Текст книги "Чернильное сердце (др. перевод)"

Автор книги: Корнелия Функе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Змеи и колючки

Борриблы оглянулись и увидели на другом конце моста два ярких светящихся круга. Их отблески тонули в темных небесах. Это были фары автомобиля, готового в любой момент сорваться с места. Машина стояла на северном конце моста – беглецы были там всего несколько минут назад.

М. де Ларрабейти. Борриблы-2. В лабиринте спирали

Как ни давила Элинор на газ, огни фар все равно приближались.

– Может, это просто случайная машина! – сказала Мегги, прекрасно понимая, что звучит это крайне неубедительно.

Ухабистое шоссе, по которому они ехали вот уже почти час, вело к одному-единственному селению – деревне Каприкорна. Преследователи могли ехать только оттуда.

– Что теперь будет? – вскричала Элинор. От волнения она ехала зигзагами. – Не позволю снова запереть себя в той конуре! Нет, нет, нет! – При каждом «нет» она била ладонью по рулю. – Разве вы не говорили, что прокололи им шины? – Элинор с новой силой набросилась на Сажерука.

– Проколол! – огрызнулся тот. – Очевидно, они были к этому готовы: вы никогда не слышали о запасных шинах? Прибавьте скорость! Скоро должна показаться какая-то деревня. Мы уже близко. Только бы добраться туда прежде, чем…

– Только бы! – передразнила его Элинор и постучала пальцем по топливному датчику. – Бензина хватит на десять, от силы на пятнадцать километров.

Но даже столько им проехать не удалось. На следующем же крутом повороте лопнуло переднее колесо. Элинор едва успела вывернуть руль, и машину выбросило с дороги. Мегги вскрикнула и закрыла лицо руками. Ей показалось, что они падают с крутого склона, который она видела с левой стороны от шоссе. Но к счастью, автомобиль полетел направо. Оцарапав крыло о низкую каменную ограду, он остановился и испустил дух. Они стояли под старым дубом, который склонился над дорогой, словно хотел ветками достать до асфальта.

– Черт! Проклятье! – ругалась Элинор, отстегивая ремень безопасности. – Все целы?

– Вот поэтому я и не доверяю машинам! – буркнул Сажерук, толкнув дверь.

Мегги дрожала всем телом и не могла сдвинуться с места. Мо вытащил ее из машины и обеспокоенно посмотрел ей в глаза:

– С тобой все в порядке?

Мегги кивнула.

Фарид вылез за Сажеруком. Может быть, авария убедила его в реальности происходящего?

Сажерук вышел на дорогу, надел рюкзак на плечо и прислушался. Вдали раздавался гул мотора.

– Нужно убрать машину с дороги! – сказал он.

– Что? – Элинор не поверила своим ушам.

– Столкнем ее со склона.

– Мою машину? – взвизгнула Элинор.

– Он прав, – сказал Мо. – Может, так нам удастся сбить их с толку. Столкнем машину со склона, и они либо вообще не заметят ее в темноте, либо подумают, что мы свернули с дороги вниз. А мы тем временем вскарабкаемся на холм и спрячемся за деревьями.

Элинор с сомнением взглянула наверх:

– Холм слишком крутой! И как быть со змеями?

– Баста наверняка уже нашел себе новый нож, – сказал Сажерук.

Элинор бросила на него суровый взгляд и, не сказав ни слова, открыла багажник.

– Где наши вещи? – спросила она.

Сажерук усмехнулся и объяснил:

– Скорее всего, Баста раздал их служанкам Каприкорна. Должен же он как-то располагать к себе девушек.

Элинор посмотрела на него так, словно не поверила ни единому его слову. Затем она захлопнула багажник, уперлась руками в машину и начала ее толкать.

Элинор, Сажерук и Мо налегли на автомобиль и столкнули его со склона. Но машина застряла, не проехав и двух метров: уткнулась стальным носом в заросли кустарника. Тем временем гул мотора, столь неуместный в этой безлюдной глуши, раздавался все громче и уже совсем близко. Сажерук не преминул дать глупой машине последнего пинка, и все трое, мокрые от пота, вернулись на шоссе. Перебравшись через каменную ограду, которой с виду было не меньше тысячи лет, все стали взбираться на холм. Прочь от дороги. Мо тащил за собой Мегги, Сажерук помогал Фариду, Элинор и самой было тяжело идти. Весь склон был поделен изгородями на небольшие участки: они напоминали об упрямой попытке человека отвоевать у природы клочок земли, чтобы вырастить на нем несколько оливковых или виноградных деревьев. Теперь деревья одичали, а на земле лежали плоды, которые никто не собирал: убегая от трудностей здешней жизни, люди давно перебрались в другое место.

