Текст книги "Интриги планеты дождей (СИ)"

Автор книги: Коста Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

Я никогда не хотел быть полицейским как мой отец. Даже сбежал от этого в армию. Но от судьбы не уйдешь – мою девушку убили, и расследование свалилось на меня. Потянув за ниточку, я размотал клубок интриг Моры – планеты кислотных дождей.

Интриги планеты дождей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Интриги планеты дождей

Глава 1

Танк возвращался на базу. Я сидел в защитной капсуле и внимательно следил за датчиками, чтобы мне ничто не помешало доехать до ангаров и вылезти из этой душегубки, в которой неделю назад спекся своими виртуальными мозгами последний синтетик в нашей дивизии. Каких бы универсальных солдат не придумали наши инженерные умы, но лучше человека пока никто не воюет. Мы надежнее всей этой хваленой техники.

Проклятая планета Файерберд – граница Объединенных систем, задница мира, где власть центра уже не чувствуется из-за того, что правительство находится черти где. Адская жаровня, похожая по климату на Венеру. Все человеческие поселения – в огнеупорных куполах. Если бы не редкие компоненты материалов, нужных для наноэлектроники, то на эту планету никто не стал бы тратить ни сил, ни времени. Но помимо борьбы с природой тут уже несколько лет идет война с сепаратистами – местное непризнанное княжество решило откусить приграничный кусок от огромной федерации Объединенных систем. Лакомый кусок. Хоть и горячий.

Больше всего я сейчас хочу прохладный душ чистой воды, а потом Катарину, знойную испанку, мечту всех местных самцов, мою Китти. Это чудо, что она выбрала меня, ведь я никогда к ней открыто не подкатывал, не просил, как другие, показать грудь и не свистел вслед. Может быть, поэтому она однажды вошла в мою игровую симуляцию и соблазнила меня в ней. Через час она уже в реальности стучалась в дверь моей каюты с упаковкой пива и косметичкой. Ушла она от меня только утром. Свисты и пошлые фразы в ее сторону прекратились, никто не хотел познакомить свою челюсть с моими кулаками.

– Как все прошло, сержант? – из вежливости поинтересовался техник, охлаждая танк, чтобы я мог без проблем из него выйти.

– Как в аду, если ты про температурный режим, – пошутил я.

– Ванюша, – позвала меня и-ра – искусственный разум, живущий в чипе, зашитом в мою голову. – Твой котеночек звонит. Надень гарнитуру.

Котеночек это моя Китти, и Ирка, и-ра в моей голове, к ней очень ревнует.

Я снял боевой шлем, надел видео-гарнитуру – маленький экран на один глаз и связанный с ним наушник – и включил связь.

– Привет, – простонала в наушник Китти. Изображение активировалось, и я увидел, что она устанавливает камеру напротив нашей кровати. – Говорят, что кто-то сейчас такой горячий, что его можно брать за яйца только в терморукавицах, – рассмеялась Китти и гибкой кошкой нырнула в постель. На ней было съедобное желейное белье, судя по цвету – клубничное. – Если ты не прыгнешь в мою постель через десять минут, я просто открою дверь и попрошу помощи первого встречного.

– Пожалей меня, котенок! Мне в лучшем случае до тебя бежать минут пятнадцать, а я еще в охлаждаемом танке.

Нажимаю на кнопку эвакуации и, сгруппировавшись, выпрыгиваю из танка. Англоязычные техники орут на меня за это русским матом, а я кричу им на ходу, что еще секунд пять и мои яйца сварились бы так круто, что я бы комиссовался по инвалидности.

Из ангара я выбежал под общий хохот. Меня никто из них не сдаст начальству, ибо я лучший сержант за последние пять лет войны на этой планете не только потому, что научил их ругаться матом, но и потому, что всегда жизнь личного состава ставил в приоритет.

– Итак, – Китти встала с кровати и подошла к двери и, судя по щелчку, разблокировала замок, вернулась на кровать и удобно уселась, подтолкнув подушки к решетчатому изголовью, – отсчет пошел.

Свои длинные черные волосы она затянула в высокий конский хвост, зная, что в порыве страсти я люблю их наматывать на кулак. Потянула желейную ткань лифчика и оторвала кусочек посерединке, обнажив темный сосок. На вытянутый язык положила клубничное желе ткани и начала со сладким стоном его жевать. Я выругался и ускорил бег. Эта девчонка загонит мне сердце.

