355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Крэйг Томас » Последний ворон » Текст книги (страница 29)
Последний ворон
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 19:31

Текст книги "Последний ворон"


Автор книги: Крэйг Томас



сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

17
Узлы разрублены

Половина пятого. Даже через снайперский прицел с усилителем яркости изображения, используемый в качестве подзорной трубы, свету не хватало. Температура падала. Мокрый снег на ветру пощипывал лицо. Дальнего берега залива Макклауд не было видно, только мелькали во мгле редкие слабые огоньки. Глядя на погоду, было нетрудно представить, что женщине становится все хуже. Надо ждать...

Хайд примостился на опавшей хвое среди елей, беспорядочно разбросанных по скалам над входом в пещеры Шаста. Он находился в миле от дома. По склону горы, словно мокрая прядь волос, вилась узкая дорога, по которой туристов на автобусе доставляли к пещерам. Он встряхнул флакончик с таблетками. Их называли "весенними ягнятами". Вскинув голову, угрюмо поглядел на пластмассовый флакон. Пара таблеток, и он будет в состоянии завоевать Вселенную – на час, может быть, чуть дольше; потом силы быстро иссякнут, будто лопнула пружина. Чудесно. Пока не время.

Хлебнул из почти пустой фляжки. Он уже забрал рюкзак из тайника неподалеку от пещер, откуда позвонил Мэллори последний раз – перед тем, как все закончит, добавил он суеверно. Бренди сочилось по капле в глотку, чуть больше, чем выходило с потом. Включил крошечный фонарик и еще раз поглядел на карту, прежде чем убрать ее в рюкзак. Положил в нагрудный карман маскировочной куртки две запасных обоймы к "браунингу" и застегнул молнию. Через снайперский прицел внимательно оглядел склоны и дорогу. Даже через усилитель яркости панорама была темной. Опустил винтовку, разглядывая сгущающиеся, плотные, как ткань, сумерки. Потом прикрыл глаза.

Мэллори достал план такого же дома, как тот, в котором находился Харрел. Веранда огибала все здание. Внизу большая комната, разделенная тремя ступеньками как бы на две; кроме того, кухня, кладовка, уборная. Наверху четыре спальни и ванная. Женщина, должно быть, наверху, в одной из спален в задней части дома. Мэллори предлагал ему рекламную брошюру, которую он презрительно отверг. "Такие хоромы мне не по карману... можешь смеяться, Мэллори. Тебя я убивать не собираюсь".

Одного Харрела... Хайд снова посмотрел в оптический прицел. У входа в пещеры свет ручного фонарика. Он наблюдал, как свет фонарика бегает по крытой галерее, ведущей в пещеры. Предположил, что там один человек, но не мог разглядеть даже тени. Они могли подумать, что он ушел в пещеры, и понапрасну ждут его там.

Харрел, возможно, оставил по крайней мере двоих охранять дом. По озеру не проплывало ни одного судна. Харрел не мог вызвать другой катер, во всяком случае в ближайшее время. Его разыскивали пять, от силы шесть человек – слишком мало, чтобы работать группой или парами. Скоро они повернут назад к дому.

Он должен им помешать. Потер руку. Рапа напомнила ему о собственной уязвимости, на миг нарушив обретенное спокойствие. Пещеры были первым местом, куда они кинулись, рассчитывая, что ему понадобится позвонить. Он едва не оказался в ловушке.

Испугавшись, он чуть было не пырнул в систему пещер, но, взяв себя в руки, ушел в лес. Вспоминая этот момент, он, успокаивая себя, глубоко равномерно задышал. Успокоив дыхание, подумал, что пора дать знать о себе. Тот фонарик внизу. Ему был нужен радиотелефон владельца фонарика.

Но хотелось спускаться из-под елового укрытия, придававшего ему уверенность. Еще раз поднял к глазам снайперский прицел, оглядывая окрестности. Луч фонарика, раскачиваясь и изредка останавливаясь, двигался вдоль галереи в обратном направлении. Почти совсем стемнело. Примерно в трехстах ярдах правее прыгал луч другого фонарика. Там, он знал, проходила узкая крутая тропинка. Пора двигаться.

Он проверил сунутый за пояс "браунинг", потом нож в ножнах. Влез в лямки рюкзака, расправил их поудобнее на спине. Потянулся за винтовкой.

