала в свою комнату, чтобы поскорее собраться и навсегда вырваться из объятий дрянного дома, в котором чувствовала себя словно птица в клетке. Мама и папа переглянулись между собой, но лишь отмахнулись, как от навязчивой козявки, даже не поинтересовавшись, что такого приключилось с их непутёвой дочерью, что она едва ли не светилась от счастья.

Я собрала старую, потрёпанную сумку, стараясь не создавать много шума и не попадать в поле зрения их интересов. Для начала мне следовало добраться до остановки и, прихватив всю скромную сумму из-под матраца, рвануть навстречу мечте. Первым делом я выкинула во двор всю свою поклажу, которую собиралась тащить на себе. Затем, ещё раз осмотрев стены, уже без зазрения совести перемахнула через подоконник, чтобы навечно попрощаться с этим домом. Едва дыша от волнения, я сидела на холодной лавочке и ждала, когда же моя мечта осуществится.

От восторга у меня кружилась голова, а во рту пересыхало. Открывшаяся перед моим внутренним взором картина была поистине великолепной. Впереди меня ждало великое будущее. Такое осязаемое и понятное, что, казалось, ещё немного, и я взлечу, окрылённая надеждой на безбедную старость. Я смогла бы исполнить желание бабушки и найти свой путь в этом мире. Стать самой счастливой. Той, кем она хотела меня видеть. Чтобы смотреть в звёздное небо и с улыбкой на лице повторять раз за разом: «Бабушка, спасибо, я справилась, я смогла стать звездой!»

Я счастливо засмеялась и подняла глаза к небу. Исполнение мечты было так близко! Однажды я стану взрослой и прославлюсь на весь мир. А потом открою свою студию и назову её в честь бабушки. И тогда меня уже никто и никогда не остановит. Мой прекрасный и фантастический миг начнётся. Дождавшись автобуса, я быстро юркнула в тёплый салон, сунула водителю деньги до города и устроилась на заднем сиденье. Ну, вот она, моя финишная прямая. Оставалось совсем немного: взять билет на поезд и отправиться покорять северную столицу. У меня обязательно все получится!

Глава 12

Дурман сновидения медленно рассеялся, и я, тряхнув головой, подскочила на неудобном стуле, на котором умудрилась задремать, следя за состоянием своей падчерицы. И как только смогла? Дико же неудобно, и все тело теперь ныло из-за столь странной позы. Но, самое главное, я уже сто лет не вспоминала о том, как сбежала от родителей на поиски своей мечты. К чему этот сон о пережитом? Словно он грозил напомнить о чем-то важном, а я не собиралась понимать, о чем конкретно. Хотя… Может, и просто кошмар приснился.

Положив руку на голову девушки, убедилась в том, что жар спал и её жизни больше ничего не угрожало. По крайней мере, от отравления она не умерла, и на том спасибо. Так что, решительно поднявшись на ноги, я поспешила спуститься вниз. Следовало как можно скорее начинать проведение отбора женихов. В противном случае я рисковала не только провалить все, ради чего была перемещена в новое тело, но и лишить страну шанса на достойного правителя. А становиться причиной всех бед как-то не очень хотелось. Даже невзирая на то, какими последними словами меня звали среди простого народа.

Тряхнув головой, поправила одеяло на падчерице и медленно пошла спускаться по винтовой лестнице. В голове у меня особо не укладывалось то, что вообще произошло. Как-то все это слишком странно для того, чтобы быть правдой. Я бы даже сказала, подозрительно. Но свидетелей произошедшего не нашлось. И даже мой зеркальный помощник ничего не видел, так как не следил за комнатой Малики и не думал, что с ней может приключиться подобное. Я, если честно, тоже не могла понять, кому понадобилось её травить, ещё и в моё отсутствие.

Ладно бы попытались на меня все свалить… Но каждый знал, что я отправилась в святую обитель в день памяти о моем покойном муже. Тут не прикопаться и не свалить все на незадачливую королеву, которая ревнует к своей приёмной дочери и завидует ей. Даже самый недоверчивый любитель теорий заговора не сможет воссоздать понятную и логичную версию. Оттого в душе у меня царил такой сумбур, что я просто не понимала, как дальше справляться со всеми навалившимися на меня проблемами.

Я словно задыхалась в этом огромном замке и не понимала, где найти в себе силы справиться со всем. Как, вообще, одна женщина могла противостоять такому вороху неразрешимых проблем? Это был перебор даже для ведьмы, которая прославилась на весь мир своим дурным нравом и отвратительным характером. И все же кое-какая мысль не давала мне покоя. Но пока не место и не время думать над тем, что король соседней страны так настойчиво пытался предложить помощь мне, а не биться за сердце девушки, унаследовавшей всю власть в стране.

