Текст книги "Последний час надежды"

Автор книги: Константин Бояндин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Она…

– Она сама не знает, что делать, – спокойно перебила меня София. – Я знаю, не спорь.

– Значит, нам надо поговорить. Всем вместе.

София кивнула и сразу же все следы «серой мышки» пропали без следа.

– Идём, – она схватила меня за локоть. – У нас мало времени, Брюс.

* * *

Ники сидела в гостиной – очевидно, ждала нашего возвращения.

– Что вы решили? – спросила она тихо, опустила взгляд.

– Нам нужно поговорить, – София присела перед ней на корточки, посмотрела в её глаза. – Только пожалуйста, не ври больше. Не надо. И… прости меня.

– За что? – Ники положила свою ладонь поверх неё.

Я видел, как тяжело Софии сказать то, что она хочет сказать.

– За то, что я… убила тебя, – София понизила голос до едва слышного шёпота. Оглянулась на меня.

– Я прощаю, – Ники помогла ей подняться на ноги. – Меня уже много раз убивали. Брюс…

Я поднял взгляд.

– Ужасно хочу есть. Можно попросить тебя…

– Я закажу, – решительно перебила её София. – Мне нужна тренировка.

Она зажмурилась и сжала ладони в кулаки. Выглядело это немного комично. Мы с Ники переглянулись, и она показала мне, за спиной Софии – знак “V”. «Мы победим».

В тот момент и я думал, что мы победим.

Глава 13. Штаб

Брюс и София, бизнес-центр, 1 июля 2010 года, 15:55

Я сидел в своём кабинете – семнадцатый этаж сверхсовременного бизнес-центра на площади Конституции. «Бриллианты Деверо» занимали половину этажа – и только зайдя внутрь, можно был ощутить размах деятельности компании. Мне всё ещё становилось не по себе: Ники создала всю эту бриллиантовую империю усилием мысли? Пока мы ехали в поезде? Она не рассказала – потому что я не спрашивал – но похоже, было именно так.

София сидела рядом со мной. Я не сразу привык к тому, как она выглядит в деловом костюме. Она же, наоборот, почти сразу же свыклась – для моих сотрудников она была представителем наших потенциальных партнёров в Римской Федерации.

Совещание окончилось. София присутствовала на последнем из них – молчала, вопросов не задавала, а её саму не спрашивали. Вначале я следил, чтобы не спрашивали, потом – она сама. Постепенно я привыкал к щекотке, которая сопровождала любые действия Софии. Видно было, что ей страшно нравится тренироваться. Но то, что ей всё ещё страшновато, я тоже чувствовал.

Мы остались вдвоём и смотрели на экран моего переносного компьютера. Ужасно удобная вещь. София попросила меня отдать его ненадолго – и долго что-то смотрела во Всемирной Сети.

В конце концов она кивнула и отодвинула компьютер от себя.

– Брюс, – она вновь посмотрела мне в глаза и я понял, что вновь не смогу найти ответа. – Что же нам теперь делать?

Хороший вопрос. Настолько хороший, что пожатия плечами недостаточно.

* * *

Ники начала говорить сразу, как только мы закончили с обедом. Мы перешли в кабинет – все трое, Доминик задёрнула шторы и включила свет. Не знаю, зачем она так делала – похоже, ей становилось спокойнее, когда ничей взгляд не мог попасть в комнату.

Она говорила долго, медленно, как автомат. Смотрела на нас, пытаясь встретиться взглядом с кем-нибудь из нас, но ни у меня, ни у Софии не возникло желания смотреть ей в глаза. Я не знаю, что чувствовала София. Я ощущал, что меня выдернули из уютного, пусть и не очень прочного, мира, и с размаху воткнули в болото – холодную, вязкую топь, и нет вокруг ни людей, чтобы позвать на помощь, ни ветки, чтобы попробовать вылезти из трясины.

Ники закончила говорить. Опустила голову, почти сразу же подняла. София закрыла лицо ладонями. Я думал, она плачет – нет, она что-то шептала, прикрыв лицо. Молитвы? Что-то подобное? Я хорошо её понимал.

София встала первой. Встала и вышла из кабинета, не проронив ни слова. Я почти сразу же последовал за ней. Я ощущал, что София вполне может сейчас уйти отсюда насовсем. А если хотя бы треть того, что сказала Ники, правда, то… Я не знаю, как с таким можно жить.

