Текст книги "Приватир (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– За мной!

Толкнул дверь, и вышел на крыльцо. Напротив, на проезжей части обнаружился автомобиль графской полиции и двое служивых, вооружённых двустволками. Дистанция плёвая, всего-то десяток шагов, а потому промазать практически нереально. Да они и не промазали бы, стой я истуканом.

Однако, наученный горьким опытом, и понимая, что мой амулет ещё не перезарядился, я рухнул на крыльцо, одновременно подбив ногу девушки, и роняя её на себя. У неё с «Панцирем», после пары попаданий из карабинов, то же не всё хорошо.

Настя вскрикнула и завалилась на меня. И в этот момент грохнули выстрелы. По дверям с дружным перестуком ударила картечь, выбивая крошки из толстого слоя краски, и щепу из сухого дерева. Но если первый полицейский пальнул дуплетом, создавая максимально возможную плотность свинца, дабы выбить амулет противника, то второй расчётливо выстрелил только из одного ствола, разрядив второй в нас, когда мы уже лежали, и я вновь ощутил прилетевшую в меня горсть гороха.

В ответ я выстрелил не поднимаясь, и всё так же лёжа на боку. Положение неудобное, но и дистанция так себе, а потому стреловидная пуля пробила дверь, и сразила первого полицейского. Похоже на нем оказался стандартный трёхкаратный амулет, чего оказалось достаточно для защиты и полицейский завалился на бок, огласив улицу тяжким вздохом.

Пока наводил ствол на второго, тот успел выхватить из открытой кобуры револьвер и выстрелить в меня дважды. И оба раза попал. Но «Панцирь» выдержал натиск пуль. А вот его щит не выстоял. Правда я попал только в плечо, но это неважно. Энергии в стреловидной пуле оставалось столько, что при сносе трёхкаратной защиты, она была сравнима с винтовочным выстрелом. А когда прилетает такой гостинец, то вполне возможно умереть и от болевого шока.

– Настя, подъём! Шевелись, машина подана! – выкрикнул я, сталкивая с себя, возившуюся девушку.

В первую очередь я высвободил руку с «Коловратом», которую она прижимала своим телом к моему. В настоящий момент это было единственное моё оружие готовое к бою. В нём оставалось только три патрона, это хоть что-то.

Поднявшись первым, я подбежал к убитому полицейскому с водительской стороны. Но сразу садиться за руль не стал. Подхватил валяющееся под ногами ружьё. Обычная курковая двустволка горизонталка двенадцатого калибра. Я сдвинул вправо ключ запирания стволов и переломил их. Эжектор исправно выбросил стрелянные гильзы, и я без труда определил, что они нужной мне длинны. Заряжать будем уже на ходу.

– Настя, подбери ружьё, – приказал я, забрасывая своё на заднее сиденье, и садясь за руль.

Котёл заунывно свистел кипящим чайником, сообщая о том, что находится под парами. И едва девушка оказалась в кабине, как я нажал на акселератор, подавая пар в рабочие цилиндры. Вовремя подкатили сюда полицейские, что тут ещё сказать. И всё за то, что нам удастся выскочить из города ещё до того, как перекроют выезды из него. Хотя, это конечно же не точно.

– Настя, перезаряди ружья, и хауду, – приказал я, извлекая из кармана патроны со стреловидными пулями.

Успеем вырваться за город или нет, лучше быть готовыми к бою. Я уверенно ввёл авто в очередной поворот и помчал прямо по улице, которая должна была вывести меня прямиком в чистое поле…

Глава 8

– И что ты хочешь мне предъявить? – в удивлении вздёрнул брови диспетчер, глядя на меня искренне недоумевающим взглядом.

– Я лишь хочу сказать, что завод подсунул мне тухлятину, и нас едва не взяла под белы рученьки венгерская королевская тайная полиция, – произнёс я, вновь протягивая ему бумаги.

– Да чего ты мне их тянешь, – оттолкнул мою руку диспетчер. – Там отметки грузополучателя в приёме есть? Нету. Значит, рейс не выполнен. Все вопросы к грузополучателю и грузоотправителю. Либо отметка о приёме груза, либо документ об отсутствии претензий со стороны грузоотправителя. Всё предельно чётко и ясно. А иначе, я даже разговаривать не буду.

– Слушай…

– Нет, это ты послушай, – оборвал меня диспетчер. – Ты с больной головы на здоровую не перекладывай. Пломбы на ящиках были целые?

– Целые.