Но это были его тараканы, которыми он руководствовался, невзирая на логику и здравый смысл. Понимать их я не обязана и даже не собиралась этого делать. По крайней мере, не в такой сумасшедший день. Как я добралась до своей спальни, наверное, не вспомнила бы даже под страхом смертной казни. Весь путь просто прошёл мимо меня и не запомнился ничем. Кажется, меня даже сторонились и не рисковали подходить ближе, чем на пару метров. И на том спасибо…

Я на самом деле была на взводе и смогла ощутить, как бушевала магия в груди. Это странное и необъяснимое чувство дарило мне спокойствие и точку адекватного восприятия реальности. Но не факт, что спокойная жизнь дворца не рванула бы в тот же миг, когда меня вывели из себя. Так что, наученные горьким опытом и тяжёлыми годами жизни с настоящей темной ведьмой, слуги замка не хуже моего понимали, в каких расхристанных чувствах я находилась. Оттого-то и держались подальше от своей королевы и ходячей бомбы замедленного действия.

В груди словно появлялся небольшой шарик, который противно пульсировал и не давал нормально дышать. И как бы я ни пыталась обуздать ярость, бушующую и кипящую внутри, ничего не выходило. Лишь сильнее разжигались чувства, и осязаемее становился клокочущий гул в ушах. Даже на мгновение я не могла представить, что у кого-то нашлось бы сил отравить того, кого и так прокляла безумная черная ведьма. Словно издевательство надо мной, честное слово. Чем дольше находилась в этом странном мире, тем меньше я его понимала.

Захлопнув за спиной дверь, я медленно сползла по ней и уткнулась головой в колени. Стоило успокоиться и уже с ясной головой городить дальнейший список запланированных мероприятий. Иначе у меня были все шансы угробить женихов, себя и весь замок разом. Что-то мне подсказывало, что предыдущая хозяйка моего тела не слыла белым агнцем на заклании, но кое в чем понимала лучше моего. Допустим, в том, как угомонить разом переполненную тестостероном толпу мужиков, считающих себя семи пядей во лбу!

Хмыкнув, покачала головой и представила себе картинку того, как женихи медленно стоят и раздеваются посередине зала, демонстрируя всем свою молодецкую удаль. Смешно звучало, но никаких конкурсов я так и не придумала. Вот как мне отбирать-то среди этой толпы из восьми человек того единственного, кто будет любить и ценить мою падчерицу и меня в итоге не убьёт? И самый главный вопрос: как распознать того, кто все ещё питает недобрые мысли и хочет заграбастать в свои руки эту страну?

Ибо все ещё оставался вполне реальный шанс, что каждый из них уже спит и видит корону на своей макушке. Меня с отрубленной головой, а Малику спящей… Нет, ну вариант весьма заманчивый, и я уверена: любой попаданец из моего мира уже бы придумал, как и зачем ему весь этот спектакль. Или это просто я испорчена современным обществом, а местные жители сказочного королевства не такие? Но это не тот вопрос, который я легко и просто могла выяснить банальным расспросом зеркального помощника. Тут только наблюдение и анализ.

Поднявшись на ноги, я пересела на свой облюбованный диванчик и крепко задумалась над теми перспективами, которые открывались передо мной. Пока выходило не шибко радостно. Да и в теории все это казалось сущим бредом. Но обратной дороги в мой привычный мир не существовало, так что приходилось каким-то чудом мириться с тем, что я навечно застряну в этом отвратительном мире, где я истинное зло во плоти и со мной непременно нужно бороться всеми доступными способами. Вот только помирать ещё раз не хотелось.

– О чем задумалась, хозяюшка? – Алые глаза распахнулись, и лицо в зеркале стало более осязаемым. – С такой постной миной только в гроб. Не бывает безвыходных ситуаций. Главное – верить в то, что все перетрётся в жерновах судьбы.

– Тебе легко говорить, – сказала я, откидывая голову на спинку диванчика, – но я чувствую, как за мной по пятам гонится тень. Словно удавка, она тянет на себя и заставляет время убегать, подобно воде сквозь пальцы. И чем больше я об этом рассуждаю, тем тревожнее мне становится. Я даже не знаю, как правильно описать все то, что вертится у меня в голове.

– Не накручивай себя до истерики, – посоветовал мне помощник, – в противном случае раньше времени захвораешь. И вряд ли твоих силёнок хватит, чтобы отыскать ещё одну душу, которая сможет заменить тебя в этом теле. Потому давай-ка начинай делать все, что там планировалась и о чем мы вели беседы. Отбор женихов оказался неплохой идеей. Мы даже смогли отыскать тех, кто на самом деле влюблён в нашу девочку, спящую беспробудным сном в высокой башне. Остаётся только все провести и назвать имя победителя. А там уже дело за малым: разбудить Малику и начать жить-поживать да добра наживать.

– В твоих словах, несомненно, есть доля правды, – покивала я, – но это не так просто, как кажется на первый взгляд. Если мы создадим подобный прецедент, то должны отвечать за последствия. А это значит только одно – все должно быть сделано по правилам. Мы обязаны соблюсти все условия, чтобы в дальнейшем никто не жульничал и не использовал наш метод в дурных целях. Знаешь ли, мне и так несладко тут живётся, чтобы потом и после смерти потомки костерили непутёвую ведьму на чем свет стоит.

