355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кристиан Жак » Мистерии Осириса: Заговор сил зла » Текст книги (страница 3)
Мистерии Осириса: Заговор сил зла
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 20:27

Текст книги "Мистерии Осириса: Заговор сил зла"


Автор книги: Кристиан Жак



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

5

Вдова работала, не покладая рук. Она хотела обеспечить счастливое будущее своим троим детям. На дальнем участке, на севере Мемфиса, она вместе с двумя нанятыми крестьянами выращивала овощи, которые потом продавала на рынке.

В тот момент, когда женщина складывала в корзину крепкие кабачки, перед ней появился лохматый громила. И хотя вдова была не из пугливых, она невольно попятилась.

– Привет, подружка! У тебя премилое маленькое хозяйство, скажи на милость! И дает, наверное, немалый доход!

– Это тебя не касается!

Кривая Глотка угрожающе улыбнулся.

– Я в общем-то неплохой парень и с пониманием отношусь к нуждам окружающих. Поэтому и забочусь об их безопасности. А тебе уж наверняка нужна моя опека.

– Ошибаешься.

– Ну нет! Я никогда не ошибаюсь!

– Убирайся!

– Вот чего я не люблю, так это когда со мной говорят в таком тоне! Тогда я сержусь. И не рассчитывай на помощь своих работников – они в руках моих ребят. Ну а твои сорванцы... Мы не сделаем им ничего плохого... Пока... Если ты будешь умницей.

Вдова помертвела.

– Что тебе надо?

– Десять процентов от твоих доходов в обмен на мою защиту. И не пытайся меня обманывать. Если обманешь или уклонишься, я отыграюсь на твоих крошках.

Методы Кривой Глотки работали без сбоев. Он и банда его головорезов держали под пятой скромные хозяйства, владельцы которых уступали их шантажу. Боялись либо за свою жизнь, либо за жизнь и благополучие своих близких, пытаясь уберечь их от мучений.

Вдова не стала исключением из общего правила.

Кривая Глотка не оставлял после себя трупов, поэтому не рисковал привлечь к себе внимание стражи. А поскольку он уже командовал большим числом поденщиков, то на эти средства можно было жить. Начало скромное, но он мог поздравить себя и надеяться на то, что его основной начальник будет доволен.

Кривая Глотка проник в Мемфис через северную его окраину, откуда была видна старая белокаменная цитадель, возведенная Медесом Неколебимым, первым фараоном. Народу там проходило множество, и удалось проникнуть незамеченным. Провозвестник выбрал себе жилище в скромном помещении над лавкой, которую держали его последователи.

Кривая Глотка, прирожденный бандит, совершивший много вооруженных нападений, отработал несколько лет в медных рудниках Синая. Ему удалось удрать с бирюзовых рудников только благодаря налету на них Провозвестника с его командой. Он не очень-то любил подчиняться, но все же прикинул, что лучшего начальника ему не найти. Решающим аргументом стало то, что Провозвестник позволял ему распоряжаться наживой вволю. Единственное условие, выдвинутое последним, – это возможность использовать шайки его разбойников в операциях посложнее, чем ограбление и шантаж отдельных ферм.

И жестокий бандит с удовольствием пользовался своим новым положением. Единственной его обязанностью было регулярно являться в Мемфис на встречу с Провозвестником и приносить ему его любимое лакомство.

Какой бы город ни избирал столицей тот или иной фараон, Мемфис с его крупным речным портом оставался для Египта экономическим центром. Туда прибывали товары с Крита, из Ливана и Азии. Их тщательно записывали и сортировали в обширных хранилищах. Бесчисленные амбары были наполнены зерном, в стойлах стояли упитанная скотина, в сокровищнице не переводились золото, серебро, медь, ляпис-лазурь; отдельно хранились ароматы, целебные вещества, вино, многочисленные сорта масла и другие богатства.

Кривая Глотка мечтал все это захватить и стать самым богатым человеком в стране. И Провозвестник всячески разжигал в нем эту жажду, потому что она была ему на руку.

Кривая Глотка ни во что не верил, даже в то, о чем говорил Провозвестник, но опасался жестокости начальника, который в этом превосходил его самого. Он мечтал только об одном: его начальнику – командование, а ему – деньги. И если для этого нужно было сеять вокруг ужас, уничтожив всех противников, он готов был обрушиться на них со всей яростью.