– Ну и какого тогда? Думаешь ты первый, кого решили использовать в тёмную? Кто вместо оплаты за выполненную работу, оказался в руках полиции, пусть даже и тайной? Только никто из них не додумывался до оказания вооружённого сопротивления властям. И уж тем более, не разносил к грёбаной матери управление королевской тайной полиции. Спокойно позволяли себя спеленать, а через пару тройку дней гильдейские поверенные вытаскивали их из-за решётки. А зачастую даже с оплатой за выполненную работу. Но нет. Тебя ведь Лютым прозвали, и ты решил укрепить свою репутацию, а потому устроил бойню.

Вообще-то, исходя из возраста реципиента, и местных нравов, вполне рабочая версия. Хотя и не имеет ничего общего с реальностью. Потому что меня заботила вовсе не репутация, а наличие при мне амулетов запрещённых к свободному обороту.

– Я не нападал на полицейское управление, – возразил я.

– Да наплевать и растереть. При задержании оказал сопротивление, и этого достаточно. По всем представительствам разошёлся циркуляр совета, о приостановке твоего членства в гильдии. И недвусмысленный приказ, если не предоставишь соответствующие документы, выпнуть тебя и весь сказ.

Я спокойно собрал бумаги, и вложив их в бортовой журнал, пошёл на выход. Всё что хотел, я узнал. Несмотря на совершённое мною преступление в отношении венгерской короны, меня вышвырнут из гильдии только в случае нарушения мною внутренних положений, а не пожеланий кого-то со стороны.

Уходить в мои планы пока не входило. Я ведь рассчитывал присмотреться и найти тихий и относительно безопасный уголок, чтобы улучшить своё материальное положение. Финансовая стабильность это первый и самый важный шаг на пути к безопасности. Ну вот не получалось у меня жить в своё удовольствие. А как всё могло славно получиться, не угоди я в тело княжича. Э-эх-х, мечты, мечты.

Теперь оставалось решить дело с грузоотправителем, дабы не осталось претензий, и можно двигать дальше. В смысле делать скачок без груза, куда-нибудь в сторону, чтобы затеряться. Уж больно нашумел я в этих местах. В газетах о моих подвигах конечно не написали, но молва расходится кругами с крейсерской скоростью самолёта. А то и ещё быстрее.

В принципе, можно выйти из гильдии и отправиться в свободное плавание. В конце концов, грузоперевозки для меня ведь не сама цель. Но не хотелось терять выгоды от членства в организации с которой, как ни крути, считаются. Не сказать, что она имеет такое уж серьёзное влияние, но и отмахиваться от неё просто так никто не будет.

– Фёдор Максимович, здравствуйте, – едва я спустился со ступеней широкого крыльца здания гильдии, подошёл ко мне господин в сером цивильном сюртуке.

– С кем имею честь? – поинтересовался я.

– Тихонов Лев Артемьевич, представитель грузоотправителя, – прикоснувшись пальцами к полам котелка, представился он.

– На ловца и зверь в корзину. Я как раз собирался посетить управление фабрики.

– Ну знаете ли, – многозначительно усмехнулся он. – Не кажется ли вам, что с этого следовало начать?

Тихонов сделал приглашающий жест, словно предлагая пройтись по улице, и я пошёл рядом с ним ведя беседу на ходу.

– Я начал с того, что посчитал первоочередным. Что же до вас, то явись я на фабрику, и меня оттуда непременно перенаправили бы в другую контору, или мне пришлось бы сидеть в ожидании когда на меня найдётся время. А я им дорожу, знаете ли.

– Вам не кажется, что вы ведёте себя слишком вызывающе, для человека утратившего доверенный ему груз? – скосил на меня взгляд, шедший рядом мужчина.

Мы были примерно одного роста, если судить по одежде, находились на одной сословной ступени, а потому наша беседа выглядела вполне органично, и не привлекала внимания. Разве только у меня на сюртуке имелись крылышки указывающие на то, что я являюсь пилотом. Но этим никого не удивить. В этом мире многие носят этот знак.

– После того как вы подставили нас под полицейские молотки, это ещё вопрос, кто кому должен, – пожал я плечами.

– Признаться, вы удивили. Взяться отстаивать груз с оружием в руках, против полиции… – он многозначительно покачал головой.

– Так уж получилось. Зато, как результат вы остались в выигрыше.

– Разве?

– Вам ещё нужен ваш груз? Или вы его уже списали.

– Хм. Признаться я намеревался всего лишь забрать «Облегчители».

– А с чего вы взяли, что я их вам верну? – хмыкнул я.

Отрицать очевидное я не собирался. Коль скоро мой «Альбатрос» не рухнул в море, от вдруг вдвое увеличившейся массы груза, а спокойно стоит в порту, значит мы его выбросили за борт. Но сделать это втроём не вскрыв ящики попросту нереально, так как полтонны для нас троих это всё же слишком. А значит и амулеты обнаружили.

– Ну, вы же понимаете, кому на самом деле принадлежит груз. И потом, вам ведь нужна бумага от грузоотправителя об отсутствии претензий, – заметил Тихонов.

– У меня встречное предложение. Я назову вам координаты на берегу Нитры, где на небольшой глубине вы найдёте ваш груз. Не думаю, что морская вода ему навредит. Вы же даёте мне соответствующую бумагу, и амулеты остаются у меня.

– То есть, вы сбросили груз в прибрежной полосе?

– Место глухое, скалистый берег, чтобы обнаружить его, нужно хорошенько поискать.

– Уверены, что его не обнаружат венгры?

– Более чем.

– Вы могли наследить, когда уходили от погони.

– Я умею прятать следы в лесу, Лев Артемьевич.

– Это хорошая новость, – не сумел скрыть своего удовольствия жандарм.

А кто ещё-то? Уж не представитель граммофонной фабрики, это точно. Только, с ним надо бы как-нибудь поаккуратнее, чтобы не оказаться на крючке. Вот уж чего не хотелось бы, так это таскать для конторы каштаны из огня.

– Кстати, поговаривают, что нападавшие на полицейское управление щедро использовали «Пробои», – словно спохватился Тихонов. – А один офицер утверждал, что его подкололи ножом, хотя на нём и была шестикаратная «Кольчуга», а значит у нападавшего имелся ещё и «Стилет». И странное дело, раненые в порту и в управлении были подстрелены необычными стреловидными пулями. К слову, весьма оригинальное решение. Не желаете его запатентовать?

– Этим уже занимается мой поверенный.

Я не видел смысла делать большого секрета из своего изобретения. Очень скоро о них узнают, а собрав воедино саму пулю, и поддон, без труда поймут в чём тут суть. С учётом широкого распространения амулетов, спрос на новый мощный боеприпас будет большой, пусть он более трудоёмкий и его производство обходится дороже. Поэтому я передал Митрофанову необходимый пакет документов, дабы он оформил патент.

– Вы весьма спокойны для человека, которому может быть предъявлено обвинение в применении амулетов запрещённых к свободному обороту.

– Потому что я их не использовал, – пожав плечами ответил я.

– Следствие полагает иначе.

– Я не говорю о том, что при нападении на управление не использовали эти амулеты. Я говорю, что не имею отношения к этому нападению.

– И тем не менее, Анастасия Ильинична на свободе.

– Она просто решила, воспользоваться ситуацией и сбежала. Я встретил её в города, и помог скрыться.

Мне нечего опасаться. Сильно сомневаюсь, что меня выдадут венгерской короне. И вопрос даже не в отсутствии договорённостей об экстрадиции. Тут всё дело в престиже, на котором наша выдача скажется не лучшим образом. У Русского царства с Венгрией, Польшей и Ливонской конфедерацией отношения натянуты до предела.

Обвинений же за хранение амулетов запрещённых к свободному обороту я не опасался. На обратном пути мы сделали небольшую остановку, где я припрятал всё то, что могло навлечь на меня неприятности. А потому намёки жандарма воспринял совершенно спокойно.

– А вы уверены, что Бирюкова сможет выдержать допрос с использованием «Лжекамня»?

– А у вас есть основания её допрашивать? Она вольник и лишать её этого статуса гильдия не собирается. Ответственность за груз полностью на мне.

– Координаты местонахождения груза, это просто замечательно. Но «Облегчители» вам всё же придётся вернуть. Не безвозмездно. А скажем за премию в десять тысяч, – меняя тему разговора, произнёс жандарм.

– Вообще-то, по самым скромным подсчётам они потянут на двадцать четыре.

– Думаю, вы не в том положении, чтобы торговаться. И, да, я ещё невероятно щедр.

При нападении на управление я настрелял «Пробоев» на тринадцать тысяч. Впрочем, с учётом трофеев, всё одно остался в значительном барыше. Их наберётся тысяч на двенадцать. Но расставаться с «Облегчителями» всё же не хотелось. Ведь это увеличивало нашу грузоподъёмность вдвое. С другой стороны, рассчитывать на большее не приходится, а бодаться с жандармами, себе дороже.

– Куда занести амулеты? – поинтересовался я.

– Жандармское управление, ротмистр Тихонов, – коснувшись полей котелка произнёс он, словно представляясь по новой. – А сейчас можете навестить управление фабрики и получить необходимую вам бумагу.

Иных забот у меня не было, поэтому я последовал совету нового знакомого. Вообще-то странно, отчего он решил говорить со мной на улице, а не вызвал к себе. Ведь и так и эдак знал, что камни мы нашли, как впрочем определился и с наградой. Впрочем, наверняка за возврат камней он намеревался предложить меньше, прихватив с собой чек на нужную сумму. А может и не собирался платить, взявшись решить вопрос с грузоотправителем. Но тут выяснилось, что груз в целости, и практически на месте, а значит и условия сделки меняются.

Бумагу я получил без труда. Мало того, похоже управляющий только ждал моего появления. Правда содержание было эдаким скользким. Мол, я все издержки заводу возместил, и претензий по поводу утраты груза, перечень прилагается, теперь фабрика не имеет.

Иными словами, фабрикант знать не знает, чего там удумал этот вольник, он отправлял честный груз, а с какого перепуга тот начал оказывать сопротивление он понятия не имеет. Понятно, в общем-то. Ему не с руки терять торговых партнёров.

Получив необходимый документ, я направился в жандармское управление. Как и следовало ожидать, ротмистр Тихонов оказался местным начальником. А иначе с какого перепуга он походя решал бы такие серьёзные финансовые вопросы.

– Фёдор Максимович, в принципе, вы можете оставить эти амулеты у себя. Причём, вместе с деньгами. Скажем, это премия за хорошо выполненную работу, – покатав по столу «Облегчители», произнёс ротмистр.

– Мне не улыбается работать на корпус жандармов, – покачав головой, ответил я.

– Не работать на корпус, Фёдор Максимович, а служить в корпусе. Это обезопасит вас от возможных неприятностей со стороны вашего дядюшки.

– У него не может быть ко мне претензий. Я ему не угроза, так как отказался от притязаний на наследство. И он знает точно, что я не солгал.

Не важно, что я сам в это уже не верю. Жандарму знать об этом не обязательно. Вот только он и не думал отступаться.

– Вы выкачали из себя всю кровь Рюриковичей? – с ироничной улыбкой поинтересовался ротмистр. – Поймите, Фёдор Максимович, пока вы живы, вы в любом случае представляете угрозу для великого князя Демидова. Получить личное дворянство не так чтобы и сложно. Достаточно окончить университет, отслужить на государственной службе три года, и оно у вас в кармане. А там дело дойдёт и до потомственного. Процесс конечно растянется на годы, но при игре в долгую, вполне реально. И кто знает, быть может за прошедшее время у вас появится желание вернуть себе то, что должно было быть вашим по праву крови. Ведь оно остаётся за вами в любом случае. Пусть попробовать воспользоваться им вы можете только по получении потомственного дворянства. Так что, вы в любом случае представляете потенциальную угрозу для вашего дядюшки. И он, в отличии от вас, это прекрасно понимает. Отказываться же от того, что само упало ему в руки, пусть и по вашей глупости, Александр Иванович не станет. Лично я постарался бы обезопасить себя с этой стороны.

– Отчего вы так заинтересованы именно во мне, Лев Артемьевич?

– А кто сказал, что я в вас заинтересован, – хмыкнув, возразил ротмистр. – Это вы скорее заинтересованы в корпусе. Я просто предлагаю вам службу. Как только оформлю бумаги, вы сразу же окажетесь под защитой царя. И любой кто попытается поднять руку на вас, поднимет её на его величество.

– И всё же, вы решили сделать мне предложение.

– Я под впечатлением от того, как вы решили проблему в Нитре. Дерзко, решительно и невероятно эффективно. И я не намерен обряжать вас в форму, меня вполне устроит то, что вы продолжите летать на своём аэроплане.

– Прошу прощения, но я предпочту оставаться на вольных хлебах.

– Подумайте до завтра, Фёдор Максимович. Не каждый день делают подобные предложения, – подвинув по столу чек на десять тысяч рублей, произнёс Тихонов.

Ага. Подумаю. Конечно. Вот уж чего и даром не нужно, так это поступать на службу в корпус. Даже на разовую работу подряжаться никакого желания. У меня немного другие приоритеты. Со спокойной жизнью не задалось, значит будем жить весело. Вопрос только в финансах. Конечно, по совокупности у меня сейчас получается порядка ста тысяч. Но я не уверен, что этой суммы достаточно.

Так что, из управления я выходил с твёрдым намерением не иметь с ними ничего общего. Посетил банк, где депонировал чек, положил половину суммы на свой счёт, и по две с половиной определил на счета Гаврилы и Насти. То, что я выручу за трофеи, сугубо моё, а вот эта премия принадлежит всей команде. Надеюсь, они не решат после этого разбежаться. Сумма всё же немалая.

Хотя-а-а. Что-то мне подсказывает, что для Бирюковой это не столь уж и великие деньги. А со мной она, по каким-то ведомым только ей причинам. И, признаться, мне было интересно, в чём тут дело. Такое знание куда полезней неведения. Надо же понимать с какой стороны можно ожидать неприятности. Вот только разговор пока придётся отложить.

После банка вновь посетил гильдию. Диспетчер молча принял от меня бумагу с фабрики, внимательно ознакомился с её содержимым, после чего сделал соответствующие отметки в бортовом журнале. И никаких особых эмоций. Совершенно спокойно и по деловому. Разве только кивнул с таким видом, мол, вот это совсем другое дело.

– Фёдор Максимович, ты скоро? – послышался в голове голос Гаврилы.

Вместе с остальными амулетами Насти обнаружился и её «Разговорник». А потому избавляться от комплекта не пришлось, и мы вновь нацепили их на себя. Всё же великое дело связь.

– Минут через двадцать буду в порту, – коснувшись горошины за ухом, ответил я.

– И как прошло? – поинтересовался борт-мех.

Причём было заметно, что он озабочен. Уж больно долго меня не было.

– Всё нормально. «Облегчители» пришлось вернуть, зато нам выписали премию в десять тысяч, по две с половиной уже на ваших счетах.

– Амулеты стоят дороже, – заметила Настя.

– Не уверен, что я мог так уж сильно возражать грузоотправителю. А у вас там что?

– А у нас груз в обход гильдии нарисовался, – произнёс Гаврила, и тут же поправился, – вернее пассажиры.

– Даже так?

– Ага. Привет тебе из недавнего прошлого.

– Я заинтригован.

– Ну так подходи.

– Мне нужно готовиться к чему-то особенному.

– Да, нет, просто знакомых увидишь.

– Ладно. Я скоро.

Поймал извозчика, и велел везти меня в порт. Можно было бы конечно и такси. Но я предпочёл прокатиться на лошади, под мерный цокот копыт и покачивание пролётки. Есть в этом, что-то успокаивающее.

У причала меня встречал старые знакомые, которые смотрели на меня не верящим взглядом. Да и было чему удивляться. Ведь мальчишка, мальчишкой, а уже пилот и владелец такой крупной птицы. Хотя ещё совсем недавно они наблюдали меня в роли штурмана, что куда больше соответствовало моему облику.

– Ну, говорил я тебе, что он. А ты, не он, не он, – передразнил товарища Егор.

Тот самый порубежник с Доброхотского, что снимал у них картечницу. Помнится, он ещё и подмигивал эвакуируемому сынишке.

– Ну он, – вынужден был признать его напарник Антип.

– Это вы что ли наниматели? – поинтересовался я, пожимая им руки.

– Мы, – подтвердил Егор, и начал пояснять, – Тут такое дело. Застава наша понесла знатные потери, и на сходе было решено, прокатиться по городам и весям, да пособирать сироток, лет десяти-двенадцати. Чтобы, значит, в семьи принять и вырастить из них порубежников.

– И много уже набрали?

– Если с тобой сговоримся, то наберём ещё больше.

– Сговоритесь. Дело это хорошее, над златом чахнуть я не привык и под такое денег с вас не возьму. Только надо подумать, как лучше всё устроить. Гаврила, лавки надо мастерить.

– Сделаем, Фёдор Максимович, – заверил борт-мех.

Похоже на фоне перепавшей доли с премии, настроение у него приподнятое. И бесплатный перелёт его не тревожит. С другой стороны, всё одно должны были делать порожний скачок в произвольном направлении.

Увы, но моё благородство тут ни при чём. В смысле, я конечно помог бы, и однозначно плату не взял бы. Не все измеряется деньгами. Но выгоду свою упускать всё же не пожелал.

Я вдруг понял, где могу обосноваться на какое-то время, абсолютно не опасаясь ни за свою безопасность, не за безопасность семейства Лужиных. В небольшом пограничном поселении все на виду, и пришлым там, по сути, делать нечего.