Текст книги "Приватир (СИ)"

Автор книги: Константин Калбазов (Калбанов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

До дороги бежать пришлось всего-то минут десять. Разве только всё время лесами, да буераками. Ну, да хорошо хоть обошлось без непролазных буреломов. Автотранспорта в европейских королевствах побольше будет, и попутку особо ждать не пришлось. Убрал свой арсенал в мешок, прошёл с полкилометра в направлении города, и меня нагнал грузовик. Чтобы избежать лишних разговоров, я забрался в кузов, к мешкам с картошкой.

Авто из стареньких, по виду похож на эдакий мини-паровоз, колеса стальные, с грунтозацепами. Грохочет так, что гусеничный трактор отдыхает. В городскую черту такие пускают только туда, где грунтовые дороги, на мостовой и уж тем более асфальте им делать нечего. Скорость едва ли тридцать километров в час, но меня это устраивало, тем более на фоне того, что нас так никто и не обогнал.

Спрыгнул я на окраине города уже на закате. Продвинувшись немного к центру, нашёл укромный уголок, где смог переодеться. Одежда не синтетика, так что помялась изрядно. Впрочем, дело уже к сумеркам, а в темноте это не особо заметно. Повесил оружейный пояс, накинул плечевую кобуру, сунул тычковый нож в пояс брюк. Комбинезон в мешок, а его затолкал в какую-то щель. Возвращаться за ним я не собирался, но и бросать просто так посчитал неправильным.

На этот раз прогулка по рабочей окраине прошла без приключений. Любопытные взгляды на себе я конечно ловил, но тем дело и обошлось. Наконец мои ноги ступили на мостовую. Пребывала она не в лучшем виде, но это уже свидетельствовало о том, что я приближаюсь к центру. Вскоре под ноги лёг асфальт, современное и продвинутое покрытие, всё больше набирающее популярность.

К управлению королевской тайной полиции я подошёл уже в сгущающихся сумерках. На улицах активно зажигали газовые фонари, но видно пока ещё хорошо. На входе стоит полицейский в двубортном бордовом мундире, светло-серых брюках и ботинках. На голове скошенная сзади кепи, с кокардой в виде венгерского королевского герба.

По улице прохаживается графский полицейский. Но этот скорее всего на маршруте патрулирования и к охране управления отношения не имеет. Из здания то и дело выходили различные чины, в форме или в гражданском платье. Офицеры неизменно подзывали с пятачка извозчика. Не годится им бить ноги.

Я наблюдал за управлением два часа. Поток господ полицейских давно иссяк, и теперь они появлялись крайне редко. Постовой на входе сменился. Наконец из дверей вышел очередной офицер, и надевая белые перчатки, бросил взгляд в сторону пятачка с извозчиками. Время активной поклёвки клиентов на этом месте прошло, и те сменили место дислокации, переместившись ближе к питейным заведениям.

Полицейский сделав недовольный жест, пошёл вправо по улице. Я наконец отлип от стены и двинулся следом. Уже давно окончательно стемнело, пешеходов на улице практически нет, а значит мне пора начинать действовать.

Изображая обычного пешехода, спешащего по своим делам нагнал свою цель. Офицер похоже был слишком в себе уверен, или просто не мог помыслить, что хоть кто-то осмелится напасть на него. А потому несмотря на нагоняющие его шаги шёл не выказывая никакой настороженности. А может я этого не сумел рассмотреть в неровном свете фонарей. Да без разницы, в общем-то.

До преследуемого оставалось шагов семь, когда он поравнялся с каким-то закоулком, да ещё и в разрыве между газовыми фонарями. Света они конечно давали немного, но всё же лучше действовать в темноте. Нож со «Стилетом» метнулся темной молнией, и впился в спину офицера, который тут же выгнулся дугой. Я сорвался на бег, успел подхватить его ещё до того, как он упал на тротуар, и тут же уволок в закоулок.

Забросил тело на плечо, и поспешил углубиться в темноту. Вскоре неширокая грунтовая дорога между домами закончилась тупиком, а дальше сквозь кусты повела узкая тропка. Благодаря «Кошачьему глазу» видел я хорошо, пусть и в серых тонах. Наконец оказавшись на пустыре, нашёл укромный уголок, и свалил свою ношу.