Все продумано и рассчитано. Оставался единственный образ действия, который, несомненно, предвидит и Харрел. Он вздохнул, ветер, словно фокусник, стер вырвавшееся изо рта облачко. Фонарик, покинув галерею, двигался в направлении дороги. Охранника, видно, одолевали лень и предвкушение вечернего отдыха.

Почти пять. Фонарик мелькал по извилинам невидимой дороги примерно в пятистах футах внизу. Второй фонарик пропал. Глубоко вздохнув три-четыре раза, Хайд поправил рюкзак, похлопал по пистолету и ножу, размял пальцы рук и ног. Послушал, как над головой в соснах гудит ветер. По озябшим щекам хлестал мокрый снег. Чуть спустя он отыскал тропинку. Сапоги почти бесшумно ступали по хвойной подстилке; стукнула еловая шишка, но шум насторожил одного его. Он улыбнулся темноте.

Выбравшись из зарослей, он почти сразу увидел впереди себя медленно двигавшийся фонарь. Возможно, Харрел уже приказал возвращаться. Хайд ускорил шаг и, осторожно ступая, двинулся вниз по склону, слегка откинувшись назад. В последних серых отсветах облаков он разглядел путь, ведущий за гребень горы к дому. Спустившись еще ниже, двинулся параллельно гребню, над которым постепенно возникала фигура человека с фонарем. Да, он шел достаточно быстро. Через несколько минут он перехватит фонарь.

* * *

В этой операции не было никаких побочных ходов, на которые можно было бы временно отвлечься, оставалась мучительная реальность – Хайд прервал связь, и теперь они ничего не узнают до тех пор... или, проще говоря, больше ничего не узнают. Обри прихлебывал отвратительный, много раз подогретый кофе. Сам виноват. Годвин предлагал заварить свежий, но ему не хотелось иметь никаких дел ни с Тони, ни с Чемберсом. Он плеснул себе в чашку тот, что был под рукой. Хорошо, хоть горячий.

Ну вот, хотя бы отвлекся, злясь на плохой кофе.

Нахохлившись, сел на жесткий стул у окна. Предметы то расплывались, то вновь обретали четкость, огни на Оксфорд-стрит извивались, словно светлячки, то сливаясь, то превращаясь в фонари на почти пустынной улице. Конечно, в любое время можно поговорить с Мэллори. Но Мэллори будет звонить сам, когда прибудет Андерс. Обри поглядел на часы. Час ночи, чуть больше. До расчетного времени прибытия Андерса целых два часа. Если погода ухудшится, их могут посадить в другом месте. В Реддинге сильный ветер, снег с дождем; прогноз плохой.

Поэтому ему и не хотелось говорить с Мэллори. Отсутствие новостей – тоже хорошая новость; глупо, но, к счастью, трюизм присосался, словно пиявка. Кэтрин была...

Он старался не продолжать мысль, оставить ее неопределенной. Годвин, дыша в затылок, стоял с чашкой кофе в руках, тоже глядя в закопченные окна. Разочарованный Чемберс, чувствуя себя обманутым, спал мертвым сном на раскладушке в соседней комнате.

– У нас все нормально, сэр?

– По-моему, нет, Тони, – раздраженно ответил Обри. – Не вижу оснований для оптимизма. А вы?

– Только в отношении улик. По крайней мере, хоть они благополучно переправлены Мэллори, – добавил он.

Поколебавшись, Обри закурил. По кабинету разнесся едкий запах табака. Обри делал затяжку за затяжкой.

– Сэр, когда заварилась эта каша, Хайд пропал без вести, считался погибшим... – старался успокоить шефа Годвин. – Я хочу сказать...

– Тони, – печально возразил Обри, – в то время моя племянница не была впутана в это дело. И не была при смерти! – Он встал и отошел от Годвина. Его тяготило присутствие ближайшего сотрудника. Зашагал по комнате с сигаретой в зубах. – Я даже ничего не могу предложить в обмен, так ведь, Тони? В такое время даже не встретишь такси, под которое я бы мог броситься, только бы она осталась жива. Я здесь в полной безопасности в течение всей этой грязной, скверной истории. И с самого начала абсолютно бессилен.

