Текст книги "Саркастика (СИ)"

Автор книги: Константин Эрр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Внезапно движение красивейшего из кораблей закончились, но Сайрусу удалось не врезаться в нее.

– Мы на месте. – С этими словами Примула повернулась к нему, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Внезапно Сайрус перестал чувствовать тот жар, что исходил от нее и обнаружил, что наваждение и завораживающая красота не пропали, но их власть над умами и глазами ощутимо ослабели. На блондинку теперь можно было смотреть без опаски выжечь мозги, и опытный взгляд Сайруса сразу же отметил, что глаза у нее наполнены старостью. Эти глаза подошли бы морщинистой ведьме, доживающей не первую сотню лет, но никак не женщине лет тридцати пяти, которую он видел перед собой. Нельзя сказать, что у Немертвого были какие-то ожидания на то, что она не окажется простой смертной, скорее наоборот, он в первые секунды на этом свете понял, что вокруг него всегда будут крутиться странные создания.

Собрав волю в кулак, он оторвался от разглядывания ее красивейших даже без магического воздействия глаз и решил рассмотреть трехэтажное здание, которое должно было являться довольно популярной таверной или гостиницей.

– "Омнилекс III"? Звучит как учебное заведение для магов.

– Удивительно, что ты смог оторваться от разглядывания моей груди, Сайрус. – В голосе Примулы прозвучало одобрение. – Это старая традиция, пошедшая от первого заведения, в котором принимали абсолютно всех. Жителей иных миров, Измененных или эльфов. Это третья подобная гостиница в городе, как ты мог понять. Пошли, расскажешь мне свою историю в красках.

– Только "печку" больше не включай. – Буркнул Немертвый, следуя за своей крылатой проводницей.

– Брендан обещал, что найдет способ переправить меня каким-нибудь эльфам-трезвенникам, если я еще раз объявлюсь у него с Сиянием. – Примула усмехнулась, видимо вспоминая какие-то старые события, и толкнула одну из дверей Омнилекса III.

Сайрус сразу понял, что она выбрала просто идеальное место – не было пьяных драк или оглушающей музыки, только тихие разговоры постояльцев, а за столиками на первом этаже сидели как люди, так и самые разные уродцы всех мастей, благодаря чему он не стал центром внимания сразу же, как вошел вслед за Примулой. Видимо, она не врала, когда говорила, что ее знают в этом месте – двое лу-тарр из Драконов приветливо махнули ей чешуйчатыми лапами, да какой-то пьяница презрительно плюнул в ее сторону, пробормотав что-то явно нелицеприятное. Впрочем, он тут же опустил глаза обратно в кружку, а Примула не обратила внимания на него и остальных, ответивших ей тем же. Махнув лу-тарр в ответ, она поманила Сайруса, приглашая проследовать с собой, после чего уверенно двинулась к столам у самой стены. Остановившись около одного из потертых диванов, она закинула руки за голову, где нащупала спрятанные в металлических перьях рукояти и сняла крылья с крюков, после чего прислонила их к стене, а сама села, как-то неуверенно держась обеими руками за стол и спинку дивана.

Сайрус, занятый в равной мере разглядыванием снимающей крылья Примулы и окружающих, приземлился напротив и, в кои-то веки, понял, что рад возможности просто посидеть. Без огромных шершней, гигантских статуй, рыжих колдуний или стражников.

– Что будешь? Я только надеюсь, что ты не из тех, кто брезгует мясом. Это, наверное, единственный тип посетителей, которых здесь принимают плохо. – Примула принялась набивать трубку новой порцией табака или что там она курила. – Слишком много шума вокруг простых предпочтений.

– Вот так просто? Я благодарен за то, что ты вытащила меня из колодца и довела до такого спокойного места, но у меня нет ни гроша.

– Мне хватит твоей истории. Немертвый без цели просто не может быть скучным, уж поверь мне, я не первый год среди смертных. – Блондинка кивнула идущей в их сторону эльфийке. – Она тебе подскажет, что у них есть.

– Новая добыча, Прим? – Эльфийка почесала небольшие оленьи рожки и вытащила небольшой блокнот и исмаильский карандаш. – Тебе как обычно?

– Да, северную кухню. Он тут в первый раз, так что давай и ему того же, но побольше.

– Будет минут через десять, на кухне как раз целого кабана заканчивают жарить, сейчас снимать и разделывать будут, все руки заняты.