Времени осталось всего ничего. Моё внутренний таймер уже отсчитал две минуты. Осталось меньше одной, и тогда уже использовать «Лекаря» будет бесполезно. Приложил амулет к подбородку убитого, и тот глубоко вздохнул, испустив стон наслаждения. Да кто же тебе позволит пребывать в неге. Я от души двинул ему по челюсти, отправляя в нокаут.

Пока тот пребывал в беспамятстве, быстренько связал его. А за одно и обыскал. На пальцах четыре перстня топазами. «Панцирь» с «Кольчугой» по шесть, и «Лекарь» с «Кошачьим глазом» по три карата. Для подпоручика, ну или хаднаги, неплохо упакован. Сделал себе зарубку на память о расходе Силы в ноже, обтёр его о свои брюки, и сунул в ножны. Форму пленника следовало поберечь.

Перстни убрал в малахитовую шкатулку, а заодно достал оттуда пару «Лжекамней». Хорошая штука. Значительно упрощает жизнь и экономит время. Заботясь всё о той же экономии времени, я заткнул пленнику рот кляпом, и без затей вывернул указательный палец на правой руке. Тот завыл, дико выпучив глаза, по щекам побежали две дорожки слёз.

Но меня это ничуть не впечатлило. Всё так же не задавая вопросов, я вывернул ему средний палец, потом безымянный. И наконец воспользовался его же «Лекарем». Заряда вполне хватило на то, чтобы излечить причинённые увечья.

– Сегодня в районе порта, во время перестрелки задержали девушку. Где она? – выдернув кляп, поинтересовался я.

– Ты вообще понимаешь, на кого поднял руку! Да тебя… – захлёбываясь начал было пленник.

Я прикрыл ладонью ему рот, и тот правильно истолковав мой жест замолк, оборвав свой спич.

– Ты не о том думаешь, – возразил я. – Я могу уйти отсюда оставив тебя связанным, но живым и невредимым. А могу продолжить ломать пальцы. Ну и ещё что-нибудь. У человека много костей, и как бы ты ни храбрился, продержишься недолго. Только в этом случае, после того как узнаю всё, что мне нужно, я тебя убью. Итак, я задал вопрос.

Тот какое-то время буравил меня оценивающим взглядом, и наконец ответил.

– Она в управлении.

«Лжекамень» сообщил, что допрашиваемый не врёт.

– Где её держат?

– Держали в камере, но сейчас допрашивает сазадош Гуляш.

Ага. Это значит капитан. Не сказать, что столь уж большой чин, но и немалый.

– Где его кабинет?

– Второй этаж, номер двести двадцать пять.

И это правда.

– В управлении есть прикомандированные полицейские, или только старые кадры.

Вопрос вовсе не праздный. Служившие вместе узнают друг друга даже со спины, и с изрядного расстояния. Фигура, осанка, походка, характерные жесты, внешность. Всё это складывается в определенную картину, обеспечивая узнаваемость. А у меня уже сформировался некий план.

– В связи с заговором прикомандировано несколько офицеров, – нехотя ответил пленник.

Спрашивать его мне больше не о чем. Встал вопрос, как с ним поступить. Убить, чтобы не оставлять за спиной. Ну, такое себе решение. Не хочется мне забирать его жизнь. Всё же по большому счёту он мне не враг. Врезал по лбу, лишая сознания, потом избавил от формы, и как есть в портках, привязал к дереву.

Скинул свою одежду и переоделся. Мундир пропитаться кровью насквозь ещё не успел. Прореха от клинка не такая уж и большая, глядишь и не заметят. Телосложение у нас схожее, усов молодой офицер не носил, освещение на входе так себе, глядишь и прокачу за своего. А если нет, тогда буду пробиваться с боем. Сомнительно, что их там так уж много, всё же время позднее. А на мне десятикаратный «Панцирь», да «Зарядник» минимум в семьдесят пять карат.