– Верно, сэр, – хмуро согласился Годвин. – Но Патрик до сих пор цел и, движимый ненавистью к Харрелу, продолжает действовать.

– Но что он может сделать? Если Андерс прибудет вовремя, если Кэтрин пока жива – если, если... Это стало бы памятником моему профессиональному самолюбию, не правда ли?

– Вы слишком терзаете себя... сэр.

– Кто, я? В самом деле? – переспросил Обри, удивленно взглянув на Годвина.

– Да, сэр, в самом деле. Харрел должен был... избавиться от вашей племянницы сразу после того, как с ней поговорил Фраскати. Так же, как он избавился от Фраскати. Уж вы-то это понимаете. Точно так же, как он должен постараться избавиться от Патрика. Это торчащие нитки, последние следы, оставшиеся от катастрофы. – Говоря это, он внимательно смотрел на Обри. Обри не был уверен, прочел ли что-нибудь Годвин на его лице, но тот, продолжая говорить, отвернулся к окну. – Извините, сэр, но это правда. Мы по-прежнему осуществляем операцию – разумеется, неофициально, по наш действующий агент вступил в завершающую фазу с четко определенной целью. – Годвин снова повернулся к Обри. – Неужели вы думаете, что он не справится, сэр? – В голосе Годвина не чувствовалось уверенности.

– Думаю, что не справится, – покачал головой Обри. – Харрел дошел до точки и до сих пор считает, для того есть все основания, что Патрик – единственный кончик, который все еще торчит наружу. Да, думаю, что план действий Патрика – пустая затея.

Отвернулся, смахнув на разбросанные бумаги табачный пепел. Листы распечаток, подшивки, конверты, снимки и наброски; тонкие странички шифровок и наспех записанные телефонные сообщения – все это валялось в беспорядке, наподобие самой операции. Она началась не по его воле – по крайней мере в этом Тонн был прав. Он случайно зашел в комнату в разгар обсуждения, когда решения уже были приняты, и с тех пор спотыкался на каждому шагу. Все это дело походило на серый, грязный, червивый кокон или же на валявшуюся на одной из нацарапанных рукой Годвина записок нетронутую палочку сигаретного пепла.

Мелстед мертв... Кэтрин умирает. Патрик справляется со своей ролью, возможно, соответствующей его характеру, но без особой пользы. Да, перспективы неважные, никакого сомнения, а цена высокая, слишком высокая.

– Черт бы побрал этих негодяев с их безумными фантазиями и играми! – прорычал он, яростно раздавив и пепельнице окурок. – Черт бы побрал Харрела с его бешеными сообщниками! – продолжал он. – Как даже в самых диких мыслях могло прийти на ум такое дело, которое они задумали? – Волоча ноги, он направился к окну. За окном ночь, такая же старая и усталая, как он сам. Ты жалкий старый дурак, думал он про себя, глядя на пустынную Оксфорд-стрит. За спиной скрип палок бредущего по комнате Годвина. Он с трудом проглотил подступившие к горлу слезы.

При мысли о Кэтрин его охватывала страшная слабость, как при тяжелом гриппе. Все уверены, что она умирает... возможно, уже умерла. Патрик намеревался ради нее проникнуть в дом... потому что Андерс опаздывал.

– Я... буду винить себя, Тони, – заявил он. – Вряд ли кому-нибудь от этого станет легче! Но я действительно виноват... и с этим, черт возьми, уже ничего не поделаешь!

Годвин громко прокашлялся, но ничего не сказал. Нечего сказать, подумалось Обри. Абсолютно нечего.

* * *

Свет фонаря, раскачиваясь из стороны в сторону, направлялся к нему по извилистой дороге. Сквозь шум ветра до него доносился скрип и стук сапог; показалась приближающаяся фигура. Он чувствовал ладонями укрывшую его скалу, пальцы касались ножа, по заросшим щетиной щекам и по глазам хлестал мокрый снег, под ногами надежная каменная опора. В нескольких сотнях ярдов правее и выше в густом сосняке мелькал еще один фонарь, третий бегал лучом внизу, ближе к берегу. Значит, трое. Самое большее еще трое где-то в другом месте, их не видно и не слышно.