По мере приближения к жилищу Провозвестника Кривая Глотка все явственнее чувствовал за собой слежку. Часовые подмечали любопытных и в случае опасности предупреждали начальника. Тут сидел продавец хлебов, там – ротозей, а вон там – подметальщик.

Никто не помешал Кривой Глотке войти в лавку, где кучами громоздились сандалии, циновки и грубые ткани. Следуя указаниям своего наставника, последователи Провозвестника превратились в честных коммерсантов и пользовались в округе полным уважением. Некоторые обзавелись семьями, другие довольствовались мимолетными связями. Они принимали активное участие в многочисленных праздниках, которые отмечались в течение года, захаживали в таверны и постепенно сливались с египетским населением. Перед тем как нанести удар, им нужно было стать незаметными.

– Как дела, Кривая Глотка? – спросил у него рыжий верзила.

– Отлично, приятель. А у тебя?

Бешеный, правая рука Провозвестника, ловко владел коротким мечом и виртуозно наносил удар со спины. Хладнокровный, бесстрастный и бессовестный преступник, он благодарно впитывал учение нового пророка Бога.

– Наше дело продвигается. Надеюсь, за тобой не следили?

– Ты ведь знаешь меня, Бешеный. Я осторожный.

– Как бы там ни было, сюда никто не доберется.

– Подумать только, ты все такой же недоверчивый!

– Разве не в этом залог нашей будущей победы? Повсюду чужие глаза и уши. Но однажды... Однажды мы их всех перебьем.

Кривая Глотка кивнул головой. Он не любил пустых возвышенных разговоров.

– Провозвестник произносит проповедь. Идем со мной, только тихо!

Оба разбойника поднялись на второй этаж, где сидело человек двадцать последователей Провозвестника, внимательно ловя в каждое слово и буквально впитывая речь своего учителя.

– Со мной говорит Бог. Именно мне, и мне одному, – передавать вам его слова. Бог мягок и милосерден со своими верными, но беспощаден с неверными, которых он сотрет с лица земли! Вас, идущих за истинной верой, он подвергает жестокому испытанию, заставляя смешиваться с египетским населением, погрязшим в роскоши и поклоняющимся ложным божествам. Но не существует иного способа подготовить великую войну и навязать абсолютную и окончательную истину, Провозвестником которой являюсь я. Тот, кто откажется признать нашу истину, погибнет, и его мучения наполнят нас радостью. Мы уничтожим всех, оскорбляющих Бога, и начнем с первого из них – фараона. Не думайте, что этой цели невозможно достичь. Уже завтра мы воцаримся на этой земле. А затем уничтожим все границы и на Земле образуем единую империю. Ни одна женщина не будет больше ходить по улицам, ни одна драка не останется безнаказанной, и тогда Бог осыплет нас своими милостями.

«Умеет он произносить речи, – подумал Кривая Глотка, которого все-таки проняли пламенные интонации и сила убеждения оратора. – Это настоящий вождь! Он увлечет за собой многих».

Произнеся клятву, последователи Провозвестника в тишине разбрелись по домам, чтобы снова стать кто булочником, кто продавцом сандалий, кто цирюльником.

Как и на каждой такой встрече, Кривая Глотка подивился физической мощи Провозвестника. Высокий, худой, бородатый, с глубоко посаженными красными глазами, выпяченными губами и тюрбаном на голове, одетый в ниспадающую до пят шерстяную тунику, он своим взглядом хищной птицы внушал ужас даже самым храбрым! Его голос то резал как бритва, то становился медоточивым и обволакивающим. Каждый из его последователей знал, что Провозвестник может управлять чудовищами пустыни и питаться их мрачной силой.

– Ты принес то, что мне нужно, Кривая Глотка?

– Конечно. Возьмите.

Волосатый разбойник протянул Провозвестнику мешок. В ту ж секунду в мешок вцепился Шаб Бешеный.

– Минутку, я проверю.

– Ты за кого меня принимаешь? – возмутился волосатый.

– Требования безопасности касаются всех.