– Беги-беги, кобель, – ревниво огрызнулась и-ра, анализируя ситуацию.

Я рассмеялся. А испанка решила еще сильнее раскалить обстановку, широко раздвинув ноги.

– Ох, котеночек, если меня не убьют на войне, то это сделаешь ты, – задыхаясь от бега простонал я.

Китти вынула из-под подушки две веревки и привязала их по разным сторонам решетчатого изголовья кровати, хитрым узлом создав петли. Вставила в них руки и слегка натянула. Все, котенок крепко на привязи и уже никуда не убежит.

– Через девять минут я начну стонать так, что сюда сбежится вся общага голодных солдафонов, – облизнула губы моя горячая испанка.

Пусть угрожает сколько хочет – общага сейчас пустая. Все на задании или на работе.

– Сбавь обороты, Ванюша, – остудила меня и-ра, – иначе ты добежишь и рухнешь замертво между ее раздвинутых ног.

Я хотел уж было прикрикнуть на и-ра, но вовремя вспомнил, что это услышит Китти.

– Какого дьявола! – закричала моя любовница. – Убирайтесь!

Я увидел, что в комнату ворвались двое мужчин в черном с ног до головы, как японские ниндзя. Один резко выставил руку вперед, и в лицо моей девочки плюнули обездвиживающей паутиной. Она так и замерла на месте, не успев от неожиданности даже сдвинуть ноги. Я ускорил бег насколько это возможно.

– Ирка! Полицию в мою комнату! Дежурного! Кого угодно! Срочно!

– Уже вызвала. Не закрывай глаза, я делаю запись.

Один из черных тем временем рассек Китти живот. Второй поставил контейнер для перевозки органов между ее ног. Ей фактически разорвали живот и вынимали органы, пока она парализованная не могла выкрикнуть ни слова.

– Скоты! Она же живая! – я закрыл глаза, не в силах на это смотреть.

– Открой глаза! – заорала Ирка. – Помощь в пути! Беги, осталось немного.

Я бежал и смотрел, как из моей девочки вынули все. Видел бьющиеся в чужих руках сердце, заливающее постель кровью. Потом они приподняли ее голову и забрали у нее глаза. Я знал, что она уже мертва, но каждое прикосновение ножа к ее телу я чувствовал на себе.

Убью сук! Своими руками порежу на тонкие ленты.

– Вань, не реви, смотри, – просила и-ра.

Да я понимал, что смотреть надо, мы связывались по защищенному каналу, запись которого не велась. Но для меня это пытка. Потом они нагнули ее голову и грубо выковыряли чип из основания черепа.

Я приближался к общаге, меня обогнала полицейская машина. Копы выскочили из нее и побежали внутрь. Я бежал за ними, хотя знал, что черные трансплантологи уже покинули нашу комнату, и моя девочка несколько минут как мертва.

Я стоял возле нашей кровати. Не мог поднять глаза на вспоротый пустой живот. Мельком взглянул на хвост густых черных волос, который закрыл ее голову и грудь, избавив меня от посмертной маски женщины, которую я, наверно, уже любил.

Смотрел на ступни раздвинутых ног. Мизинец левой ноги заменял протез. Только я знал, что в нем стоит дорогущий датчик обнаружения, который позволял ее семье отслеживать воинственную дочь по всей вселенной.

– Если бы знал, что такое произойдет, то лучше б возил тебя рядом с собой в танке.

– Может это и помогло бы, – услышал я голос. Повернулся, рядом со мной стоял мужчина в форме высших чинов армии, но без знаков отличия. – Сержант Айван Зимин Аксель? – я кивнул. – Мне очень жаль, что ваша подруга стала жертвой черных трансплантологов. Они орудуют на планетах, на которых идет война, и мы никак не успеваем схватить их на месте преступления. Вы же начинали учиться на криминалиста, но ушли в армию. Правильно? – я молчал. Смысла не было подтверждать то, что они и так знают. – У нас к вам дело, Айван. Вы же хотите наказать убийц своей подруги?