– И порцию кабанятинки принеси, мой друг буквально "умирает" от голода.

– Эт-т мигом.

Сайрус, которому и слова не дали вставить, проводил взглядом рогатую эльфийку, которой, по меркам их народа, было не больше сорока.

– Давай я начну, что ли, а потом ты мне расскажешь в деталях свое путешествие из Мон-Фран. Услуга за услугу, что ли.

"Мон-Фран? Так ее все же назвали в честь тех двух дураков. Еще и героями их называют, наверное."

– Я ангел.

– Мама учила меня не верить людям, хвалящим себя при первой встрече.

Примула вздохнула. Сайрус внутренне приготовился к тому, что сейчас последует невероятно печальная история, рассказывая которую блондинка с металлическими крыльями напьется вдрызг, а потом либо начнет на него вешаться, либо влезет в драку. Он не знал, как на нее действует алкоголь, но не сомневался, что зрелище пьяного ангела будет весьма интересным опытом. И драка тоже. Примула, которая готовилась продолжать, замолкла, ожидая пока эльфочка с рожками поставит кружки на стол.

– Кабан будет через пару минут, а вот север придется подождать подольше. Трудности с персоналом. – Девушка вздохнула и недовольно посмотрела в сторону кухни.

– Не проблема, мы тут надолго. Я надеюсь.

Эльфка кивнула и направилась обратно, а Примула придвинула Сайрусу одну из кружек с каким-то мутноватым алкоголем, отдающим цветами, после чего вытащила откуда-то из складок своего одеяния (и как она вообще что-то прятала?) маленькое блюдце.

– Извини, привыкла к традициям. В Омнилексах почти всегда есть северная кухня и алкоголь, но их совершенно не умеют подавать. – С этими словами она налила из кружки в блюдце и подняла его. – За знакомство, Сайрус. Надеюсь, твоя история не заставит меня уничтожить тебя. И не пытайся выпить все сразу, сожжешь глотку и в голову ударит. С не самым приятным исходом.

– За знакомство. – Сайрус на секунду задержал бокал в воздухе. – Хм... Я все же проверю.

И осушил кружку за один заход. Примула так и застыла, не донеся свое блюдце до рта. Несколько секунд Сайрус наслаждался легким и приятным вкусом, который все еще переплетался с запахом и создавал ощущение, что он находится на лугу в период самого яростного цветения. Если бы у мертвецов могла быть аллергия, он бы сейчас попытался бы скончаться еще раз.

– А, вот что ты имела ввиду под "ударит в голову".

Ему повезло, что он успел опустить кружку на стол, иначе бы она бы либо выпала из рук, либо он промахнулся и разбил бы ее о край стола. Сайрус не почувствовал даже намека на опьянение, лишь успел оценить вкус северной цветочной выпивки, а затем в его глаза ворвались мириады травинок, листьев и цветков, кружащиеся в безумном, сводящем с ума танце. Дерганые пляски растений не прекращались даже на долю секунды, перед его глазами распускались тысячи цветков самых разных окрасок, которые тут же сменялись летящими со всех сторон пожелтевшими листьями, а травинки и прочая зеленая мишура была вообще повсюду. Отметив, что мертвецам не свойственно головокружение, Сайрус все же решил прикрыть глаза, чтобы избавиться от ставшей раздражать картины, но это не помогло – цветочные пляски, полностью спрятавшие окружающий мир от него, пролезли и под веки, давя на голову и постепенно заглушая звуки Омнилекса, заменяя их гнетущей, вязкой тишиной.

– Примула, а как долго это будет продолжаться?

– Что следует делать с псами, что имен хозяев не помнят даже? – Вместо завораживающего голоса блондинки он услышал знакомый надменный выговор своих галлюцинаций.

Приятное тепло, вызванное галлюциногенным напитком внутри Сайруса, в ту же секунду превратилось в жгучее, палящее желание нащупать кружку и кинуть ее на звук. Он не сомневался, что попадет и ему ужасно хотелось послушать вопли одного из близнецов, которых он не мог увидеть. Слепо пошарив рукой по столу, он все же задел кружку, которая предпочла покончить с собой и попыталась свалиться.

– Жалкая тварь, в припадке бьется...