– Не ссорьтесь, друзья мои, – разнял двух спорящих Провозвестник. – Кривая Глотка никогда не осмелится меня предать. Я прав, не так ли?

– Разумеется.

Провозвестник открыл мешок и зачерпнул горсть соли, принесенной из оазиса. Провозвестник не пил ни вина, ни пива, ни спирта и очень мало воды. Он утолял жажду этой пеной Сета, которая выступала на почве во время сильных летних засух.

– Отлично, Кривая Глотка.

– Высшее качество. Из Западной пустыни.

– Продавец и вправду тебя не обманул.

– Посмел бы он надо мной посмеяться!

– Как твои дела?

– Как нельзя лучше. Фермеры в таком страхе, что смирились с моими требованиями.

– И сопротивления нет?

– Ни малейшего, господин!

– И не нужно бояться стражи?

– Вовсе нет! Ваш совет держать всех в страхе – великая мысль. Я сорву немалые деньги с дела.

– Твои люди продолжают тренироваться?

– Положитесь на меня. Мои парни – самые сильные! Сильнее, чем раньше! Когда они вам понадобятся – только скажите. Они всегда готовы!

– Вы оба подождите меня здесь.

Провозвестник вышел из комнаты, оставив Кривую Глотку и Бешеного.

Он вошел в небольшую комнатку, почти доверху наполненную корзинами, в которых хранились груботканые циновки. Подумал о том восстании, что когда-то он спровоцировал в ханаанском городе Сихеме, и криво улыбнулся. Египетская армия думала, что раздавила его, позабыв, что под пеплом тлеет огонь. Провозвестник, арестованный и посаженный в тюрьму, сумел выйти из нее, использовав простой путь: убедил простодушного крестьянина говорить его словами и тем выдать себя за него. Казнив крестьянина, египтяне посчитали, что избавились от возмутителя спокойствия. А Провозвестник, официально считаясь мертвым, действовал тайно и в полной безопасности.

Он повернул вокруг оси стену, укрепленную на специальном поворотном механизме, и из открывшегося тайника извлек сундук из акации, вырезанный столяром из Кахуна. Этого старика успели вовремя ухлопать! Он стал слишком много болтать.

Сундук – великолепная вещь, сделанная со всей тщательностью, – вполне заслуживал чести украшать великий храм. Внутри него лежали рукописи, магические фигурки и камень. Провозвестник осторожно извлек его и вернулся в большую комнату показать это чудо Кривой Глотке и Бешеному.

– Царская бирюза!

Драгоценный камень такого размера и такого качества не имел себе равных. Провозвестник подставил его под луч света, чтобы зарядить камень энергией.

– Благодаря этой бирюзе, – медленно и важно произнес он, – мы вызовем такую бурю, против которой фараон будет бессилен.

– Я, кажется, узнаю этот камень, – сказал Кривая Глотка. – Его добыл Икер, стукач стражников. Вынес из самых глубин горы Хатхор. Во время боя за рудник его убили, а труп сожгли.

– Смотрите, смотрите на это великолепие! Пользуйтесь привилегией, которую я дарую своим верным слугам!

Бандит не был склонен вдумываться в возвышенные речи.

– Каковы будут ваши дальнейшие указания, господин?

– Увеличивай число хозяйств, зависящих от твоего покровительства, умножай доходы, усиль вооружение и продолжай воспитание беспощадных воинов. Время работает на нас.

Такие указания подходили Кривой Глотке, и он вышел из лавки в хорошем настроении, для вида обвесившись сандалиями, словно простой торговец обувью.

Провозвестник зачерпнул горсть соли пустыни.

– По слухам, – сказал ему Бешеный, – Сесострис готовится нанести удар по правителю провинции Хнум-Хотепу. Этот военный конфликт будет, скорее всего, кровавым, а исход его – неясным. Ведь солдаты провинции Орикса многочисленны и хорошо вооружены.

– Тем лучше, друг мой.

– Может быть, Сесостриса даже победят и убьют. В этом случае...

– В этом случае его место займет Хнум-Хотеп, став нашей новой целью. Нам нужно уничтожить сам принцип власти фараонов, а не конкретных людей, которые приводят его в действие.

