Текст книги "Холодный остров: Пропащий Джонни (СИ)"

Автор книги: Крис Найрэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Человеческая фантазия не знает границ. В моём университете на кафедре акушерства и гинекологии хранился препарат в виде матки с зародышем, опутанный луковыми корнями. Деревенский метод контрацепции – засунуть луковицу во влагалище. В подходящей теплой и влажной среде она пускает корни прямо в матку, затем начинает загнивать. Финал немного предсказуем.

Но сегодня у меня всё банально. Арестована повивальная бабка, делающая аборты ржавыми спицами. Одна из её клиенток обратилась в больницу с жутким сепсисом, спасти не успели, зато адресок абортмейкерши выведали. А горе-пациентка теперь лежит здесь на секционном столе. Всё бы ничего, но вот у бабки за домом целое импровизированное кладбище. Нам целый день везут и везут эти ящики с костями разной степени давности. Работы завались.

А кругом только и шляются измученные души несчастных монашек, деревенских потаскух, все в обнимку со своими нерождёнными детьми. Антиподы мадонн с младенцами. Мне ещё долго придётся окуривать секционную ладаном и полынью, чтобы изгнать их подальше. Не знаю, как объяснить коллегам своё мнимое суеверие. Дух нерождённого младенца, если же ему не было написано на роду сгинуть в утробе, превращается в криксу.

Крикса ненавидит собственную «мать», цепляется к ней как лярва или иная сущность из нижнего мира, тянет жизненные силы, паразитирует, сводит с ума. Так же, они опасны для живых детей, стремится вытеснить их сознание, завладеть телом. Никогда не стоит работать с мёртвым ребёнком, они крайне агрессивны и непредсказуемы, потому как не вкусили жизни.

***

– Ты же колдун, что ты чувствуешь в этом месте? – спросил Козерог, когда они погрузились в удушливую темноту склепа.

Никто так и не включил фонарик, словно ожидая сигнала. Тьма сгущалась лишь. Лишь тонкая полоска света расползалась по шершавой стене. Под ногами хлюпала грязь, а может быть, что-то похуже.

Раст вздохнул полной грудью, впитывая в себя воздух подземелья, но ничего не ответил.

– Ты знаешь, тут как в D&D, трудно, когда в пати нет мага, – вторил Козерогу голос Руха.

– Застаревшая некрота и ничего больше… если здесь осталось что-то, то оно явно не пойдёт с нами на контакт, – Раст уже был готов разочароваться в этой затее.

– Посмотрим, что ты скажешь дальше, – усмехнулся Рух, включая фонарик.

Желтоватый свет озарил стены склепа. Кое-где посреди мусора поблёскивали обломки старых костей. С потолка свисали корни деревьев, пробившиеся через каменные плиты. Перевёрнутые кресты и пентаграммы чернели на стенах. Явно проделки местных подростков. Свет фонарика остановился на ступенях, ведущих вниз.

– Это вход в катакомбы, – сказал Рух. – Остров испещрён ими. Это самый живописный вход. Есть такие в туалете стрип-клуба, недалеко от полицейского участка и возле порта. Остальные пока не изведали.

– Круто, – пожал плечами Раст. – Слушай, а ружьё точно стоит брать? Тут темно, как в жопе негра, глухо, и эхо такое, что от собственного выстрела оглохнуть можно.

– Бей прикладом, – хмыкнул Козерог, похлопав парня по плечу. – Ну, или стреляй, когда тварь насядет на ствол.

– Тварь? – недоверчиво переспросил Раст?

Козерог промолчал, снова усмехнулся. Подняв фонарь, он прошёл дальше, ведя остальных за собой.

Раст умоляюще посмотрел на Руха, ожидая хоть какой-то поддержки, но парень покачал головой и двинулся дальше.

Троица шла в молчании. Затхлый воздух, миазмы смерти, аромат присыпанных пылью костей, полумрак, разбавленный светом фонарика – всё это давило, создавало гнетущее ощущение. Слова сами собой застывали в горле, глотались вместе с учащённым стуком сердца.

– Гляди-ка, – Козерог вскинул руку, давая знак. Подошёл к стене с барельефом в виде арки и нескольких человек под ней. Провёл ладонью, стряхивая пыль.