– Пригнитесь! – тяжело дыша, произнес Сажерук и укрылся с Фаридом за покосившейся изгородью. – Они подъезжают!

Мо и Мегги спрятались за деревом, среди спутанных корней которого рос терновник. Мо потянул Мегги вниз, и кустарник скрыл ее с головой.

– А как же змеи? – прошептала Элинор, неуклюже пробираясь к ним.

– Сейчас для них слишком холодно! – сказал Сажерук из укрытия. – Неужели вы ничему не научились из своих умных книжек?

С губ Элинор уже готов был сорваться ответ, но Мо зажал ей рот рукой. Внизу показалась машина. Это был фургон, из которого на парковке вылез сонный охранник. Не замедляя скорость, он проехал мимо того места, откуда они столкнули машину Элинор, и скрылся за поворотом. Мегги уже хотела облегченно вздохнуть и высунуть голову из терновника, но Мо не дал ей подняться и прошептал:

– Еще рано!

Он напряженно вслушивался в ночь. Было так тихо, что Мегги впервые в жизни показалось, будто она слышит дыхание деревьев, травы и самой ночи…

Огни фургона появились на склоне соседнего холма. Они были похожи на светящиеся руки, нащупывавшие в темноте дорогу. Вдруг машина остановилась.

– Боже, они разворачиваются! – прошептала Элинор. – О нет! Что же теперь будет?

Элинор хотела подняться, но Мо удержал ее:

– Ты с ума сошла? Мы не успеем забраться выше – они нас заметят.

Мо был прав. Фургон очень скоро вернулся. Мегги увидела, как он остановился всего в нескольких метрах от того места, откуда они столкнули машину, и услышала, как из него выпрыгнули двое мужчин. Оба стояли к ним спиной, но, когда один на мгновение повернулся, Мегги показалось, что она узнала лицо Басты, хотя в сумерках трудно было разобрать черты.

– Вон их машина! – сказал другой.

Плосконос? По крайней мере, такой же высокий и широкоплечий.

– Проверь, может, они внутри.

Точно, это был Баста. Его голос Мегги узнала бы из тысячи.

Плосконос спускался по склону неуклюже, как медведь. Мегги слышала, как он ругался на терновник, колючки, темноту и тех проклятых мерзавцев, из-за которых он должен рыскать тут в ночи. Баста все еще стоял на дороге. Когда он щелкнул зажигалкой, чтобы закурить сигарету, на его лицо легли резкие тени. Дым тонкими струйками поднимался по склону холма, и Мегги казалось, что она чувствует его запах.

– Их здесь нет! – крикнул Плосконос. – Похоже, они пошли пешком. Черт, думаешь, надо гнаться за ними?

Баста подошел к обочине и посмотрел вниз. Потом он повернулся и взглянул на холм, где Мегги, сидя на корточках, прижалась к Мо. Сердце готово было выпрыгнуть у нее из груди.

– Далеко они уйти не могли, – произнес Баста. – Но в темноте сложно будет отыскать следы.

– Вот именно! – Плосконос вернулся на шоссе и перевел дух. – Мы ведь не индейцы, черт бы их побрал, так?

Баста ничего не ответил. Он стоял на дороге, курил сигарету и прислушивался. Вдруг он что-то шепнул Плосконосу на ухо. Сердце Мегги замерло.

Плосконос встревоженно осмотрелся, и Мегги услышала, как он сказал:

– Нет, давай лучше съездим за собаками! Даже если они спрятались где-то здесь, как мы узнаем, спустились они или поднялись на холм?

Баста еще раз взглянул на деревья, потом посмотрел вниз и потушил сигарету. Вернувшись к фургону, он достал из него два ружья.

– Проверим сначала склон, – сказал он, бросив ружье Плосконосу. – Толстуха наверняка предпочла спускаться.

И он исчез в темноте. Плосконос что-то проворчал, с тоской взглянул на фургон и, переваливаясь, пошел за Бастой.

Не успели злодеи скрыться, как Сажерук бесшумно, словно тень, поднялся и указал на вершину холма. Все последовали за ним. В висках у Мегги стучало. Они перебегали от дерева к дереву, от куста к кусту и то и дело оглядывались. Стоило ветке треснуть под чьим-нибудь ботинком, как Мегги вздрагивала. К счастью, Баста и Плосконос сами довольно шумно пробирались сквозь чащу.

В какой-то момент шоссе исчезло из виду. Но страх не исчез. Страх того, что Баста, быть может, уже развернулся и следует за ними по пятам. Хотя каждый раз, когда они останавливались и замирали, слышно было только их собственное дыхание.

– Скоро они заметят, что пошли не в ту сторону, – прошептал Сажерук. – И привезут собак. Нам повезло, что они их сразу не взяли с собой. Баста их не очень-то ценит. И правильно делает: я частенько подкармливал их сыром, а это притупляет собачий нюх. Но в конце концов он все-таки за ними поедет, потому что даже Басте не поздоровится, если он сообщит Каприкорну плохую новость.

– Значит, надо идти быстрее! – сказал Мо.

– Но куда? – запыхавшись и едва успевая за всеми, спросила Элинор.

Сажерук обернулся, зачем – Мегги не поняла: в темноте ничего нельзя было разглядеть.

– Нужно идти на юг, – сказал он. – В сторону берега. Надо добраться до людей. Только так мы сможем спастись. В низине ночи короче, да и в дьявола никто не верит.

Фарид стоял рядом с Мегги и напряженно всматривался в ночь, как будто хотел силой мысли приблизить утро или хотя бы различить во мраке людей, о которых говорил Сажерук. Но нигде не было ни проблеска света. Только на небе холодно мерцала звездная россыпь. Мегги вдруг показалось, что звезды следят за ними, чтобы предать: «Гляди, Баста, вот же они! Лови их скорее!»

Спотыкаясь, они продолжили путь. Шли близко друг к другу, чтобы никто не потерялся. Сажерук достал из рюкзака Гвина, надел на него поводок и опустил на землю. Похоже, зверьку это не понравилось: Сажерук то и дело тянул куницу, которую манило в заросли обилие соблазнительных запахов, недоступных человеческому обонянию. Гвин шипел, осуждающе тявкал, кусал и тянул цепь.

– Проклятье, не хватало мне еще запнуться об эту тварь, – проворчала Элинор. – Она может не лезть мне под ноги? И так на них живого места нет. Одно я знаю точно: как только мы доберемся до города, я сниму в отеле самый лучший номер, который можно получить за деньги, и уложу свои бедные ножки на большую мягкую подушку.

– У тебя с собой есть деньги? – удивленно спросил Мо. – У меня они сразу все забрали.

– Ну, мое портмоне Баста, конечно, тоже прикарманил, – хитро проговорила Элинор. – Но я женщина предусмотрительная, и кредитную карточку держу в надежном месте.

– Есть место, которое надежно защищено от Басты? – спросил Сажерук, стащив Гвина с дерева.

– Безусловно, – сказала Элинор. – Ни один мужчина не решится обыскивать старую толстую женщину. И этим можно воспользоваться. Некоторые свои самые ценные книги я…

Взгляд Элинор упал на Мегги, она резко замолчала и откашлялась. Мегги сделала вид, что не расслышала последнее предложение или не поняла, о чем речь.

– Не такая уж ты и толстая! – возразила Мегги. – И «старая» – тоже сильно преувеличено.

Как же болели ноги!

– Большое спасибо, дорогуша! – сказала Элинор. – Пожалуй, куплю тебя у отца, чтобы ты мне по три раза на дню делала комплименты. Сколько просишь за нее, Мо?

– Хм, надо подумать, – ответил Мо. – Как насчет трех плиток шоколада в день?

Негромко болтая, они пробирались сквозь терновые заросли холмов. И было не важно, о чем говорить. Слова они произносили с одной-единственной целью: чтобы забыть о страхе и усталости, сковывавшей тела. Они шли все дальше и дальше в надежде, что Сажерук знает, куда их ведет. Мегги ни на шаг не отставала от Мо: его спина хоть немного защищала от колючих веток, которые цеплялись за одежду и царапали лицо. Они были похожи на затаившихся в темноте хищных зверей с острыми как лезвия когтями.