Пятнадцать ярдов. Человек ругал погоду. У Хайда раздулись ноздри, словно звуки пахли. Десять ярдов. Приближается к большому треснувшему валуну рядом с дорогой. Человек отвернул лицо от ветра к скале. Хайд осторожно переступил ногами. Ветер завыл с повой силой. Человек поравнялся с валуном, беспечно помахивая фонарем. Нож тихо царапнул по скале...

Сделав шаг за валун, человек обернулся, направив фонарь в глаза Хайду. Блеснул нож, и луч света устремился вверх, к облакам, какое-то мгновение поколебался, как вскинутая кверху рука, потом упал и, как отрубленная конечность, постепенно угаснув, покатился вниз.

Хайд опустил тело на дорогу и быстрым привычным движением вытер нож о парку убитого, убрал его в ножны. Подняв тело, отволок его за валун и, встав на колени, обыскал карманы парки. Запасные патроны, бумажник, шоколад... радиотелефон в чехле. Приблизив к лицу, оглядел со всех сторон. Удовлетворенный находкой, выбрался снова на ветер, подобрал винтовку "М-16" убитого и поспешил обратно за валун. С близкого расстояния "М-16" было пользоваться удобнее, чем снайперской. Оставит свою здесь, рядом с трупом. Еще раз пошарив по карманам, нашел удостоверение – как его, Беккер? Он рискнул на секунду включить фонарик. С фотографии смотрел светловолосый румяный молодой парень. Снимок совсем не похож на мокрое бледное, потерявшее очертания лицо убитого. Беккер, Дэвид Беккер... прежде чем выключить фонарь, он еще раз посмотрел на снимок и на лицо. Похож на данное Кэтрин описание того, кто пытался ее убить; кто убил Блейка. Услуга за услугу, как сказал бы Обри, когда приходилось шутить по поводу убийства. Хайд хмыкнул. Как же он называл себя, докладывая по телефону, – Дейв или Беккер? Решил, что, находясь в возбуждении и обращаясь к самому Харрелу, назывался бы Беккером. Укрылся за валуном, будто охраняя труп от диких зверей. Ложе «М-16» удобно прилегало к щеке. Дом находился дальше по берегу в трех четвертях мили отсюда. Теперь он смог разглядеть вспененное ветром озеро, более тусклое, чем туча. Склон горы разрезал длинный, узкий, темный овраг, открывавшийся неподалеку от дома. По склонам до самого дома спускались густые, сосновые и еловые заросли. Посмотрел на светящийся циферблат часов – двадцать минут шестого. Время докладывать.

– Сэр... – не забыть эту ханжескую вежливость! – ...докладывает Беккер. Сэр, я у пещер. База, вы меня слышите? – Может быть, есть какой-то пароль. Он старался говорить возбужденно, запыхавшись. Лишь бы у Харрела не появились подозрения.

– Беккер, что там у вас?

Голос Харрела, который он лелеял в мыслях. Харрел. Нервы напряглись до предела. Немного отвел радиотелефон от лица чтобы мешал шум ветра и заговорил быстро, взволнованно:

– Беккер, сэр... удаляясь от пещер, кажется, видел... думаю, он вернулся но собственным следам, cap, и оказался позади меня. Кажется, видел свет в галерее. Возвращаюсь обратно, хочу проверить, сэр, но прошу подкрепления.

Наступило минутное молчание. Хайд почувствовал, как бешено колотится сердце. Потом успокоился, подумав, что если Харрел что-нибудь подозревает, это не так уж важно. Все равно пошлет поддержку – их задача или убить его или доставить к Харрелу. Так или иначе Харрел вынужден послать людей к пещерам.

Когда он ответил, в голосе не слышалось сомнения.

– О'кей, Беккер, спокойнее. Пока не подойдет подкрепление, не входи в пещеру и не удаляйся за радиус действия радиотелефона. Понял?

– Есть, сэр.

Харрел объявил:

– Всем остальным сходиться к пещерам. Будьте поосторожнее и поживее. – Выключая аппарат, Хайд услышал, как кто-то прыснул смехом. В окуляр вынутого из рюкзака инфракрасного прибора ночного видения он увидел, как бледное пятно ближайшего фонаря быстрее двинулось вниз по склону в сторону дороги.