Барельеф изображал некую арку, или проход, или что-то вроде закрытых ворот, по обе стороны которых стояли люди. И сами ворота, и платформа, на которой они находились, была исписана вязью, напоминающую не то смесь арабского и иврита, не то какой-то ещё более древний язык.

– Ты у нас книгочей, – кивнул парень Руху. – Поди-ка сюда, зацени.

Рух поравнялся с товарищем, задумчиво почесал подбородок, осматривая скульптуру.

– Древнеарамейский, судя по всему, – вынес он вердикт после. – Нет, прочесть я тебе это не смогу. Разве что – записать и потом, уже дома, со словариком расшифрую.

– Походу не понадобится, – осторожно произнёс Раст, что всё это время стоял в стороне, осматривая остальные стены. – Сюда оба, – шикнул он, спускаясь на корточки, ведя рукой вдоль стены.

Находкой оказалась присыпанная землёй и пылью платформа, на которую указывала свисающая рука какого-то скелета, который вполне себе спокойно отдыхал в собственной нише под потолком. Его правая рука была закована в кандалы таким образом, чтоб остальная ладонь указывала прямо вниз. Именно так Раст сам нашёл плиту, которую теперь осматривал. У стены, шириной с обычную каменную плиту, она выделялась более свободными границами на фоне остальных.

– Ты уверен, что её стоит сдвигать? – недоверчиво спросил Козерог, косясь то на мертвеца, то на найденный барельеф, то на Раста, мысленно сопоставляя возможные варианты дальнейших событий.

Тихого скрипа было достаточно.

Рух дёрнулся, хватая друзей за плечи, притянул их к себе. Скинув Раста на пол и прижав Козерога к стене, он спас всех от неминуемой гибели: из пола, где до этого стояла таинственная плита, и с потолка рядом с барельефом взвились ржавые, но всё ещё острые колья, которых вполне хватило бы, чтоб убить человека. Стоило им с силой удариться о камень перед ними, как они зазвенели, а после – осыпались в пыль, оставляя по себе хрупкие осколки.

Друзья переглянулись. Их лбы покрыты испариной, на лицах – довольные улыбки. Все трое молчат, отходят от пережитого.

– Идём дальше? – улыбка Козерога была натянутой, как и тихий нервный смешок.

Рух и Раст переглянулись. Рух пожал плечами и, выставив фонарь перед собой, принялся аккуратно ступать, смотря под ноги. Остальные последовали его примеру. Шествие продолжилось.

Чем дальше, тем меньше место, окружавшее их, походило на склеп. Кончились стеллажи с мертвецами, каменная кладка под ногами. Пещера всё больше обретала характер подземного хода, всё больше уходила вглубь и вниз.

Вдалеке послышался недовольный писк, шум множества крыльев.

– Воздух! – тихо скомандовал Рух, вскидывая фонарь над головой, отгоняя летучих мышей.

Остальные также подняли свои фонари, закрыли лица руками.

Медленно, то и дело отмахиваясь от исконных хозяев этого места, друзья шли дальше, спускаясь всё ниже и ниже, пока не вышли на небольшое поле, переходящее в подземное озеро. Потолок был высоко над ними, пугал свисающими сталактитами, оставшимися спать мышами. Стены вокруг поросли мхом, кое-где виднелись флуоресцентные грибы. Озеро под пещерой уходило в пустоту, и не было ни лодки, ни плота, чтобы пересечь его. Причал в отдалении же явно намекал на то, что раньше этим лазом пользовались, и, возможно, здесь даже кто-то жил. Если смотреть вдоль береговой линии, то можно было найти небольшой проход, уходящий в сторону, так же ведущий в кромешную тьму.

– Так, стоп, – Раст вскинул руку, призывая друзей остановиться. – Сначала были ловушки – судя по всему – старые, и последние, хочется в это верить. Потом – какая-то картина с надписями на старом языке. Теперь вот это, – он указал на причал. – Козерог, ты что, к себе домой нас решил привести?

– Эй, ну, зачем же так, – парень усмехнулся, отводя взгляд. – Я сам только слышал об этих катакомбах, но лично ещё не заходил так далеко.