Невидимый близнец не договорил, его голос так и оборвался на полуслове в тот же самый момент, когда в движение листьев вклинился лучик света. Одинокая точка пламени, которое не обжигает, но дарит теплое ощущение спокойствия и уверенности. Этот свет не ослеплял, наоборот, он просил о том, чтобы Сайрус смотрел на него и только на него, постепенно заполняя все вокруг, отгоняя безумный танец цветов. Немертвому было запрещено отводить глаза от столь прекрасного зрелища, в иной ситуации полностью бы захватившего его сознание. Но чем ярче свет, тем гуще тени, не заметить которые он все же был не в силах. В какой-то момент он смог увидеть, что у бьющегося о его лицо потока света есть оборот. Лишь на мгновение мелькнул край тьмы, скрытой от взора простых смертных. Но Сайрус к ним явно не относился – он подался вперед, обнаружив, что стол исчез, а сам он плывет по воздуху, если так можно было назвать то, что его окружало. Травинки и цветки все еще кружились перед его взором, но постепенно отходили на край ощущений, а центральное место в его картине мира занимали бьющий в лицо поток света и скрытая за ним тьма. Сайрус попытался проплыть в одну сторону, чтобы заглянуть за зарево, но оно упрямо оборачивалось к нему, стыдливо пытаясь спрятать свою темноту. Сделав еще несколько попыток, Сайрус вспомнил случай с Капитаном и попробовал изменить себя, ведь его тела не существовало, а все это происходило у него в голове. Кто-то бежит от своих видений, кто-то смотрит в них как в окно в будущее или прошлое, Сайрус же считал свою голову личной территорией и он был здесь единственным повелителем. Он на мгновение закрыл свои несуществующие глаза, представляя, каким он должен стать в следующий момент, а когда открыл их, то осознал, что видит обе стороны вторгшегося в его сознание диска. Плоский, он был наполнен притягательным светом с одной стороны, который Сайрусу уже был знаком. На обороте же он разглядел жестокую, пугающую тьму, которую золотой диск маленького солнца пытался скрыть, неспособную оторваться от него. Обе стороны диска формировали целое и неделимое сознание, но лишь одну сторону видели смертные – иначе бы диск не пытался скрыть свою темную сторону от взора других. Несуществующие руки Сайруса потянулись к этой "монете", который, осознав, что Немертвый теперь повсюду, попытался спрятать свой оборот и метался, надеясь найти брешь в отрезавшем его от окружающего мира сознании мертвеца. Но Сайрус не хотел останавливаться, ему было интересно понять, что именно пытается скрыть диск, темная сторона которого была не менее притягательна для него, как и светлая. Сотней рук он ухватился за края диска, силой разворачивая его к себе темной стороной, но остановился – как и предполагалось, на светлой стороне он увидел лик Примулы, практически неразличимый за сиянием. Или Сиянием, как она выделила это слово. Сайрус отпустил трясущийся диск, решив, что не стоит портить знакомство излишне настойчивыми попытками влезть в чужую голову и начал постепенно растворять танец лепестков в своем сознании. Они уже не смели повелевать его ощущениями столь же вероломно, как в начале. Изменяя себя, формируя из своего сознание неподвижные воды, он призвал всех присоединится к прекрасному танцу цветения. Лепестки, цветки, травинки и листья опадали прекрасным узором по всей поверхности озера, которым он ощущал себя, но как они не старались, им не удавалось скрыть все его воды от солнечного диска, нависающего над сознанием Немертвого. Запасшись терпением, Сайрус выжидал, пока все до единого цветы не улягутся на край его сознания. Час, день, неделю, месяц – времени не существовало, он просто ждал, ему нужно было, чтобы озеро его Я скрылось под буйством красок цветочного напитка, ведь, когда игра ведется в твоей голове, очень важно то, как ты себя осознаешь, твоя оценка себя. В тот самый момент, когда последняя из травинок улеглась на его воды и они уже приготовились снова закружиться в безумном танце, Сайрус разросся. Он перестал быть небольшим озером, но стал океаном, соединяющим горизонты воедино. В сравнении с ним все эти растения были лишь точкой на теле его сознания, которая в то же мгновение потонула в пучинах его Я и исчезла с первой же волной. Маленький диск света снова затрясся, в этот раз уже перед величием и размерами Немертвого, который почти сразу прильнул к нему и увидел себя со стороны, словно из глаз Примулы, все еще сидящей напротив в Омнилексе. Нужно было что-то делать и сознание Примулы виделось единственной дорогой в собственное тело, которое он мог наблюдать глазами ангелицы. Мысленно извинившись, Сайрус уменьшился до размеров песчинки и нырнул прямо в диск, не позволяя себе раствориться в нем, но просачиваясь через тот светлый поток, который она демонстрировала окружающим.