– Не соглашайся, – подала голос и-ра. – Я уже им скинула видео, которое записала. Хватит с них.

– Говорите прямо, что вы предлагаете, – проигнорировал я свою искиншу.

– У нас есть подозреваемый. Он военный. Мы переводим вас под его командование, вы расследуете преступление. Выплата наградных после поимки преступников обеспечит вас на всю оставшуюся жизнь. И главное, Айван, – поднял палец вверх наниматель, – больше не будут гибнуть такие прекрасные девушки как ваша Китти. Любимые, мужья, дети и родители не лишатся своих близких.

– Они их уже лишились, когда те подписали военный контракт.

– А, Ванюша, молодец! Урыл ты его, – вставила свое мнение Ирка.

– Вы теряете своих людей в небоевой обстановке, сержант. Считайте, что их подло исподтишка в спину убивает наш враг. Сегодня Китти, завтра кто-то еще, послезавтра вы. Подумайте над этим.

Наниматель ушел, оставив моей и-ра виртуальную визитку. Я стал собирать свои вещи, избегая даже смотреть на кровать, хотя тело Китти прикрыли черной тканью.

– Мы уходим? – спросила Ирка.

– Да, я не могу здесь больше оставаться. Созвонись с этим военным и скажи, что я согласен.

– Не нравится мне это.

– Предлагаешь сидеть и ждать, когда выпотрошат меня?

– Не выпотрошат, в новостях инфа – трансплантологов только что арестовали, но их головы при задержании взорвались – самоликвидация.

– Товар при них был? – уточняю у искина.

– Нет.

– Пешек убрали. Значит, завтра пришлют других. Надо найти этих тварей.

Глава 2

Звон в ушах постепенно сошел на нет, зрение прояснилось. Где я? Что за бой?

Стали возвращаться воспоминания. Взрывная волна прошла сквозь тело, толкнув меня в спину, и теперь я лежал в рытвине от прошлого взрыва на теплом черном песке. Мы штурмовали базу противника в предгорьях Виллема – первой планеты системы Лейтена. Сила тяжести здесь была чуть больше полуторной, поэтому приходилось помимо брони использовать активный экзоскелет.

Броня! Я ощупал себя. Слава Пустоте, броня оказалась на месте. Пошевелил ногами – сервоприводы экзоскелета тоже работали.

– Беги! – услышал я издалека. – Беги! Беги! Ноги переставляй! Ванюша, ты должен меня слышать!

– Не ори! – огрызнулся я, выбираясь из ямы. – Бежать-то в какую сторону?

– Третья колонна по правому ряду. За нее.

Я прыгнул в сторону длинного серого строения и успел заскочить за колонну за миг до того, как взрыв сделал новую воронку в том месте, где я только что находился. Снова обдало взрывной волной. Рядом с моим убежищем шлепнулись части тела кого-то из сослуживцев. Как я удачно свернул! С бедолаги, лежащего возле моих ног, сорвало броню, а его самого размололо в фарш. Никогда не видел такого эффекта от взрыва. Надо его повернуть и глянуть – кому так не повезло. Я присел рядом с телом.

– Ваня, протяни руку и вытяни его чип из основания черепа. Вот, смотри на картинке, что тебе надо найти и где.

На внутренней поверхности шлема возникли две картинки. Я запустил пальцы в месиво раздробленной головы, нащупал чип и вынул его. Он был весь в крови и с кусочком прилипшей к нему кости.

– И-ра, ты уверена, что нам это надо? – я вытер чип об одежду погибшего.

– Уверена. Надежно спрячь, и побежали дальше, – приказал мне искин.

Я убрал чип в карман, перевернул тело сослуживца и прочитал гравировку на броне: “Кротов Михаил А(II) Rh+”. Вспомнил его. Несмотря на фамилию, родом парень был из казахской колонии, хорошо играл на гитаре, что скрашивало наши вечера. Что ж, покойся с миром, Михаил!

Вражеская артиллерия не замолкала ни на миг. Взрывы, стрекот пулеметов, блеск лазерных лучей. А фоном – черные отроги гор, жидкое зеркало океана в паре сотен метров справа, хилая местная растительность, изрядно побитая взрывами. Фиолетовое небо заволокло дымом, красные лучи звезды Лейтена с трудом пробивались через эту завесу, добавляя кровавой краски и без того залитой кровью картине.