Он оглядел труп. Валун и темнота скрывали его от любого, кто пойдет по дороге. До рассвета его можно было найти лишь случайно или в результате тщательных поисков. Хайд постоял, следя за двигавшимся вниз слабым светом, потом, пригнувшись, перебежал дорогу и стал спускаться по каменистому крутому склону оврага. Шум ветра заглушал даже для него звук осыпающихся камней, бряцанье винтовки, собственное дыхание.

Если все они сойдутся, то будут в миле от него. Каждый их шаг к пещерам и его шаг в сторону дома давали ему дополнительное время. Овраг пересекла узкая расщелина с текущим по ней ручьем. Шум ветра был здесь тише. Он разглядел воду. Было слышно, как дождевая вода тонкой струйкой стекала по камням в ручей. Двигавшийся вдоль берега фонарь скрылся за мысом. По расщелине приближался еще один фонарь... нет, два, словно автомобильные фары. В сотне футов под ним за деревьями плескалась вода. Вокруг очертания поросших лесом крутых и пологих склонов. Озеро чуть светлее деревьев. Яркие лучи фонарей надвигались на него.

Хайд, пыхтя от напряжения, стал быстро спускаться вниз по склону, хватаясь руками и ушибаясь о стволы. Людские голоса перекрывали шум воды. Хайд, сжавшись в комок, укрылся среди разбросанных валунов. Перевернувшись на живот, стал смотреть на быстро приближающиеся фонари в руках двух невидимых в темноте людей. Потом фонари оказались позади него, высветив два быстро перемещавшихся силуэта. Лучи света прыгали вверх и вниз по склону, отыскивая дорогу. Еще несколько секунд, и остались только слабо мерцавшие сквозь снег и дождь огоньки на том берегу озера.

Хайд поднялся и, продираясь сквозь деревья, заспешил вниз по склону, различая в темноте узкий, не вздувшийся ручей. Теперь между ним и домом, до которого оставалось меньше полумили, никого не было. Переводя дыхание, посмотрел на часы. Без четверти шесть. Времени в самый раз.

По бокам, словно туннель, покрытые деревьями крутые склоны. И без того узкое ущелье казалось чем ближе к озеру, тем уже. Ветер еле слышен лишь в верхушках самых высоких деревьев. Журчит ручей. В ушах пульсирует кровь. Время от времени он останавливается и, нагнувшись, старается увидеть свет в окне дома. Радиотелефон молчит, пока что... возможно, вот-вот доложат, что не могут отыскать Беккера, но сперва подумают, обсудят, подождут...

Со временем порядок независимо от того, жива ли женщина или нет.

Остановился. Сквозь деревья просачивается рассеянный свет. Из дома...

...Из лежащего в кармане радиотелефона громко закудахтал голос Харрела. Наверху, хлопнув крыльями, испуганно вскрикнула птица.

* * *

– Да из-за встречного ветра расчетное время посадки переносится, сэр, – страшно волнуясь, докладывал Мэллори. Обри злился, устал и, видно, был ужасно подавлен. Его настроение поубавило энтузиазм Мэллори. Пленки Хайда благополучно лежали в кармане. Конечно, Обри беспокоился о племяннице, возможно, даже о Хайде, который большей частью говорил и действовал, как заведенная машина, но был но слишком щепетилен. Видимо, он справится с тем, что ему предстояло. Мэллори не понравился намек, что его энтузиазм неуместен.

– Сколько осталось? Смогут сесть в Реддинге?

– Погода ухудшается, сэр... – но диспетчерская отвечает, что смогут. Самолет мистера Андерса должен приземлиться и... значит так, через пятьдесят пять минут.

– И сколько еще потом?

– О, извините, сэр, вы имеете в виду, сколько нужно, чтобы добраться до озера? Здесь наготове вертолет... даже два. Если я введу мистера Андерса в курс дела на аэродроме или по пути... – Приятно держать собеседника в напряжении. Он сглотнул... – тогда не больше десяти минут лета, сэр.

– Хорошо. Чуть больше часа. Спасибо, Мэллори. Спокойной ночи. – Этот пессимизм, эта "мировая скорбь" казались напускными. Они вызывали у Мэллори раздражение. Господи, десант появится здесь уже через час! За это время ничего плохого не случится.

– Доброй ночи, сэр, – ответил он в трубку, и которой раздавались гудки.