– Вы на самом деле доверяете Кривой Глотке? Если он разбогатеет, то может уйти из-под нашего контроля.

– Успокойся, этот преступник понял, что никто не может предать меня. Все боятся, что когти демона пустыни вонзятся в его плоть!

– Его слишком мало интересует истинная вера!

– Так будет со многими нашими сторонниками – простыми орудиями воли Бога. Ты – совершенно иной! У тебя другая природа. Мои откровения изменили твою судьбу, и отныне ты идешь по пути добродетели.

Мягкий голос Провозвестника поверг Бешеного в восторг. Таким образом вождь говорил с ним впервые и этим окончательно притянул к себе его душу. За учителем с огненным взглядом он пойдет до конца и будет слушаться его до последнего вздоха.

– Мне нужно знать, готова ли действовать наша ханаанская сеть, размещенная в Мемфисе, – сказал Провозвестник. – Чтобы проверить это, мы дадим ей настоящее задание и уберем заодно с нашего пути одно серьезное препятствие, которое мешает азиатской группе захвата проникнуть в Кахун.

6

Двое лазутчиков генерала Несмонту – оба семнадцати лет, быстрые, как ветер, и гибкие, как виноградные лозы, – не боялись ничего. Осознавая важность порученного им дела, они изо всех сил старались избежать опасности и добыть сведения об оборонительной системе Хнум-Хотепа, правителя провинции. В значительной части успех штурма зависел от тех сведений, которые они доставят своим начальникам.

Во-первых, Нил. Безоружные, в бедных набедренных повязках, от которых за версту несло рыбой, юноши вполне могли сойти за рыбаков. То, что они увидели, их поразило: в порту своей столицы Хнум-Хотеп построил настоящую флотилию из различных судов. А на берегу стояли десятки лучников.

Когда сторожевая ладья ткнулась носом в их бедную лодку, молодые разведчики решили, что лучше оставаться на месте.

– Что вы делаете в этом месте? – спросил стражник.

– Ну... ловим рыбу...

– Для кого?

– Ну... для себя... Нужно же семьи кормить!

– Вы, что, не знаете приказа господина Хнум-Хотепа? Ни одна лодка не должна плавать по этой части реки!

– Мы живем в деревне, там... и привыкли ловить здесь.

– Сейчас это запрещено.

– Тогда что же нам есть?

– Идите на ближайший контрольный пункт, еду вам дадут. Если увижу вас здесь еще раз, арестую.

Оба разведчика неспешно поплелись – эдакие два рыбака, которым навязывают новое правило. Они почти подошли к контрольному пункту, но потом свернули и углубились в заросли папируса, кишевшими змеями и крокодилами. По зарослям разведчики, пренебрегая опасностью и не обращая внимания на укусы надоедливых насекомых, добрались до кромки возделываемых полей.

Но и здесь Хнум-Хотеп предпринял все меры безопасности. Повсюду – замаскированные ветками и припорошенные землей – были выкопаны глубокие рвы, служащие западней для штурмующих. На полях, в тростниковых хижинах сидели не крестьяне, а солдаты. То же было и с фермами. Разведчики заметили также лучников, примостившихся на деревьях.

Продолжая наблюдение, лазутчики нырнули в канал, связывающий эту местность со столицей, и плыли под водой, изредка выныривая, чтобы набрать воздух. На значительном расстоянии от реки они обнаружили прочные укрепления, занятые большим числом воинов.

Диспозиция Хнум-Хотепа, казалось, не имела слабых мест.

Разведчики уже собрали достаточно информации, но оставалось главное – и самое трудное – нужно было вернуться домой живыми и здоровыми и передать собранные сведения.

Вот тогда и прозвенела мимо них первая стрела...

Едва царь переступил порог своего дворца, ему навстречу бросился правитель провинции Джехути. Одетый в широкую мантию, ослаблявшую немного мучивший его озноб, от которого он сильно страдал, старый заслуженный воин желал, забыв о возрасте и ревматизме, воздать почести своему царю, верным слугой которого он стал.

– Жду вас с нетерпением, Великий Царь.

– Плохие новости?