– Хорошо, – кивнул Рух. – Насколько далеко ты заходил сюда сам? Когда мы в последний раз спускались сюда с тобой, ни этого странного коридора, ни тем более, ловушек, у нас на пути не было, хотя лаз тот же.

В ответ на это его друг присел на корточки, стал нюхать воздух, осматриваться. Потрогал рукой землю.

– Стало быть, и они тоже живые. Как мы в прошлый раз спускались – сам помнишь. Там вообще был чуть ли ни колодец с лестницей в никуда, а на дне – несколько запертых дверей. Когда сам сюда приходил – было так же, только одна из дверей была открыта, и оттуда несло хуже, чем от Джона с похмелья. Естественно, я не стал туда лезть. А сейчас – он кивнул в сторону подземного озера – сам видишь, как тут. Ладно, – он поднялся, разминая плечи. – Так что, пойдём в лаз?

– Ну, раз мы здесь, – протянул Рух. – Раст, проверь «Ремингтон», вдруг понадобится.

В ответ он покачал головой:

– Всё ещё стрелять – не лучшая идея, – возразил он. – Рух, ты первый, – кивнул он на вход. – Козерог за тобой, я сзади.

– Ты чего раскомандовался? – хмыкнул тот.

– Будешь спорить с человеком с ружьём? – улыбнулся Раст. – Уж на это оно сгодится.

– В любой пати найдётся тот, кто прикрывает своих смертью, – покачал головой Козерог.

– Ладно, ничё не попишешь, идём, Рух, – махнул он рукой, направляясь к лазу у побережья.

Проход уводил от берега, спускаясь ещё ниже, идя сначала вдоль озера, после – куда-то в сторону. Ничем не примечательный, он был узким, но достаточно высоким, чтоб человек, достаточно тощей комплекции, мог в него втиснуться. Благо, ни один из жителей Дома Пропащих, никогда не страдал ни перееданием, ни лишним весом: туда приезжали умирать и истощаться.

За лазом открылась небольшая комната, снова видом своим напоминающая склеп. Другого выхода, кроме как обратно в лаз, здесь не было. Повсюду вдоль стен – сплошные гробницы, скелеты в усыпальницах. И затхлый, спёртый воздух. И вытянутый, высокий гроб в центре, который больше походил на очередной скрытый спуск.

Друзья откинули крышку гроба и отступили – это действительно был спуск, только уже на верхней ступени валялся труп большой собаки, размером с человека. Лишённый шерсти, с проступающими костями рёбер на брюхе, и опалёнными до мяса лапами, он смотрел черепом в потолок усыпальницы.

– Нет, – просто сказал Раст, взяв Руха за руку, который уже намеревался отодвинуть тело животного. – Просто нет, – повторил он.

– Нет так нет, – пожал плечами Козерог, оставив парней рядом с гробом, и подошёл к одной из стен, осматривая её.

Рух присоединился к нему, и лишь Раст остался смотреть на это странное тело животного. От одного его вида бросало в дрожь и в холод, он поёжился.

– Лучше покинуть это место, – наконец изрёк он. – Здесь что-то явно нечистое. Совсем, – добавил он, бросив последний взгляд на собаку, после чего направился к лазу.

Его хотели окликнуть, но голоса друзей потонули в оглушительном рёве.

Пёс ожил. Сорвавшись со слабой, ржавой цепи он выскочил из гроба, зарычал и кинулся в сторону Козерога, что стоял к нему спиной.

Рух сориентировался быстрее, схватив товарища за плечо, отводя его от прыжка зверя. Последний не унимался. Упёршись лапами в стену, он встал во весь рост, снова припал к земле – и прыгнул на людей перед ним, повалив Руха оземь, прижав его плечи своими лапами.

Рух схватился за череп чудища в попытке отстранить его от себя. Отвёл взгляд, вжался в землю, силясь скинуть тело ногами. Козерог дёрнулся на выручку – и собака оставила свою жертву, надеясь поймать другую.

Освободившийся, Рух воспользовался промедлением зверя, подбегая к Расту, хватая его ружьё.

– Назад! – рявкнул он, и тот, кивнув, начал отступать к лазу.

Козерог, тем временем, схватил зверя за пасть, поймав его в прыжке, с силой разжал его челюсти, оттолкнув от себя.