Я догнал Софию, когда она уже выходила из номера.

«Она попросила тебя?» – София подняла голову, глядя мне в лицо.

– Нет, – губы пересохли. Охрана смотрела на нас бесстрастно. Их не удивило, что я ответил на незаданный вопрос.

– Мне нужно побыть одной, Брюс. Прости. Я не знаю… я не могу сейчас…

София взяла себя в руки.

– Она ждёт тебя? – и снова её колючий взгляд.

Нет, Ники ничего не говорила Но я знал, что она будет ждать. Меня или нас обоих – у неё нет выбора. Если только это всё не спектакль… то она будет ждать, и не будет искать, просить, упрашивать. Я видел выражение её лица. Я видел его там, в общежитии: выражение лица солдата, который готов понести наказание.

– У меня совещание через час, Софи. Ты можешь посидеть там, если хочешь.

Она посмотрела на меня как-то странно. Я знал, о чём она думает. Чего стоят совещания и всё прочее – если всё это – не более чем чья-то прихоть, «коррекция», которую точно так же можно отменить, или вновь подправить – да так, что и следа не останется?

Но она согласилась. Я знал, почему я еду на совещание. Это придавало вес, смысл жизни. Пусть всё это возникло несколько дней назад – для всего остального мира история «Бриллиантов Деверо» насчитывает полтора века, и для людей это истина. Лишь для трёх людей на планете это – игра разума, вмешательство, «коррекция».

– Мне нужно переодеться, – заявила она. Ясно, что в домашних джинсах и лёгкой майке идти на совещание нелепо. Я также понимал, что в номер она не вернётся. Может быть, позже, если… я не знал, что «если». Я сам не знал, что теперь делать. Но я обещал Ники, что не брошу её.

– Я обещала, – тихо напомнила София, пока мы ехали с ней в такси. Она сама всё сделала – нет сомнений, она талантливее меня в том, чему нас обучила Доминик.

Я посмотрел на неё. Сам я был погружён в бессвязные мысли обо всём сразу.

– Я обещала, что помогу, – София взяла меня за руку. – Я могу уйти от тебя, от вас с ней, но я вернусь.

Через полчаса преображённая София уже ехала со мной вместе – на совещание. Легенду мы продумали по дороге. Я смог вызвать на лице её улыбку – придумывая те факты её биографии, которые станут незыблемой истиной для моих директоров.

* * *

– Что же нам теперь делать? – София смотрела в сторону.

– А у нас большой выбор?

Действительно, какой у нас выбор? Хорошо, мы можем вернуться к Доминик и отказаться от своих слов, и расстаться с ней. Но что дальше? То, что происходит – не сон и не обман. Доминик может много, очень много, а по её словам она всего только учится. Откуда она? Что будет, когда курс обучения окончится, и самое главное – сколько сейчас других таких же, как она, где они и что делают?

Не стану скрывать, одним из первых желаний было взять со стола «Беретту» и застрелиться. Но… во-первых, я не уверен, что это получится. Ники не станет сидеть и смотреть. А даже если не станет вмешиваться, смогу ли я умереть? И главное: что это даст всему остальному миру, чем поможет Софии, в конце концов?

Ничем. Малодушие отползло, поскуливая, в сторонку. Но взамен оставалось ощущение беспомощности. Доминик заварила всю эту кашу, она создала чёртову «Фалангу» или как там её, она сознательно, шаг за шагом готовила мировой кризис. Один человек смог сделать так, что планета вскоре будет на грани мировой войны.

И этот человек теперь просит о помощи.

– Она может изменять то, что в прошлом.

– Мы можем, Софи.

– Я не умею ещё, – она посмотрела на меня почти обиженно. – Хорошо, мы можем. Если она испугалась всего, что наделала, почему она просто всё не отменила? Ну в самом начале, когда все мы… все они были просто людьми.

– Она не может.

– Откуда ты знаешь?

Я пожал плечами. Ники так сказала. Я не думаю, что она желала смерти Жана. И я видел её лицо. Наверное, для неё самой было непривычно, что ей что-то не удаётся сделать.

– И потом, – я взял Софию за руку. – Скажи честно, если бы у тебя был выбор… Ты отказалась бы от всего этого?

София долго смотрела в стол перед собой.

– Я не знаю, – призналась она. – Брюс, но ведь можно всё использовать на пользу! Ты подумай, как это можно использовать!

Да, я думал. Да что там, я и делал – я видел, как люди теряли что-то, как спотыкались, как разбивали машины. Я несколько раз «подправлял» это, ощущая себя господом богом. И мне было приятно. Я не считал людей «тенями», как выразилась Ники. Пусть они не могут того же, что я… что мы, но они всё равно люди!

– А разве может быть так, чтобы всем было хорошо, Софи? Разве может?

Софи тоже посещала философский кружок.

– Неважно! – она тряхнула головой. – Брюс, ты же знаешь, что можно делать что-то доброе, пусть хоть кому-то. Ты ведь делал уже? Делал?

Я кивнул. Собственно, ответа не требовалось.

– Она хочет только разрушать и убивать, – тихо добавила София. – Да, она может делать приятное, я знаю. Но ей так нравится убивать, Брюс! Я же вижу, что нравится! Ты видел её глаза, там, в лесу? Это не человек. Человек так не может!

Мы долго молчали. Я ответил на звонок, но щепотка обыденности не помогла, настроение становилось всё более мрачным.

– Я одно знаю, Софи, – она посмотрела в мою сторону, и я увидел, что глаза её покраснели. – Если мы попробуем уйти от неё, даже если она не станет ничего с нами делать, скоро будет что-то очень плохое. На весь мир.

София угрюмо кивнула.

– Она чего-то очень боится, – добавил я.

– За себя боится, – буркнула Софи. – Сделала что-то не так, как сказали. И исправить не может.

Я долго колебался.

– Софи, я сейчас расскажу. Только…

Она кивнула.

– Никому не скажу, Брюс, честно!

И я рассказал про платок. И про то, как всё началось несколько дней назад, когда Ники увидела тот самый платок. Когда мы с Софией бежали по теням.

– Она могла просто забрать платок, и всё, – добавил я. – И ничего бы не было. Всё бы шло, как она хотела.

София прижала ладони к лицу.

– За что нам это, Брюс?

Я посмотрел вокруг и понял, что сидеть в офисе мне больше невмоготу. Наклонился и закрыл компьютер. София так и сидела, прижав ладони к лицу.

– Я в порядке, – она медленно отняла ладони. – Господи, я не знаю, что мне делать. Она тебя любит, Брюс, правда.

Она посмотрела на меня и я вспомнил поезд.

– Брюс, я должна уйти. Я не знаю, насколько. Обещай мне…

Она замолчала, опустила взгляд.

– Да, Софи?

– Если я сама не вернусь, не ищи меня. Нет, – она стремительно подняла руку и прижала пальцы к моим губам. – Я не глупая, Брюс. Я знаю, ты её не бросишь, даже если она снова сделает что-нибудь ужасное. Я должна подумать, одна. Обещаешь?

Я кивнул.

– Скажи, – потребовала она.

– Я обещаю, Софи.

Она прижалась к моей груди, я обнял её за плечи. Осторожно, словно хрупкого мотылька. Она долго стояла так, а я боялся сказать хоть что-нибудь приятное.

– Вернись к ней, – София отступила на шаг, вытерла лицо платком, посмотрела на себя в зеркальце, скривилась. – Побудь с ней, Брюс. Ей плохо сейчас. Может, даже хуже, чем нам.

Она кивнула, и решительно зашагала к двери. Я стоял и смотрел, как она уходит. Слушал, пока эхо её шагов перестало доноситься.

Офис словно вымер. Так и должно быть, или кто-то из нас с Софией незаметно для себя «очистил» его?

За окном заворчало, стало заметно темнее. Снова гроза. Обратно я пойду пешком. Мне ужасно захотелось идти именно пешком.

* * *

Я шёл под дождём – куда там, под ливнем – и мне было всё нипочём.

Людей «смыло» с улиц. В парке, я видел, детишки веселились – дождь тёплый, можно помокнуть всласть. Молний почти не было: так, полыхнуло где-то на севере.

Я шёл и, иногда сам того не ощущая, «подправлял». То, о чём говорила Софи: я делал мелкие добрые дела. Несомненно, добрые – для тех, для кого делал. Пожилая мадам вышла из магазина, оступилась и выронила пакет с покупками, не дойдя до автомобиля. Я помог ей не оступиться, и добавил в пакет с покупками коробку конфет – я отчего-то знал, какие она любит. Знал – и почти сразу забыл. Подарок от фирмы.

Велосипедист должен был поскользнуться на мокром асфальте и сильно расшибить колено. Не расшиб.

Ну а угрюмый полицейский, дежуривший у банка через дорогу, получил звонок – ему повысили жалованье.

Я не очень задумывался об обратной стороне. Может быть, велосипедист мог вляпаться в неприятную историю, не разбей он колено. Я не видел ничего неприятного – но я видел не очень далеко. Кто знает, может, пожилой женщине было бы лучше побыть рассерженной, чего только не бывает! Я не знал. Для них всё это случилось так, что иначе и быть не могло. Интересно, страдает ли бог угрызениями совести? Хотя бы иногда?

Я поднял голову к небесам. Может, я и ждал ответа, но его не последовало. Может, Ники сумела бы меня переспорить. Может, доказала бы, что любое такое вторжение – благо, ведь обычные люди, «тени», давно привыкли, что то, что случается – не могло не случиться.

Но сейчас я один, и делал, что хотел. Я чувствовал, что людям становится лучше.

У входа в «Мажестик» меня встретил комиссар Лакруа.

Брюс, отель «Мажестик», 1 июля 2010 года, 18:25

– Вы промокли насквозь! – удивился он. Я нёс зонтик, но не открывал его. Небольшая поправка… и вот уже я сухой, а зонтик мокрый. – Странно, – комиссар потёр лоб. – Мне показалось, что вы промокли. Любите ходить под дождём, мсье Деверо?

– Обожаю. Когда мама не видит.

Мы посмеялись с ним вместе.

– Выпьем чашечку кофе? – предложил он. – Полиция угощает!

Отчего бы и нет? Ники в отеле, я знал. И никуда не денется, это я тоже знал.

– Плохие новости, комиссар? – он помалкивал, я решил начать первым.

– Нет, – он снял шляпу и положил на столик, рядом с чашками. – Всё спокойно. Я бы даже сказал, всё отлично. По наводке мадемуазель Доминик мы взяли много… опасных людей. Мне светит повышение. Можем выпить за это.

– Разве вы не на службе?

Он махнул рукой. Коньяк, понял я. Я ненавижу коньяк, но всегда угощают именно им. Я чуть было не собрался «подправить», но передумал. Может, комиссар действительно любит коньяк, зачем его огорчать?

– У меня предчувствие, – комиссар поднял рюмочку, посмотрел мне в глаза – чокаться мы не стали, просто приподняли рюмки. – Знаете, старое доброе полицейское предчувствие. Недоброе, – поправился он. – Всё идёт настолько удачно, что жди подвоха.

– Я могу вам чем-то помочь?

Комиссар рассмеялся, пригладил пышные усы.

– Знаете, Брюс, нечасто услышишь такой вопрос от миллионера. Нет, мне просто захотелось поговорить. Вы не похожи на тех богатеев, которых я повидал. Вы, простите прямоту, простой человек. А мне такие нравятся.

– Проще не бывает, – пожал я плечами. – Учился и рос, как все.

Комиссар кивнул.

– Я хотел попросить вас, мсье. Я помню, в вашем досье была запись – у вашего отца судимость, верно?

Мне удалось не изменить выражение лица.

Он кивнул.

– Спасибо. Я знаю, это неприятно. Так я поискал недавно эту запись и не нашёл. Попросите мадемуазель так больше не делать.

Я вспотел. Комиссар – тоже из «видящих»? Из таких, как мы с Софией?!

– Нет, не беспокойтесь, – комиссар подозвал официанта, нам повторили коньяк. – Я знаю, что это она. У неё столько связей, что мне и не снилось. Но у вас досье и так чистое. Мало ли что бывает, мы же цивилизованные люди.

– Я передам ей, – пообещал я.

– Знаете, – доверительно сообщил комиссар. – Если бы не мадемуазель Доминик, я бы всё ещё перебирал бумажки в провинции. Но с ней так жарко бывает, что я иногда тоскую по бумажкам.

Я усмехнулся.

– Удачи! – комиссар залпом допил чашечку кофе. – Попробуйте уговорить её ещё раз. Министр пообещал вздёрнуть меня, если с её головы упадёт хоть волосок.

– И пробовать не стану, комиссар. У меня тоже есть голова.

Он снова рассмеялся, пожал мне руку и вышел на улицу. В самый дождь.

Неужели он тоже «один из нас»?

Я долго ещё сидел и думал. Пил кофе, и не мог собрать мысли в голове.

Брюс, отель «Мажестик», 1 июля 2010 года, 19:10

Ники молча бросилась ко мне, когда я вошёл. И сразу же расплакалась. Я снова стоял, как деревянный, не зная, что делать. Бросил зонтик, поднял Ники на руки (едва не уронил). Перенёс её в кабинет, положил на диван. Расстегнул пиджак и снял галстук, бросил за спину, присел перед диваном.

– Мне плохо, – Ники говорила едва слышно. – Я не жалуюсь, Брюс. У меня почти не осталось сил.

– Сколько ты не спала, Ники?

– Не знаю. Долго. Сто лет, или тысячу.

Я подложил ей под голову подушку, прикрыл её пледом.

– Она уехала? – голос Ники стал сонным, глаза затягивало туманом.

Я кивнул.

– Спи, Ники. Попробуй заснуть.

– Мне кажется, если я засну, то проснусь, и тебя уже не будет.

Я улыбнулся.

– Куда я денусь, Ники?

– Обещаешь, что не исчезнешь?

– Обещаю, – я постарался не улыбнуться. Ники улыбнулась – счастливо – и прикрыла глаза. Потянулась, как кошка.

В одежде не очень-то выспишься. Я раздел её – то, о чём тоже мечталось не раз. Но не в таких обстоятельствах. Она тёрлась о меня, о мои ладони, как кошка. Только что не мурлыкала. Я и не думал, что некоторые предметы женского белья так диковинно застёгиваются! В конце концов, я справился – заново прикрыл её пледом, поцеловал – в лоб – и погасил свет. Включил настольную лампу и повесил пиджак на стул, поднял галстук.

Ники спала. За окном шелестел дождь, спокойный и безмятежный. И не было у меня никаких предчувствий. Я сам должен был устать, мне казалось, что мы завтракали – все втроём – не сегодня, а неделю назад. Всё, что случилось, не вмещалось в один день, не могло вместиться. Но часы упрямо доказывали обратное.

Я не удивился, когда увидел, что компьютер, ноутбук, стоит в сумке под столом. Я его принёс, или «принёс», уже неважно. Ники спала. Я осторожно, стараясь не шуметь, достал компьютер, подключил его к сети и включил. Хорошо, что он такой бесшумный.

Ники спала. Я вышел из кабинета и решил заказать себе ужин. По-настоящему заказать. И ещё кофе. Хорошо иметь здоровое сердце! С той стороны не удивились, когда я почти в точности повторил «деревенское меню», то самое, что было утром. Я дождался официанта, вручил ему чаевые и прикатил столик в кабинет. Ники спала. Только чуть по-другому повернулась.

Я подключился ко Всемирной Сети и принялся искать. Пока не очень понимая, что. Постепенно понял, что не разбужу Ники, и пододвинул столик поближе.

Да простит меня София. Я не хотел подглядывать, куда она ходила, что читала. Но всё это сохранилось в памяти. И я решил пройти по её следам. Может быть, тогда мысли хоть немного улягутся.

* * *

…София смотрела расписания поездов, новости об Университете Сант-Альбан, и – всё, что смогла найти по Сант-Альбан вообще. Ещё она полистала несколько статей об амулетах и отправила два электронных письма, надо полагать, самой себе.

Копии не удалила. То есть удалила, но они остались, их можно восстановить. И вновь я удивился – утром мне ни с того ни с сего захотелось порыться в бумагах у Доминик, теперь вот это. Нет. Я очистил всё, что на компьютере считалось мусором и прикрыл крышку. Посмотрел на Ники – та отвернулась к стенке, сжалась в клубок. Не очень удобно спать на этом диване.

Её телефон лежал на полу – выпал, когда я пристраивал её одежду на спинке стула. Я взял телефон в руки… не заблокирован. И снова захотелось увидеть – например, кому она звонила последнему. Я вытер покрывшийся холодным потом лоб и положил телефон на стол, так, чтобы его было видно с дивана. Наваждение какое-то. Я закрыл компьютер и выкатил столик наружу. Пойти прогуляться?

Взамен мне захотелось заглянуть в спальную – туда, куда я не заходил с тех пор, как мы уговорили Софию там остаться. Просто зайти, ну, посмотреть по сторонам…

Проклятие! Я выкатил столик из номера, закрыл дверь и побежал к лифту. Вниз, в ресторан.

По пути обнаружил, что бумажник остался в номере, но не стал «подбирать» его. Наверное, не зря Ники просила сидеть тихо и правками не увлекаться.

Нужно было взять компьютер с собой. По крайней мере, не сидел бы сиднем – читал бы. Некоторое время я боролся с ленью, и в конце концов лень победила. Я «взял» компьютер с собой. В конце концов, сегодня я уже столько наделал правок, пусть мелких, что одной больше, одной меньше – по-моему, уже неважно.

После второй чашечки кофе я понял, что здоровье нужно всё-таки поберечь, и перешёл на минеральную воду. В ресторане было полно народу, но шум мне был даже приятен: тишина там, в кабинете, давила.

Я сидел и читал про Сант-Альбан.

Биография наследницы графа де Сант-Альбан тоже приведена. Официальная. Я смотрел на улыбающуюся девушку, и думал – кто на фотографии? Настоящая Доминик или Ники, та, что спит сейчас в номере?

Доходы графства – вина, конюшни, трюфели… ну и Университет, конечно – последний граф де Сант-Альбан привлёк немало спонсоров и собрал выдающихся преподавателей со всего юга Галлии и многих – из Рима. Я почитал новости об Университете – восстановительные работы идут вовсю, и вся страна исполнена решимости помочь найти и призвать к ответу организаторов «Фаланги». Я подумал о Ники и вздохнул. Опустил взгляд и сидел, постукивая пальцами по столу. Когда я поднял голову, перед столиком стояла София.

Мокрая и задумчивая.

– Дай ключи, – попросила она.

Минут через двадцать она спустилась – одетая в то платье, в котором вышла из поезда вместе с Жаном.

Села напротив меня и опустила взгляд.

– Хочешь есть? – не выдержал я минут через пять. Она кивнула.

Брюс и София, отель «Мажестик», 1 июля 2010 года, 23:40

Ещё минут через двадцать я взял ещё воды, и кофе – для Софии.

– Где так промокла? Ты шла пешком?

– От такси к отелю. Ужас! – София вздрогнула. – Как из ведра.

Я кивнул и раскрыл компьютер, повернул его так, чтобы она видела экран. С экрана на неё глянула Ники – то есть, Иреанн Доминик де Сант-Альбан, фото двухлетней давности.

– Ничего интересного, – махнула рукой София. – Там всё равно нет того, что я ищу.

– Спроси её саму.

София энергично помотала головой.

– Я не хочу. И ты ей не говори. Я хотела узнать, как она жила последние несколько лет, чем занималась.

Я непонимающе посмотрел на неё.

– Она ведь не здесь родилась, – терпеливо пояснила София. – Значит, откуда-то приехала. Она проговорилась, что занималась… этим своим терроризмом…

Я вздрогнул и оглянулся. Люди не обращали на нас внимания.

– …год с небольшим, – закончила София. Ей было всё равно, кто нас слышит. – Я хочу понять, какой она была раньше.

– А если она подправила прошлое? Так, чтобы все находили только то, что она хочет?

– Я ей всё равно не верю, – проворчала София, склоняя голову. Она, видимо, не подумала, что Ники могла подправить и прошлое. – Не во всём верю. Извини.

Я долго думал, говорить Софии или нет. Про то, что Ники «заняла» чьё-то тело. Тело другого человека. Чёрт, у самого в голове не укладывается.

– Она была другой, – медленно произнёс я. София тут же подняла голову. – Наверное, года полтора назад Ники просто не было. То есть была, но не наша.

– «Наша», – усмехнулась София. – Это она тебе сказала?

Я кивнул.

– Она нам рассказала очень мало, – София допила последние капельки кофе. – Мне страшно, Брюс. Я боюсь, что она расскажет всё. Я не хочу знать всё!

Я помолчал, постукивая пальцами по крышке стола.

София вздохнула.

– Прости. У меня в голове ужасная путаница. Пойдём, а?

* * *

Я укутал Ники пледом и вернулся в гостиную. София ушла в спальную и закрылась там. А мне всё не спалось. Сидел, смотрел на экран компьютера; в конце концов, выключил его и откинулся в кресле.

Будем рассуждать логично, как любит говорить София. Почему Ники так напугана? Её жуткое детище, «Фаланга», вышла из повиновения? Но я же сам видел – все талисманы мертвы. Я не очень понимаю, как там всё действует, но если Ники протыкает чей-то талисман ножом, тот человек погибает. Жутковато, мистика, но можно принять пока без сильного вреда для ума.

Или она действительно боится тех, кто поручил ей создать это? Ники не более чем намекала. Я вспомнил, кем мне казалась Ники в лесу, а потом в клинике – действительно терминатор, машина для убийства. Но теперь стали всплывать и подробности. Я помнил два момента, они врезались в память: один из бандитов прикрывался медсестрой, вёл огонь из-за живого щита. Ники могла просто выпустить очередь в обоих. Но она убила только бандита – снайперский, почти невозможный выстрел, учитывая расстояние. И там, на лестнице – я помню, что за мёртвой медсестрой с автоматом был кто-то ещё – Ники не стала стрелять.

Да, Софи, я видел её глаза.

София появилась в конце коридора – в халате. Никогда прежде не видел её в халате. Медленно подошла поближе, забралась с ногами на диван, откинулась на спинку и закрыла глаза.

– Поздно, Софи, – я подошёл к дивану, присел на корточки. – Длинный день. Иди спать.

Она покачала головой.

– Я не могу заснуть. Я съездила домой, Брюс.

Она открыла глаза.

– Знаешь, я попробовала. Мне ужасно стыдно… я попробовала всё это на них, на маме с папой. Они ничего не замечали. Понимаешь? Они как все, для них всё это правда.

Я понимал, о чём она. Представляю, какое это должно было быть потрясение. Стал бы я сам «пробовать» свои силы на матушке?

Если говорить честно, то стал бы. Сделал бы так, чтобы она раз и навсегда перестала постоянно указывать мне, как жить и что делать. Но я не уверен, что смогу без чьей-нибудь «указки», если быть честным до конца.

– Жан был другим? – спросил я тихонько.

Она кивнула, вытерла рукавом слёзы.

– Он был другим. Наверное, как мы с тобой. Знаешь, я теперь всё время думаю, что все… все, кого она сделала террористами, такие же.

Теперь и мне стало страшно. Что, если Ники намеренно искала и превращала в марионеток таких, как мы с Софи – «спящих», которые не знают, не могут осознать свои подлинные возможности?

– Да, – кивнула София. – Прости, Брюс. Я тоже так подумала.

Ноги затекли. Я встал, ощущая сотни иголочек, вонзающихся в ноги. Я махнул рукой.

– Ладно, не нужно каждый раз просить прощения.

– Не помешаю?

Мы оба повернули головы. Ники стояла у входа в комнату. В костюме Евы. Видимо, как встала, так и пришла. Она мельком глянула на себя и… вот она уже в халате. София невольно рассмеялась. И сразу же помрачнела.

Доминик подошла к дивану и уселась прямо на пол.

– Вам обоим нужно выспаться, – она перевела взгляд с меня на Софи.

– Я теперь не смогу спать, – проворчала София.

– Я помогу, – Ники взяла её за руку. София дёрнулась, первым движением было отнять руку, но… не стала вырываться всерьёз.

– Как вчера? – София посмотрела ей в лицо. Ники кивнула.

София кивнула в ответ. Тут же метнула взгляд на меня и успела покраснеть, я заметил. Так-так… у девушек уже свои тайны? Ну и ладно.

Мысль приходила в голову долго, а решиться её выразить было ещё труднее.

– Ты права, Ники, – она посмотрела на меня, не отпуская руку Софии. – Я не готов всё услышать. Мы не готовы пока, – я посмотрел на Софию. Она встретилась взглядом со мной, кивнула.

Доминик улыбнулась. Печально. И тоже кивнула. София потянула её за руку.

– Ники, что будет, если ты просто придёшь…я не знаю, к тем, кто всё это поручил тебе и честно всё скажешь? Я не знаю… скажешь, почему не можешь так делать?

– Меня исключат, – она опустила взгляд. – Наверное, никогда больше не допустят ни к чему серьёзному.

– А нас? – едва слышным шёпотом поинтересовалась София.

– Вас аннулируют, – взгляд Ники стал безжизненным. – Весь этот мир просто сотрут. Черновик, Софи. Черновик стал не нужен, ты выбрасываешь его в мусор.

София потеряла дар речи. Я тоже.

– Но здесь же люди! – Софи сжала её ладонь, наверное, сжала очень больно. – Господи, Ники, здесь же люди!

– Все люди сейчас здесь, в этой комнате, – Ники не поднимала взгляд.

– Нет, неправда! Посмотри мне в глаза! Такого не может быть! Ты же знаешь, что здесь есть люди! Скажи им, что здесь люди!

– Тогда я пойду под трибунал, – Ники посмотрела на Софию и та вздрогнула. – Сошлют туда, откуда не возвращаются. А вас, вас двоих, до конца ваших дней запрут, для изучения.

София долго смотрела на неё, приоткрыв рот.

– Ты… ты не знала, что все они, что все мы люди? Да? Все, кого ты сделала…

Ники кивнула.

– Когда они узнают? Ники, сколько у нас времени?

Ники рассмеялась – хрипло, невесело.

– Нет времени, Софи. Нет такого слова – «время». Хорошо, я скажу. В день равноденствия в этом году.

– Через восемьдесят три дня, – мгновенно отозвалась София. Потрясение не сказалось на её способностях. – Это мало? Скажи, это мало?

Ники вытерла лицо рукавом, покачала головой.

– Это очень много, Софи. Больше, чем ты думаешь, если я успею обучить вас хоть немножко.

– Мы теперь спасаем мир? – я не узнал свой голос, он тоже охрип.

– Да, – Ники протянула другую руку и взяла меня за локоть. – И это наш штаб, – она опустила голову. – Я не знаю, что можно сделать. Пока не знаю.

– Я иду спать, – София слезла с дивана, посмотрела на Ники. Та кивнула, отпустила её руку и вышла из комнаты. София бросилась ко мне, обняла.

– Не сердись на неё, Брюс, – услышал я. – И на меня не сердись. Я не отберу её, – она не выдержала, тихонько рассмеялась. Отодвинулась, глядя мне в лицо. – Спокойной ночи! – София чуть не бегом покинула гостиную.

Теперь я был полностью уверен: никто не в состоянии понять женщин.

Брюс, отель «Мажестик», 2 июля 2010 года, 2:20

Ники возникла рядом со мной, как по волшебству. Я слушал дождь, ворочался с боку на бок, и не мог заснуть. Штаб. Ники – генерал, это понятно, а мы с Софией кто?

Мы с Софией. Я поймал себя на том, что пытаюсь понять, отчего покраснела София. И сразу вспоминалась «Старая лампа», безжизненное лицо Шарлотты, сигарета в её руке, плотно сжатые губы и потухший взгляд. Несколько дней раньше – Ники, идущая в обнимку с Кристин Фаро, и взгляд Шарлотты им вслед. И визг тормозов. Если бы я опоздал на полсекунды, грузовик переехал бы Шарлотту – может, так и должно было случиться? Не думаю, что я спрошу это когда-нибудь у Ники.

Она возникла рядом со мной. Я не ощутил, как она вошла, как забралась под одеяло.

– Почему не спишь? – она прикоснулась ладонью к моему лбу – словно проверяла, не заболел ли. – Завтра очень много дел, Брюс. Хочешь, помогу тебе заснуть?

– Что с Софией?

Она тихонько рассмеялась.

– Поверить не могу, ты меня к ней ревнуешь! Она спит, не беспокойся.

– Помогаешь ей уснуть?

– Да. Ей нужно немного утешения, немного понимания, немного тепла.

– Как Кристин Фаро?

Ники приподнялась на локтях, посмотрела мне в глаза.

– Брюс, я не буду об этом говорить.

– Да, конечно, – я отвернулся.

– Брюс, я не стану ничего доказывать, ладно? Ты ведь понимаешь, почему?

«Не виноват – не оправдывайся».

– Да, Брюс.

– Ники, а почему ты меня всё время зовёшь по имени? Кристин ты называла солнышком, медвежонком…

– Мне нравится твоё имя, – она перекатилась через меня, чтобы видеть моё лицо. – Не вспоминай больше Кристин. С ней всё в порядке.

– Только с ней?

– У них с Шарлоттой всё в порядке, – Ники продолжала улыбаться. – Если хочешь, проверь. Кристин меня даже и не вспомнит.