– Я укрепил границы с провинцией и развернул свои войска, чтобы изолировать Хнум-Хотепа, но каждый день опасаюсь с его стороны попыток разрушить эту блокаду. Его войско многочисленнее, чем мое, и долго удерживать свои позиции я не смогу.

– Это несчастье еще не произошло. Будем надеяться.

– Я не верю в лучшее, Великий Царь. Я не слишком доверяю даже собственным людям. Многие из них дрожат от мысли, что нужно будет сражаться с Хнум-Хотепом. Я вам советую не доверять солдатам-ополченцам из провинций, недавно присоединенных к Царству. Они с вами совсем недавно, и слава правителя провинции Орикса давит на них. Большинство думает, что Хнум-Хотеп побеждает в любом вооруженном конфликте. В самом деле, вы можете рассчитывать лишь на собственные силы.

– Спасибо, что ты говоришь со мной так откровенно.

– Вы обладаете достоинствами великого фараона, в котором так нуждается наша страна, но перед вами препятствие, и оно кажется мне непреодолимым. И даже если вы в этом сражении победите, раны от него будут неизлечимыми.

Джехути сомневался, что фараон серьезно отнесется к его словам. Собрать под властью Египта враждебные провинции, даже за исключением провинции Хнум-Хотепа, уже было великим делом. Но настоящее перемирие требует длительного времени. А времени сейчас нет! Да и Сесострис, желая полной победы, рискует, возможно, тем, что все может рухнуть окончательно. Но и ждать больше нельзя... Выжидая, фараон ослабит свои позиции перед Хнум-Хотепом, а тот непременно сумеет извлечь из этого пользу для себя.

С момента приезда царя в провинцию Зайца начальник личной стражи Сесостриса и всей стражи Египта Собек-Защитник больше не спал. Ему, такому закаленному в боях и трудах атлету, приходилось нервничать, как мальчишке, потому что он до сих пор в полной мере не имел данных о безопасности на этой обширной территории. Кроме того, он должен был соединить своих людей с воинами Джехути, чтобы сформировать смешанные команды, которые ему не внушали доверия. Что ж, по крайней мере, Собеку удалось настоять на том, чтобы во внутренних покоях и вокруг дворца находились только его проверенные люди.

По всей вероятности, Хнум-Хотеп сделает попытку уничтожить монарха еще до того, как тот пойдет на штурм. Войска без своего верховного начальника, без сомнения, перейдут на сторону противника. Осталось понять, где и когда именно случится эта попытка покушения.

В Кхемену, столице провинции Зайца, атмосфера была гнетущей. Никто из разведчиков, отправленных генералом Несмонту по ту сторону фронта, так и не вернулся. И потому Сесострис ничего не знал о системе обороны Хнум-Хотепа. Атаковать вслепую? Это могло стоить поражения.

На рассвете Собек лично расставлял служащих дворца. Он относился недоверчиво даже к внешне безобидным старикам и лично осматривал кухни, где повара в его присутствии снимали пробы с блюд.

В тот момент, когда он, наконец, позволил себе присесть, чтобы съесть бобовый хлебец, к нему с удрученным лицом нерешительно приблизился один из его помощников.

– Что случилось?

– Еще ничего, командир... Пока ничего... Но ведь вы приказали докладывать вам обо всем...

– Говори яснее!

Собек отодвинул свой хлебец. К нему тут же подошел верный пес, который хотя до этого и лежал на своей подстилке, но давно нацеливался на это лакомство. Осторожно взяв из рук хозяина добычу, он аккуратно отнес ее к себе на место, чтобы там, в своем углу, спокойно полакомиться.

– Видите ли, командир...

– Ну, я жду. Давай, наконец!

– Что ж. Это, наверное, пустяк, но... Официальный дворцовый брадобрей вчера вечером, чуть раньше захода солнца, вошел во дворец, но никто не видел, чтобы он из него выходил. Обычно он заканчивает свое дело еще до завтрака.

– Стало быть, он спрятался!

– Успокойтесь, его инструменты у меня! Никому не позволено ходить по дворцу с оружием или с опасными предметами.

– Дурак! Он спрятал свою бритву в каком-нибудь укромном месте!

Собек и его помощник бегом бросились в сторону покоев Сесостриса. В небольшом коридорчике, который вел туда, помощник Собека заметил брадобрея.