Изувеченная морда не смутила чудище: из горла тут же вылезли тонкие, как иглы, длинные щупальца. Парень не стал смотреть на это зрелище, в один прыжок оказался рядом с Рухом, так же забираясь в лаз.

Рух и зверь остались один на один.

Прыжок – и оглушительный грохот: морда зверя действительно насела на дуло ружья, и собака, в буквальном смысле потеряв голову, осела на землю. Кости черепа, раскиданные по склепу, задрожали, стали стягиваться к телу.

Выругавшись, он быстро заспешил в лаз за остальными: медлить было нельзя. Пёс, пусть и в клетке, но ни разу не мёртв, и ещё долго не упокоится.

Уже у озера вся троица выдохнула спокойно. Но долго отдыхать не пришлось: вода забурлила, пошла пеной, по пещере прокатился оглушающий рёв. Сталактиты на потолке опасно затрещали, один из них с шумом упал в воду, вызвав волну брызг. Пыль, мелкие камни – всё это принялось осыпаться, падать.

Закрыв головы руками, пригнувшись, друзья ринулись к выходу из подземелья, почти не разбирая дороги перед собой. В голове стоял пронзительный рёв, смешанный с воем и диким плачем.

Тьма. Только ноги помнят дорогу.

Раст закричал, падая оземь. Попытался подняться, дёрнулся. Обернувшись, он увидел, как за ним тянется рука какого-то скелета, что валялся в усыпальнице на полу у стены.

Схватил его за ногу, тянет к себе.

Не долго – Рух с силой ударил мертвеца по запястью, отчего «Ремингтон» снова выстрелил в потолок. Отскочив, пуля задела Козерога, подкосив его. Так, всего лишь царапина, но достаточная, чтоб сделать дальнейшее продвижение болезненным.

Уже на выходе, друзья осели на землю перед входом в склеп, переводя дух, отирая пот с лица. Ни у кого не нашлось слов, чтобы передать впечатлений от увиденного.

– Основное, чему я научился в D&D – это держать в голове состояние всей пати и распределять силы таким образом, чтобы выйти из передряги с наименьшими потерями, – выдохнул Рух, опираясь на ружьё.

Уязвлённый Раст молча кивнул. Козерог смолчал, улыбнулся, похлопав унывающего товарища по плечу.

***

Они ввалились в дом на закате. На диване в гостиной лежал Джон, укрытый тремя одеялами. От одного взгляда на него, начинала болеть голова. Он равнодушно пялился в телик, не обращая внимания на троицу малолеток.

– Где вы были весь день? – спросил он, не отрывая взгляда от экрана. – И да, от вас воняет.

Все трое ничего не ответили и молча прошмыгнули на кухню. Раст достал бинты и перекись.

– Где тебя в тебя пуля попала? – спросил он у Козерога.

Рукав его куртки был в крови, в ткани зияло круглое отверстие. Козерог послушно снял куртку, но на коже не было ни единого следа.

– Да ты блин, симулянт. Тебя даже не задело, – хмыкнул Раст, убирая всё обратно в аптечку.

========== Часть 13 ==========

В то же утро…

Липкий пот стекал по вискам. Джона знобило. Когда-то он всё же должен был заболеть этом обжигающем ледяном аду. Становилось жарко под кучей одеял, так же горячо как в то утро в Неваде. Воспоминания снова уносили за собой в этот невыносимый зной и песок пустыни, что стелился следом по дороге беглеца. После смерти Джесси он бежал неведомо куда, петляя словно дикий зверь.

В вышине парили стервятники. Их танец завораживал, расслабленный пейотлем, мозг. Джон лежал посреди пустыни, надвинув шляпу на глаза.

Припаркованный рядом кадиллак не отбрасывал тени. Джон приподнялся и сел на колени, касаясь руками красного, как марсианская поверхность, песка. Песок переливался разными красками, становясь белым, как кокаин, то жёлтым как золото. Захотелось попробовать его на вкус… и это оказалось дурной идеей.

Небо заволакивало облаками, они плыли слишком быстро. Также в такт раскачивалась редкая растительность вокруг, и птицы мелькали в вышине чёрными точками. Ветер дул в спину, а затем в лицо. Это ускоренное время, плясало по стрелкам часов туда-сюда.