Наконец они вышли на тропинку, которая была усеяна пустыми гильзами, – значит, охотники принесли сюда смерть. Несмотря на то что по утоптанной земле идти было легче, Мегги от усталости едва передвигала ноги. Когда она в полусне во второй раз наступила Мо на пятки, он поднял ее и понес на спине. Раньше, когда она еще не успевала за его широкими шагами, он часто так делал. Тогда Мо называл ее Блохой, Пушинкой или Динь-Динь, как фею из «Питера Пэна». Эти ласковые прозвища до сих пор сохранились за Мегги.

Она устало опустила голову Мо на плечо и попыталась думать о Питере Пэне, а не о змеях и людях с ножами. Но на этот раз жизнь оказалась остросюжетнее любой вымышленной истории, и отвлечься было не так-то просто.

Фарид уже долго ничего не говорил. Спотыкаясь, он брел за Сажеруком. Ему, похоже, понравился Гвин: каждый раз, когда куница, не привыкшая гулять на цепи, где-нибудь запутывалась, Фарид спешил ее освободить, несмотря на то что она шипела и старалась его укусить. Один раз зубы Гвина так глубоко впились в большой палец мальчика, что из пальца пошла кровь. Пока Фарид ее стирал, Сажерук в шутку поинтересовался:

– Ну что, все еще думаешь, что это сон?

Мальчик ничего не ответил. Он пососал больной палец, сплюнул и спросил:

– Что это еще может быть?

Сажерук посмотрел на Мо, но тот был слишком погружен в свои мысли и даже не заметил обращенного на него взгляда.

– Как насчет «просто другая история»? – предложил Сажерук.

Фарид рассмеялся:

– История! Это мне нравится. Я всегда любил разные истории.

– Да ну! И как тебе эта?

– С колючками перебор, и рассвет немного задерживается, но в целом ничего: ведь мне до сих пор не пришлось работать.

Мегги улыбнулась.

Вдалеке послышалось птичье пение. Гвин остановился и начал принюхиваться. Ночь – время хищников. Так было всегда. Сидя дома, под защитой света и толстых стен, об этом легко забыть. Ночь благоволит к охотникам: под ее покровом они без труда подкрадываются к ослепленной тьмой жертве. Мегги вспомнила слова из одной любимой книжки: «…В ночные часы правят Клык, Коготь и Лапа».

Мегги щекой прижалась к Мо и, не успев подумать: «Может, пора самой пойти, он меня уже долго несет», задремала прямо у Мо на спине.

Баста

Эта тихая роща оглашалась когда-то предсмертными криками. Мне чудилось, что я и сейчас слышу стоны и вопли несчастных.

Р. Л. Стивенсон. Остров сокровищ

Мегги проснулась, оттого что Мо остановился. Тропинка привела их почти к самому гребню холма. Было еще темно, но ночь, склонившись в приветственном реверансе перед рассветом, на горизонте слегка подобрала полы платья.

– Сажерук, надо отдохнуть, – послышался голос Мо. – Мальчик еле плетется, да и Элинор уже не стоит на ногах. По-моему, это подходящее место для привала.

– На ногах? – переспросила Элинор и со вздохом опустилась на землю. – Это уже не ноги, а одна сплошная рана!

Мо поднял ее и произнес:

– Я все понимаю, но несколько шагов тебе все же придется пройти: сделаем привал вон там.

Слева от них, метрах в пятидесяти, на самой вершине холма под оливковыми деревьями приютился домик, если его можно было так назвать. Стены его выглядели так, словно кто-то наспех положил несколько камней один на другой, крыша провалилась, а на месте двери зияла черная дыра.

Мегги слезла со спины Мо. Чтобы войти, Мо пришлось пригнуться. Весь пол был усыпан щепками, которые когда-то были кровлей, в углу лежали осколки глиняной тарелки или миски, пустой мешок и несколько обглоданных костей.

Мо охнул.

– Не очень-то уютное место, Мегги, – сказал он. – Представь, что ты в убежище потерянных мальчишек или…

– В хижине Гекльберри Финна, – осмотревшись, добавила Мегги. – Я все-таки лучше на улице переночую.