Наш отряд несколько минут назад запросил эвакуацию. Вонючие системники в очередной раз победили. Пора было валить отсюда. Хорошо, что вертушка подскочила достаточно быстро. Колонна наполовину разрушенного строения – не самое надежное укрытие.

Вертолет сел на склоне, чтобы за естественным изгибом поверхности избежать прямого огня противника. Как-то так это называлось по науке. Но если по-простому, то мне нужно было теперь выбежать из укрытия, каким-то чудом преодолеть сотню метров под огнем, заскочить за холм и погрузиться в вертушку.

Я выдохнул и, мысленно крестясь, молясь Богу, Пустоте, Будде и Юрию Гагарину, бросился бежать.

– Уходим! – раздалось по радиосвязи.

– Подождите! – задыхаясь, проорал я.

– У тебя десять секунд, – сообщил пилот. – Девять… Восемь…

На счете «три» я заскочил в вертушку и остался лежать на полу, всем телом чувствуя ускорение от взлета.

Зачем нас сюда послали? Мы же все это уже проходили! Ошибка разведки, и нас – десантуру – опять перемалывает в кровавой мясорубке. С чего они решили, что системники убрали с этой базы всю тяжелую технику? Случайная это ошибка или предательство? Когда я подписывал контракт, мне сказали, что здесь будет чуть напряженнее, чем на охране городского праздника. Что все схвачено, мы нужны для массовки, чтоб враг боялся. Моей задачей было аккуратно вскрыть канал, через который шла контрабанда, в том числе и человеческими органами. Уже тогда в мозгах зашевелился червячок сомнения, что меня послали не за этим. Органы напечатать легко. Дорого, но легко. А вот чипы, особенно военные чипы с сидящим внутри искусственным интеллектом это редкость, они все на учете. Ради их добычи может и развязали всю эту войну. Живые эвакуируются, а чипы мертвых законная добыча системников. Может, конечно, я брежу после боя, но я не понимаю зачем нас бросают в эту мясорубку.

Кто-то ногой слегка толкнул меня в бок, я повернул голову и увидел Рино – амбала-мулата из нашего отряда. Для меня всегда было загадкой – как со своими габаритами он так быстро перемещается?

– Ты не ранен, немец? – чуть наклонился ко мне Рино.

– Ранен, блин, в самое сердце! – ответил я. – Ненавижу, когда собираешься поиметь девчонку, но имеют почему-то тебя…

Я перевернулся на спину и оглядел уцелевших. Со мной пятеро. Черт возьми! Из тридцати – пятеро! Месяц назад на эту чертову планету опустили двести человек, условных, разумеется, человек. А выжило пятеро. Впрочем, мы еще не долетели, и даже в этом прогнозе я могу ошибиться.

Вечером нас должны забрать с поверхности. Время контракта истекло. Результаты вышли просто обалденные, но тут уж не мы виноваты. Наплевать на эту планету, наплевать на этих системников. Пусть сидят на своих базах и дальше. Не наплевать только на то, что я ничего не узнал про контрабандистов. Жирный куш, на который я рассчитывал, уплыл из рук. Теперь я получу голую ставку контрактника.

Я вытянул руки и ноги на полу, попытался расслабиться. Все тело гудело от напряжения. Двадцатикилограммовая броня вдруг надавила на тело бетонной плитой. Я закрыл глаза и представил, что это тяжесть женщины. В какой-то момент мне стало легче, но, услышав от пилота, что мы подлетаем к базе, меня передернуло. Не хотелось видеть нашего капитана. Эта циничная сволочь фактически убила сто девяносто пять вверенных ему бойцов. Не желаю смотреть в его искусственные глаза, в которых нет ничего, кроме пустоты. Наш капитан – киборг, поэтому эмпатия, совесть и сострадание у него отсутствуют. И, именно капитан та самая ниточка, которую я должен был потянуть, чтобы раскрутить клубок контрабанды.

– Ваня, – позвала меня и-ра, – не отдавай чип капитану и не подписывай контракт на прохождение дальнейшей службы, – я промолчал, пытаясь анализировать услышанное. – Я стерла часть отхода, когда ты вынимал чип, так что все будет чисто. Не отдавай. Договорились? Я позже все объясню. Ведь я тебя никогда не подводила. Айвааан!

– Да, – согласился я с искином.

– Твоя и-ра еще работает? – уточнил Рино, вероятно, проверяя насколько сильно я контужен – разговариваю ли я с искином или сам с собой.

– Работает, – ответил я. – Хоть кто-то тут умеет нормально работать.

– Вот, значит, как? Сейчас тебя вытряхну отсюда! – притворно рассвирепел пилот.

– Мужик, к тебе никаких претензий. И к десантуре нашей тоже.

– То-то же! – миролюбиво хмыкнул в наушниках голос пилота.

Вертолет прошел через защитное поле и замер на посадочной площадке. Винты остановились, с грохотом из-под днища выдвинулись сходни.

– Погнали общаться с начальством! – Рино бахнул мне в плечо своим огромным кулачищем. – Расскажешь, как они умеют работать!

– Да пошел ты, – ответил я, цепляясь за протянутую мне руку, чтобы встать с пола.

База представляла из себя несколько летных модулей, которые опускались на планету самостоятельно, отстыковываясь от материнского крейсера. Если операция идет по плану, то по завершении их обычно передают в пользование будущим поселенцам. В нашем случае модули постепенно забирали обратно на крейсер. Первоначально их было пять – по сорок человек на спальную коробку. Когда мы улетали на последнее задание, то оставалось всего два модуля – блок управления и спальник. Все, включая нашего капитана, теперь умещались в одной коробке с сотами для сна и тесными гигиеническими кабинками.

Мы выгрузились из вертушки и устало поплелись в сторону модулей. Обычно, в такие моменты к нам подскакивали медики, но сейчас их было не видно.

Местное солнце уже касалось горизонта, тени удлинились и ложились к моим ногам. Красные отблески играли на стеклах и хромированных поверхностях стоявшей вокруг военной техники. Холодало. Лицо облизывал липкий порывистый ветер. Пахло гарью, сыростью и какой-то полной безнадегой. Скоро покажутся яркие искры звезд. Местное небо подавляло. Похожие очертания имели лишь ковши Большой и Малой медведицы. Да и то последняя оказалась сплющена и деформирована. Еще яркими огнями горели почти в зените Процион А и Б. Лишь белесые разводы Млечного пути оставались такими же, как на Земле.

На пороге блока управления стоял капитан. С каким бы удовольствием я раскатал подонка по всей этой проклятой планете.

– Иван, – очнулась и-ра. – Молчи и слушай. Сейчас капитан вам скажет пройти по одному в блок управления для собеседования. Там вам предложат продлить контракт. Твоя цель – не идти на это собеседование. Видишь пистолет в кобуре? – на внутренней стороне шлема включился режим обнаружения оружия. – Кто не согласится продлить контракт, тот останется на этой планете. Ты меня понял, Айван? Твоя цель – добиться отправки на крейсер, а только потом вести переговоры о продлении контракта. Ной, говори, что контузило, ври, как ты это умеешь. Изворачивайся, но на корабль попади. Кашляни, если ты меня понял?

Я закашлялся. Пошатнулся.

– Капитан, – успеваю опередить его, видя, что он открыл рот, чтобы толкнуть речь. – Мой искин диагностирует у меня контузию. Я к врачу.

Не дожидаясь ответа, иду, загребая ногами песок, в спальный модуль. Утром медик со своей аптечкой был здесь. Медицинскую капсулу уже эвакуировали. Похоже, что лечить нас не входит в планы командования.

В спальном модуле стояла тишина. Никого не оказалось ни в спальных сотах, ни в санитарных кабинках.

– И-ра, что происходит? Где…

– Тише! Я подслушиваю, – тихонечко, словно шепотом, сообщил искин.

Я опустился на выдвижной стул около длинного обеденного стола, где одновременно мог принимать пищу почти целый взвод, и постарался не беспокоить мою искиншу. И тут я понял одну вещь – я не вижу шкафчиков с личными вещами. Их нет. Выбросить их не могли, вещдоки врагам не оставляют. Значит, или сожгли, или забрали на корабль. По опыту знаю – солдат уходит на корабль со своим вещмешком. А значит, вещмешки у капитана. И отдаст он их только тем, кто подпишет контракт.