Отвратительный маятник безумия. Но для трипа не было более подходящего места и времени. Кайфовать на людях – это гнилое занятие, такое же, как и гнить заживо в этом вонючем трейлере, провонявшем кисловатыми испарениями кристаллов метамфетамина.

«Бухать в разы круче», – эта мысль крутилась в сознании в вечном колесе сансары. Туда-сюда, как и время вокруг.

Хлынул дождь. Самый настоящий и живой. Капли стучали по кожаной поверхности шляпы, как по крышке гроба. Где-то вдали сверкнула молния. Джон непроизвольно посчитал раскаты грома. В трипе мозг был предельно ясным для такой бесполезной активности. Гроза недалеко, километрах трёх и неумолимо приближается.

Если остаться здесь и подождать, когда в тебя ударит молния? Нужно просто постоять столбом посреди равнины. Вздохнув Джон сел в машину и принялся копаться в бардачке в поисках кассет. Любая музыка сейчас вызывала отторжение, не хотелось слушать что-либо дольше пяти секунд. Все треки казались банальными и заезженными, особенно те, что он никогда не слышал.

Осторожно Джон выехал на шоссе. Руки казались ватными и действовали скорее на инерции. Но он научился водить в любом состоянии, даже когда разум готов умчаться в чёрную дыру. Следовать по пустыне только под шум дождя казалось лучшим решением.

Трейлер Дока располагался на окраине посёлка-призрака, безымянного места, не обозначенного ни на одной из карт. Правда, клиенты Доктора Душ Человеческих всегда находили дорогу сюда.

Он выглядел как все сидящие на «скоростях» – тощий, нервный тип с рядом гнилых зубов. Его подружка – Мерседес смотрелась чуть получше, вероятно потому что не так плотно дружила с «кристаллами». В трейлере, как всегда, грязно и тесно. Джон прошёл в дальнюю комнату за перегородкой и упал на матрас – единственный клочок личного пространства в этом аду, особенно, когда деваться некуда.

Трип закончился, и удушливая реальность с привкусом песка на зубах опять навалилась на него всем своим грузом.

***

Джон проснулся ближе к вечеру от чьих-то навязчивых прикосновений. Холодные пальцы скользили по его голому телу. Он открыл глаза, голова была совершенно пуста после этого изматывающего путешествия внутрь себя. На нём сидела Мерседес. Красное лёгкое платье спадало с её плеч, обнажая одну грудь. У неё маленькие сиськи… настолько маленькие, что это навевало мысли и педофилии. Сколько ей, блин, лет? По этим наркоманам трудно определить.

– Труп, иди ко мне, – шептала она ему на ухо, глядя по щеке своими холодными руками.

– Что ты хочешь от меня? – спросил Джон.

Она улыбнулась своими кривыми зубами.

– Ну ты же знаешь, у Дока совсем не стоит от мета. Я хочу тебя. Сейчас он уехал в аптеку и у нас есть целый час.

Джон хотел было тоже сослаться на импотенцию, но сложно обмануть собственный хуй, который зачастую жил своей жизнью. Мерседес тоже заметила его стояк, и откинув одеяло, взяла член в рот. Эта линялая моль неплохо сосала. Видится опыт, наработанный на шоссе. Джон хотел было по старой привычке запустить пальцы ей в волосы, но её голова показалась ему уж больно засаленной.

– Я хочу почувствовать тебя в себе, – сказала она, вынимая член изо рта.

Джон немного стушевался. Кто знает, чем её благословила Венера?

– Э-э-э… постой! У меня вон там, в углу, штаны валяются… там в кармане дежурный гандон. Принеси его сюда.

Мерседес неохотно подчинилась и поползла в угол, на ходу сбрасывая с себя платье. Её фигура оставляла желать лучшего. Больше всего Джона пугали эти сбитые коленки. Но что поделать, первое время после пробуждения он не властен над своим хуем. Верхний мозг ещё спит. Мерседес опустилась на матрас, открывая презерватив. Быстрым и умелым движением она натянула его на член Джона и насадилась сверху.

– Делай, что хочешь, детка! – сказал он, закидывая руки за голову.