Вошла Элинор. Ей тоже не понравилось это место.

Мо поцеловал Мегги и, направившись к двери, со вздохом сказал:

– Поверь мне, внутри безопасней!

Мегги взволнованно оглянулась:

– Ты куда? Тебе ведь тоже надо поспать!

– Да нет, я не устал. – По его лицу было видно, что он говорит неправду. – А теперь спи, ладно? – И Мо исчез за дверью.

Элинор ногами разгребла щепки, сняла кофту и постелила ее на пол.

– Иди сюда! Попробуем вместе устроиться поудобнее. Твой отец прав: просто представим, что находимся не здесь. Хотела бы я знать, почему читать про приключения приятней, чем попадать в них, – пробормотала она, растягиваясь на полу.

Немного поколебавшись, Мегги улеглась рядом с ней.

– Хорошо, хоть дождя нет, – заметила Элинор, глядя на провалившуюся крышу. – Зато можно любоваться на звезды. Хотя они уже поблекли. Может, дома тоже прорубить в крыше пару дырок? Можешь положить голову мне на плечо, чтобы пауки в уши не заползли. – Напоследок Элинор проворчала: – Боже мой! Похоже, придется купить себе новые ноги – эти уже никуда не годятся, – и с этими словами она уснула.

А к Мегги сон не шел. Она лежала с широко открытыми глазами и прислушивалась. За дверью Мо и Сажерук что-то тихо обсуждали, но о чем они говорили, Мегги разобрать не могла. Однажды ей показалось, что кто-то из них произнес имя Басты. Фарид тоже остался на улице, но его совсем не было слышно.

Элинор вскоре захрапела, а Мегги оставила всякие попытки заснуть. Она тихонько поднялась и прокралась к выходу. Мо тоже не спал. Прислонившись к дереву, он наблюдал за тем, как утро прогоняет ночь с окрестных холмов. В нескольких метрах от него сидел Сажерук. Когда Мегги вышла из хижины, он посмотрел на нее, но тут же опустил голову. Может быть, в этот момент он подумал о феях и гномах? Рядом с ним, свернувшись калачиком, как щенок, спал Фарид. У ног Сажерука сидел Гвин и что-то грыз. Мегги быстро отвела взгляд.

В предрассветных сумерках постепенно вырисовывались вершины холмов. Вдалеке Мегги разглядела рассыпанные по зеленым склонам домики. Отсюда они выглядели как кукольные. Где-то за ними должно быть море. Она положила голову на колени Мо и посмотрела ему в глаза.

– Они ведь не смогут нас здесь найти, правда?

– Конечно нет! – уверенно произнес Мо, но лицо его выражало сомнение. – Почему ты не спишь?

– Элинор храпит, – пробормотала Мегги.

Мо улыбнулся, а потом, нахмурившись, посмотрел на склон, где в зарослях ладанника, дрока и бурьяна терялась тропинка, по которой они пришли.

Сажерук тоже не сводил глаз с дорожки. Под охраной двух мужчин Мегги успокоилась и, как Фарид, скоро заснула крепким сном, как будто земля возле разрушенной хижины была устлана не колючками, а пухом. И когда Мо растормошил ее и закрыл ей рот рукой, она поначалу подумала, что это страшный сон.

Предупреждая, что надо молчать, Мо прижал палец к губам. Мегги услышала шорох травы и собачий визг. Мо поднял ее на ноги и втолкнул вместе с Фаридом в темную хижину. Элинор все еще храпела. В лучах утреннего света она выглядела молодой, но, как только Мо ее разбудил, на лице у нее вновь появились усталость, забота и страх.

Мо и Сажерук встали по обе стороны от дверного проема и прислонились к стене. Утреннюю тишину нарушили мужские голоса. Мегги показалось, она слышит, как жадно принюхиваются собаки, и ей захотелось исчезнуть, стать воздухом без цвета и запаха. Фарид с распахнутыми глазами стоял рядом с ней, и Мегги впервые заметила, что глаза у него почти черные. Ни у кого прежде она не видела таких темных глаз, а ресницы длинные-длинные, как у девочки.

