Текст книги "Связанные Долгом"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Взмахнув руками, я зарылась ими в волосы Данте в жажде прижать его сильнее к себе. Он воспротивился. Его пальцы скользнули по моим складкам и раскрыли их.

Кончиком языка он нежно обводил мой клитор, пока я не начала трястись, в нескольких секундах от падения за край, и вдруг сел без предупреждения. Для того, чтобы промолчать, потребовалось все мое самообладание.

– Повернись и встань на колени.

Мои глаза широко распахнулись от удивления, но я повернулась и встала коленями на кровать.

– Опустись на локти.

Я опустилась. Теперь моя задница была поднята в воздух. Поза была странной и даже более уязвимой, чем раньше.

Данте раздвинул мне ноги, пока я не почувствовала прохладный воздух на раскрытой заднице, а затем его губы снова оказались на моем центре.

Я закричала от удовольствия, когда Данте погрузил в меня язык и начал медленно трахать меня. Я ощущала в себе каждое его движение, легкую шероховатость его языка, как он скручивал кончик, когда был глубоко внутри.

Я уткнулась лицом в простыни, чтобы не дать сорваться постыдным звукам со своих губ, но, когда Данте скользнул рукой вперед и начал дразнить мой клитор пальцами, даже простыни не могли заглушить мои стоны и вздохи.

Я выпятила свою задницу еще больше и заскребла пальцами по матрацу, когда оргазм взорвался из моего ядра, одновременно вызвав онемение и усилив мои чувства.

Я втягивала рваные вдохи, моя кожа была влажной от пота, а сердце отчаянно билось в груди. Я подняла голову, чтобы глубже вдохнуть.

Данте исчез, но, прежде чем я успела обернуться через плечо, чтобы посмотреть, что он делает, его пальцы схватили меня за бедра и потянули ближе к краю кровати. Затем его эрекция прижалась к моему входу, и мое тело застыло в удивлении и нервозности.

Я читала, что догги-стайл позволяет мужчинам входить глубже, чем в других позах. Мне все еще было немного больно, и при отсутствии близости в этой позе для меня она была еще менее желанной. Мне хотелось, чтобы грудь Данте прижималась к моей.

Данте остановился, не пытаясь войти в меня. Его руки скользнули к моей попке и мягко помассировали. Я расслабилась, но совсем немного. Я чувствовала, как сжалось все внутри.

Данте наклонился и обнял меня за талию, прежде чем прижать к груди. Я все еще стояла на коленях, но теперь моя верхняя часть тела была в вертикальном положении, и

Данте держал меня в своих руках. Скользнув одной рукой мне между ног и снова начав дразнить меня, другой рукой он добрался до груди и стал ласкать ее.

Я положила голову ему на плечо, и мое дыхание успокоилось. Я все еще была напряжена, но в объятиях Данте чувствовала, что мои мышцы постепенно расслабляются. Слегка наклонившись ко мне, он направил головку к моему входу. Я все еще была зажата, но не так сильно, как раньше.

– В чем проблема? – пробормотал он мне на ушко.

Он не казался нетерпеливым или расстроенным, просто любопытным.

Смущение скрутило мой желудок. Конечно, мне не хватало навыков соблазнения, если я даже не могла сделать это по-собачьи для собственного мужа.

 – Я не знаю, – призналась я тихо. – Ты не можешь просто войти?

– Конечно, могу, но ты все равно узкая и если будешь так напряжена, как сейчас, то будет больно, – его голос был спокоен, даже нейтрален, без единого намека на то, что он думал о моем предложении.

Пальцы Данте все еще были у меня между ног, слегка поглаживая и пощипывая.

– Не говори мне, что у тебя проблема с причинением боли другим людям, – поддразнила я его хриплым шепотом, когда приятные покалывания от низа живота разлились по телу.

– Не скажу, – просто ответил он.

Я чувствовала нарастающее напряжение, когда его пальцы творили магию между моих ног.

Он увеличил давление на мой вход, головка его члена скользнула внутрь, и в это же самое время я сильно кончила, а мои мышцы крепко сжали его член.