– Тебя послушать, так все это одна сплошная трагедия, – усмехнулся мой собеседник, – но в самом деле никто и не знает, по каким правилам мы должны играть. Коли ты сама готова пойти на не самые честные, то, значит, там столько слепых пятен, что создай мы список всех, ушлые людишки все равно найдут лазейку. Так стоит ли подобным забивать себе голову?

– Это уже будут их проблемы и трудности, – отмахнулась я от зеркала. – Моя совесть, по крайней мере, останется чиста и незапятнанна. А остальное меня уже никоим боком касаться не будет, и я смогу спокойно спать ночами.

– И почему из всех людей моей хозяйке попалась столь трусливая и непонятливая душа-зеркало? – философски протянул призрачный помощник. – Нет чтобы пользоваться всем, что даёт преимущество, – она сидит и рассуждает о какой-то ерунде. Какие правила там, где о них никто не знает? Как бы ты ни провела отбор, люди все равно не смогут понять, правильный он или не очень. Тебе достаточно просто делать все, что от тебя зависит, и спасти тело великой ведьмы от неминуемой гибели. Остальное уже не твоя забота, о нем позабочусь я. Живи и наслаждайся всем тем, что тебе даёт новое положение королевы. Ты все равно ничего не понимаешь в политике и управлении, от тебя толку никакого в этих делах. Сделай милость, закончи отбор, найди жениха для Малики и живи себе спокойно хоть до скончания веков, никого не трогая и не нарушая правил. Всем будет плевать на тебя.

– Я понимаю, что я тут не самый желанный гость и, вообще, моя задача лишь в том, чтобы снять проклятие, – скромно опустила я глаза в пол, – но все же я хочу кое-что понять. Каким образом мне все это вытерпеть? Чем больше я думаю, тем лучше понимаю, что я не такая сильная. Что я простая неудачница, которой снятся кошмары, а потом в дурном настроении она пугает ни в чем не повинных служителей, которые убиваются ради того, чтобы не попасть мне под горячую руку. Это отвратительное чувство, и мне не хочется с ним мириться. Словно меня током бьёт каждый раз, когда я о таком думаю. Что же касается мирной жизни – я бы с радостью ушла прямо сейчас и никогда не возвращалась в это ужасное место. Но ты сам сказал: пока падчерица не очнётся, я должна создавать видимость работы, даже если ничего не смыслю ни в политике, ни в экономике, ни в делах государственной важности.

– Спасибо и на том, что сама это понимаешь, – хмыкнул кривой рот в зеркале, – но я бы посмотрел на тех несчастных, кто бы пробовал заполучить через тебя власть. Так что все, хватит тут сидеть и сопли на кулак наматывать. Никому от этого никакой пользы. Иди уже и займись хоть каким-нибудь полезным действием. В противном случае я вообще не понимаю, для чего тебя в этот мир призвали.

– Прости уж, – с тяжёлым вздохом я приняла его правоту. – Нет во мне ничего из того, что требуется королеве. Простой скульптор, который и работы не сыскал. Такая бесполезная я и никому не нужная.

– По крайней мере, сейчас ты нужна тут, – ответил мне зеркальный помощник, – в твоих руках судьба всей страны. Так что постарайся собраться и не наделать глупостей. Второго шанса на спасение ни у кого не будет. А пока все, что ты сделала, – предложила толковую идею. Дальше, правда, буксует план, но я верю, что ты доведёшь его до конца.

– Спасибо уж на добром слове, – покачала я головой и тяжко вздохнула.

– Чего сидишь-то? – удивился собеседник. – Говорю же – иди уже и начинай чего-нибудь делать. Чем быстрее найдём мужчину, достойного Малики, тем быстрее тело моей хозяйки окажется в безопасности и над ним перестанут кружиться призрачные тени смерти. Я не могу смотреть на то, как ты тут тратишь понапрасну драгоценное время. Или в самом деле считаешь, что можешь стать полноценной заменой для темной ведьмы? Не смеши меня, от тебя никакой пользы для страны, одни расстройства. И чем быстрее весь этот спектакль окончится, тем быстрее ты сможешь убраться подальше и быть в безопасности.

– Прости уж за то, что я такая бесполезная, – спрятав глаза, пробормотала со сдавленным стоном, – понимаю, что теперь все зависит только от меня, и обязательно постараюсь сделать все так, чтобы никто потом не смог ни в чем обвинить эту страну и мою падчерицу. Да, пришло время брать себя в руки и начинать решать проблемы. ещё раз прости, ты, несомненно, прав. С сегодняшнего дня я приложу все силы, чтобы закончить отбор, как можно скорее и спасти Малику. Клянусь, я сделаю все для людей этой страны!