Элинор вжалась в стену и от страха до крови прикусила губу. Сажерук подал Мо знак, и, прежде чем Мегги успела понять, что они задумали, оба выскользнули на улицу и спрятались за оливковыми деревьями со спутанными, опустившимися до самой земли ветвями. Ребенок легко мог бы за ними укрыться, но для двух взрослых мужчин деревья были слишком низкими.

Мегги украдкой наблюдала через дверной проем за тем, что происходит на улице. Сердце бешено колотилось, она задыхалась. Солнце поднялось уже высоко и освещало каждую впадину, каждое дерево. Мегги захотелось, чтобы снова настала ночь. Мо опустился на колени, и его голова скрылась за кроной оливы. Сажерук прижался к кривому стволу. И тут – ужасно близко! – самое большее в двадцати шагах от них Мегги увидела Басту. Он взбирался на холм, раздвигая чертополох и по колено утопая в траве.

– Да они давно уже спустились в долину! – послышался чей-то угрюмый голос.

Через мгновение рядом с Бастой появился Плосконос. С ними были два страшных пса. Пытаясь напасть на след, собаки зарыли большие головы в траву.

– С двумя детьми и толстухой? – Баста покачал головой и огляделся.

Фарид через плечо Мегги посмотрел на улицу и, увидев злодеев, отскочил как ужаленный.

По губам Элинор Мегги прочла немой вопрос: «Баста?» И когда она кивнула, бескровное лицо Элинор стало еще бледнее.

– Черт! Баста, сколько ты еще собираешься здесь торчать? – В тишине возглас Плосконоса разлетелся по всем окрестным холмам. – Скоро змеи проснутся. К тому же я голоден. Давай просто скажем, что их машина сорвалась со склона. Немного подтолкнем ее, и о нашем маленьком обмане никто не узнает! Скорее всего, змеи их все равно прикончат. А если нет, они заблудятся, умрут с голоду, получат солнечный удар, да мало ли что… Во всяком случае, мы их больше не увидим.

– Он давал им сыр! – Баста зло потянул собак за поводок. – Чертов пожиратель огня кормил их сыром, чтобы они ничего не могли унюхать. А мне никто не верил! Неудивительно, что они визжат от радости каждый раз, когда видят этого страшилу.

– Ты бы их еще сильнее бил! – пробурчал Плосконос. – Поэтому они и не стараются. Собаки не любят, когда их бьют.

– Чушь. Если не будешь бить собаку, она тебя же и укусит! Потому-то они и любят пожирателя огня: он тоже все время скулит, а на самом деле норовит укусить исподтишка. Предатель. – Один из псов улегся на траве и принялся лизать лапы. Баста в бешенстве пнул его в бок, рванул на себя цепь и крикнул Плосконосу: – Если хочешь, можешь возвращаться в деревню! А я не успокоюсь, пока не поймаю проклятого пожирателя огня и не отрежу ему все пальцы. Посмотрим тогда, сможет ли он так же ловко жонглировать своими шарами. Я всегда говорил, что ему нельзя верить, но босс находил его игры с огнем такими забавными!

– Ладно, успокойся. Все знают, что ты никогда его не выносил, – скучающим тоном произнес Плосконос. – Но, может, он и не имеет отношения к их побегу. Ты же знаешь, он себе на уме: то появляется, то исчезает. Вполне возможно, что завтра он придет и скажет, что ни о чем и слыхом не слыхивал.

– Да, это было бы в его репертуаре, – проворчал Баста и пошел дальше, с каждым шагом приближаясь к деревьям, за которыми прятались Мо и Сажерук. – Вот только как быть с ключами от машины толстухи: скажешь, Волшебный Язык заставил их исчезнуть у меня из-под подушки? Нет. После того как он дерзнул украсть у меня одну вещь, ему не помогут никакие отговорки.

Сажерук машинально опустил руку на пояс и нащупал нож, словно опасаясь, что тот сейчас позовет своего владельца. Один из псов поднял голову и, принюхиваясь, потянул Басту к деревьям.

– Он что-то почуял! – сказал Баста хриплым от волнения голосом. – Глупая дворняга действительно что-то унюхала!

До оливковых деревьев ему осталось каких-то десять шагов. Что же им делать? Что делать?

Плосконос недоверчиво нахмурился и, тяжело ступая, последовал за Бастой.

– Скорее всего, где-нибудь в кустах засел кабан, – услышала Мегги его голос. – Этих скотов надо остерегаться: могут и с ног сбить. Проклятье, змея! Одна из тех черных. Надеюсь, ты положил в машину противоядие?