Несмотря на её усилия, Джону было скучно. Можно было бы расслабиться, представить какую-нибудь порно-звезду, а можно просто упиваться своим падением на дно. Несколько месяцев назад ты веселился со стриптизёршами в своём особняке в Голливуде, а сейчас тебя трахает подружка амфетаминщика в грязном трейлере посреди пустыни. Жизнь переменчивая штука, но во всяких вещах есть свой особенный кайф.

Джон кончил, погрузившись в свои мысли.

Он не помнил, как растворилась Мерседес, как погасло солнце, и на пустыню опустилась чёрная ночь. Так же темно было в трейлере, куда не проникал даже свет кристаллических звёзд.

Док приехал очень скоро. С новой пачкой таблеток от кашля и прочей фигни необходимой для варки совсем не супа. В кузове его пикапа можно было заметить нечто накрытое брезентом.

– Чувак, у тебя, что там труп? – спросил Джон, выходя на крыльцо.

Совесть ничуть не мучила его. Он давно заметил, что становится излишне любезным с парнями, чьих тёлок ему довелось трахнуть.

Док сдёрнул брезент.

– Нет, один тип отдал за долги свой «Harley-Davidson. Low Rider».

Мотоцикл блестел хромом под полной луной, красивый, как фотография в журнале. На бензобаке имелась аэрография с видами прерии и надпись «Призрачный всадник».

– Сколько он тебе задолжал? – спросил Джон.

– Пару штук баксов. Это последнее, что у него осталось. В прошлый раз он отдал мне два золотых зуба. До этого были фамильные драгоценности.

Вместе они закатили мотоцикл прямо в трейлер, Джон остался там, а Док, отправился в свой сарай варить новую партию кристально-чистого дерьма.

Джон был равнодушен к мотоциклам. После сломанного носа и ключицы он предпочитал комфорт Кадиллака под задницей. Мотоцикл помогает клеить только низкоранговых самок, девки рангом повыше предпочитают мужиков на дорогих машинах. Мужики с дорогими машинами не станут рисковать своей задницей. Однако ему вдруг стало жалко владельца

Харлея. Вот так вот наркотики заставляют отказаться от самого главного, что есть в жизни даже у самого жалкого человечишки – от мечты или свободы. Полное дерьмо. Исключение составляют лишь психоделики, но это не каждому дано понять.

Док позвал его через несколько часов.

– Чувак! Иди сюда попробуй мой новый стаф! Ты обязательно должен заценить эту тему, – судя по «болтам» варщика, он уже успел надегустироваться.

– Я тебе что «прокормыш», чтобы на мне эксперименты ставить? – лениво ответил Джон с матраса.

– Да я сам уже опробовал отличная штука!

Джон лениво поднялся и последовал в сарай за Доком.

В «лаборатории» воняло серой и бензином. Всюду стояли склянки с реактивами, а на столе несколько пузырьков.

– Ладно, только немного. Насыпь мне пару дорог.

– Нет, давай вену! Не ссы, я купил чистые шприцы в аптеке.

Джон посмотрел на свои только что зажившие руки. Со времён последнего внутривенного эксперимента прошло около месяца. После амфетамина всё подживало гораздо дольше, нежели после «хмурого». Красный фосфор, как основной реактив, больно драл веняки.

– Блин. Руки жалко, – ответил Джон. – Ну ладно, мне всего пару кубов.

– Да тебя с одного унесёт к ебеням.

Док достал чистый инсулиновый шприц из упаковки и набрал из колбы один кубик раствора. Уже знакомым до боли движением, Джон перетянул предплечье жгутом. Он так похудел за последние месяцы, что найти вену не было проблемой. Легкий укол, красная лента «контроля» и спуск затвора. Яд устремился в кровь. Джон откинулся на стуле, дыхание перехватило, сердце остановилось на миг, чтобы снова забиться с удвоенной силой. Приход сменился тягой.

– Блин, круто! – сказал он, открывая глаза.

Хотелось бежать куда-то, подальше от этой затхлости и вони наркоманского мирка Дока. Всем хотелось болтать под амфом, Джону же хотелось остаться наедине с собой, быть сразу везде, но где-то явно не здесь. Взгляд упал на канистру бензина.

– Слушай, а мотоцикл на ходу? – спросил он внезапно.