Ветер стучал в дверь, гремел окнами. Казалось, тихо скрипит весь мотель. Ощущение чего-то хрупкого, ненадежного. Благодушное настроение Мэллори моментально испарилось. Из-за ветра? Глупо. А может быть, из-за Харрела?

* * *

Выслушав приказания Харрела, он разбил радиотелефон, чтобы шум не выдал его, когда он приблизится к дому. Поскольку с Беккером но удалось связаться, они решили, что, несмотря на приказ, он направился в пещеры. Сомнения подкрадывались, словно непогода. Слыша отдаленные крики в пустоту пещеры, он представлял, как подручными Харрела овладевают подозрения и дурные предчувствия. Харрел не приказывал им обследовать систему пещер и, возможно, не прикажет. Скорее всего велит вернуться.

Пора. Он проглотил две таблетки и с удовольствием ощутил прилив уверенности. Дом в тридцати шагах, вокруг ни деревца. Он спрятался за блестевшей от дождя поленицей. В щели гулко задувал ветер. Слабо гудел генератор. Светилось окно, наверху затемненный свет в одной из спален, где, должно быть, находилась Катрин. При мысли, что она, возможно, жива, в кровь, вызывая головокружение, хлынул адреналин. Иначе зачем горит свет? Никто, кроме нее, не может находиться в постели.

Ветер донес обрывки разговора – значит перед домом по крайней мере двое. Хайд нырнул обратно в тень поленицы, увидел выходящего из-за угла веранды часового. Тот двигался не спеша, часто останавливался, стараясь держаться в тени. Снаружи двое. Он был почти уверен, что в доме только Харрел... и женщина. Веранда скрипела под весом охранника. По щеке и руке Хайда хлестал мокрый снег. Тень на кухонной гардине, еще одна, едва заметная на занавесках, двигалась наверху. Выходит, их четверо. Он не сомневался, что в верхней комнате скользила тень Харрела. Прижал к груди "М-16". Часовой шел по веранде мимо кухонного окна. Сразу возникла его черная тень. Потом он сам превратился в движущуюся, еле заметную на фоне задней стены тень. Постояв, скрылся за углом.

Свет на кухне погас.

Скинув рюкзак, Хайд выпрямился, закинув винтовку за спину. Поправил "браунинг", мгновение постоял и, пригибаясь от мокрого снега, бегом кинулся к дому через продуваемое ветром пространство. Ветер накинулся на него, почти сбивая с ног. Укрылся за стеной дома. Рядом цель – подвал. Нагнувшись, отворил наклонную дверь. Постояв, нащупал ступеньки и осторожно шагнул вниз, в темноту. Потянулся рукой к двери над головой. От неожиданного порыва ветра чуть не потерял равновесие, удерживая захлопывающуюся дверь. Медленно ее опустив, услыхал вместо ветра собственное хриплое дыхание. В полной темноте достал из кармана фонарик и включил его. Тоненький лучик терялся в тенях подвала. Запах яблок и молодого вина. Спустился до самого низа. В ушах стучало. Выпрямился.

Ящик с красными яблоками, еще один с желтыми. Сдержанный гул генератора. Снаружи он доносился только порывами ветра. Бейсбольные перчатка и мяч, футбольный мяч. Сухие оштукатуренные стены. Подвал исчезал в темноте далеко за лучом фонарика. Поставленный на попа скелетообразный велотренажер. Он осторожно двинулся вперед, ощущая ногами холод подвала, задевая ящики, коробки, черный мешок для мусора, снова ящики с яблоками. Напорное, здесь есть кто-то вроде сторожа, один из людей Харрела, а яблоки, как и сваленные здесь вещи, для маскировки. Он замер, услышан шаги наверху. Стал ждать, прислушиваясь, где это может быть... на кухне? Нет, он находился под уборной. Спустили воду; где-то рядом гудели и кашляли трубы – центральное отопление. В подвале было прохладно.

Он пробежал фонариком по стенам. Две минуты, как он внутри. Ему уже хотелось наружу: проклятые таблетки бунтовали против осторожного движения, из-за этого, черт возьми, всегда с ними хлопоты!