Ага. Я извлёк ладанку, и открыв клапан подзарядил два «Лекаря», свой и трофейный. Что бы там ни было, а эти амулеты следовало иметь всегда с полным зарядом. И случай с Гаврилой, яркий тому пример. Значит чуть больше семидесяти карат. Всё одно изрядно.

Плечевую с бульдогом под мундир. От второго коротыша я всё же отказался. Получалось как-то чересчур. Решил приобрести себе дерринджер, но пока не попадался под подходящий патрон. Хотелось бы всё же максимально унифицировать боеприпасы. И без того получается три вида.

Под правую подмышку, и за пояс, я сунул хауду. Мундир чуть просторный, а потому наличие оружия не особо и заметно. «Коловрат» в кобуру, отбросив штатный револьвер офицера. Та оказалась великовата, но это мелочи. Патроны рассовал по карманам, а от оружейного пояса пришлось избавиться. Вообще-то жаль, уже успел попривыкнуть к нему. Но куда мне его сейчас.

Вернувшись к зданию управления, перед самым входом, в неровном свете газовых фонарей, я извлёк из кармана носовой платок и громко чихнул, прикрыв половину лица. Продолжая утираться проследовал мимо отдавшего честь нижнего чина, кивнув в ответ. Судя по его взгляду он силился вспомнить меня и не мог. Однако, на своё счастье, препятствовать мне не стал. Нож со «Стилетом» я держал в рукаве мундира, и использовал бы мгновенно.

При входе справа стойка за которой сидит дежурный унтер, ну или тормаштер. Тот вскакивать не стал, не в том я чине. Если перед каждым младшим офицером подскакивать, когда тогда службу нести. Н-да. А несёт он ее из рук вон. Так же силится припомнить меня, и не преуспев в этом, всё же не окликнул и не проверил личность. Вроде и заговор раскрыли, и в то же время, службу несут на расслабоне. Или подобной наглости никто не ожидает. Очень может быть.

Я взбежал по лестнице на второй этаж. По нумерации находящихся передо мной кабинетов, определился с направлением и уверено повернул вправо. А вот и нужная мне дверь. По случаю позднего времени в коридоре пусто, хотя и доносятся отдаленные голоса из приоткрытой двери в противоположном конце.

Я расстегнул две пуговицы на груди, и достал бульдог, с закреплённым на нём глушителем. После чего решительно дернул дверь на себя, и вошел в кабинет, тут же охватывая взглядом просторное помещение.

За столом сидит офицер в капитанских погонах, коренастый, крепко сложенный брюнет с тонкими щегольскими усиками. Напротив Настя, в бриджах, белой рубашке и кожаной курточке, разве только саквояжа нет, да отсутствует уже привычный оружейный пояс. Зато на столе поднос с чайником, парящими чашками чая и вазочка с печеньями.

Слева, за небольшим столиком молоденький полицейский, в погонах рядового, перед которым разложены папки с бумагами. То ли помощник, то ли стажёр. Он поднял на меня удивлённый взгляд, явно не ожидал подобной бесцеремонности.

– Что… – начал было хозяин кабинета.

Беседовать мне некогда. Как и разбираться, просто он решил чаёк попить с красивой девушкой, или это у него такой способ налаживания контакта с допрашиваемой. Я вскинул руку с револьвером и нажал на спусковой крючок.

Хлоп-п!

Пороховой дым выдавило из десятков отверстий на корпусе глушителя, окутав руку и оружие белёсой взвесью. Однако офицер остался невредим, и тут же потянулся за револьвером, одновременно поднимаясь на ноги. Обычное дело. Как я уже говорил, с одной стороны, тут в бой ходят с высоко поднятой головой, с другой свою лепту внесло широкое использование амулетов. Вот и не падает на пол, под защиту массивного стола, который прошьёт только винтовка. Да и то без гарантии, он ведь дубовый, а пробить придется не одну только столешницу.

Я нажал на спуск еще раз. Бульдог опять хлопнул, еще больше окутываясь дымом. Нет, ну надо же! Я нажал в третий раз, и уже извлёкший револьвер капитан наконец откинулся на спинку стула, безвольно уронив руки, и склонив голову на грудь.

Разворот в сторону второго. Тот уже поднялся во весь рост, достал револьвер, и спешно взводил курок. Вот оно преимущество образцов с самовзводом. А вообще, ему бы поднять шум. Но всё произошло слишком быстро, и сообразить он не успел. Я вновь нажал на спуск.

Хлоп-п!

Парень осел, так и не успев выстрелить. У этого амулет оказался не столь силён как у его начальника, а потому «Пробой» управился с первого выстрела.

Девушка поначалу вскочила, и испуганно прижав руки к груди отступила к занавешенному окну. Она конечно особа решительная, но похоже вот такая скорая расправа для нее оказалась всё же слишком. Вскоре страх во взгляде сменило искреннее удивление.

– Фёдор Максимович? – недоверчиво произнесла она.

– А вы кого ожидали увидеть, Анастасия Ильинична? – по обыкновению пожал я плечами.

Приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Не нашумел ли. Нет. Всё тихо. Вот и ладно, значит и для особой спешки нет причин. Я подошёл к молоденькому полицейскому и сдернул с его пальцев два кольца, с трехкаратными «Панцирем» и «Лекарем». Охлопал карманы. Извлек серебряный портсигар и на всякий случай заглянул вовнутрь. Папиросы.

У капитана улов оказался побогаче. Трехкаратные «Лекарь» и «Кошачий глаз», пяти «Кольчуга» и десяти «Панцирь». То-то я смог достать его только третьим выстрелом. Так же обнаружился двухкаратный «Лжекамень», пару от которого сняла с пальца Настя.

Охлопал карманы мундира, Но обнаружил только портсигар и бумажник. Не постеснялся заглянуть вовнутрь. В пересчёте не больше тридцати рублей. Но нам еще выбираться отсюда, а потому пренебрегать местной валютой я не стал.

Мародерство? Ну может быть. Тут всё зависит от системы координат ценностей общества или мира в целом. Здесь, это законные трофеи. Даже после поединка на дуэли всё имущество находившееся во время поединка на нем, принадлежит победителю. Так что, никаких здравых причин отказываться от них у меня нет.

– Анастасия Ильинична, может вы озаботитесь сбором своих вещей, – убирая трофеи в свою малахитовую шкатулку, напомнил я девушке.

– Д-да, конечно, – ответила она.

После чего извлекла из приоткрытого сейфа бумажный пакет, и вытряхнула из него бумажник, ладанку, типа моей, под комплект амулетов, и малахитовую шкатулку. А девочка оказывается упакована по высшему разряду. Даже не имея понятия какие именно там амулеты, я уверен, что камни имеют серьёзные размеры. Как и в том, что шкатулка наверняка далеко не пустая.

– У вас какие амулеты? – всё же поинтересовался я, наблюдая, как она надевает на палец колечко с трёхкаратным «Лекарем».

– А зачем вам? – насторожилась она.

– Возможно нам придётся пробиваться с боем. Мне нужно понимать, на что мы можем рассчитывать.

– Десятикаратные, «Панцирь», «Кольчуга», «Кошачий глаз», «Лист», «Кокон» и пятидесятикаратный «Зарядник», ну и «Лекарь», – надевая ладанку на шею, ответила она.

Ого девушка упакована! На секундочку, полная стоимость всего перечисленного составит не меньше пятидесяти тысяч рублей. А ведь еще и в шкатулке что-то имеется. Ты кто такая, красавица?! Мне только и оставалось наблюдать за тем, как она открывает папку, лежавшую на углу стола, и извлекает из кармашка на обороте паспорт, лицензии пилота и штурмана.

Документы, бумажник и шкатулку убрала во внутренние карманы курточки. Выдвинула ящик стола, и достав оттуда оружейный пояс, нацепила его на себя, прихватив кобуру к бедру кожаным ремешком.

– Всё? – поинтересовался я, перезаряжая бульдог.

Она вновь вернулась к сейфу, и подняв с пола свой саквояж повернулась ко мне. Не тот, докторский, который сразу представляется воображению, а самую настоящую дорожную сумку, чем он и являлся изначально.

– Теперь всё, – ответила Бирюкова.

– Не уверен, что нести с собой саквояж, это хорошая идея.

– Я его не брошу, – она упрямо тряхнула головой.

– Настя, он будет нас стеснять, – переходя на имя, и давая понять, что обстановка не из рядовых, произнёс я.

– Я его не брошу, – повторила девушка.

Хм. И ведь не бросит. Это не каприз девчонки не желающей расставаться со своим кружевным бельём. Нет. Она однозначно знает, что делает, и отдает себе отчёт в происходящем. Ну что же, разбирательства оставим на потом, а сейчас примем это как данность.

– Держись в паре шагов позади меня, оружие не доставай, – пряча револьвер с глушителем в газету, наконец решил я.

– Я поняла.

Глава 7

* * *

К удивлению Анастасии после задержания её даже не допрашивали. Только и того, что перед тем как доставить в управление королевской тайной полиции обезоружили, и наскоро обыскали, обнаружив во внутреннем кармане кожаной куртки малахитовую шкатулку с четырьмя пятидесятикаратными «Зарядниками». Что искренне удивило капитана Гуляша. Как ни крути, а сто шестьдесят тысяч в рублях, вовсе не шутка. Он тут же извлёк из кармана футляр с парой «Лжекамней».

– Сударыня, это принадлежит вам? – задал он единственный вопрос.

– Да, – просто ответила она.

На этом всё и закончилось. Он забрал «Лжекамень» и до самого управления королевской тайной полиции не произнёс ни слова. Там её отвели в отдельную комнату, где женщина в полицейской форме обыскала девушку уже более вдумчиво. На виду Настя носила всего лишь трёхкаратный «Лекарь». Это оптимальный размер, объёма которого ей хватит и на то, чтобы поднять мёртвого или восстановит конечности. Если же потребуется ещё, то зарядить его никаких проблем. Зато внимания к себе не привлекает.

А вот остальные амулеты, составлявшие комплект безопасности, уже были куда серьёзней. Да ещё и пятый пятидесятикаратный «Зарядник». Полицейские явно не знали как с ней поступить. Всё говорило за то, что в руки им попалась не простая птичка. Она могла быть и какой-нибудь видной персоной, путешествующая инкогнито, в поисках острых ощущений. И участницей заговора, причём не из рядовых членов. Поэтому её до времени изолировали в камере.

Настя решила не форсировать события и дождаться ночи, когда в управлении по определению будет немного народу. Ей были известны многие плетения, и в частности отмычка, так что вскрыть любой замок не составит труда. А там и как иначе удивить господ полицейских.

Оказавшееся же в её распоряжении время использовала для медитации. Устроившись на кровати, села неподвижно положив руки на колени, и вошла в транс. Никаких особых поз для этого не требовалось. Телу должно было быть удобно, вот и все условия. Со стороны могло показаться, что от свалившихся на голову бед девушка впала в ступор.

На допрос Бирюкову вызвали задолго до срока намеченного ею для начала действий. Настя искренне боялась, что полицейские узнали о её одарённости. Одарённые ценный трофей, а потому она будет жить ни в чем себе не отказывая. Но только как любимая зверушка хозяина, и это будет золотая клетка, чего ей не хотелось категорически.

К счастью, эти опасения не оправдались. Когда опустилась на стул напротив капитана, тот протянул ей кольцо с «Лжекамнем». Девушка надела его без лишних вопросов, кинув мимолётный взгляд на свой саквояж, лежавший в углу, у сейфа. Этого ей хватило, чтобы понять две вещи. Первая, его содержимое тщательно перетряхнули. И вторая, тайник на дне, в котором находился дневник учителя, полицейские не обнаружили.

А потом начался допрос. Она отвечала на вопросы, тщательно взвешивая свои ответы, дабы ненароком не навредить себе. И да, в основном она попросту врала, напустив тумана относительно своего происхождения, словно не желая раскрывать своё инкогнито.

«Лжекамень»? Так ведь это всего лишь амулет, костыль, для оперирования Силой. Она же взаимодействовала с нею напрямую. А потому обмануть его ей не составляло труда. Это был один из секретов одарённых, которым они не спешили делиться с человечеством. Пусть уж все думают, что обмануть его не могут даже они.