– В капсулу! – заорала и-ра.

– Экзоскелет… – я развернулся на стуле.

– Не успеешь снять! Сдохни, но влезь в соту спальника!

Я открыл первую попавшуюся дверь спальной ячейки и, извиваясь ужом, влез внутрь. Нажал ногой клавишу закрытия дверцы, и, на всякий случай, выключил свет.

Кто-то открыл дверь модуля, прошел до санитарных кабин, проверил каждую, и пошел на выход.

– Ну? – я ждал ответ от искина.

– Не трать воздух, модуль сейчас полетит на крейсер. Капитан подписал контракт с двумя твоими сослуживцами, они улетели на вертушке с ним. Двое не подписавших не подают признаков жизни. Ты в без вести пропавших. Не умри, пожалуйста, в пути. Ладно?

– Постараюсь. И что потом?

– Потом ты откажешься продлевать контракт, но уже на корабле. Там капитан ничего не сможет тебе сделать. У тебя вырежут меня, и тут ты меня подменишь на другой чип.

– Как ты себе это представляешь? Это делается под общим наркозом.

– А ты ради меня местный не потерпишь? – и-ра издала звук, очень похожий на женский всхлип. – Я ускорю тебе сердцебиение, и общий делать не станут. Сделают укол. Извлекут чип. Ты попросишь посмотреть. Подменишь чипы, и тот второй растворят в кислоте. Так у тебя в контракте написано, чтоб никто не украл твой виртуальный профиль.

– Ир, ты знаешь как это больно? – вдруг я почувствовал вибрацию корпуса, и от резкого скачка модуля у меня заложило уши.

– Айван! Ванечка! Ты только подумай – я буду всегда с тобой в переносном модуле. Это сумасшедшие возможности для тебя! Да мы с тобой таких высот добьемся!

– Значит, тоже подыхать не хочешь, – сказал я без тени вопроса.

– Не хочу, Вань, – все же ответила мне она.

Глава 3

– Айван Аксель? – кто-то совсем не ласково похлопал меня по щеке.

Просыпаться совсем не хотелось. Я будто бы находился в шаре, наполненном ватой, здесь было тепло и уютно, тело будто парило в невесомости. Звуки казались глухими, и по конечностям разливалась такая слабость, словно гребаной планете Виллем я отдал все силы, убегая от кого-то по ее поверхности без экзоскелета. И-ра молчала, будто ее и не было вовсе. Может, уже и правда не было. Обычно она будит меня за десять секунд до таймера побудки, и всегда начинает болтать первой. А тут тишина. Непривычно.

– Аксель, вы меня слышите? – опять тот же голос попытался вытащить меня на поверхность из глубин самого себя. А я тонул в теплой вате и не хотел пробуждаться. – Активность мозга есть. Похоже, дезориентация. Сейчас будет дискомфортно, солдат. Приготовься. Три. Два. Один.

Я бы заорал, но во рту что-то мешало. Похоже, что меня освежевали, как тушу. Кто-то разлепил мои сгорающие заживо глаза и ледяной водой потушил пожар. Несколько секунд дикой боли, и я начал приходить в себя.

Боль еще плескалась далеко в закоулках моего сознания, но в глазах появилась четкость. Я в медицинской капсуле. С лица убрали нагнетатель воздуха, вытащили изо рта распорки, вставленные, чтобы язык не перекрыл дыхание. От груди отстегнули присоски датчиков, через которые передавалась информация о состоянии организма. Душ дезинфектора облил меня, после чего теплый воздух высушил кожу. Механические руки медицинской капсулы еще раз прошлись по всему моему телу и, наконец-то, капсула открылась. Получив свободу движения, я полез щупать шею.

– Я вырезал чип, – раздался голос справа от меня.

Я схватился за края капсулы и, подтянувшись, сел.

Недалеко от меня за столом сидел мужчина средних лет. Левый глаз у него на первый взгляд казался обычным, а правый – украшала линза-телескоп. С такими глазами его мозг должен быть не полностью человеческим. Но, в общем, мне было по барабану. Кто сейчас на сто процентов человек?

– И где моя и-ра? – почти шепотом спросил я врача.