Плосконос встал как вкопанный и уставился на землю прямо перед собой. Баста, не обращая на него внимания, следовал за сопящим псом. Еще шаг-два, и Мо смог бы коснуться его рукой. Баста снял с плеча ружье, остановился и прислушался. Собаки потянули его налево и, завывая, запрыгали вокруг дерева.

В ветвях сидел Гвин.

– Ну, что я говорил? – крикнул Плосконос. – Они учуяли куницу! Эти твари так воняют, что даже я мог бы их выследить.

– Это не просто куница! – прошипел Баста. – Ты что, не узнаешь его?

Он взглянул на разрушенную хижину и, не замечая ничего вокруг, устремился к ней.

Мо воспользовался тем, что Баста его не видит, неожиданно выскочил из-за дерева, налетел на злодея и попытался выбить у него из рук ружье.

– Фас, взять его, глупые псины! – взревел Баста.

И на этот раз собаки действительно его послушались. Оскалив желтые зубы, они набросились на Мо. Мегги кинулась ему на помощь, но Элинор, как тогда, в доме, крепко схватила ее и не пускала, несмотря на все попытки девочки вырваться.

И все-таки кое-кто не дал собакам укусить Мо. Сажерук оттащил псов за ошейники, и Мегги показалось, что они сейчас разорвут его. Но собаки, приветствуя старого друга, бросились ему на грудь и, чуть не опрокинув, стали лизать ему ладони. Прежде чем Баста успел снова скомандовать, Мо зажал ему рот рукой.

А как же Плосконос? К счастью, соображал он туго, и это их спасло. Несколько мгновений он безучастно наблюдал за тем, как Баста борется с Мо за ружье.

Как только Сажерук подтащил собак к ближайшему дереву и принялся обматывать поводки вокруг шершавого ствола, Плосконос вышел из оцепенения.

– Пусти его! – проревел он и направил ружье на Мо.

Сажерук тихо выругался и, выпустив цепь, направился к Плосконосу. Но его опередил камень, брошенный Фаридом. Маленький камешек угодил великану прямо в лоб, и тот, словно срубленное дерево, рухнул Сажеруку под ноги.

– Придержи собак! – крикнул Мо, когда один из псов вцепился ему в рукав.

Мегги не разглядела, удалось ли собаке прокусить одежду. Тем временем Баста чуть не завладел ружьем. Мегги выбежала из хижины и схватила зверя за острый ошейник. Она старалась его оттащить, но тот не разжимал зубов. Через рукав Мо проступила кровь, Мегги отшатнулась и чуть не ударилась головой о ружейный ствол.

Сажерук попытался отозвать собак. Сначала они его послушались и отпустили Мо, но Баста освободился и крикнул:

– Фас!

В нерешительности они стояли и рычали, не зная, кому подчиниться – Басте или Сажеруку.

– Чертовы дворняги! – бросил Баста и направил ствол на грудь Мо.

Но тут к его голове приставили дуло – Элинор дрожащими руками держала ружье Плосконоса. На ее лице выступили красные пятна – так случалось всегда, когда она волновалась. Тем не менее вид у Элинор был решительный. Она, без сомнения, была готова воспользоваться ружьем.

– Опусти оружие, – дрожащим голосом произнесла Элинор. – И только попробуй крикнуть что-нибудь псам! Может, я и первый раз держу в руках ружье, но выстрелить сумею.

– Отойдите от него! – приказал Сажерук псам.

Собаки посмотрели на Басту, но тот промолчал. Тогда они улеглись на траву и позволили Сажеруку привязать их к дереву.

Мегги увидела, как из-под рукава Мо сочится кровь, и почувствовала, что готова упасть в обморок.

Когда Сажерук перевязал рану красным шелковым платком, который впитал кровь и сделал ее невидимой, Мегги подошла поближе. Ноги ее не слушались. Сажерук ободряюще произнес:

– Все не так плохо, как кажется.

– У тебя в рюкзаке есть что-нибудь, чем можно его связать? – спросил Мо, кивнув в сторону Плосконоса, все еще лежавшего без сознания.

– Любителя ножей тоже нужно упаковать! – сказала Элинор.