Данте слегка наклонился вперед, прижимая меня книзу, и я выставила вперед руки, чтобы не рухнуть на кровать, пока все еще приходила в себя от оргазма.

Данте прикусил мне шею.

– Но я не хочу делать тебе больно. – он ущипнул меня за сосок, затем вошел еще на пару дюймов, вынуждая меня задрожать от ощущения легкой боли и удовольствия. – По крайней мере, не больше, чем тебе будет нравиться.

Он вошел полностью, затем остановился на пару ударов сердца, прежде чем начать медленно вколачиваться в меня.

Его движения постепенно становились все быстрее, до тех пор, пока мне не осталось ничего другого, кроме как опуститься на локти, иначе мои руки не выдержали бы.

Данте выпрямился, лишив меня тепла своей груди, и схватил меня за бедра.

– Потрогай себя, Валентина, – потребовал он.

Я не сразу поняла, что он имел в виду, но потом просунула под себя руку и нашла свой клитор. Я яростно терла, в то время как движения Данте становились сильнее.

Он вышел, насколько мог далеко, и снова вонзился в меня, заставив простонать его имя, а мои пальцы еще сильнее нажимать на клитор.

Иногда кончиками пальцев я касалась его члена, скользкого от моих соков, и каждый раз он издавал стон.

Ободренная этим, я направила руку так, чтобы одновременно гладить себя и касаться его члена. Когда мои мышцы сжались в освобождении, Данте тоже громко застонал.

Он замер, когда его член дернулся во мне несколько раз, и я зарылась лицом в простыни. У меня ныли предплечья от того, что опиралась на них, и в тот момент, когда Данте вышел из меня, я перекатилась на спину, задыхаясь.

Я видела, как он отошел от кровати, как и в прошлый раз, затем включился свет в ванной, и Данте скрылся внутри. Однако дверь он не закрыл. Я скатилась с кровати и поспешила вслед за ним. Он встал под душ и включил воду.

– Ты собираешься принять душ? – нерешительно спросила я.

Данте взглянул на меня через плечо. Я не стала прикрываться, ведь он уже все видел. Сам Данте, похоже, не стыдился своей наготы.

– Да. Можешь присоединиться ко мне, если хочешь.

С радостным облегчением я поспешила к нему.

Он приоткрыл для меня стеклянную дверь, и я проскользнула под теплые струи тропического душа. Через мгновение Данте шагнул ко мне.

Я не торопилась, любуясь его телом, потому что впервые могла действительно хорошо рассмотреть его без одежды, и это было стоящее зрелище.

Его грудь и живот были в меру накачены, и тонкая полоска светло-русых волос тянулась к низу живота.

Данте подставил под воду голову, затем повернулся ко мне спиной, чтобы взять гель для душа. На его плече была татуировка. Я удивилась, вообще обнаружив на нем чернила. Почему-то Данте не был похож на такой тип людей.

– Нет добра на земле; и грех – всего лишь слово. Приди, Дьявол. Ибо перед тобою весь этот мир, – я прочитала вслух цитату, начертанную курсивом на его коже.

Данте повернулся ко мне, на его лице появилось нечитаемое выражение.

– Что за мрачная перспектива на жизнь? – спросила я.

В ответ он протянул мне гель для душа. Теперь, когда мы уже не лежали в постели, между нами снова вырос барьер, и я не знала, как его сломать. И еще я видела, что Данте бы этого не допустил.

– Я человек греха, Валентина. Мой опыт научил меня, что добро редко одерживает победу. Если дьявол существует, то он, безусловно, покровитель Синдиката.

Я прислонилась к стене, нахмурившись.

– Ничто не мешает тебе стать лучше.

Опять эта холодная улыбка.

– Нет, только моя природа.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Следующим утром мне позвонила мать, чтобы пригласить на поздний завтрак. Я знала, что она очень хочет расспросить меня о нашем браке с Данте. В действительности я даже была удивлена, что она тянула так долго, прежде чем связаться со мной.

Возможно, хотела дать нам с Данте время, чтобы узнать друг друга поближе. Я сказала ей, что позавтракать не получится, но можно встретиться вечером за чашкой чая.