Врач кивнул на два стоящих герметично закрытых стакана. В одном из них лежал чип с моей Иркой, а в другом прозрачная жидкость. Кислота, я так понимаю.

– Я обязан соблюсти формальности и уничтожить ваш чип при вас.

– Я могу попрощаться с моим искином? Он мне столько раз жизнь спасал, что…

– Да, конечно. Я схожу в столовую. Робот вам поможет выбраться из капсулы и одеться. Можете попрощаться и сами растворить чип в кислоте. Здесь ведется видеозапись, регистратор в углу над морозильной камерой. Просто повернитесь во время процедуры к камере и фиксация действия произойдет, – доктор дождался моего кивка. – Я принесу вам белковый коктейль. Это на ближайшую неделю единственная пища, которую вы сможете без проблем усвоить.

Врач вышел из каюты.

Я с трудом выбрался из камеры, буквально рухнув в жесткие манипуляторы робота, который долго одевал меня, как маленького ребенка, в новую форму. Подойдя к столу, я открыл крышку с чипом. Как я сейчас произведу его замену? Чип Михаила остался в моей броне. Зря только копался в черепе бедолаги. Надо что-то растворить в кислоте, а у меня ничего нет. Да и моя ли это и-ра? Проверить это я смогу только вне корабля.

Чип выглядел как кубик со сглаженными углами. Если его из меня вырезали, то моя служба в армии закончилась. Надеюсь, мой счет они не аннулировали и заплатили все, что причитается. Я потрогал языком зуб, в который был встроен датчик обнаружения. Собственность армии не должна быть потеряна. А мы потеряли сто девяносто семь человек, если верить моей и-ра. И никто даже не забрал с планеты их тела. Зуб, чип и контракт – все, что меня связывает с… Ха, как я сразу не догадался. Чип напоминает зуб, кислота растворит все без остатка. Вот и выход. Осталось только выкрутить зуб, хорошо, что это имплант.

Я повернулся спиной к камере, открыл рот и… зуб заел! Да чтоб его разорвало!

Размахнувшись, я ударил себя по щеке. Из глаз посыпались искры, и все остальные зубы с той стороны скрипнули друг о друга. Со спины это должно было выглядеть, словно я дал себе пощечину, чтобы успокоиться.

Я забрался пальцами в рот, стал крутить зуб. Пошел, родимый!

Быстро выкрутил его. Повезло – размер почти совпадает. Ну, прощай армия.

Спрятав в карман чип, я открыл емкость с кислотой и, повернувшись к камере, бросил в нее зуб с маленького расстояния, чтоб они потом не могли разобрать на записи, что конкретно я кинул.

Кислота сделала свое дело. Когда врач вернулся с белковым коктейлем, я уже задумчиво смотрел в окно, спрятав чип с Иркой под резинку штанов.

Начиналась новая жизнь. Жизнь на гражданке.

Эта планета очень напоминала Землю, но если бы на Земле произошла техногенная катастрофа.

Здесь всегда было сумрачно, небо плотным слоем устилала кислотная пыль, а если шел дождь, то капли кислоты могли разъесть тонкую нежную кожу ребенка, что уж говорить про слизистые. Глаза сгорят за час.

Именно на этой планете процветала киборгация всех видов. Здесь могли заменить практически все, даже вырастить искусственного человека, или механически собрать киборга. Только вот законы запрещают давать синтетикам и киборгам без как минимум десяти процентов человеческого мозга статус личности. Грубо говоря – они по закону не люди. И не только здесь, но и на всех территориях вселенной, куда забросило свои кости человечество.

Я шел в антикислотном костюме в местный полицейский департамент, чтобы встать на учет как вновь прибывший и желающий некоторое время прожить здесь человек.

Капитан, скотина, понял мой маневр и списал меня заранее. Он прилетел на крейсер, заявив, что солдат выжило только двое и у него с ними контракт на дальнейшие боевые действия в системе Проциона А. То, что меня умирающего нашли в спальном модуле, заслуга моего искина, которая связалась с бортовым компьютером и подала сигнал СОС. Пока меня спасали и откачивали, пока догадались подключиться к моему чипу, капитан успел срулить с корабля со своими двумя подчиненными. И успел подгадить мне, заявив меня погибшим. Оказалось, что система умеет списывать со счетов человека за считанные минуты, а вот восстановление занимает недели.