Наконец на смену допросу пришла задушевная беседа. Помощник капитана даже чаем озаботился. Правда, при этом Гуляш, словно позабыв, не забрал у нее «Лжекамень», а она сделала вид, что не замечает этого, всячески стараясь усыпить его бдительность. И, да, это хорошо, что её привели на допрос. Теперь она знала, где именно искать свои вещи. Бог с ними, с амулетами, но дневник она не оставит ни при каких раскладах.

А потом дверь вдруг распахнулась и на пороге возник молодой офицер с вскинутым револьвером странной формы. И сходу начал стрелять, хотя выстрелов Настя и не слышала, только какие-то невнятные хлопки. Зато наблюдала окутывающий руку пороховой дым.

Признаться всё произошло настолько внезапно, что она испугалась, и попятилась прижав руки к груди. Потому как первая мысль была о том, что это явились за ней, и она приготовилась дать отпор. Настя уже была готова использовать плетение «Пробой», и останавливало её только то, что кабинет был слишком велик. До нападавшего было больше семи шагов, что уже за пределами дальности использования ею плетения. Она ведь только, только встала на путь постижения Силы.

Выстрелив трижды кряду в капитана, и наконец сразив его, нападавший застрелил и помощника. Всё это произошло настолько стремительно, что она едва успела осознать произошедшее и собраться с духом. Когда же была готова ступить навстречу убийце и использовать атакующее плетение…

– Фёдор Максимович? – не веря своим глазам, поинтересовалась она.

– А вы кого ожидали увидеть, Анастасия Ильинична? – по обыкновению пожал тот плечами…

* * *

Я выглянул из кабинета. В коридоре по-прежнему никого. Из приоткрытой двери в противоположном конце, всё так же доносились приглушенные голоса, сменившиеся смехом. Я глянул на Настю и кивнул, чтобы она шла за мной, после чего направился к лестнице. Девушка следом, придерживаясь оговорённой мною дистанции.

Удача дама капризная. И именно в этот момент она решила, что достаточно долго потворствовала мне, а теперь пришла пора проверить меня на прочность. Будете смеяться, но я именно так и подумал, слово в слово. И когда только успел.

– Эт-то ещё кто такой? – удивлённо произнёс капитан.

Он вывалился как раз из той самой приоткрытой двери, всё ещё усмехаясь, но тут же растерял всё веселье, стоило только приметить задержанную с саквояжем и в сопровождении неизвестного офицера. Я могу только предполагать, что за мысли роились в его голове, но заниматься столь бесполезным делом не собирался, и просто нажал на спусковой крючок, стреляя от бедра. Промахнуться с расстояния меньше пяти метров я попросту не мог.

Хлоп-п!

Вырвавшиеся сквозь мелкие отверстия глушителя газы сдули газету, и руку с бульдогом окутало облако порохового дыма.

– Тревога! – взревел капитан, выхватывая из кобуры револьвер.

Что характерно, прятаться он не спешил. Особенность этого мира. Амулет это даже не бронежилет, а куда эффективней. Вместо удара свинца, распределяемого бронепластиной по большой площади и ощутимого толчка, всего лишь лёгкий тычок. А потому, никаких негативных ощущений, и чувство полной защищённости. Бульдогу же потребуется минимум три попадания, чтобы пробить «Панцирь» даже в один карат, каковыми тут попросту не пользовались.

Но это с обычными пулями. Полицейский успел только приподнять клапан кобуры, когда револьвер в моей руке хлопнул второй раз. «Пробой» наконец справился с щитом, ноги капитана подогнулись, и он осел на пол, словно из него выдернули стержень.

Одновременно с этим я потянул из кобуры «Коловрата». О скрытности говорить уже не приходилось, а потому лучше быть во всеоружии. В нем так же «Пробои», которые хотелось бы поберечь, но делать нечего, хауду доставать слишком долго, да и с количеством зарядов у него всё не слава богу.

В дверь выскочил ещё один офицер, погоны я не рассмотрел, попросту некогда. Так как он был уже с оружием в руках, и сориентировался едва выбежав из двери. Грохнул выстрел. Я ощутил тычок, и выстрелил в ответ. Странное дело, но ему хватило одного единственного попадания.

Снизу послышался топот ног, и на лестнице появился дежурный унтер. Недолго думая, я выстрелил в него из «Коловрата», контролируя коридор с помощью бульдога. Этот завалился на перила, скорее всего на нем был стандартный амулет.

Распахнулась очередная дверь, и в коридор выбежал ещё один офицер, на этот раз, как и я, хаднаги, я выстрелил, но промахнулся. Пуля попала в дверную коробку, и выбив мелкую щепу ударила в откос, прикрытый деревянной декоративной панелью..

Офицер пальнул в ответ, и его пуля увязла в моём «Панцире». Вторым выстрелом я не промазал, но проломиться сквозь его защиту не получилось. В очередной раз мы выстрелили вместе. И вновь обменялись попаданиями. Только он не сумел причинить мне вреда, а вот я вогнал пулю точно ему в грудь. И судя по тому как он свалился замертво, в «Пробое» всё ещё оставалась Сила, высвободившаяся при преодолении защиты противника.

Последний патрон в барабане я вогнал во вбежавшего с крыльца караульного. На нем так же оказался стандартный амулет, а потому одного попадания хватило за глаза.

Спускаясь по лестнице рванул полу мундира, вырывая пуговицы с мясом. Сунул разряженный бульдог с глушителем за пояс, и перебросив «Коловрат» в правую руку, левой выдернул хауду.

Едва успел перевооружиться, как в коридор выскочило сразу трое, двое справа, и один слева от лестничного марша. И тут же зазвучали выстрелы. Причём в руках у одного из них оказался дробовик и он пальнул дуплетом. Я ощутил как по телу щедро сыпанули горохом прилетевшей кучей картечи, и тычок, от револьверной пули.

Обоих заволокло молочно-белой непроницаемой стеной дыма, а потому вторая револьверная пуля, пущенная уже вслепую, прошла мимо, вжикнув рядом с лицом и с глухим стуком войдя в деревянную панель облицовки стены.

Офицер слева так же успел выстрелить дважды. Ввиду специфики этого мира, револьверы с самовзводом тут получили куда большее распространение, чем в других. Ну и конечно же местные отдавали должное энергии выстрела. А ещё, не устану повторять, многие аборигены не палили бездумно лишь бы выстрелить, и самому не оказаться в роли мишени. Зная о собственной защищённости, действовали они куда хладнокровней, и стреляли точнее.

Я почувствовал очередной тычок, а в следующее мгновение моя грудь взорвалась адской болью, дыхание перехватило, из глаз брызнули слёзы, а взор заволокло красной поволокой. А ещё, я ощутил холод, который явственно исходил от разрядившегося амулета. Сам не понимаю, как сумел выстрелить от бедра из хауды при этом не промазав, пусть нас и отделяло не больше семи шагов. А главное, как не вывернуло из руки обрез дробовика.

Противник сложился пополам, поймав стреловидную пулю в живот. Не в силах устоять, я отступил на шаг и упёрся поясом в перила. Боль мне удалось купировать до вполне терпимой. Правда, при этом я серьёзно потерял в подвижности. Плюсом к этому не прошедшее бесследно попадание в грудь. Несмотря на приглушенные болевые ощущения, со спазмами и общим состоянием раненого тела я ничего поделать не мог.

Но несмотря на это, поднести «Лекаря» к подбородку, для меня всё же не составило труда. По телу пробежала волна наслаждения, после чего боль моментально исчезла, словно и не было. У меня на мгновение даже голова пошла кругом.

На всё про все потребовалось меньше пары секунд. Из белой стены порохового дыма выскочил один из офицеров с револьвером наизготовку и выстрелил в меня. Как ни краток был перерыв, этого хватило, чтобы мой «Панцирь» втянул в себя немного Силы, чтобы противостоять револьверному выстрелу. Вот если бы дробовик, тогда совсем другое дело. Почувствовав тычок, я выстрелил в ответ из хауды. Офицер нелепо взмахнул руками и повалился на пол.

В полицейского выскочившего следом с уже перезаряженным дробовиком, я выпустил две пули кряду из «Коловрата». Навести на меня стволы бескурковой вертикалки двенадцатого калибра он не успел. Ноги его подогнулись и он рухнул на колени. Ружьё всё же грохнуло, но на этот раз картечь прошла стороной, и ударила в побеленную стену высоко над моей головой.

Мелькнула было мысль прихватить с собой дробовик. Что ни говори, а со стреловидными пулями дальность прицельного выстрела серьёзно так возрастёт, и я смогу огрызнуться даже вооружённым винтовками. Вот только одно «но». Я пользовал патроны с наибольшей длинной в семьдесят шесть миллиметров, получивших распространение сравнительно недавно. А эти патронники могли быть рассчитаны коротыши в шестьдесят пять. Терять же время надеясь на удачу затея не из лучших.

– Уходим, – бросил я, убирая револьвер в кобуру, и переламывая хауду.

И в этот момент из короткого коридора первого этажа выбежали сразу двое рядовых, с карабинами наперевес. Дистанция плёвая. Мужики матерые, и в драке злые, что было прекрасно видно по их облику. Благодаря «Кошачьему глазу», меня ничуть не смущало неровное освещение газовых фонарей. Картинка была конечно в серых тонах, но от этого не менее чёткая. И я видел их уверенный взгляд, и жажду порвать того, кто осмелился заявиться в управление с оружием в руках.

Самое паршивое то, что мой амулет ещё не успел напитаться Силой от «Зарядника». При стрельбе в упор он отразит одну пулю, но вторая уже наверняка вопьётся в меня. Хауда небоеспособна, револьвер в кобуре. Я конечно потянулся за ним, но уже сознавал, что не успеваю.

Настя, всё это время не выказывала активности, а совсем даже наоборот, демонстрировала растерянность. Как она тогда сказала, мол, стрелять умеет, но в людей пока не приходилось. И в перестрелках ей так же принимать участие не довелось. Хорошо уже то, что чётко выполняла моё распоряжение держась в стороне и не мешая мне.

Однако в этот момент она меня серьёзно так удивила. Девушка решительно вышла навстречу полицейским, и приняла на себя оба выстрела, которые без труда поглотил её щит. Одновременно с этим она вскинула руку с «Коловратом». Ну надо же! Она оказывается уже держала оружие в руке.

Один за другим раздались два точных выстрела. Пули попали полицейским точно в грудь. Ничего удивительного, учитывая то, что нас разделяло мизерное расстояние. Удивительно другое, отчего они не ринулись в рукопашную, едва отстрелявшись. Ведь это была реальная возможность расправиться с нами. Но ничего такого. Они даже не попытались перезарядить карабины, или выхватить из открытых кобур револьверы. Вместо этого замерли как громом поражённые, а получив по пуле, повалились без звука.

Я с изумлением наблюдал за Настей, в глазах даже не страх, а ужас от содеянного, но ни капли сомнений по поводу своих действий. Ох девочка, да что же с тобой не так-то.

Впрочем, не менее странно то, что амулеты полицейских не смогли противостоять обычному револьверу. Я видел на их пальцах по четыре перстня, с «Панцирем», «Кольчугой», «Кашачьим глазом» и Лекарем. Можно сказать, стандарт, как и у убитых раньше. Но пули «Коловрата» словно и не заметили эту защиту.

«Пробои»? А почему тогда пробив щит, Сила не убила их. В амулетах не больше полутора карат и энергии хватило только на преодоление защиты, а в тело влетел уже обычный свинец? Ну-у, как вариант. Во всяком случае, другого объяснения у меня не было.

Тогда получается, её револьвер не изучили со всем тщанием, иначе с ней никто чаи не распивал бы. Или изучили? А ещё выяснили, что девица сия непроста, отсюда и особое отношение. Да кто же её красивую знает.

Прогоняя всё это в голове, вложил в стволы пару патронов. В Левую руку опять «Коловрат», памятуя о том, что там осталось три патрона с «Пробоями». Глянул на девушку и кивнул в сторону выхода.