– Не знаю, проверь, – ответил варщик.

Джон схватил канистру и под возмущённые возгласы Дока покинул сарай. Ночь нуждалась в приключениях, явно больших, чем трёп с барыгой об этих унылых наркоманских делах.

Вернувшись в трейлер, он прихватил поясную сумку, где с прошлого завалялось треть унции кристаллов. Очень кстати он вспомнил про пистолет, тот самый из которого несколько месяцев назад был застрелен Джесси. Долбанный «Desert Eagle» вечно давал осечки, зато им можно было убить без единого выстрела, если использовать как кастет. Джон давно заметил, что пистолет стреляет только, когда это становится действительно нужно. Есть у подобного оружия некая встроенная справедливость. Надев жилетку на голое тело, он выскочил в ночь, игнорируя прохладу пустынной ночи.

Джон выкатил Харлей на залитый лунным светом двор. Далёкие звёзды и темное шоссе манили его вперёд. Он залил бензобак на сколько хватило бензина и запрыгнул в седло. Нажал на сцепление и вдарил по газам. Стальной зверь отозвался добродушным рычанием. Шестьсот фунтов железа тронулись с места.

Он выехал на шоссе, и сердце чуть не разорвалось от этого чарующего ощущения скорости под «скоростями». Редкие фонари, столбы линии электропередач, дорожные знаки – всё слилось в один фильм. Только в такие моменты можно ощутить себя по-настоящему диким, как в этой заезженной до дыр байкерской песне.

Хотелось чего-то большего, нежели тянущаяся разделительная полоса трассы и мелькающие по бокам столбы линии электропередач. Пустыня быстро навевает скуку. Прошло минут пятнадцать, прежде чем впереди, слева от дороги, замаячили разноцветные огни мотеля или придорожного бара. «666-е Небо» гласила кроваво-красная вывеска. Джон постепенно снизил скорость. Его душа жаждала холодного пива и смены обстановки.

На парковке возле бара стояли только мотоциклы. Жирные бородатые байкеры курили неподалёку, они были слишком увлечены разговором, чтобы обратить на Джона хоть какое-то внимание. Их сигареты во тьме светились словно глаза шакалов. В зале играл какой-то старый альбом «Motörhead», публика вполне ожидаема – пьяные байкеры и помятого вида тёлки. Состояние Джона повергало его в некий сюр, это словно оказываешься внутри какого-то малобюджетного фильма. Фильм, где все взгляды прикованы к нему. Но он держался невозмутимо. Барменша смерила его взглядом, в котором смешивался интерес и презрение. Наверное, он годился ей в сыновья.

Джон заказал сразу две кружки пива. Когда ты под кайфом, бухло становится, как вода. Первую кружку, он осушил залпом, капли скатились по лицу и голой груди, немного возвращая чувство реальности.

Они обступали его со всех сторон словно шакалы. Он видел их краем глаза, когда допивал вторую порцию. Музыка стихла. Всех ждало другое шоу.

– Ты кто такой? – спросил самый здоровый из байкеров с длинной седой бородой. На его жилетке Джон успел различить надпись «президент».

– А ты кто? Если ты Санта Клаус, то тебе не по адресу, я вёл себя настолько плохо, что готов разговаривать только с самим дьяволом.

– Поговори с моей пушкой! – сказал президент, направляя пистолет Джону в лоб.

Между глаз возникло приятное покалывание, каждый раз, когда оказываешься у кого-то на прицеле, начинает щекотать в мозгу.

– Мы меряемся пушками? – равнодушно спросил Джон, выхватывая «Desert Eagle»

Сразу несколько стволов взметнулись в воздух. Джон чувствовал себя на прицеле нескольких орудий. В крови по старой привычке взыграл адреналин. Он знал, что они не будут стрелять, это просто убогие дешёвые понты. Насильственная смерть это не про него. Главное сейчас, найти нужные слова. Развязать узел этой дерьмовой ситуации.

– И ты хочешь вот так просто всё закончить? – спросил он у «Санта Клауса», игнорируя остальные взгляды. – Даже не узнаешь, кто я? Даже не спросишь зачем? Не поинтересуешься, от кого я, и что я привёз?