– Сержант Айван Зимин Аксель. Двадцать восемь лет. Холост. Армейская специальность – штурмовик воздушного десанта. Все верно?

– Так точно, господин полковник, – я хмуро возвышался над комиссией, состоящей из человека в звании полковника и двух роботов-юристов. Они глядели на меня, сидя за оббитым зеленой тканью столом.

– Вам очень повезло. Дальние родственники не успели снять ваши деньги, – вмешался робот-юрист. – Буквально десять минут, и вы остались бы нищим. Противные люди. Они подали в суд на наш департамент. Хотят себе вашу зарплату. Надеемся, вы с ними свяжетесь и докажите, что живой. Пусть перестанут заваливать нас петициями.

– Сержант, – перебил робота полковник, – заключение медицинской комиссии говорит, что вы в данный момент не можете продлить службу в армии, вам требуется восстановление. А так как мы успели вас уволить по ложным данным вашего капитана, то мы не можем оплатить вам восстановление не приняв вас обратно в армию. А медкомиссию для службы в армии вы не пройдете по состоянию здоровья. Такой казус. Единственное, что мы можем для вас сделать, это подкинуть до Моры, там очень хорошая медицина. Восстановитесь, возьмем обратно с удовольствием.

Так я и оказался на этой планете.

Местные говорят, что название – сокращение от слова "морось". И пробыв тут какое-то время, могу с уверенностью сказать, что версия имеет право на существование.

Глава 4

Бар “У Блюки” не самая отстойная дыра в этой местности. Блюки – хозяин бара и местная знаменитость. Знаменит он тем, что его жена обдурила государство, и Блюки с полностью отключенными мозгами, грозившими ему стать овощем, еще до несчастного случая (а тот бой, в котором он участвовал, можно целиком и полностью назвать несчастным случаем) оставил за собой статус человека.

– Значит, дело было так, – Блюки налил мне темного пива на халяву. Он страсть как любил рассказывать свою историю, но всех местных от нее уже тошнило. – Есть у меня дружбан – великий человек и медик. Подпольный, между нами девочками, врач, между прочим, – Блюки поднял для важности момента палец вверх, и я проследил за ним. Выше пальца Блюки под потолком танцевала стриптиз голограммная девица. – Не отвлекайся! – ударил кулаком по барной стойке хозяин бара. От удара мой бокал подскочил на месте, и я, на счастье, успел его поймать, иначе остался бы без халявного пива. – У меня с дружбаном договор, заверенный официально властью этой кислотной планеты. По этому договору, если у меня отключается мозг, а в боях я участвовал до этого постоянно, и риск остаться без мозгов у меня велик, я завещаю свое тело другу для экспериментов. Власти не нашли в этом ничего криминального. И вот в один, как позже оказалось, ужасный день я победил своего соперника, влез на канаты и шваркнулся с них, спикировав головой в бетонный пол. Мой дружбан всегда приходит на наши турниры в надежде на жертву эксперимента для продвижения науки. Ты пей пиво! Пиво классное! Я сам его варю, – я отхлебнул хороший глоток и кивнул хозяину бара, пиво действительно очень классное. – И вот он и Магдалена. Ты видел мою жену? Нет? Да ты что! Она прекрасна. Валькирия. Я влюбился в нее, когда увидел, как она выкинула из бара мужика, который по пьяной лавочке рискнул примостить на ее крутое бедро свою клешню. Так вот он и Магдалена, схватили меня и отвезли в его клинику. Мозг мой был безвозвратно мертв, хотя и, на удивление, цел, так вот он внедрил в мой мозг компьютер, который собрал по всей планете информацию про меня и создал мое второе "я". Магдалена говорит, что я до боя и я после операции почти не отличаемся, только болтливость у меня повысилась и пить могу сколько влезет. Но вот не пьется мне больше – не пьянею я. А все остальное как обычно. Да не косись ты на эту голограмму! – опять заорал на меня Блюки. – Я тебя потом с ней живой познакомлю. Хочешь? – я кивнул. – Магдалена! – заорал хозяин бара, что-то увидев у меня за спиной. – Магдалена! Вышиби этого ублюдка из бара!