В следующую секунду он снова оказался в Омнилексе, в своем теле. Напротив сидела застывшая с блюдцем в руке Примула. Оглянувшись, он обнаружил, что застыли все в помещении, будто под действием магии или просто в ходе какой-то массовой задумки, шутки ради, так сказать. Или это просто было остаточным результатом его схватки с галлюцинацией. Усмехнувшись тому, какую выпивку придумали северяне, Сайрус обнаружил, что кружка, которую он задел рукой, будучи рядом с близнецами, все еще падает на пол и постепенно ускоряется. Осознавая, что сейчас он рывком вернется к обычной скорости работы мозга и мироощущения, он протянул руку и подхватил падающую кружку, после чего водрузил ее на стол.

"Жаль, что не удалось запустить ее в холеную рожу. Но я понимаю, кружечка, никто не хочет исчезать в потоке чужого сознания."

Внезапно у него почернело в глазах, но лишь на мгновение, а по ушам будто ударили. Мир вокруг наполнился звуками, Примула все же поставила блюдце на стол и тут же из ее левой ноздри брызнула струя крови. Сайрус увидел, как почернели сосуды у нее в глазах. Ангелица попыталась остановить кровавый ручей, который явно пытался перерасти в полноценную реку, а Сайрус, обыскивая карманы позаимствованного одеяния на предмет какой-нибудь тряпки или платка, приметил, что ее кровь, растекшаяся по столу, начала переливаться всеми цветами радуги.

Не обнаружив ничего, похожего на платок, он уже собрался отрывать кусок рукава своей рубахи, но Примула замахала рукой и промычала, что "сейчас все пройдет".

Через пару секунд она встряхнула головой, отправив несколько разноцветных капель в полет и запрокинула голову и зажала нос.

– Карман над левой грудью, с внутренней стороны, там был платок, вытащи. Не хочу заляпать одежду. – Ангелица неопределенно взмахнула окровавленной рукой.

– Я постараюсь не особо пялиться. – Соврал Сайрус. Не давая волю рукам, он перегнулся через стол, нащупал заветный платок и передал его Примуле.

– Даже не помню, когда со мной такое было. – Проворчала ангелица, стирая радугу с лица и рук. – Подождем с моей историей. Расскажи лучше, что сейчас было, потому что я разрываюсь между тем, чтобы напиться и разорвать тебя прямо тут голыми руками, потому что знаю, что это твоих рук дело.

– Я просто победил это цветочное пойло. – Немертвый развел руками и уставился на блондинку, по лицу которой открыто читалось желание выполнить свой долг, как символа веры и разобраться с ходячим мертвецом. Желательно, самым кровавым способом.

Но в то же мгновение она расхохоталась, после чего подожгла содержимое трубки и от души затянулась. Разноцветные разводы все еще боевым окрасом лежали на ее лице, но платок уже был бессилен перед остатками ангельской крови.

– У меня гудит в ушах, раскалывается голова и меня тошнит, но за последние полвека я не могу вспомнить, чтобы со мной происходило что-то, способное мне навредить. А тут за один вечер мне попадается голый бессмертный мститель, который выпивает целую кружку ханацуки и залезает мне в голову, устраивая там такой бардак, что у меня впервые идет кровь носом.

В то же мгновение кулак Примулы опустился на стол, разламывая его пополам. Щепки, осколки посуды, табак и капли ханацуки разлетелись во все стороны. Сайрусу удалось спасти пережившую путешествие в мир двух сознаний кружечку и свои ноги, которые удар разъяренной ангелицы превратил бы в фарш. Не выпуская трубки из зубов, Примула с рыком схватила обломки стола и отбросила их в сторону, после чего бросилась на Сайруса.

Скатываясь на пол, Немертвый осознал, что, наверное, это и есть темная сторона, которую так пыталось скрыть ее сознание. У каждого свои демоны и либо у ангелов они особенно могущественные, либо она стала причиной, по которой она бродит среди смертных с фальшивыми крыльями.