Я точно не знала, сколько времени проведу в казино. Моим выбором в одежде на сегодня стал элегантный бежевый костюм и строгие туфли, потому что мне не хотелось производить слишком сексуальное первое впечатление. Интуиция подсказывала, что у меня возникнут проблемы с получением уважения даже без сверкания коленками.

Когда я спускалась по лестнице, Данте уже ждал в вестибюле. Одет он был, как всегда безукоризненно: в темно-коричневый костюм-тройку и подходящие «оксфорды».

Данте скользнул по мне взглядом, и я понадеялась, что он одобрит мой наряд.

– Так будет нормально? – я указала на свое тело.

– Выглядишь как бизнесвумен. На сегодня это подходящий выбор, – кивнул Данте.

Я подошла к нему, не пытаясь взять его за руку или поцеловать, хотя мне ужасно хотелось.

– Только на сегодня?

– Когда будешь встречать крупных игроков, можешь одеваться проще. Большинство из них – традиционалисты, поэтому платье или юбка будут разумным выбором.

Я удивленно подняла брови.

– Я думала, что эту работу ты выбирал для меня не из-за моей внешности.

Глаза Данте прошлись по всему моему телу.

– Валентина, только слепой тебя не заметит. Никогда не повредит очаровать важных персон так, как ты развлекала гостей, приглашенных на вечеринку в нашем доме. Они знают, кто ты. Знают, что ты моя, и ты займешь их время тем, что поприветствуешь и расскажешь им о наших специальных новейших предложениях, которые позволят им чувствовать себя исключительными. Никто не примет твое гостеприимство за неуместный флирт.

Я посмотрела на него с сомнением, но спорить не стала. За то, что он вообще позволил мне работать, я была очень благодарна. Мне даже не пришлось бы слушать сплетни, чтобы точно знать, что будут говорить обо мне, как только люди узнают, что жена Босса не удовлетворена ролью трофейной жены.

* * *

Для нашей поездки в промышленные районы Чикаго мы взяли «Мерседес» Данте, потому что снежная буря сделала улицы непроходимыми для «Порше».

Спустя полчаса, в течение которых Данте объяснял, какие виды азартных игр самые популярные в наших казино, и кто является самым важным из крупных игроков, мы остановились перед воротами, ведущими вниз, в подземный гараж.

Позади него вырисовывалось массивное складское помещение с заляпанными окнами и разрисованными граффити стенами. Охранник из маленькой кабинки поздоровался с Данте и открыл нам ворота.

Мы покатились вниз по ничем не примечательному паркингу. Ничего вокруг не намекало на присутствие казино, но это, безусловно, имело смысл, потому что Наряд был вынужден скрывать свой нелегальный игорный бизнес.

Несколько автомобилей уже были припаркованы, и Данте направил «Мерседес» к месту между глянцевым черным "БМВ" и китчевым красным «Мустангом» с цепями для езды по снегу вокруг массивных колес. У меня было такое чувство, что я знаю, кому принадлежит последний.

Мы с Данте вышли из машины, он, к моему удивлению, положил руку мне на поясницу, провожая к ржавому лифту на другом конце гаража.

– Это безопасно? – спросила я с подозрением.

Эта штука выглядела так, как будто отчаянно нуждалась в ремонте.

– Это все понарошку, – засмеялся Данте.

На мгновение его глаза встретились с моими, и неожиданное тепло заполнило меня.

Данте нажал маленькую черную кнопку, и двери лифта распахнулись. Внутри было не намного лучше, чем снаружи: грузовой лифт с голыми железными стенами и обшарпанным полом.

Данте вытащил из кармана ключ-карту и засунул ее в прорезь, которую я даже не заметила раньше, потому что та была не рядом с кнопками лифта, как обычно. Данте заметил мой любопытный взгляд.

– Федералы к нам еще никогда не наведывались, но, если они станут проверять склад, это усложнит им задачу.

В тот момент, когда Данте вставил карту, лифт начал движение вниз. Поездка была недолгой, и, когда двери, наконец, открылись, я ахнула.

Мы шагнули в огромное подземное помещение с шикарными красными с золотом коврами, люстрами и десятками внушительных столов для покера, блэкджека, рулетки и всего того, во что здесь еще играли.