– Это он!

Человек, сжимая в руках кожаный мешочек, в испуге остановился. Собек всей своей массой навалился на него сзади и повалил на пол. Его помощник связал ноги и руки пойманного веревкой, которая больно вонзилась в тело.

– Ну что, парень, хотел зарезать царя?!

– Нет, нет, клянусь вам, что нет!

– Сейчас узнаем!

Собек открыл мешок брадобрея.

В нем не было бритвы. Только великолепный скарабей из сердолика.

– Ты украл его?

Брадобрей опустил голову.

– Да... Это правда.

– У кого?

– У одной горничной.

– И ты его спрятал ночью, чтобы утром завершить преступление?

– Я думал, что меня никто не заметит. Простите меня, я...

– Я обеспечу тебе много лет тюрьмы.

Когда Собек известил фараона о том, что двое раненых разведчиков только что достигли первой линии пехоты, Сесострис изучал план штурма, представленный ему генералом Несмонту. Недоверчивый начальник всей стражи попросил Несмонту опознать этих людей до того, как они предстанут перед повелителем.

Один из молодых людей был ранен стрелой в левое плечо, у второго была в крови вся правая нога. Разведчики, гордые тем, что им удалось успешно выполнить задание, отказывались от медицинской помощи. Они не могли заниматься собой, пока не рассказали монарху и генералу о том, что видели во вражеском стане. Те их внимательно выслушали.

Несмонту поздравил юных воинов и произвел их в офицеры. Двое героев не могли удержать слез, когда фараон, который был выше их на целую голову, наклонился, чтобы поцеловать их.

После отправки раненых к военному медику Сесострис собрал малый совет, куда входили генералы Несмонту и Сепи, Хранитель Царской Печати Сехотеп и Собек-Защитник.

Несмонту обстоятельно подытожил полученные разведывательные данные. За его докладом последовало долгое молчание.

– Диспозиция Хнум-Хотепа неуязвима, – высказал свое мнение Сепи. – Чтобы пробить ее, нам потребуется армия, втрое большая, чем сейчас. И то не обойтись без тяжелых потерь. В нынешнем состоянии у нас нет никаких шансов.

– Я признаю, что эта операция очень сложна, – согласился Несмонту. – И все же отступать мы не собираемся. Я лично возглавлю свои элитные части, и мы прорвем оборону противника.

– Ты будешь сражаться как лев, – возразил Сесострис, – но это будет стоить тебе жизни. И если наши лучшие солдаты погибнут, то какие шансы у нас останутся?

– То, что нам известны позиции врага, дает нам значительное преимущество. Если мы сумеем им воспользоваться, то судьба, быть может, будет к нам благосклонна!

– Тщетные намерения! – запротестовал Собек. – Ты только что сам объяснил нам, почему мы заранее обречены на поражение.

– Попытаемся еще раз провести переговоры, – предложил Сехотеп. – Я чувствую, что способен уговорить Хнум-Хотепа.

– Он захватит тебя в заложники, – предсказал Сепи. – Голова правителя этой провинции тверже гранита. Хнум-Хотеп на переговоры не пойдет, потому что не захочет расстаться ни с одной из своих привилегий.

Никто не стал возражать Сепи.

– У нас нет выбора, – согласился Несмонту. – Как бы ни был велик риск, будем штурмовать. В противном случае престижу фараона будет нанесен смертельный удар.

– Мне кажется, нужно сохранить имеющееся положение, – сказал Сехотеп. – Давайте окружим Хнум-Хотепа и прервем сообщение провинции с внешним миром. Пусть жители испытают, что такое настоящий голод. Это заставит их сдаться.

– Утопия! Его провинция достаточно богата, и еды хватит на многие месяцы, даже на годы. Кроме того, если не будем действовать мы, это сделает он.

– Здесь главное – безопасность царя, – напомнил Собек-Защитник. – Во время атаки царь не должен подставлять себя опасности.

– Именно об этом я и думаю, – прогремел Несмонту. – И сам пойду во главе своих солдат!

Сесострис встал.

– Решать буду я. Последнее слово за мной. И его вы узнаете завтра утром во время ритуала в святилище Тота.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю