Текст книги "Приватир (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 12

– Ты куришь? – задал я очередной вопрос белобрысому пареньку.

– Да, – подтверждая свой ответ кивком, ответил он.

– Предпочитаешь дорогой табак или дешёвый?

– Да какой попадётся, тот и курю, – слегка развёл он руками.

– Тебе нравятся мальчики?

– Чего-о!? – даже привстал тот.

– На место сядь, или проваливай отсюда, – вперив в него строгий взгляд, велел я.

– Да чего сразу проваливай-то, – пробурчал тот.

– Повторяю вопрос, тебе нравятся мальчики?

– Мне нравятся девочки.

– Ты ссышься в постель?

– Да что у вас за вопросы-то такие!? Я вроде бы в варяги хочу податься.

– Хочешь, иди и подавайся. Чего сюда-то пришёл, – пожал я плечами.

– А никто больше не набирает таких молодых неумёх. Опять же, вы плату хорошую обещаете.

– Деньги придётся отрабатывать, и за каждую копейку слить не одну бочку пота, да ещё и кровью приправить.

– Ничего, сдюжу.

– Уверенность, это хорошо. Но ещё раз вскочишь со стула, или начнёшь тут возмущаться, вместо ответа на вопрос, уйдёшь ни с чем. Это понятно?

– Понятно, – со вздохом произнёс парень.

– На вопрос отвечай, – не став его повторять, потребовал я.

– Не ссусь я.

– А раньше ссался?

– А кто не ссался, когда малым был, – хмыкнул он.

Правдивость его ответов я контролировал посредством «Лжекамня». Кандидаты в мой отряд об этом знали, да только всё одно пытались схитрить. Уж больно интересные вопросы я задавал. Спасибо абсолютной памяти, психологическим тестам из прошлой моей жизни, и моему любопытству. А отчего бы не полюбопытствовать, если мне это не сложно. Психологом я конечно не стал, но действовать строго по лекалам мне по силам.

Вполне ожидаемо создание, набор и содержание отряда наёмников оказалось удовольствием не из дешёвых. Да дорогое удовольствие, чего уж там. Регистрация взвода, то есть до пятидесяти человек, обходилась в десять тысяч рублей. Ежегодный взнос в гильдию за одного рядового бойца пятьсот. Причём первый нужно выплатить единовременно. Последующие можно вносить по частям, но к следующему отчётному периоду этот вопрос нужно закрыть.

А ведь есть ещё и пятнадцатипроцентный гильдейский налог. Все контракты только через неё родимую, и никак иначе. А уже представительство закрывает вопросы с государством на территории которого находится. Хотя отряды могут работать по всему свету.

Варяги берут своё начало ещё от варяжской стражи византийских императоров. Из Никейской же империи растут ноги и самой гильдии, которая будет серьёзно так постарше вольников. В шестнадцатом веке император Василий Дука подумал, что содержать крупную армию для казны слишком накладно. Поэтому решил, что вполне может компенсировать часть затрат, если станет продавать услуги своих воинов. При этом в выигрыше оставались все.

Постепенно империя отмежевалась от выделившейся прослойки наёмников, создавших свою гильдию. Поначалу на территории Никейской империи, а затем она распространилась по всему миру. Но нити всё равно сходятся в Никею, как и основные финансовые потоки. А деньги там крутятся серьёзные…

Для начала мне пришлось-таки выйти из вольников. Так как они не связываются с боевыми действиями. Исключение, только мобилизация в случае войны. Да и то, их задействуют лишь в качестве транспортов. Усидеть на двух стульях разом не получится. В смысле, попробовать конечно можно, но чревато серьёзными разборками и неприятностями.

Отряд решил набрать небольшой. Пока только четырнадцать человек. Десяток бойцов, и три члена экипажа «Альбатроса». Я и не думал отказываться от собственного средства доставки. Была мысль, оставить его за гильдией вольных пилотов, но это оказалось невозможным. Вольники и варяги пересекались только в случае мобилизации первых. Потому как их прерогатива только транспортировка. Вот такая казуистика.

Задав ещё пару десятков вопросов, я мысленно сделал себе пометку, переместив данные кандидата на полочку моей памяти, с другими перспективными парнями.

– Послезавтра в три часа по полудни жду тебя в трактире «Вертлюг», на Егорьевской. Знаешь? – огласив вердикт, уточнил я.

– Знаю, – озарившись радостной улыбкой, ответил парень.

– Чего лыбишься? Ты ещё не принят.

– Но и домой вы меня не отправили. Значит, ещё не всё потеряно.

– Не всё, – подтвердил я, кивнув на дверь за его спиной.

Всего кандидатов набралось двадцать три. И надо сказать, выбирать было из кого. Неделю назад мы прибыли в Менск, где я обозначил своё намерение создать отряд варягов, и узнал обо всём, что может мне понадобиться.

Затем дал объявление в газете о наборе из парней возрастом восемнадцать девятнадцать лет, не служивших и не имеющих боевого опыта. Извечный принцип, проще научить, чем переучивать. И уж тем более доказывать бывалым ветеранам, что ты не сопля зелёная. Не забыл я и обозначить достаточно щедрое жалование. Там же указал, что отбор будет производиться в гостинице «Любава».

До назначенного срока мы успели посетить Псков, выйти из гильдии вольников, перепрописаться в Менске и зарегистрировать отряд. Затем вернуться на Доброхотский, прихватив с собой бригаду строителей, а следом завезли потребные материалы, согласно списка артельщика.

Позавчера вечером мы наконец вернулись в Менск, и остановились в означенной гостинице. А на утро возле неё начали собираться кандидаты. Сто двенадцать человек. Не баран чихнул. Второй день, по двенадцать часов кряду провожу тестирование. Ну да, ничего, похоже управился…

Едва кандидат вышел из номера, как в дверь заглянул Гаврила.

– Этот был последний, Фёдор Максимович, – сообщил он.

К слову, здешние авиаторы не чурались слова «последний», и не заменяли его на «крайний». Хотя это вовсе и не значит, что они не верили в приметы. Ещё как верили. Стоило только пилоту перед вылетом увидеть мёртвую птицу, хоть во сне, хоть наяву, как в небо его можно было загнать только палками, да и то не факт. Мальчишка стреляющий в пернатых из рогатки должен понимать, что поймавший его авиатор не только надерёт уши, но и с большей долей вероятности отходит ремнём. И да, сами они, даже будучи заядлыми охотниками, никогда не охотились на птиц. Вообще. Никогда.

– Отлично, – поднимаясь и с удовольствием потянувшись, произнёс я.

На улице уже стемнело, а я за весь день практически и не двигался. Так, поднимался со стула, прохаживался по гостиничному номеру, где и проводил отбор. Но это считай ни о чём. Ещё и приём пищи на ходу, пирожки да бутерброды, запиваемые сбитнем.

– Что дальше? – поинтересовался Гаврила.

– Хочу прогуляться. Ты как?

– Не. Нет желания. Оно вроде и ничего не делал, но устал как собака, пока присматривал за этими оболтусами. Ну как дети, ей богу. Хочу завалиться в постель и проспать до утра. Тем паче, что завтра летим во Владимир.

– Отдохнуть надо. Твоя правда. Только я сейчас не усну. Голова гудит как котёл. Проворочаюсь полночи, и сон не сон получится. Пройдусь по городу, продышусь, развеюсь.

– Как скажешь, Фёдор Максимович, – явно не горя желанием куда-либо переться, произнёс Гаврила.

– Тебе совсем не обязательно идти со мной, – успокоил его я. – А Настя где?

– В театр пошла. Скоро уж вернуться должна.

– Понятно. Ну, значит не судьба. Пойду один, – решительно произнёс я и встряхнулся, как котяра.

Ну вот так у меня. Если сильно переутомлюсь, то потом хрен усну. Нужно как-то отвлечься. Ну там, почитать книжку, посмотреть телевизор, или просто прогуляться на сон грядущий. И с учётом малой подвижности за сегодняшний день, последний вариант виделся наиболее предпочтительным.

Перед выходом на прогулку надел оружейный пояс с «Коловратом» на левом бедре, и «хаудой» на правом. От «Бульдога» в этот раз отказался, оставив его в саквояже. Не приветствовалось в Менске скрытое ношение оружия. Если только дамы спрячут в сумочке, и сугубо «Дерринджер».

Оружейное законодательство в Русском царстве довольно мягкое. Не без ограничений, но всё же до запрещать, хватать и не пущать очень далеко. Приобрести оружие вообще никаких проблем, есть вариации с ношением и использованием, да и то, не так строго. А если приголубил лиходея или лихоимца, так ещё и спасибо скажут. Установить ведь за дело пальнул, или от личной неприязни трудов не составляет, даже если нет свидетелей. Хорошая штука эти «Лжекамни».

Вечер выдался прохладным, что и не удивительно, тридцатое октября, как никак. Впрочем, в пальто я всё же облачаться не стал. Как не надел и куртку, предпочтя сюртук. Оно и вполне себе прилично, и тепло. До морозов пока ещё далеко, да и нет тут тех холодов, что знакомы мне по прошлым мирам. В общем и целом климат стал значительно мягче, может то самое глобальное потепление. Кто знает.

На улице уже стемнело и зажгли газовые фонари. Впрочем, их света было недостаточно для того, чтобы «Кошачий глаз» ушёл в спящий режим. А потому я шёл не ощущая никакого дискомфорта, наблюдая улицу в серых цветах, что куда предпочтительней, нежели неровный свет, отбрасываемые тени и тёмные подворотни.

Прогуливаясь я как всегда любовался архитектурой девятнадцатого столетия. Ну вот нравится она мне, насмотреться не могу. Мимо прокатил локомобиль, обдав меня запахами перегретого пара, машинного масла и сгоревшего угля. Жидкое топливо в основном уходит в авиацию, на долю наземного транспорта приходится лишь малая часть. Поэтому тут всё больше уголёк и дрова. В последнее время на авто стали устанавливать газогенераторы. Если тенденция сохранится, глядишь и копоти станет поменьше. А то ведь и трамваи тут на паровой тяге.

Под цокот копыт прокатила пролётка, с пассажирами. Эти всё активней сходят со сцены, сменяемые легковыми авто. Прогресс неумолим, пусть он пока и идёт по пути пара. Н-да. Сегодня придётся постараться, чтобы запустить ДВСы, потому как несовершенные поделки не смогут составить конкуренцию ушедшим вперёд паровикам. Единственное их преимущество только в массогабаритных характеристиках.

Впрочем, всё зависит от того, кто возьмётся за создание двигателя внутреннего сгорания. Если к примеру я, то результат сильно удивит аборигенов. Но опять же, у меня впрягаться в это ярмо желания пока никакого нет. И надеюсь не появится, и меня не припрёт. Хотя по чуть-чуть уже и поддавливает…

Я почувствовал что-то неладное слишком поздно. Уже в следующий миг мой бок взорвался острой, перехватывающей дыхание болью. Я непроизвольно скользнул в транс, одновременно с этим купируя боль до терпимой, так, чтобы не потерять подвижность, и делая стремительный шаг вперёд, разрывая дистанцию с убийцей.

И вновь почувствовал как клинок полоснул меня по телу. Именно полоснул, а не впился. Первый удар пришёлся в почку, не просто смертельный, но и весьма болезненный, вызывающий болевой шок. Добившись этого, можно и довершить начатое, что в местных реалиях вовсе не будет лишним. Вот только убийца не ожидал, что его цель сможет справиться с оцепенением, а потому следующая атака нацеленная мне под лопатку прошла вскользь.

Всё случилось настолько стремительно, что я не отдавал себе отчёта в происходящем. В дело вступили рефлексы, за которыми не поспевал даже мой разум находящийся в трансе. Правая рука упала на рукоять «хауды», большой палец сбросил удерживающую петлю, и я рванул оружие из кобуры, уже снимая с предохранителя.

С одновременным разворотом левую руку выбросил навстречу клинку, устремившемуся в свою третью атаку. Отвести его удалось лишь частично. Я конечно на многое способен, но тело стремительно слабело, и уж с этим-то я ничего не мог поделать. А потому рука нападающего отбросила мою, и клинок вновь впился в тело. Правда, точность мне всё же сбить удалось, и сталь впилась в брюшину не задев жизненно важных органов.

Наконец я сумел навести стволы и нажал на оба спусковых крючка. Без понятия, что у него за амулет, и есть ли он, но рисковать не стал, и выстрелил дуплетом. Обрез буквально вывернуло из моей ослабевшей руки, а сам я начал заваливаться на спину. Одновременно с этим успел отметить, что неизвестный нелепо взмахнул руками и опрокинулся навзничь.

Приложился о тротуар я знатно. Наверное знатно, потому что явственно расслышал стук моей черепушки о мостовую. А вот что касается болевых ощущений… Меня сможет понять только тот, кто мучился камнями в почках. Нестерпимая боль затопила собой всё.

Поэтому, первое, что я сделал, возвращая себе способность соображать, это купировал её. А затем, превозмогая частичную потерю контроля над телом из-за этого, и слабость в результате ранения, потянулся «Лекарем» к своему подбородку.

Вопреки ожиданиям, по телу не прошла волна наслаждения, и вообще никаких приятных ощущений. Разумеется, если не считать таковыми исчезновение боли. Но на смену ей пришло… Я вдруг осознал что не могу дышать. Мало того, теперь уже не в состоянии даже пошевелить пальцем. Никаких болезненных ощущений, но каждая моя попытка вогнать в лёгкие воздух заканчивалась ничем. Я начал задыхаться, перед взором появилась мутная поволока, сознание поплыло.

Что за хрень!?

– Фёдор Максимович, вы в порядке, – словно из далёкого далёка донёсся до меня голос Анастасии Ильиничны.

А она-то тут откуда? И вообще, какого тут происходит? Магия перестала работать? Как такое возможно? М-да, похоже я уже настолько свыкся с нею, что сбой вызвал моё недовольство. Но это всё ерунда. Хотелось бы всё же понять, с какого, собственно говоря. Я использовал амулет, и должен был возродиться аки птица феникс, а вместо этого…

Я всё же справился с ошеломлением, и попытался рассуждать здраво. По всему выходило, что убийца не понадеялся на «Стилет» в своём клинке, и решил подстраховать честную сталь подлым ядом. Причём из разряда тех, с которыми не может управиться «Лекарь». По симптомам очень похоже на кураре.

Сто лет!!! Мать твою за ногу! Всего лишь через четыре месяца я отлетаю в это чёртово безвременье на целую сотню лет!..

Я продолжал мысленно костерить всех и вся на свете, когда по телу пробежала волна блаженства и я ощутил как достиг пика.

– Ох-х, твою м-мать! – не удержался я от восклицания, осознав, что отбытие из этого мира откладывается.

Я ещё успел отметить то, что ладошки Бирюковой находятся у меня на висках, а от них исходит тепло… Такое… Такое… А ч-черт его знает какое. Не описать это словами. Просто хотелось, чтобы это длилось вечность. При мысли о вечности, по телу пробежал озноб. Ну её нахрен эту вечность, даже если это блаженство.

– Настя, ты как тут?

– Из театра возвращалась, решила прогуляться перед сном.

– Ага. Ясно. Неисповедимы пути господни, – произнеся это, я рывком сел и осмотрелся.

Рядом труп несостоявшегося убийцы. Сколько прошло времени? Вряд ли много, а значит я должен успеть. Встал перед неизвестным на колени расстегнул его брючной ремень, и выдернув из петель перевернул тело на живот. Завёл руки за спину, и быстрыми отточенными движениями связал их. Только после этого поднёс «Лекаря» к голове убитого.

– О-о-ох-х!

Неопределённо выдал оживший убийца придя в себя. Ну что сказать, возвращение с той стороны с помощью Силы всегда связано с невероятным наслаждением. Я же уже говорил, что на эту штуку и подсесть можно. А уж если ты мазохист, так и вовсе получишь верх блаженства. М-да.

– Живой? Это как же ты умудрился?.. – искренне удивился несостоявшийся убийца.

– Гадаешь, отчего меня не убил яд? Не о том думаешь. Лучше подумай, о том, как выжить.

– Не гони. Мне конец. За «Стилет» меня вздёрнут без лишних разговоров.

– Если его найдут, – взяв нож и откручивая навершие, возразил я. – Но ведь его могут и не найти. Оно конечно каторга, но ведь это не виселица. Как считаешь?

Навершие отделилось и я вытряхнул на ладонь амулет. На вид примерно шесть каратов. Получается, в нём ещё сохранился заряд, на мне ведь была десятикаратная защита.

– Оно конечно лучше, – согласился убийца.

– Кто меня заказал? – поинтересовался я.

В ответ молчание. Я покачал головой, показывая всю нелепость его поведения, и осмотрелся, явно давая понять, что ещё немного и на выстрелы явятся городовые. Да чего уж там, по ночной улице уже слышна трель полицейских свистков. В смысле, свистели конечно же дворники, обозначая для служителей Фемиды место, где случилось безобразие.

– Меня всё одно с «Лжекамнем» допрашивать станут, – неуверенно произнёс неизвестный.

– Ты ведь собирался же забрать с моего трупа деньги и иные ценности?

– Как водится.

– То же самое ограбление. Держи это в голове, и ты скажешь чистую правду.

– Дубовый переулок пять, квартира три, Модест Петрович. Я получил заказ от него, – наконец сдался убийца.

– Есть какой-то условный стук?

– У меня руки связаны.

– Но во рту нет кляпа, – хмыкнул я.

– Тук. Тук. Тук-тук-тук. Тук. Тук-тук.

– Отлично. Как тебя зовут?

– Хмурый.

– Запомни, Хмурый, я всегда могу изменить свои показания. Но если ты со мной честен, то даю слово, что этого делать не стану, – склонив голову на бок, предупредил я.

– Я не вру.

– Хорошо если так. Кстати, про яд то же помалкивай, – спохватился я.

Яды это дело такое. Если используется тот, против которого «Лекарь» бессилен, то преступление причисляется уже к использованию незаконных амулетов. То есть, значительно отягощает вину. Такие дела.

– Не дурак, – невесело ухмыльнулся несостоявшийся убийца и попросил. – Сними с меня ладанку.

– Что там?

– «Морок».

– Что?

– Амулет такой. Глаз отводит. Скорее.

Сзади уже слышался топот нескольких пар сапог. Я рванул ворот его косоворотки, и приметив ремешок потянул за него, извлекая ладанку. Перехватил кожу ножом и сунул добычу в карман.

– Что случилось? – тут же поинтересовался оказавшийся рядом городовой унтер.

– Попытка ограбления, – слегка разведя руками, ответил я.

Глава 13

– И как же он умудрился тебя подколоть? Не носишь «Кольчугу»? – поинтересовался провинциальный секретарь.

Самый младший полицейский офицерский чин, а передо мной сидит зрелый муж за тридцать. Карьера, как и жизнь не сложилась, и это мягко сказано. Он ведь должен был продвинуться в званиях как минимум по выслуге лет. Но вот, сидит передо мной, полностью отчаявшийся в жизни, и не ожидающий от неё ничего хорошего.

Впрочем, вполне возможно, что он поднялся из нижних чинов, сумев получить офицерское звание. В таком случае это верх его карьеры. Выше попросту не прыгнуть. Во всяком случае, не в заштатном полицейском околотке. Словом, в любом случае дело его интересует постольку поскольку.

Да и чего ему уделять особое внимание. Преступник сознался, сотрудничает с дознанием, желая смягчить наказание. Все они так, когда жареным запахнет. Ну, или почти все. Не суть важно. Дело ясное как божий день. Собрать нужные показания, и можно уже направлять в суд. Никаких причин для затягивания нет. Даже если преступник в суде пойдёт в отказ, это уже ничего не изменит. Показания есть, и они записаны не под давлением.

– И на старуху бывает проруха. Не предусмотрел, думал заряда в «Кольчуге» хватит с избытком, а вышло, что ошибся.

Прямо врать по поводу отсутствия амулета нельзя, «Лжекакмень» это сразу выявит. Поэтому я отвечал на вопрос удерживая мысль о том, что десятикаратного амулета должно было хватить с запасом, а на деле я оказался слишком самоуверенным. Не соврал же.

Вообще-то, как я уже говорил, размотать допрашиваемого и исключить подобное виляние хвостом не так чтобы и сложно. Несколько перекрёстных вопросов, с вариациями на тему, и пожалуйте бриться. Но как и предполагал, дознаватель в полицейском колодке не собирался чрезмерно усердствовать.

Ответив на все вопросы, и подписав опросный лист, я направился на выход, где меня уже ожидала Анастасия. Весьма интересная девушка, к которой у меня появились вопросы. Прежде в её прошлое я лезть как-то не собирался. С меня было достаточно того, что она не может быть подсылом. Слишком уж заковыристо, в таком случае её подвели.

– И что дальше? – встретила меня вопросом Бирюкова.

Я окинул Анастасию задумчивым взглядом, прикидывая, а стоит ли её в это впутывать. Не то, чтобы я беспокоился по поводу того, что она девушка. Уже наблюдал её в деле, причём для неё это была первая реальная схватка, и она не растерялась, действовала грамотно, будучи при этом по-настоящему смертоносной. К тому же, наличие серьёзных амулетов, сводивших на нет многие опасные факторы. Конечно есть ещё и ближний бой, но признаться я нуждался только в прикрытии.

Разумеется, у меня был ещё и Гаврила. Но его я возьму с собой без раздумий. В смысле, если сам захочет присоединиться. Охотились именно на меня, а потому пусть решает, стоит ли ему вписываться, или лучше попрощаться, коль скоро опасность из гипотетической, превратилась в реальную. Хотя, что он решит, я уже знал.

Так что, тут всё понятно, как божий день. А вот кто такая моя новая знакомая, и чего мне от неё ожидать, понять хотелось бы. Я был отравлен. Это факт. И использованный яд входит в перечень с которыми не справляется «Лекарь». Однако, стоило вмешаться Насте, как я ощутил пробежавшую по телу волну исцеления. Итак…

– Предлагаю прогуляться, – предложил я, осмотрев улицу с помощью «Кошачьего глаза».

– Согласна, – после секундной паузы, согласилась она.

Умная девочка. Поняла, что предстоит откровенный разговор. И по её виду заметно, что она готова к нему. В смысле, быть откровенной. Ну что же, я за честные и здоровые отношения.

– Анастасия Ильинична, до того как на меня подействовал яд, я успел не только подстрелить убийцу, но и использовать «Лекаря». Однако, действие яда сохранилось. По симптомам я могу предположить, что это кураре, распространённый среди дикарей Южно-Американских архипелагов. По всему я должен был умереть, однако вы появились вовремя, и вытащили меня с того света. Вывод. Вы целитель. Сильный, или слабый, я без понятия, но то, что целитель, однозначно.

– Да, нас называют целителями, хотя мы себя зовём одарёнными, – идя рядом со мной, просто ответила она.

– Вы скрываетесь?

– Да.

– Могу я поинтересоваться о причине?

Слишком многого хочу? Не имею права на подобные вопросы? Вовсе нет. Она может не пожелать на них отвечать. Но задать их, и с большой долей вероятности все же получить ответы я могу. Хотя бы потому что пришёл за ней в участок, и рисковал вынимая её из заточения. Подозреваю, что она сумела бы выйти и без моей помощи, и сделала бы это куда тише, но я всё же за ней пришёл.

– Мой учитель жил при кувалдыкском князе. Тот решил отложиться от Оренбургского великого княжества и стать удельным. Ему стала известна технология массового производства алюминия, которому по силам заменить фанеру, выигрывая у неё как в массе так и в прочности. И именно на это он сделал ставку. Ему нужно было лишь выдержать первый натиск великого князя Орехова, продержаться какое-то время, пока усобица не привлекла бы внимание государя, и при его поддержке получить право на владение удельным княжеством.

– Плохой план. Я бы даже сказал, никудышный. Противники царя уже пропустили серьёзный удар после того, как на столе Большекаменского великого княжества оказался сторонник государя. Позволить себе проиграть снова, они не могли. Только идиот сделал бы ставку на то, что князья будут наблюдать со стороны за этой внутренней замятней. Более чем уверен, что они предоставили Орехову свои дружины без каких-либо условий. Куда проще было отправиться на дальневосточные рубежи, получить там удел без риска быть раздавленным, и развить княжество за счёт производства. Не суть. Так отчего вы в бегах?

– Учитель поддержал Туровского.

– Глупо.

– Всё зависит от цели. Он хотел приблизиться к источнику Силы, и посчитал, что риск этого стоит.

– Даже если вы участвовали в заговоре, должны быть пока ещё слабой целительницей. А ученики у одарённых, насколько мне известно, ценятся весьма высоко. Кстати, с чего бы? Неужели им так хочется непременно передать свои знания последователям? Ну и организовали бы тогда академию, где и делились бы своими познаниями.

– Одарённые многие свои знания хранят в тайне, – покачав головой, возразила она. – Но каждый из них мечтает иметь ученика. И причина в том, что опираясь даже на слабого одарённого можно серьёзно развить поток взаимодействия с Силой и вместилище. Работает это только в одну сторону, более слабый может поддержать сильного. В свою очередь учитель старается помочь ученику как можно сильнее развиться. Потому что в этом случае они и сам развивается куда быстрее. Если же медитация проходит ещё и рядом с источником, то эффект усиливается в разы.

– Понятно. Непонятно только отчего вы скрываетесь. Ведь по сути, вам ничего не грозит. Я так понимаю, учитель скрывал вас, а значит опасался, что его ученицу может отжать целитель при дворе великого князя, вывод, у него ученика нет. Вам, по сути ничего не угрожает, кроме смены наставника.

– За исключением того, что меня посадят на цепь. При совместной работе с Силой, ты словно обнажаешь свою душу. И если человек тебе неприятен, это всё равно, что жить с постылым мужем. Я хочу сама выбрать с каким боярином или князем быть рядом, и уж тем более с кем рука об руку опускаться в глубины Силы.

– Получается, что вы сейчас скрываетесь, чтобы достичь более или менее значимых высот, и только после этого начать присматривать себе… Скажем так, покровителя.

– Одно другому не мешает. Опять же, кто сказал, что вы не решите занять отцовский стол.

– Мне этого не нужно.

– Но вас к этому вынуждают. И если вы его всё же займёте, то не станете терпеть рядом того, кто предал вашу семью.

– С чего вы взяли, что Брилёв причастен к заговору?

– Иначе и быть не может.

– Объясните?

– Возможно. Позже, – с налётом таинственности ответила она.

– Ну, позже, значит, позже. Сейчас же нам нужно решить другую проблему. Разумеется, если вы пожелаете присоединиться.

– Коль скоро решила пока остаться в вашей команде, то должна помогать. Я так понимаю, что вы желаете навестить того, кто направил руку убийцы.

– Скорее принял заказ.

– Кстати, почему вы помогли ему избежать виселицы?

– Я обещал, что за на ответы на вопросы умолчу о некоторых обстоятельствах нападения. В результате сэкономил время, а убийца отправится на каторгу. Как оно и предусмотрено по закону.

– За использование «Стилета», «Морока» и яда неподвластному «Лекарю» предусмотрена смертная казнь.

– Это уже детали. Нужно держать своё слово, в будущем подобная репутация окупится сторицей. Уж поверьте моему опыту.

– Вашему опыту, – недоверчиво произнесла она.

Ну что тут сказать. Восемнадцатилетний мальчишка рассуждающий о жизненном опыте выглядит по меньшей мере странно.

– Я много читал, – пожав плечами, ответил я.

Одарённая. Признаться, пока я плохо себе представлял какие выгоды это может сулить. И выгоды ли. Может наоборот, дерьмо будем черпать лопатами. Но пока меня всё устраивало. А чем это обернётся в будущем, покажет время. Ну и пока суд да дело, нужно попробовать раскопать об этих целителях всю доступную информацию.

М-да. Вопросов конечно воз и маленькая тележка, но на первый раз достаточно. Опять же, время поджимает. Нужно успеть управиться ещё до рассвета. Имелось предчувствие, что как только слухи о покушении расползутся по городу, то тянуть за эту ниточку будет уже бесполезно. А знать не мешало бы. Ведь кто-то же перехватил меня у демидовских стражников.

Мы поймали извозчика, и покатили к гостинице. «Лжекамень» это конечно замечательно, но при получении информации хотелось бы использовать более весомый аргумент. А вообще, не помешало бы его носить не в саквояже, а с собой, во внутреннем кармане сюртука. Благо места занимает немного, а вот времени может сэкономить уйму.

По возвращении в гостиницу растолкали Гаврилу. Узнав о покушении на меня, он был готов порвать как тузик грелку любого. Правда это ему вовсе не мешало недовольно ворчать по поводу всяких разных ублюдков, много о себе думающем мальчишке, и о недалёком себе, позволившему тому разгуливать в одиночку. Ну чисто наседка. Хотя чего греха таить, от подобной заботы по груди разлилось тепло…

Дубовый переулок находился в рабочем посёлке, который так называть язык не поворачивался. Заводчик Елагин построил самый настоящий микрорайон, застроенный зданиями красного кирпича. Хотя элементы декора и присутствуют, из-за отсутствия штукатурки вид как мрачный, так и монументальный. Впрочем, я всё равно рассматривал дома не без любопытства. Надо бы сюда наведаться днём. Все же «Кошачий глаз» не позволяет рассмотреть все детали.

Район разделён улицей на две неравные части. В большей, расположены четырёхэтажные рабочие казармы. Ну или общежития, с подведённым водопроводом и центральной канализацией. Сомнительно, что там имеют место ватерклозеты, но чугунные напольные унитазы наверняка.

В меньшей построены дома с квартирами для работников заводоуправления. Тут же располагались больница, библиотека, народный театр, школа, детский сад, магазин, трактир и полицейский околоток.

С размахом подошёл к обустройству быта своих работников Елагин, что тут сказать. Не удивлюсь, если у него ещё и пенсии для заслуженных работников предусмотрены. В моём мире были заводчики Морозовы, создавшие в Твери именно такой рабочий городок.

Из пролётки мы вышли заблаговременно, чтобы не привлекать к себе внимание у нужного дома. Газовые фонари отсутствуют, но оно и к лучшему. У нас амулеты, позволяющие видеть всё достаточно отчётливо. Улицы тут не мощённые, зато имеется тротуар сколоченный из досок. Только состояние у них такое, что мы предпочли идти все же по дороге. Тут под тобой не проломится подгнившая доска, и нет риска получить какое-нибудь увечье. А что до грязи, то «Кошачий глаз» не даст вляпаться в лужу, а земля же достаточно просохла.

Нужный нам дом располагался в меньшей половине посёлка, и представлял собой четырёхэтажное здание, с одним подъездом. Не сказать, что управленческие кадры проживают в просторных апартаментах, но всё же, это отдельные квартиры, что само по себе уже немало.

Похоже координатор имел какое-то отношение к заводу. Впрочем, меня куда больше интересует проживает ли он один, или с семьёй. Как-то не хотелось бы иметь дело с домашними. У меня вопросы только к нему.

– Гаврила, остаёшься снаружи, присмотри за обстановкой, – распорядился я.

– А может всё же с тобой.

– Предлагаешь Анастасию Ильиничну тут оставить? – многозначительно поведя взглядом по не внушающим доверия окрестностям, поинтересовался я.

Время позднее, но из трактира слышатся отдалённые пьяные голоса. Чуть дальше, в один из переулков завернула поддерживающая друг друга троица подвыпивших работяг. Или не работяг вовсе. Район криминогенным не назвать. Вон он полицейский околоток, перед входом в который горит газовый фонарь. Но кто сказал, что это гарантирует безопасность одинокой девушке. Она конечно может за себя постоять, однако к чему провоцировать местных обитателей, а потом решать возникшие проблемы.