Телевизоры с плоскими экранами на одной из стен казино показывали все: начиная от чемпионата Африки по футболу до первенства по дартсу в Шотландии, от гонки на верблюдах в Дубае и заканчивая лыжными турнирами в Альпах.

Для клиентов, которые хотели наблюдать за спортсменами или командами, на которых они делали ставку, вдоль стен были расположены диваны. В дальнем конце помещения находился бар с сотнями бутылок ликеров, вин и шампанских, протянувшийся почти на всю ширину казино.

Прямо сейчас казино было безлюдным, за исключением двух уборщиц, которые пылесосили ковры. Несколько дверей, как я предположила, вели в апартаменты для ВИП-гостей.

– В задней части находятся офисы, а также зона для встречи важных гостей, – объяснил Данте, провожая меня через зал к темной деревянной двери рядом с баром.

– Я буду работать каждый день?

Данте как-то странно посмотрел на меня.

– Ты можешь выходить на работу, когда захочешь. Заставлять тебя никто не будет. Но всегда, когда ожидается важный гость, тебя будут информировать, чтобы ты решила, будешь ли их встречать.

– Хорошо. Ты говорил, что проводятся специальные мероприятия. Планируется ли что-нибудь в ближайшие несколько недель? Например, на День святого Валентина?

До него оставалось еще четыре недели, но для организации мероприятия нужно время.

Данте слегка погладил меня по спине, вызвав мое удивление. Я даже не сказала бы, что он осознавал, что делал, так как выражение его лица было отстраненным, если не считать кривой усмешки, обращенной ко мне.

– День святого Валентина – это точно не то, что интересует мужчин, приезжающих сюда. Даже если они женаты, их жены наверняка не знают, что мужья бывают здесь. Я уже говорил, мы всегда держим по меньшей мере дюжину проституток в баре, а спальни в конце зала никогда не пустуют.

– Так значит, я буду не только управлять казино, но и стану королевой борделя.

Данте рассмеялся. Настоящим смехом.

Я покосилась на него, чтобы убедиться, что мои уши не сыграли со мной плохую шутку, но улыбка с его лица уже испарилась.

– Ты им не сутенерша. Ты можешь представить наших высоких гостей их девушкам-хостес, но, что касается остального, проституция в казино находится в руках Раффаэле.

Раффаэле был двоюродным братом Арии, однако он не состоял со мной в родстве. С удовлетворением я подумала, что мое предположение про автомобиль было верным. Я слышала сплетни о его щегольской персоне.

– Это не тот, кому отрубили палец за то, что он пялился на Арию?

Все знали часть этой пикантной истории, но мне было любопытно, как относится Данте к этому инциденту. Я до сих пор помню, какой переполох тогда был.

Данте сжал губы в тонкую полоску.

– Это он. Рокко Скудери позволил Луке наказать Раффаэле.

Мы остановились перед дверью.

– Но у тебя бы такого не случилось?

– Я бы не позволил кому бы то ни было из Нью-Йорка наказывать на моей территории, – сказал он жестко.

Не знаю почему, но мое тело немедленно отреагировало на стальную ярость Данте, желая оказаться с ним наедине, чтобы позволить ему, как прошлой ночью, сделать со мной все, что он захочет.

Игнорируя потребности своего тела, я спросила:

– Значит, ты не считаешь, что Раффаэле это заслужил.

Лично я думала, что это перебор –  отрезать чей-то палец только за то, что пялился, но Лука был известен своим хладнокровием, даже в Наряде.

– Я этого не говорил, но настоял бы на том, чтобы наказать его самому, поскольку он моя ответственность. Но что сделано, то сделано.

– А Раффаэле – помощник управляющего?

– Нет, он отвечает за проституток. Следит за тем, чтобы у нас их всегда хватало. Он работает вместе с Томмазо.

Я поморщилась, это было моей обычной реакцией на его имя. Данте приподнял блондинистую бровь.

– Это из-за проституции или из-за Томмазо? Я думал, ты дружишь с его женой Бибианой.