Баста смотрел на нее полными ненависти глазами.

– Перестань на меня таращиться! – сказала она и ткнула стволом ему в грудь. – Уж поверь, ружье может причинить не меньше вреда, чем нож, особенно когда в голове столько злых мыслей, как у меня.

Баста скривил губы в презрительной усмешке, но не сводил глаз с указательного пальца Элинор, лежавшего на спусковом крючке.

В рюкзаке Сажерука нашлась не очень толстая, но прочная веревка.

– На двоих не хватит, – заметил он.

– Зачем их связывать? – спросил Фарид. – Почему вы их не убьете? Они-то с нами именно это собирались сделать!

Мегги посмотрела на него с недоумением, а Баста рассмеялся.

– Смотри-ка! – с издевкой проговорил он. – Мальчуган мог бы нам пригодиться! Но кто сказал, что мы хотим вас убить? Каприкорну вы нужны живыми. Мертвецы не умеют читать.

– Вот как? А ты разве не собирался отрезать мне пальцы? – спросил Сажерук, обматывая веревку вокруг ног Плосконоса.

– От этого еще никто не умирал, – пожав плечами, сказал Баста.

Тогда Элинор с такой силой вдавила ружье ему в ребра, что он отступил.

– Нет, вы слышали? По-моему, мальчик прав. Может, их и вправду застрелить?

Конечно, они этого не сделали.

В рюкзаке Плосконоса они нашли еще одну веревку, которой Сажерук с явным удовольствием связал Басту. Ему помог Фарид – он в этом, похоже, здорово разбирался.

Затем они отнесли пленников в разрушенную хижину.

– Вы должны быть нам благодарны, – сказал Сажерук, протаскивая Басту через узкий дверной проем. – По крайней мере, змеи вас в доме не достанут. К полудню здесь, конечно, будет так же жарко, как на улице, но, может, к тому времени вас уже найдут. Мы отпустим собак. Если у них хватит ума, они не побегут обратно в деревню, но это вряд ли. Так что самое позднее во второй половине дня вся шайка Каприкорна отправится вас искать.

Плосконос пришел в себя, только лежа под дырявой крышей рядом с Бастой. Он дико вращал глазами и от гнева весь побагровел, но, как и Баста, вопреки всем стараниям не мог издать ни звука: Фарид искусно заткнул обоим рты.

– Подождите, – сказал Сажерук, когда они уже собирались предоставить злодеев самим себе. – Осталось еще одно маленькое дельце. Я всегда об этом мечтал.

Мегги с ужасом наблюдала, как он достает из-за пояса нож Басты и идет к пленникам.

– Ты что еще задумал? – спросил Мо и встал у него на пути. Видимо, они с Мегги подумали об одном и том же, но Сажерук только рассмеялся:

– Успокойся, я не собираюсь разукрашивать ему лицо так же, как он мне. Просто хочу его припугнуть.

Сажерук одним движением перерезал кожаный шнурок у Басты на шее и снял мешочек, перевязанный красной тесемкой. Потом он нагнулся над своим врагом, помахал амулетом у него перед носом и, выпрямившись, тихо проговорил:

– Теперь твоя удача в моих руках, Баста! И больше ничто не защитит тебя от сглаза, призраков, демонов, проклятий, черных кошек и всего того, чего ты так боишься. – Баста попытался связанными ногами пнуть Сажерука, но тот легко увернулся и сказал: – Прощай, Баста! А на случай, если наши дорожки все-таки пересекутся, у меня есть вот это. – Завязав у себя на шее шнурок, он добавил: – Наверняка в мешочке есть прядь твоих волос. Нет? Может, стоит ее отрезать, пока есть такая возможность? Кажется, если сжечь волосы человека, с ним случится что-то ужасное?

– Хватит! – не выдержал Мо и потащил Сажерука за собой. – Пора уходить! Неизвестно, когда Каприкорн хватится этих двоих. Кстати, я тебе говорил, что он сжег не все книги? Остался еще один экземпляр «Чернильного сердца».

Эта новость поразила Сажерука, словно змеиный яд: он резко остановился.

– Я решил: надо тебе сообщить. – Мо смерил его задумчивым взглядом. – Хотя тебе в голову могут прийти всякие глупости на этот счет.

Сажерук кивнул и, не сказав ни слова, пошел дальше.