Три минуты... В одной нише стеллажи с бутылками вина, в углу мешок с щепками для растопки, изолированные, трубы, кожух генератора. Теперь его гудение раздражало. Отыскал на стене щиток с предохранителями, осмотрел его. Никаких указателей. Двинулся дальше, нашел ступени, ведущие к двери, из-под которой пробивалась узкая горизонтальная полоска света. Вернулся к щитку с предохранителями.

Одну за одной быстро вытащил все пробки. Полоска света под дверью исчезла, следом откуда-то сверху послышался встревоженный голос, потом кто-то наткнулся на тяжелый предмет, сдвинув его с места. Брань. Легко различимый, хотя и приглушенный, голос Харрела.

– Твою мать, что там у тебя, Барни? – кричал он. – Зажги там что-нибудь!

– Должно быть, пробки, – послышался отпет, предположительно Барни. Дверь в подвал была напротив уборной. – Пойду погляжу, мистер Харрел!

Выбросив пробки за коробки и мешок с мусором, Хайд медленно попятился от щитка. Пробки, словно разбегающиеся мышки, звеня покатились по бетонному полу. Дверь в подвал распахнулась, луч фонаря пробежал по ступеням. Наверху едва различимый силуэт. Хайд, раскинув руки, прижался к стене, не забывая, что у него за спиной винтовка. Барни, бормоча проклятия, стал спускаться по ступеням, шаря фонариком по стене. Тень слегка наклонилась, будто прислушиваясь, потом успокаивающе кивнула – вероятно, услышав гул генератора и бульканье воды в отопительных трубах. Внезапно затрясся и негромко загудел бойлер, заставив вздрогнуть бесформенную тень позади света от фонаря. Запах одежды Барни, самого Барни, перебивал запах яблок. Луч света уперся в щиток предохранителей. Барни удивленно вскрикнул. Подошел поближе, не отводя от щитка свет фонаря, потом пошарил лучом вокруг ног. Ничего. Опять на щиток. Замешательство. Хайд пошевелился. "М-16" царапнула о стену. Барни вскинул голову. Луч фонаря ударил в лицо Хайду. Хайд прыгнул ногами вперед, всем весом припечатывая Барни к стене. Фонарь, на мгновение осветив искаженное лицо, покатился по бетонному полу. Барни оседал вниз по стене. Хайд встал на колени, потом поднялся во весь рост. Голова Барни стукнулась о стену. Хайд устремился поднять фонарь. Потерявший сознание Барии хрипло дышал, откинув голову.

– Барни! – послышался крик Харрела. – Будет ли, наконец, здесь какой-нибудь свет, твою мать? – Он все еще находился на втором этаже.

Встав на колени у потерявшего сознание Барни, Хайд вынул пистолет из закрепленной под мышкой кобуры. Что еще? Ключ от подвала. Торопливо обшарив карманы, нашел ключи. Один из них годился. Надо пошевеливаться...

Встал, светя фонариком, поднялся по ступеням и толкнул заскрипевшую дверь.

– Это ты, Барни? – позвал Харрел. Наверху трепетал огонек. Оттуда доносился запах керосиновой лампы. – Что там, черт побери, случилось?

За дверью, в большой комнате, шаги. Лестница наверх – справа. В комнате раздался шум. Кто-то крикнул:

– Что случилось, мистер Харрел? – Потом, наткнувшись на что-то, выругался. Что-то царапнуло по деревянному иолу. – Эй, Барни, ты где?

– Барни, с чем ты, черт возьми, там возишься?

Колеблющийся свет керосиновой лампы приблизился к верхней площадке короткой прямой лестницы. Всего в одном футе за дверью на ручку легла рука, за ней чувствовалось присутствие человека. Шаги остановились и на скрипнувшей верхней площадке.

Ухватившись за перила, низко пригнувшись, Хайд тяжело, словно по глубокому песку, взбежал по ступеням и оказался в круге света керосиновой лампы. Изо рта Харрела вырвался крик. Дверь нижней комнаты распахнулась и Хайд услышал, как кто-то удивленно охнул.

...С "браунингом" в руке он с разбегу налетел на Харрела, схватив его другой рукой за запястье. Свет лампы бешено метался по деревянным стенам, по лицу Харрела, с разинутым от изумления ртом, сквозь раскрытую дверь спальни, в которую он с ходу, плечом, словно ломая дверь, втолкнул ошеломленного американца. Пламя плясало в тяжелой лампе, которую Харрел не выпускал из рук, и по стенам спальни, словно в ускоренных кинокадрах, метались их огромные изогнутые тени. Свет скользнул по лежащей без сознания женщине, по белым, как и ее лицо, простыням, по тазику для умывания и кувшину. Хайду казалось, что они с Харрелом двигаются в каком-то взаимном танце...