Надо было срочно что-нибудь врать. Например, про «Ангелов Ада» или ещё что-нибудь… Куда проще выдать им что-то очень похожее на правду. Байкеры же любят мет…

– Не стреляйте, я от варщика! – выпалил Джон.

По рядам пробежал шепоток. «Санта» убрал пистолет, его примеру последовали остальные.

– Где тебя носило столько дней? – спросил он.

– Временные трудности. Очевидно, мой предшественник отправился на нары. Так что я принёс пока немного, мой кореш угощает.

Джон полез в сумку и, вытащив пакет с кристаллами, бросил его на стойку.

– Погоди, а вдруг он коп? – встряла полуодетая брюнетка. – Вдруг за ним хвост.

«Санта» что-то шепнул ей и она удалилась. Он подошёл к Джону и похлопал его по плечу.

– Пивка для моего нового друга, – крикнул он барменше.

Джон внимательно присмотрелся к лицу байкера. Что-что, а уж в лицах наркоманов он разбирался. Темные круги под глазами, плохая кожа, крошащиеся зубы. Он торчал вряд ли меньше, чем Док. Его ломало по «скоростям», Джон чувствовал это. Вот в чём причина его внезапной благосклонности. Рядом раздавались параноидальные шепотки резидентов клуба. На их жилетках красовался чёрт с вилами и многозначительная надпись «Red Devils». Татуировки с тем же изображением можно было разглядеть на сиськах и ляжках их подружек.

Байкеры бесцеремонно расчертили дороги прямо на барной стойке. Джону больше не хотелось нюхать или колоть, он понимал, что ещё, как минимум, сутки не сможет нормально спать. Оставалось лишь наслаждаться халявным пивом.

– Это же отменный стаф, – сказал седой, оторвавшись от дороги. – Твой кореш не разбавляет.

– Говна не держим, – ответил Джон.

– Как тебя зовут? – спросил второй байкер помоложе. Его мясистое лицо украшала чёрная густая борода, сальные волосы свисали из-под банданы.

– Как мы знаем, имена придумали для надгробий. Мои новые друзья зовут меня «Труп», – ответил Джон, допивая третью кружку пива.

Взгляды всё ещё были прикованы к нему, от них становилось щекотно в мозгу, словно от прицелов. Казалось, словно волосы на голове встают дыбом, как шерсть у дикого зверя. Седой представился Бизоном. Чернобородый продолжил говорить:

– Приходя к нам, ты получаешь новое имя. Пока у тебя ещё нет имени, я буду звать тебя Песчаной Крысой. Идеальное имя для барыги…

Джон понимал, что его хотят оскорбить, но ему было чертовски лень отвечать на провокацию. Да, он слыл вспыльчивым типом, но способным взорваться внезапно как бомба с часовым механизмом, а не резко подобно пустой хлопушке. Он лишь закурил, картинно выпуская дым.

– Меня зовут Кот, – продолжил невольный собеседник. – Коты ловят крыс… Не будь крысой, сынок.

Кот удалился, оставив Джона наедине с Бизоном.

– Не обращай внимание. После аварии он немного не дружит с головой. В целом безобидный парень. В отличие от Резака, – он кивнул в сторону крупного парня с татуированной лысиной. – Он любит отрезать бедолагам уши.

«Обычная компашка обычных отморозков, прикрытых своими высокими понятиями о свободе и братстве, – подумалось ему тогда. – Жаль, обычно я привык быть главным подонком в любом обществе»

В груди закололо от миллиона нехороших предчувствий. Паранойя зацвела в захламлённом саду его души. Захотелось бежать отсюда, прихватив с собой бутылку виски, чтобы как-то скрасить свой абстинентный синдром.

***

Джон вернулся в трейлерный парк, когда уже расцвело. В сумке плескался галлон виски. Начинало отпускать. Амфетамин делает идеального менеджера по продажам даже из замкнутого социопата. Сегодня у них с Доком появится очень много работы.

***

Всё пошло по кругу. Пакеты с порошком, пачки денег, бессонные ночи, панические атаки, литры виски и облака марихуаны. Отвратительная рутина раскалённой Невады. Зачем зарабатывать деньги, если их не на что тратить кроме наркоты и выпивки? Зачем снова погружаться в тот ад, из которого сбежал в Л.А.?