– Бибиана – моя лучшая подруга, поэтому я терпеть не могу этого человека. Полагаю, нет ни единого шанса, что Томмазо может оказаться предателем, чтобы ты смог от него избавиться?

Данте разглядывал мое лицо.

– Ты серьезно.

– Да. Он обращается с Бибианой как с грязью с тех пор, как они поженились. Я и слезинки бы не проронила, если бы ты пустил пулю ему в голову.

На пару ударов сердца наши глаза встретились, и у меня сложилось впечатление, что Данте тоже не возражал бы против уединения со мной, но затем момент исчез.

– Он верный солдат. Он никогда не давал мне никаких поводов сомневаться в нем. Я не имею права сделать с ним что-либо.

– Даже если я скажу тебе, что он насилует Бибиану?

Я знала, что Бибиана не хотела, чтобы люди знали об этом, но, возможно, Данте мог бы помочь. Не похоже на то, что он станет рассказывать об этом другим.

Он положил руку на ручку двери, его глаза стали холодны.

– Она его жена.

– Это не значит, что он может насиловать ее, – прошипела я.

– Знаю, но я не могу указывать своим людям, как они должны обращаться со своими женами. Даже Капо не имеет права вмешиваться в дела семьи. Мое решение о запрете изнасилования в качестве наказания или развлечения и так уже вызвало возмущение.

Я отвернулась в попытке скрыть, насколько тяжело воспринимала эту тему. Иногда ужасы, происходящие в Наряде, слишком легко забывались.

– Ты готова войти? Раффаэле и Лео, помощник управляющего, ждут в твоем офисе, чтобы встретиться с тобой.

Я глубоко вздохнула, затем кивнула.

Данте открыл дверь, все еще держа руку на моей спине. Он проводил меня по длинному коридору, в котором обнаружилось еще пять дверей.

– Я так понимаю, что они не для всеобщего пользования, в отличие от дверей в основном зале.

– Да. Только для тебя и других сотрудников. Двери снаружи ведут в несколько номеров, которыми могут пользоваться проститутки со своими клиентами.

Я кивнула. Все-таки не верилось в реальность того, что я скоро буду здесь работать.

Данте проводил меня к двери в конце коридора и открыл ее. За дверью обнаружился просторный офис без окон, из мебели были стол для совещаний с шестью стульями, диван, рабочий стол и два стула возле него. На одном из стульев сидел Раффаэле, который был на пару лет моложе меня, на другом – мужчина средних лет с усами.

Оба мужчины поднялись, когда мы с Данте вошли. Мой взгляд немедленно скользнул к руке Раффаэле. Хоть доктор Наряда и пришил ему палец, но он торчал и, вероятно, не сгибался.

– Раффаэле, Лео, –  сухо сказал Данте, отняв свою ладонь от моей спины, чтобы пожать им руки. Затем он указал на меня. – Это моя жена, Валентина. Как я сказал вам вчера, она займет место Дино.

Я предположила, что речь про того парня, который набивал свои карманы деньгами Наряда.

Я кивнула головой, надеясь произвести впечатление уверенности в себе, пожала руку сначала Лео, который оказался ниже меня ростом на несколько дюймов, а затем Раффаэле.

Мужчины радушно поприветствовали меня, но по их глазам было видно, что они недовольны решением Данте привлечь меня к делам Наряда. Конечно, им не хотелось, чтобы женщина была их боссом, даже если Лео все-таки будет выполнять большую часть управленческой работы.

– Почему бы тебе не показать все здесь Валентине? Ты знаешь здесь все ходы и выходы лучше меня, – обратился Данте к Лео. Тот кивнул и повернулся ко мне с натянутой улыбкой.

– Сюда, – сказал он, выходя из офиса и направляясь обратно в основной зал. – Наши часы работы – с шести вечера до шести утра. Конечно, иногда группа крупных игроков желает забронировать зал на другое время, Тогда мы открываемся специально для них.

Еще не было даже полудня, так что оставалось много времени до того, как казино откроет свои двери. Это объясняло, почему было так безлюдно.

Я кивнула на кабинку.

– Это здесь клиенты обменивают свои деньги на фишки?

– Да, – согласно кивнул Лео. – Если у клиента нет денег, мы предлагаем им кредиты.

– Не сомневаюсь, что по справедливым процентным ставкам, – пошутила я.

– Конечно, – согласился Лео с закрытой улыбкой.

– А если они не возвратят наши деньги, кто об этом позаботится?

– Те же бойцы, которые собирают все наши деньги, – сказал Данте.

Он шел позади нас. Не знаю, приглядывал ли он за тем, чтобы мужчины вели себя цивилизованно, или же хотел посмотреть, как я буду справляться сама.

– Я полагаю, что если вход сюда только по приглашениям, тогда как быть со слухами? Клиенты подписывают какое-нибудь соглашение о неразглашении?

Раффаэле фыркнул, но замолчал, когда Данте с негодованием зыркнул на него.

– Нам не нужны никакие бумажки о неразглашении. Мы говорим клиентам, что они не могут рассказывать людям об этом, если заранее не спросят у нас разрешения и мы не проверим информацию об этом человеке. Наши клиенты знают, как держать язык за зубами.

– Никто не хочет связываться с нами, если не собирается сдохнуть, – надменно произнес Раффаэле.

Он начинал действовать мне на нервы. Он был слишком уверен в себе. Потеря пальца, по всей видимости, не снизила его самооценку.

– А ты отвечаешь за девочек?

– Я слежу за тем, чтобы проститутки делали довольными наших клиентов. Еще я выбираю шлюх, которые сидят в баре, чтобы возбуждать мужчин, и также решаю, кто станет одной из девушек-хостес. Я проверяю их всех, чтобы убедиться, что они умеют сосать член и согласны взять его в задницу. Анал – обязателен. Большинство несчастных ублюдков не получают этого дома.

Глаза Данте пылали гневом, но он не вмешивался. Возможно, он думал, что из-за этого я покажусь слабой. В конце концов, я собиралась стать главой этого казино.

– Надеюсь, с клиентами ты так разговаривать не будешь, – сказала я Раффаэле.

Его шея пошла красными пятнами, трудно сказать – от злости или унижения. Наверное, всего по чуть-чуть.

Он открыл рот и, взглянув на Данте, закрыл его. Похоже, что Раффаэле доставит мне больше хлопот, чем Лео.

– Кто-нибудь из девушек уже здесь? Я хотела бы с ними пообщаться.

Глаза Раффаэле бегали между Лео и Данте, будто ему нужно было их одобрение перед тем, как ответить на элементарный вопрос.

– Большинство из них работают в клубе «Палермо» до пяти, а затем приезжают сюда.

Девушки, которые работали здесь, были из клуба «Палермо»? Кто-то из них спал с Данте? Нужно спросить Бибиану, знает ли она имена тех женщин, которых выбирал Данте в клубе.

– Тогда я поговорю с ними завтра. Проследи, чтобы они пришли пораньше, чтобы я могла пообщаться с ними прежде, чем откроется казино.

– Да о чем тут говорить? Они всего лишь тупые проститутки, шлюхи с тремя дырками и  не более того.

– Раффаэле, довольно. Я не потерплю, чтобы ты разговаривал так с моей женой, – сказал Данте опасно низким голосом.

Раффаэле склонил голову, но не раньше, чем послал мне уничтожающий взгляд. Я решила проигнорировать его сейчас.

– Сегодня ожидаются какие-то важные гости?

– Нет, – Лео покачал головой. – Но завтра приедут два сенатора и с ними несколько друзей. Играют они не так уж много. В основном проводят ночи с девушками.

– Значит, мы их развлекаем, потому что хотим, чтобы они защищали наши интересы в Сенате?

– Именно, – удивился Лео, словно не мог поверить, что женщина может прийти к такому выводу сама.

Мужчины в нашем мире удивились бы, узнав, как много их жены и дочери знали о жизни, от которой их всячески пытались защитить.

Вы не можете вырасти в семье мафиози и не быть в курсе большей части того, что творится вокруг.

Данте одобрительно кивнул, и меня наполнило странное чувство гордости.

– Хорошо, значит завтра я буду здесь, чтобы познакомиться с ними и встретиться с остальными нашими сотрудниками. Надеюсь, мы сработаемся.

Лео кивнул, но Раффаэле явно так не думал. Данте положил руку мне на спину, и мы направились обратно к нашей машине.

– Ну, что ты думаешь? – спросил Данте, когда заводил машину.

– Я думаю, что Раффаэле создаст мне проблемы. Он меня явно невзлюбил.

– У него вообще плохо получается с женщинами, если они не проститутки и не должны делать то, что он говорит. Не принимай это на свой счет.

– Я и не принимаю. Меньше всего меня заботит, что он обо мне думает.

– Нет, – не согласился Данте. – Он обязан тебя уважать.

– Потому что, если он этого не сделает, это плохо отразится на тебе.

– В том числе и это, но еще потому, что ты его босс. Ты должна убедиться, что все работает гладко. Надеюсь, Лео тебе поможет.

– Он вроде ничего. Но ты ему не доверяешь?

– Я никому из них не верю.

Я кивнула.

– Они так удивились, когда я сказала что-то умное. Это на самом деле очень раздражает.

– Большинство мужчин предпочитают думать о своей женщине как о невежественной и бестолковой. Я знаю, что тем же людям, которые не одобрили мой запрет изнасилований, не понравится то, что ты будешь работать в нашем казино.

– Я думаю, что мафии давно пора перестать недооценивать женщин.

Данте искоса взглянул на меня.

– Может быть, ты сможешь их переубедить.

Он правда верил в это? Вопрос жег мне язык.

– Твоя первая жена работала?

На его лицо набежала тень.

– Нет. Она занималась социальной деятельностью, как большинство женщин нашего круга.

– О, конечно.

Мне пришло в голову, что, несмотря на то что Данте сам предложил мне работу в казино, он был недоволен моим желанием работать. Он предпочел бы трофейную жену? Такую, которая хорошо бы смотрелась на вечеринках, согревала постель и держала под контролем персонал?

Я решила сменить тему.

– Моя мать сегодня пригласила меня к себе. Я так понимаю, что тебе нужно работать?

– Да. Но, если хочешь, я отвезу тебя в дом твоих родителей. Это по пути. И скажу, чтобы Энцо или Тафт забрали тебя, когда освободишься.

– Моя мама будет в восторге, – сказал я, закатив глаза.

– Ты бы предпочла, чтобы мы отправились домой, а ты поехала к своим родителям без меня?

– Нет, – быстро сказала я. – Кроме шуток. Моя мать будет на седьмом небе от счастья, когда снова встретится с тобой.

– Твой отец один из моих подручных. Разве твоя мать не встречалась со мной бесчисленное количество раз?

– Но не как со своим зятем. Я никогда не видела ее счастливее, чем в тот день, когда она узнала, что ты снизошел до женитьбы на мне.

Данте нахмурился.

– Потому что ты была замужем?

– Конечно. Я была подпорченным товаром по нашим меркам. Не чистая невинная, как Джианна или множество других девушек, заигрывающих с тобой на вечеринках.

– Поверь мне, я более чем счастлив, что не согласился жениться на Джианне. От нее одни проблемы. У меня не хватит терпения на кого-то вроде нее. И я особо не обращаю внимания на девушек на вечеринках.

Я вздохнула.

– Ты мужчина. Как ты можешь не замечать их знойных взглядов?

– Знойных? – спросил Данте с едва заметной улыбкой. – И я не говорил, что не замечаю. Я всегда в курсе того, что происходит вокруг меня, но мне неинтересны их глупые попытки флирта. Они заигрывают перед имиджем, который видят во мне, но я не такой.

– Я не знаю. Девушки думают, что ты сексуален, потому что ты властный и отчужденный. Ледяной принц, чье сердце они мечтают растопить.

Данте покачал головой, потом что-то в его лице изменилось, и он снова взглянул на меня.

– Значит, твоя мать не знала, что у тебя не было супружеских отношений в первом браке?

– Конечно нет. Я о таком с ней не говорю. И, поверь мне, она бы нашла способ рассказать тебе о моей девственности, потому что это увеличило бы мою ценность. Она умрет от счастья, если узнает, что ты стал тем мужчиной, который забрал мою добродетель. – я замерла. – Ты же никому не расскажешь об Антонио?

Данте задумался.

– Не думаю, что это кому-то поможет. Конечно, если бы я мог привлечь своих людей, это бы упростило поиски любовника Антонио.

– Я не скажу тебе его имя, – перебила я, подозревая, куда это заведет, и от всей души надеясь, что он не рассердится снова.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Данте остановился перед моим старым домом и выключил двигатель, прежде чем повернуться ко мне.

– Я ожидал этого. Но по-прежнему не понимаю, почему. Мужчина, которого ты защищаешь, не твоя кровная родня, и из той информации, что я почерпнул, вы никогда не были близки. В конце концов, он же украл твоего мужа, так почему ты предпочла его мне?

– Я не предпочла его тебе, – сказала я, искренне шокированная. – Но я знаю, что ты собираешься сделать с ним, что ты должен сделать, чтобы защитить Наряд, и обречь его на смерть не могу. Если ты поклянешься, что ему не причинят никакого вреда, тогда я могу передумать.

– Ты, как и я, отлично знаешь, что я не могу поклясться в этом. Есть же правила, все не просто так. Мы должны защищать секреты Наряда. Если сведения о наших структурах, наших делах или традициях будут обнародованы, многие из тех, кого ты знаешь, попадут в тюрьму, включая меня и твоего отца.

– Он никогда не расскажет никому о Наряде. Антонио рассказал ему о наших клятвах.

– Но он ими не связан. Все мы сохраняем молчание потому, что связаны честью и долгом, и потому, что нам всем придется заплатить высокую цену, если мы этого не сделаем. Но у этого человека нет причин хранить наши секреты сейчас, когда Антонио мертв. Не все почитают желание покойного так же отчаянно, как ты.

– Но он любил Антонио.

– Откуда ты знаешь? Но если даже и так, разве не заставило бы это его ненавидеть наш мир еще больше?

– Что ты имеешь в виду?

– Из-за правил Наряда Антонио не мог открыть свои сексуальные предпочтения. Ему пришлось скрывать свои желания и своего возлюбленного, да и умер он, в конце концов, потому что был мафиози. Русские убили его из-за того, что он был одним из нас. Как видишь, у человека, которого ты защищаешь, множество причин, чтобы ненавидеть наш мир и желать его исчезновения.

Я никогда не думала об этом с такой точки зрения и была серьезно напугана. А если Данте прав? Я не встречалась с Фрэнком с тех пор, как сообщила ему о смерти Антонио год назад. Он был сам не свой и быстро ушел, не говоря ни слова. Больше связаться со мной он не пытался, и все, что я знала, – только номер его мобильного, но вскоре после похорон и он перестал работать.

Я решила, что Фрэнк захотел оборвать все свои связи с мафией. Рассказал ли он кому-нибудь об Антонио? О Наряде? Я не хотела в это верить. У него были причины ненавидеть Наряд и его принципы. Ведь Фрэнку не только пришлось скрывать свои отношения с Антонио, но он даже не смог попрощаться с ним.

И я тоже. Все, что осталось от Антонио, – это обгоревший труп. Я его не видела, отец запретил. Он сказал, что там нечего было опознавать. Прежде чем сжечь тело, русские отрезали ему голову, и Наряд ее так и не смог найти.

Данте внимательно за мной наблюдал. Или он пытался мной манипулировать? Как бы то ни было, то, что он сказал, было правдой.

– Проводишь меня до двери, чтобы поздороваться с моей матерью? Она расстроится, если ты останешься в машине, – сказала я, в надежде отвлечь его.

Данте понимающе зыркнул на меня, но больше не стал поднимать тему про любовника Антонио. Муж вышел из «Мерседеса», обошел капот и открыл мне дверь. Его рука привычно легла мне на поясницу, когда мы подходили к входной двери. Я едва ли успела нажать на звонок, как дверь мгновенно распахнулась, и на пороге, улыбаясь, появилась моя мать. Она, вероятно, шпионила за нами через окна.