...Тот толкнул его через всю комнату. Под ногами скользнул половик, и он рухнул спиной на кровать. Женщина слабо застонала, Харрел, словно оружие, держал лампу над головой. Другой рукой поднес ко рту радиотелефон.

– Тревога... всем возвращаться на базу! Тревога! Возвращаться ко мне!..

В руке Хайда зловеще поблескивал "браунинг", приковывая взгляд Харрела. Тени от лампы успокоились. В полумраке комнаты было тепло и тихо, если не считать тяжелого дыхания и раздававшихся в радиотелефоне голосов.

– Положи! – заорал Хайд. – Положи, убью!

Шаги на лестнице замерли. Хайду было слышно, как скрипит дерево под напряженным, готовым к действию телом. Он поднялся, подошел к двери, захлопнул и запер ее. Харрел, пожав плечами, положил радиотелефон на прикроватную тумбочку и поставил туда же лампу. В свете лампы лицо женщины стало желтым. Грудь слабо колыхалась.

– Подойдешь ближе – пристрелю твоего босса! – завопил Хайд. Спускайся вниз и сиди в комнате! – Он прошел по комнате. Тень то росла, то съеживалась. – Скажи ему, Харрел!

Поколебавшись, Харрел невнятно проворчал:

– Дэн, делай, как он говорит... и скажи всем остальным, чтобы оставили нас одних. Понял? Оставьте нас.

Молчание, потом ворчливое согласие и звук спускающихся шагов. Намеренно громко хлопнула дверь. Хайд, ухмыляясь, вынул ключ из замка и указал Харрелу на поставленный у двери стул.

– На случай, если кто захочет пошутить. Первую получишь ты.

– Они ничего не станут предпринимать... если только сообщат остальным, что здесь происходит. Самое большее пятнадцать минут. Думаю, Хайд, это все, чем ты располагаешь, прежде чем они вернутся. Потом ты, как и я, окажешься в ловушке. – Харрел кивнул головой в сторону кровати. – А дамочка, как видишь, упакована для отправки. – Аккуратно поправил сбившийся галстук, пригладил ладонями волосы и принял ленивую позу.

Хайд перешел по другую сторону кровати, чтобы она оказалась между ним и Харрелом. Белое лицо Кэтрин. Послушал пульс, потом осторожно поднял одеяло и простыню. Грубо наложенная повязка в верхней части живота и на боку пропиталась кровью. Простыни в пятнах крови. Прикрыв ее одеялом, пощупал лоб. Влажный, холодный как лед. Она была жива – и только.

– Итак? – вздохнул Харрел, хлопая себя по бедрам. – Что дальше, герой? Интересно, так ты пробрался внутрь?

– Через подвал, – ответил Хайд, усаживаясь на краешек приставленного к кровати легкого кресла.

– Выбил пробки, а? – Хайд кивнул. – А где Барни?

– Заснул.

– Насовсем?

Хайд покачал головой.

– Не было нужды.

– С минуты на минуту включат свет.

Хайд снова покачал головой.

– Не получится. Мне может пригодиться, если они что-нибудь задумают. При керосиновой лампе уютнее, согласен?

– Что собираешься делать, Хайд?

– Сидеть здесь и ждать. – Он слышал, как внизу двигались люди. Через пятнадцать минут сколько их будет? Восемь, вроде так? Он встряхнул головой. Не важно, сколько их, да и времени у него больше, чем пятнадцать минут. Харрел не рассчитывал на то, что его убьют, не испытывал такого желания, и они не станут торопить его конец. Им придется строить планы – медленно, тщательно. Просто ждать.

– Чего? Пока замерзнет ад? Заказать ужин?

– Для конницы, Харрел, для конницы.

Харрел напряженно прищурился, потом счел, что Хайд берет пушку.

– Какая конница, парень? Кеннет Обри на "харлей-дэвидсоне". Кто еще на твоей стороне, кроме него?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю