Текст книги "Интриги планеты дождей (СИ)"

Автор книги: Коста Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Меня водили за нос как слепого щенка. Марко изначально знал, что Китти была клоном Мии, и та нашла свой контейнер, как они называют клонов. Искусственный палец – датчик на теле. Датчик обнаружения. Неужели у Китти не хватило ума его убрать? Что-то не сходится. Пока у меня версия всего одна – все это звенья одной цепи, и я тут совсем неслучайно.

Внезапно захотелось позвонить отцу. Мы не общались лет десять. Я даже не знаю, что с ним и где он сейчас находится. Все из-за той нелепой ссоры. Мне стоило остановиться, быть уважительнее к старшим, но мне так не хотелось быть копом. Всегда убивала эта рутина – заполнение документов. “В древности полицейские писали все на бумаге. Вели отчеты, – орал на меня отец. – а ты, неблагодарный щенок, не можешь за искином файл прочитать, чтоб тот не ошибся!” Я психанул и записался в армию.

Я порылся во владениях Магдалены и нашел старый, но работающий телефон. Спрятав в надежном месте планшет, на случай если это место вскроют, и мне придется срочно его покинуть, я ввел данные своего отца. На телефон пришла анкета, которую предлагалось заполнить – кто я, что я, по какому случаю звоню, в чем суть вопроса… Я даже не стал дочитывать все вопросы, просто нажал кнопку сброса. Все в духе папочки – вытянуть сперва информацию, а потом решить, что говорить тебе и говорить ли вообще.

Еще очень захотелось набить морду Марко. Он знал, чем все закончится. Знал и допустил смерть Китти. Неужели Китти не понимала, что она кукла, которую пустят в расход? Я никогда не общался с клонами. Возможно, что в ее голову уже была вшита легенда, и она по ней жила. Значит, ко мне она пришла не просто так. Меня словили на живца.

Глава 16

Посмотрев на карте, как отсюда добраться до бара “У Блюки”, я позаимствовал у Магдалены антикислотный костюм, маску, военную передвижную платформу с полным аккумом и выскользнул из ее бункера, захлопнув за собой дверь.

На свалке меня битой сбил с платформы рослый и сутулый бомж, решивший вместе с приятелем поживиться за мой счет. Пока я откапывался из кучи мусора, они запрыгнули на платформу и решили атаковать меня сверху. Лица замотаны тканью, на глазах – очки, одежда почти вся испещрена мелкими дырами в тех местах, где с нее стекала кислота. Идиоты не знали, что к военной платформе еще идет браслет управления. Я поднял их высоко над свалкой перевернул платформу. Надеюсь, что они умерли сразу. Я хоть и законченная скотина, но лишних мучений не люблю.

Я не стал лететь по проспекту, экономя аккумуляторы, взмыл над домами и, маневрируя между аэромобилями, нарушающими воздушное пространство, как и я, сократил дорогу. Что-то во мне сломалось, и к прежнему Айвану добавился здоровый цинизм: я у себя один, и мое выживание – в моих руках.

Сняв на входе антикислотный костюм и приткнув снизу передвижную платформу, я под пристальным взглядом Блюки и всех посетителей бара направился прямиком к барной стойке. Блюки не выдержал и, оббежав стойку, кинулся мне на шею с воплем: “Ванюша! Что за хрень творится в этом мире? Почему так долго!” Наобнимавшись с Блюки, я заметил, что пара человек из разных мест бара поспешно вышли на улицу.

– Угостишь пивом старого друга? – спросил я у Блюки, оглядывая людей за барной стойкой.

– Я обижусь, если ты со мной не выпьешь, очень старый друг, – хохотнул Блюки и побежал обратно за стойку.

Один из пьющих светлое, почти прозрачное пиво обернулся, и я узнал в нем Марко. Это даже к лучшему. Я сел рядом с ним, похлопав его в знак приветствия по плечу.

– Давно ждешь? – спросил я у нанимателя.

– Пару дней, – лицо Марко непроницаемо. – Приходится пить эту почти безалкогольную мочу, чтобы не набубениваться, как говорят у тебя на родине, в хлам.

– Сочувствую твоим почкам. Или тебе страховка позволяет их менять? – подкалываю военного. – Давай не тянуть разговор, скоро здесь будут люди Мии, и я отчалю. Не по своей воле, но…

– Ты еще работаешь на нас?

Блюки поставил передо мной кружку темного пива. Чем темнее у Блюки пиво, тем больше градус. Понимая, что дальше будет, я хочу успеть хоть немного получить кайфа. Блюки сигналит мне бровями, косясь на другой конец стойки. Там пусто, и ему хочется поболтать.

– Пара минут, Блюки, и я весь твой, – отпиваю добрую треть из кружки и возвращаюсь к разговору с Марко: – С чего мне на вас работать? Рино у меня все равно забрали – он теперь толстая говорящая змея в террариуме доктора Моро. Моя и-ра мертва, после встречи с тобой она не произнесла ни звука. Я в долговой кабале у нашего бармена и меня преследует мафия.

– Кто такой доктор Моро? – хмурится Марко и лезет во внутренний карман. – Ты куришь?

– Да, – киваю ему.

– Дай мне свою левую руку, – просит он. Я оголяю руку до локтя и протягиваю ему. В то место, где расположен мой чип, Марко клеит антиникотиновый пластырь.

– Я не хочу бросать курить! – выпиваю пиво еще на треть. – И быть хорошим тоже не хочу. Вы знали, что Китти – клон Мии Милано. Почему вы допустили, чтобы ее убили? – Марко оставил мой вопрос без ответа. – Окей. Тогда объясните мне такой технологический момент – зачем выращивать живой клон, а потом по сути убивать человека? Органы ведь вырастить дешевле.

– Если больше трех органов, то клон дешевле, – Марко допил свое пиво. – И в любой момент может понадобиться еще какой-нибудь орган на замену. Твоя и-ра очнется часа через три. К этому времени тебя уже отсканирует служба безопасности Милано, и ничего не обнаружит. А теперь иди к Блюки, люди Милано на подходе.

– Я любил Китти, – встаю со стула, чтоб перейти в другое место. Оборачиваюсь и смотрю Марко в глаза.

– Я тоже, – едва слышно шепчет он, – ведь это я ее украл.

Забираю пиво и иду в другой угол стойки, где меня ждет Блюки, нервно перетирая пустые бокалы. Каким же подонком надо быть, чтоб отдать на убой любимую женщину? Сажусь на стул напротив Блюки и в зеркальной витрине вижу, как уходит Марко.

Блюки что-то тараторит, рассказывая новости, прошедшие в мое отсутствие. Про мой бой, про шок болельщиков, когда узнали – кто скрывался под маской красного дьявола. Глаза Блюки то и дело скашиваются на стену, на которую наклеен пленочный экран. Небрежно так прилеплен, словно его неоднократно срывали, даже слегка надорвав правый нижний угол. По изображению на экране понимаю, что это обзор входа в бар. Да, Блюки пришлось не сладко.

– Допивай пиво, – врывается в мое сознание его фраза. – За тобой пришли.

Я вижу на экране как из нескольких аэромобилей высаживаются десяток головорезов. Ухмыляюсь. Десять, на одного меня. Уважают. Снимаю браслет от платформы и протягиваю Блюки, он без вопросов забирает.

– Сохрани это для меня, – вынимаю свои сигареты и протягиваю пачку Блюки. Пачка исчезает под стойкой бара, я допиваю пиво и буквально чувствую кожей, что вокруг моего стула стоят как минимум трое. – Передавай привет жене, – киваю Блюки и разворачиваюсь к головорезам Мии Милано. – Отлить можно? – тот что стоит по центру, отрицательно качает головой. – Тогда не бейте, штаны у меня одни, а в мокром я ходить не люблю.

Я молча сел в машину, протянул руки, и меня заковали в электронный браслет. Привычная практика для полиции, странно что не надели ошейник. Наручники напоминали древние деревянные колодки, я их видел в музее криминалистики, куда меня однажды привел отец.

И тут я вспомнил странные вещи, которые даже мне, пацану, показались неожиданными, но впечатления от экспонатов музея совсем переключили мои мысли в иную сторону. Если мой отец был простой детектив, то почему все встреченные нам люди в форме отдавали моему отцу честь? Он что спас президента? Или был великим сыщиком?

Я стал вспоминать все, что было связано с моим отцом. Да, мы жили не роскошно, но наш дом стоял в исторической части города и круглосуточно находился под охраной. Я мог гулять даже ночью – высокий забор надежно защищал придомовую территорию. У нас в доме не было пьющих, шумящих. Все знали друг друга и были теми или иными начальниками. Я родился в этом доме и мне казалось, что наша семья здесь жила всегда. Деды, прадеды, мне просто повезло родиться в правильном месте.

Я не ценил всего этого. У меня было домашнее обучение. Целыми днями я валялся в кресле со шлемом виртуальной реальности на голове. Обучение переходило в игры, игры в обучение, и только часовые тренировки, обед и сон заставляли меня снять шлем. Все каникулы я проводил в военизированных лагерях, но делать карьеру военного не спешил. Я вообще долго не мог определиться – кем хочу стать. Еще и давление отца, убеждающего меня в увлекательности работы в полиции.

Получается, что я не знал своего отца – кем он работает, чем занят, какие дела ведет, кто его коллеги? Я ни разу не был у него на работе. И тот случай в музее меня очень смутил.

Раз у отца на звонок отвечает виртуальный секретарь, предлагающий заполнить анкету, значит одно из двух – он либо продолжает на меня злиться, таким образом посылая нахер, либо чудовищно занят. Хочется думать, что второе.

Одновременно в каждое запястье на моих руках воткнулись иглы, и на экране наручников-кандалов побежала информация. Мне вкалывают транквилизатор. Оно понятно – хищник должен быть сонным, только вот доза, которая сейчас вольется в меня, сделает из моего тела безвольную тряпку, и я непременно выпущу на волю пиво, которое выпил у Блюки.

– Слышь, герой, – обратился я к самому крупному, но, судя по лицу, не самому умному, – я же просился в туалет? Просился. Сейчас эта доза меня вырубит, я пущу слюну и иные жидкости, а у тебя какой приказ? – амбал зыркнул на того, кто сидел рядом со мной, но я проигнорировал его взгляд, продолжая делать из амбала начальника. – Ты же сам бугай. Посмотри на себя и посмотри на меня. Я один, а вас десяток. Неужели ты меня боишься? – амбал замотал головой. – Нет, – кивнул я, – а приказ у тебя – доставить меня к Мие целого и невредимого. Правильно? – кивает головой не только амбал, но и сидящий рядом. – Мие я нужен для разговора, а ты меня доставишь обоссавшегося. Кого не похвалят? Тебя! – указываю пальцем на амбала. – Уменьши дозу транквилизаторов, а то будешь до конца дней роботами-сантехниками управлять.

Сидящий рядом со мной притянул мои руки к себе и быстро перепрограммировал наручники. Иглы убрались внутрь, но боюсь, что я слишком долго объяснялся с охраной – захотелось спать и еще сильнее отлить.

Я посмотрел в окно аэромобиля – вечный кислотный дождь Моры. Здесь вся планета пропитана смертью и сама природа плачет об этом, сожалея, что люди такое творят. Почему здесь под куполами не высаживают обычные деревья, вырубая ядовитые? Ведь так можно постепенно смягчить климат.

Аэромобиль снижается, пролетая мимо окон верхних этажей. В одном окне я успел заметить девушку, выходящую из душа. На ней была мокрая белая рубаха, облепившая ее тело. Почему она принимала душ в рубахе? Это я уже никогда не узнаю.

Вспомнил случай десятилетней давности. В учебке мы бежали полосу препятствий, а там в одном месте был переход реки вброд. Обычно воды было по колено, невысоким – до середины бедра. Мы быстро разувались, снимали обувь, пересекали водную преграду, обувались и бежали дальше. Но в этот раз воды было всем по грудь, а паре человек – по шею, дожди подмочили нам всю репутацию. Мы шли вброд, неся над головой свои вещи. Перешли. Теперь делов то – выкрутить трусы, одеться и бежать дальше. С нами в роте была одна девчонка. Не сказать, что красавица, нормальная девчонка, спортивная. Большинство из нас бы на нее и не посмотрели в обычной жизни, а тут, когда она вышла из воды, белья на ней считай не было – трикотаж облепил тело, даже додумывать что-то было не надо. Мы обступили ее бандой. У многих чуть ли не слюна текла изо рта, возбуждены были все. Еще мгновение и мы бы бросились на нее. Звук приводимого в стрелковое состояние автомата привел нас в чувство. Прапорщик парой матерных слов остудил всю роту. Хороший был мужик. Девчонка та в тот же вечер перевелась на другое отделение. Куда женщине в десант? Не каждый мужик выдерживает.

Глава 17

Я проснулся утром на свежих простынях. Втянул в себя цветочный аромат и понял, что я даже не хочу шевелиться, боясь спугнуть состояние блаженства, в котором сейчас пребывает мое тело. Вспомнил, что когда мы долетели, то я увидел бронированные соты, удерживающие прозрачный купол над резиденцией Мии Милано. Они действительно думают, что межзвездный крейсер не способен разрушить этот улей? Способен. Но теперь внутри, скорее всего, его встретит сюрприз. Меня отвели в один из корпусов, и я уснул во время обследования. Меня будили, но я засыпал опять. Женский голос орал на меня. Я ничего не мог поделать – проваливался в сон. Холодные руки хлестали меня по щекам, но мне было уже все равно, я проваливался в сон все чаще и все быстрее, пока не отключился совсем.

– Ваня. Ванечка, подъем. Нам надо поговорить, – услышал я в ухе голос моей Ирки.

Нельзя отзываться, не убедившись, что в комнате никого нет. Я открыл глаза – белое постельное белье с розовыми цветами. Женская комната, свет приглушенный, но все видно, пахнет приятно. Неужели меня Мия сразу забрала к себе в спальню? Или у ее бойцов такие комнаты, чтобы в любой момент можно было ублажить свою госпожу?

Переворачиваюсь на спину, возле окна кто-то стоит. Сажусь на постели.

– Ваня, – опять подает голос моя искинша, – мы сейчас где?

Человек возле окна не шевелится. Отбрасываю с себя тонкое одеяло. Хм, я абсолютно голый. Встаю с кровати – пол теплый, ощущается как дерево. Медленно подхожу к силуэту. Чем ближе, тем больше деталей может различить глаз. Это женщина. Живая. Может синтетик, но очень похожа на человека. Она глазами следит за мной, стараясь не шевелиться. Приближаюсь почти вплотную, втягиваю запах. Синтетик. Едва уловимый аромат пластика от кожи ни с чем не спутать. Открываю шторы. Женщина так и остается стоять лицом к кровати. Я разворачиваю ее к свету. Сажусь на подоконник рядом с ней и поворачиваю ее голову так, чтобы смотреть ей в лицо.

– Что ты хочешь от меня, Мия?

– Ты наблюдательнее своих предшественников, – произнесла кукла.

– Это хорошо или плохо?

– Для тебя – хорошо. Значит, будешь хорошо драться на ринге.

– А никаких больше вакансий нет? – кривлю лицо. – Слышал, что на ринге твои парни мрут, как мухи. Не хочу сказать, что трясусь за свою шкуру, но работа нервная.

– Для тебя – никаких. Тебе вживят новые глаза с онлайн-камерами, мышечные ускорители и блок связи.

Вот это я попал! Фактически делают живым роботом. Не-не-не-не. Я не хочу.

– А всем твоим бойцам это делают?

– Всем.

– И за какие провинности ты их убила на ринге?

– Что?

– Ты убиваешь на ринге своих бойцов. Что они делают не так? В постели тебе не понравились?

– О чем ты? – голос Мии перестал быть надменным.

– Ускорители на основе нанороботов? Блок связи и глаза связаны с мозгом?

– Да.

– Что “да”? На оба вопроса “да”? Тогда поздравляю. Если бойцов убивала не ты сама, или не по твоему приказу, то кто-то это делает за тебя.

Кукла развернулась и пошла на выход. Я даже не дернулся за ней.

– Итак, – раздалось у меня в ухе, – мы в плену у Мии Милано. И почему ты не пошел за этой дамой? Погоди отвечать. Надо продумывать ответ так, словно ты болтаешь сам с собой. Понял?

Я то понял, но теперь мне придется косить под вялотекущую шизофрению.

– Мия, я же знаю, что у тебя здесь прослушка. Давай договоримся: ты мне ничего вживлять не будешь, хотя, это можно сделать добавив нанороботов в еду, это раз; два – принесите мне одежду. Или я тебе нравлюсь голым? Тогда приходи сама. Поговорим.

Как я и думал – ответом мне была тишина. Я развернулся к окну, в надежде, что высмотрю на улице что-то интересное, и обнаружил, что это экран. Фальшивое окно, а за ним наверняка стена. Жертва ведь не должна сбежать.

– Я в тюрьме, – вздыхаю и провожу рукой по экрану. – Можно мне за окном развалины Чикаго? Или еще какой-нибудь вид, чтоб меня не тянуло на свободу. Только не дождливые пейзажи Моры. Ненавижу эту планету. Как вы здесь живете? Здесь возникает одно желание – напиться и сдохнуть.

– Хватит ныть, – прервала мой скулеж Ирка. – Пройдись по квартире. Что тут есть интересного?

Из этой комнаты ведут три двери. Я решил начать с той, в которую вышла синтетик. Я попал в гостинную, разделенную на две части. Первая часть в темных тонах – низкий кожаный диван, бар, панель голограммы. Вторая часть столовая – круглый стол, как ни странно, но сервированный на двух персон. Я подошел к одному из приборов, и рука потянулась к зеркальному колпаку, в котором я отражался как в кривом зеркале – растянутым и деформированным.

– Что тут у нас? – я поднял колпак. На маленькой тарелочке стояла рюмка с прозрачной жидкостью и канапе с черной икрой. – Как банально, – усмехнулся я и поднял рюмку. Жидкость оказалась водкой. Я выпил, закинул в рот закуску. Вкусно, черт побери. – Ты вспомнила, что я русский? Порадуй тогда борщом и пельменями, – я опустил колпак и пошел к ближайшей двери.

– Ваня, остановись, – попросила меня Ирка, – покрути головой, дай присмотреться.

Следующая дверь вела в спортзал с рингом. Понятно, стандартное жилье очередного мальчика для битья. Из спортзала дверь в туалетную комнату. Оттуда еще две двери – спальня и гардероб. Удобная квартира. Интересно, насколько я здесь задержусь.

– Вань, одевайся быстрее, судя по звукам из гостинной – у тебя гости.

Я сорвал со стойки костюм и натянул его на голое тело. Вспомнил, что сегодня не чистил зубы. вернулся в ванную комнату, выдавил гель в рот и погонял желеобразную субстанцию между зубами. Посмотрел в зеркало. Надо, конечно, побриться, но захотелось позлить Мию. Волосы всклочены, пятидневная щетина, пиджак застегнут на одну пуговицу, я закатал рукава на три четверти, глянул на ноги – забыл про обувь, но это нормально, если понадобится выходить – вернусь обуться и потяну время.

– Оделся словно к бабе идешь.

– Да сам себе завидую, – усмехнулся зеркалу и подмигнул Ирке.

Я зашел в гостиную. Мия Милано уже сидела за столом и два робота с ее и мой стороны замерли в ожидании. Подходя ближе, я почувствовал тот зов, что слышал в тюрьме.

– Дыши ртом и сразу выпей, – посоветовала мне Ирка.

– А без вот этой химии нельзя было обойтись, – пошел я в атаку, не давая ей опомниться. Сел за стол и взял бутылку в руки. Вино. Взял другую. Опять вино. – А что водки нет? Тут аперитивом водку оставляли, а я, знаешь ли, градус не понижаю.

Робот Мии развернулся к сервировочному столику и достал снизу бутылку с водкой. Пока роботы наливали нам спиртное – Мие вино, мне водку – я рассматривал главу мафии, не забывая совет Ирки – дышать ртом.

– Нравлюсь? – гордо вскинула голову Мия, приняв мое глубокое дыхание на свой счет.

Я выхватил из манипуляторов робота рюмку и выпил. Хммм. Хорошо. Протянул роботу пустую рюмку, заставляя налить мне еще порцию и, отсалютовав Мие, добавил в себя алкоголь.

– Сейчас должно полегчать, – сообщила и-ра, – рецепторы притупятся, и ты не будешь так сильно подвержен атаке.

– Нравишься, – отвечаю сидящей напротив меня женщине. А она красива. Классическая итальянка – большеглазая, большеротая, с приличным бюстом, который я не заметил в прошлые разы. – Вот только я не понимаю – зачем ты пользуешься этой химией, если ты и так красавица.

Роботы одновременно сняли колпаки с наших тарелок. Запах мяса перебил все остальные запахи. На тарелках лежали стейки. Роботы полили их жидкостью и подожгли. Такое я видел только на экране. Мясо выращивается без участия животных, но оно по вкусовым и питательным параметрам не отличается от того мяса, что ели наши далекие предки на Земле, когда еще занимались животноводством. Это безумно дорого. Если Мия хотела меня удивить, то удивила. Мясо прогорело, я взял в руки нож с вилкой и отрезал кусок стейка. Я так женщину не хотел, как впиться сейчас зубами в это мясо. Но надо держаться.

– Скажи, пожалуйста, – я прожевал и, пока отрезал следующий кусок, задал ей вопрос, – вот эта химия, что притягивает меня к тебе, ее можно ведь смыть водой?

– Да, – Мия не ела, а только пила вино, рассматривая меня.

– Я помню, что в тюрьме с ума по тебе сходил, а остальные мужчины были при этом равнодушны. Это настраивается индивидуально?

– Да.

Мне не нравится, что она дает такие односложные ответы. Выглядит так, словно в еде я заинтересован больше чем в женщине.

– Почему ты не ешь? Мясо очень вкусное.

Она молчит, продолжая потягивать вино и рассматривать меня. Может, я ей не нравлюсь? Да, нет. Она меня видела и в тюрьме, и на ринге, и в записи. И это ее ледяные ладони отвешивали мне вчера пощечины. Ледяные. Она была в перчатках, чтоб не пораниться об мою щетину.

– Я знаю, – она допила вино и протянула бокал роботу.

Я встал, отобрал у своего робота бутылку водки и налил себе сам.

– За прекрасную даму, – сказал я тост и выпил стоя.

– Ха, – оживилась Ирка, – ее губы дрогнули. Бабы есть бабы, даже в гневе падки на комплименты. Говори ей еще. Можешь даже откровенные пошлости.

Я сел за стол и уставился на нее. Первый голод я утолил, водку закусил, теперь могу не быть дикарем.

– Почему ты не ешь? Ты на диете? У вас есть салат? – обратился я к роботу. На наши тарелки добавили какую-то зеленую массу с редкими красными вкраплениями. – Ешь. Мне нравится когда женщины хорошо едят. Значит и во всем остальном они будут хороши.

Мия рассмеялась, но как-то наиграно, с подтекстом, что не верит мне.

– Похвали ее глаза, рот, грудь, – посоветовала искинша.

Я подцепил зеленую массу с тарелки, вкусно. Непонятно, что это, но вкусно. Стейка осталось на два укуса, а я все еще голоден.

– Не будешь есть, заберу твой стейк, – нахмурил я брови и закинул кусок мяса в рот.

Она рассмеялась, но теперь по-настоящему.

– У тебя красивый рот. Хорошо, что ты не можешь прочесть мои мысли, – я заглатывал остатки еды. Мия перестала смеяться, отхлебнула вина и вопросительно подняла бровь. – У тебя очень зовущий рот. Хочется зацеловать тебя всю и получить ответные ласки от тебя, – в этот момент я не врал, в штанах ожил член, не сильно, а так – показать, что он при деле, если что.

Мия повернулась к роботу и что-то сказала на итальянском. Я разобрал только имя – Катарина. Пустота! Как же я сразу не понял, что она похожа на Катарину, как родная сестра. Она клепает клонов. Скоро очередная Китти пойдет под нож. Есть мне больше не хотелось. Вместо блюд на столе, я видел Китти со вспоротым животом. Я взял рюмку, бутылку и налил себе водки. Выпил. Опьянение не наступало. Неужели на водку еще действует иммуномодулятор? Скорее всего, нет. Это просто шок.

Двери открылись. Вошла Китти. Мия встала и женщины сблизились. Их платья были копиями друг друга с учетом размеров. Клон уступал оригиналу в фигуре. Китти спортивная, а Мия имеет фигуру песочные часы – тонкую талию, шикарную грудь и крутые бедра.

– Пойдем, – позвала Мия, кивнув на спальню и обняв Катарину за талию.

– А она тут зачем? – не понял я.

– Она будет ласкать тебя. Ее рот такой же как у меня. А ты будешь любить меня, – улыбнулась с издевкой Мия.

– Ты хорошо устроилась, – я налил себе еще водки. В бутылке осталось на одну порцию. – Сама хоть что-то умеешь делать, или не царское это дело? – я выпил и поискал на столе, чем закусить. Робот протянул мне салат. – А если я буду трахать ту, которая меня ласкает? Что ты сделаешь? Убьешь ее?

– Я же не дура лишаться своего клона. Я посмотрю со стороны – насколько ты хорош, может даже платье снимать не стоит.

– Не буду я трахать ни тебя, ни ее. Я помню ее с растерзанным телом без внутренних органов. Ты в курсе, детка, что ты всего лишь контейнер? – спросил я клона. – По надобности тебя выпотрошат, и это может произойти в любой момент.

Я допил водку с горла бутылки – я же русский, надо соответствовать стереотипам, закусил салатом и резко встал из-за стола. Стул сзади меня упал, робот поспешил его поднять и отнести подальше. Я глянул на стол – приборов уже не было, пустой бутылки тоже, второй робот стоит рядом с женщинами, готовый в любой момент прикрыть их собой.

– Пошли вы нахуй, обе, – я развернулся и ушел в спальню.

Глава 18

Я напился. Забылся пьяным беспокойным сном.

Мне снилась Китти. Несколько раз я просыпался в возбуждении. Хотелось плакать, и я плакал. Пусть думают, что я упился до зеленых чертей, как говорил мой русский дедушка.

Вспомнил слова Марко, что он любил Китти и украл ее у Мии. Значит, я сейчас выполняю то задание, которое должен был выполнить Марко. А может, все его слова – ложь, лишь бы заманить меня в сети и заставить мстить за клона. Любил ли я действительно Китти, или мне с ней было просто хорошо? Я не знаю. Но Марко ее не любил. Как можно отдать любимую в постель другому мужчине? Я не понимаю. Если мне сейчас представится шанс украсть у Мии Китти, я смогу ее отдать Марко? Не знаю.

Я просыпался, ел, отвисал в спортзале, смотрел фильмы. Люди ко мне не заходили, роботы молчали. Мы с Иркой выяснили, что вся квартира прослушивается и просматривается. Любой мой каприз, даже написанный на запотевшей стенке душевой кабины и тут же стертый, исполняется. Я запутался – где день, а где ночь. Мне было все равно. Я восстановился от прошедшего боя и сейчас входил в свою лучшую форму.

– Мне нужен спарринг-партнер, – ударом ноги я сбил с цепи грушу, – или военный комплекс тренировки спецназа.

На следующий день в спортзале появился синтетик. Если до этого я думал, что дерусь на приличном уровне, то я ошибался. Я уличная шпана, у которой отобрали монтировку и бросили один на один против подготовленного бойца. Тренажер в клинике доктора Ли, конечно, хорош, но этот синтетик – вершина человеческой мысли.

В голове у робота были знания всех систем ведения боя, от обычного уличного, до старинных Шаолиньских практик. С ним было сложно, но интересно. Он выматывал меня до состояния, что я мог только ползти в сторону душа. Мне он чертовски нравился. Когда я уже не мог сражаться, то включал теорию, и синтетик показывал мне приемы боя.

Ирка просила меня не выматываться, но я сам знал, когда надо отдыхать, а когда вкалывать.

– Почему я таких, как ты, не видел на улицах? – спросил я у синтетика. – Почему вы не охраняете хозяев жизни?

Синтетик молчал.

– Может, потому, – вмешалась Ирка, – что стоят они, как двадцать таких, как ты, и их взломать проще, чем убить тебя при помощи снайпера. Легче нанять киборга – человека с компьютером в голове. А перед тобой обычный обучающий робот, который, может быть, по вечерам преподает твоей Мие французский язык. Вспомни тех синтетиков-танкистов на планете Файерберд. Они же все спеклись по жаре, как свежие пирожки. Ты же сам ездил вместо такого в танке.

Все верно. Я устал. Плохо анализирую. Надо чуть больше отдыхать, а то вдруг бой, а я не успел восстановиться.

Я оказался прав, на следующий день синтетик не пришел, вместо него была девушка-массажистка, которая меня хорошо расслабила. Очень хорошо расслабила. Не люблю спать с синтетиками, если они не стриптизерши. Люблю красивый, чувственный танец. Об этом я массажистке и сообщил. Она разделась и начала делать массаж под музыку, втягивая мое тело в свой танец. Так все и случилось. Потом я притворился спящим, чтоб она быстрее ушла.

Выйти из своих апартаментов я уже не пытался. На что рассчитывали Марко и Магдалена, думая, что я достану им информацию, я не знаю. Может, после каких-то событий ситуация изменилась, и бойца теперь держат в строгом ошейнике на коротком поводке. А может, они решили, что Мия в меня по уши влюбится.

Ничего из задуманного не произошло. Я зверь, попавший в капкан, и без чьей-то помощи мне не вырваться.

Проснулся от взгляда. Та же синтетик, что и в первый день, молча стояла у окна.

– Привет, Мия, – я перевернулся на живот, решив еще пару минут, пока болтаем, понежиться в кровати. Выглядело это, правда, что я послал Мию в задницу, продемонстрировав ей свою филейную часть.

– У тебя сегодня бой, – совершенно без эмоций сообщила мне кукла.

Каких эмоций я хочу от куклы, я не знаю, но мне захотелось покапризничать, как маленькому ребенку, выпрашивая что-то взамен:

– Что мне за это будет?

– Останешься жив до следующего боя.

– И так – пока не сдохну? Пока кто-то круче просто меня не завалит, как завалили твоих прежних бойцов? Ты вообще в курсе, что ты удерживаешь в рабстве свободного человека?

– Ты убил моего бойца. Теперь – вместо него. Что тут несправедливого?

– Я дрался по лицензии, – я встал с постели и подошел к синтетику. – А это значит, что отпущение грехов было куплено заранее. Мы с тобой, как выходцы из Европы, должны хорошо знать, что такое индульгенция.

– Ты русский.

– И это значит, что не могу играть по вашим правилам? Есть правила для вас, и есть для всего остального мира? В вас никак не сдохнут рабовладельцы. А что, Мия, если бы я был чернокожим? Что-то я у тебя в свите их не наблюдал. Ты расистка?

– Прекрати нести чушь. Ты нарушаешь все мои планы.

– Ты спала со своими прежними бойцами?

– Бой сегодня. Повезут тебя на него в ошейнике, чтобы не сбежал. И ты выиграешь, чего бы это тебе не стоило.

– А иначе что?

– Не выиграешь – мои люди разгромят бар твоего дружка Блюки.

– Да пусть громят, – рассмеялся я, – я ему денег должен. Спроси у него сама. И вообще – ты же мафия, должна знать – кто и чем дышит. Давай так – если я выиграю, то ты меня будешь выпускать погулять по территории. Все равно у тебя здесь даже пыль шпионит. Или я буду считать это тюрьмой, а там – прости, животное, загнанное в угол, опасно.

Мия оказалась не дурой, больше на мой развод она не поддалась. Меня привезли в клуб в ошейнике, как беглого преступника. Еще и одели так, чтобы всем было видно, что я у хозяйки на привязи. Я проклинал в этот момент Марко, доктора Ли, капитана, а больше всего Мию Милано. Зачем я ввязался в это расследование, где мной играют, как пешкой? Зачем не послушал отца – закончил бы юридический, и сидел в кабинете, разгадывал бы детективные загадки.

Я отказался выходить из раздевалки, пока на мне будет ошейник. Рев разгневанной толпы доносился до нас, а я сидел на массажном столе и ставил свои условия дурной бабе, которая по нелепой случайности возглавляет мафию.

В конце концов ошейник сняли, и меня под конвоем повели на ринг.

– Если выживу, – прошептал я, поднимаясь по ступеням, – вернусь на Землю, получу образование и заведу семью. Выйдешь за меня замуж?

– Наши дела настолько плохи? – через минуту спросила Ирка.

– Долго же ты думала над ответом, – разозлился я на свою искиншу. – Боюсь, что да. Я не хочу возвращаться к Милано.

Меня слишком долго ждали, я шел под свист беснующейся толпы. В прошлый раз многие потеряли из-за меня деньги. Но вы же знаете, идиоты, что здесь все куплено. Чего ведетесь?