Позволив скорости блондинки сыграть ему на руку, Сайрус задумчиво разлегся на полу, наблюдая, как Примула споткнулась об него и рухнула на недавно занимаемый им диван, переворачивая его. Потратив эти доли секунды на разглядывание ее почерневших белков, Немертвый подскочил и, не выпуская из рук бедную Кружечку, со всех ног рванул от разъярившейся Примулы. Часть посетителей уже была на ногах, кое-кто с оружием в руках. Один из помахавших ей лу-тарр вытаскивал из-под обломков стола несчастного мужика.

Стоящий за стойкой трактирщик вытащил из-за нее исмаильское ружье (банальнее ничего не могло случиться), а из кухни, толкаясь, вывалились несколько то ли поваров, то ли вышибал, по виду было сложно понять. Они вполне могли работать на обеих должностях.

– Какого щ-щ-щерта проис-с-сходит? – прошипел один из лу-тарр, хватая пытающегося спастись бегством Сайруса.

– Ее спрашивай, не меня! Б... – Сайрус очень вовремя схватил ящера и уронил вместе с собой на пол, спасая его чешуйчатую морду от диванчика, стремительно пролетевшего через все помещение и буквально вонзившегося в стену.

Запустившая его Примула не удержала равновесие и снова упала, проломив доску пола кулаком.

– Зовите стражников, черт подери! – Сайрус, и без того удивленный своим приступом гуманизма по отношению к хвостатому, отпихнул спасенного ящера и двинулся к поднимающейся блондинке.

Он не ошибся, в этом зале ее интересовало только одно существо – ходячий мертвец. Он начал обходить ее по широкой дуге, когда она, опираясь на балки и столы, медленно направилась к нему, игнорируя остальных посетителей, решивших, что пришло время делать ноги. В какой-то момент она в очередной раз потеряла равновесие и рухнула, перевернув еще один стол.

"Крылья!" – Немертвый бросил быстрый взгляд на металлические "протезы". Они весят черт знает сколько килограмм и в нынешней неуклюжести Примулы не было ничего удивительного, если она таскала их сотни лет. Вот только проблема сейчас была не в них, а в потерявшей контроль блондинке.

– Эй, что ты сделал с Примулой? – трактирщик направил в его сторону ружье. Похоже, ее и правда знали в Омнилексе, ведь под прицелом был только Сайрус, ангелицу никто даже не думал трогать.

– Я еще ничего не делал с ней! – Сайруса осенило. – Есть еще ханацуки? Это может помо...

Обезумевшая Примула решила пойти другим путем. Она, словно кошка, грациозно припала к полу, после чего оттолкнулась и сделала прыжок через всю залу по направлению к Немертвому, намереваясь снести его. Сайрусу не стоило отвлекаться на разговор – он не успел увернуться, лишь вздохнуть и покатиться кубарем с бешеной блондинкой, снося еще два стола. Примула не теряла времени, стоило ей оказаться сверху, как она попыталась превратить его череп в месиво могучим ударом, проломившим доску пола. Пока она высвобождала руку, чудом увернувшийся Сайрус снова прокричал трактирщику:

– Ханацуки!

Несмотря на свою мощь, ангелица была довольно легкой, чем и воспользовался Немертвый. Извернувшись, он уперся одной ногой ей в живот и со всей силы оттолкнул ее, после чего подскочил на ноги, понимая, что зала почти опустела, сбежали даже могучие лу-тарр, не желающие сталкиваться с существом, способным разорвать тебя надвое голыми руками.

Примула была уже снова в позиции для прыжка, когда об ее лицо разбилась склянка с каким-то черным порошком. Метнувшая ее перепуганная эльфийка с рожками, не стала тратить время, а побежала со всех ног к Сайрусу, держа в руках стеклянную бутылку. Блондинка же в это время была занята тем, что прочищала глаза, кашляла и рычала – находившаяся в склянке приправа прекрасно сдерживала обезумевшую Примулу.

Вручив Сайрусу бутылку, эльфийка побежала обратно на кухню, а сам Сайрус, не медля, приложился к горлышку, вливая в себя еще больше северного пойла, чем в прошлый раз.

Цветочный танец захлестнул его сознание мгновенно, но у него не было шансов перед Немертвым. Мгновенно собранные воедино лепестки, цветы, листочки и травинки были сожжены, а сам он устремился за пределы своей головы в поисках знакомой монеты – Сияние Примулы было спрятано под взявшей контроль тьмой, которая бесновалась, темными отростками пытаясь придушить светлую сторону диска. Именно в таком положении их застало сознание Сайруса, столь бесцеремонно залезшего ей в голову. Ему не хотелось влезать в ее мозг, но он допустил ошибку в прошлый раз и сейчас нужно было ее исправить.

Все было верно – когда он песчинкой вернулся через ее светлую половину в свое тело, Сайрус оставил маленькую трещинку из-за своей невнимательности. И теперь темная сторона ангелицы прорвалась наружу, захватывая ее и подавляя все остальное, безумным вихрем искажая ее внутреннее "Я".

Обычно такое случалось при раздвоении личности, если одна из них подавлялась долгое время, а потом захватывала контроль. Сейчас же он видел единое целое сознание, которое пыталось сожрать часть себя. Будто Примула отвергает часть своей природы с такой силой, что на задворках подсознания сформировалась ответная сила.

Задаваясь множеством вопросов о природе человеческих и ангельских мыслей и самосознания, Сайрус, впрочем, не стал тратить времени даром – его мягкое прикосновение к тьме внутри Примулы лишь разозлило ее, а это значит, что следовало действовать быстро. Отростки темноты еще только потянулись к нему, как были отрезаны, словно умелый хирург отсек их во время операции. Сейчас Сайрус был этим самым хирургом, проводящим сложнейшую из операций. Впрочем, никаких скальпелей, зажимов и иных инструментов он не формировал перед своими "глазами", его разум был единственным необходимым устройством, которое он пустил в ход.

Тьма еще не успела начать биться в агонии, а уже была отделена от светлой стороны, после чего искаженная светлая и темная половины замерли, лишенные времени. Или же сознание Сайруса настолько ускорилось, что ему казалось, что все вокруг стало неподвижным. Уверенными движениями добрый доктор начал вырезать куски из разросшейся тьмы, удаляя уплотнения тревог, лишних страхов, накручивания и самообмана. Он отбросил их и растворил в себе, наполняясь знаниями об ангелах в целом и о Примуле в частности. Ему было неприятно столь нагло рыться в чужой голове, но операция должна была пройти по всем правилам, нужно было исправить свою ошибку и не изменить суть Примулы, отсекая лишь то, что обычный врач назвал бы опухолями. Закончив с темной стороной, которая теперь представляла собой набросок черными чернилами вместо одной кляксы, добрый доктор обратился к светлой, на поверхности которой он начал формировать узор из выступов и впадин, создавая сложную картину, которая позволит завершить операцию. Отточенными потоками сознания он гравировал извилистый узор, не задевая никаких важных частей и узлов.

Удовлетворившись результатом, он вывернул обе стороны так, что они были направлены "лицами" друг к другу и объединил их вместе, создавая новую монету сознания Примулы, еще прекраснее предыдущей.

Сайрусу не нужно было нырять в глубины ее сознания для проверки своей работы, он уже знал результат, который видел уже множество раз. Ей понадобится день или два отдыха и еще столько же для осознания случившегося, но, в конечном итоге, ей это пойдет на пользу.

Теперь же ему предстояло вернуться к близнецам, которые были связующим звеном между его телом и душой. Это знание пришло к нему после первой порции ханацуки, когда сначала его мысли оказались рядом со знакомой женоподобной парочкой и лишь потом сплелись с Примулой.

Мир сознания, земля возможностей, сама по себе пустая и обретающая содержимое лишь под действием чужих мыслей и желаний. Повинуясь правильному желанию Сайруса, она открыла перед его сознанием путь по ту сторону пространства фантомов, где его ожидали знакомые прекраснейшие из рож.

– Какой герой! Что за тварь ты, сбегающая от хозяина за первой бабой?

Усевшийся за столик Сайрус был слишком занят почесыванием живота и зеванием и отвечать не собирался. Он ждал, когда второй из двойняшек начнет что-то говорить, но его речь оборвется на полуслове и его сознание вернется обратно в мертвое тело. Почему-то второй близнец сохранял молчание, а вот первого было сложно заткнуть.

– Отвечай, когда к тебе обращаются! – Терпение гневного близнеца очень быстро подошло к концу и он уже собирался вставать, когда Сайрус схватил столик и перевернул его, опрокидывая всю посуду на раздражавшего его беловолосого юношу.

Точнее, ему так показалось, ведь его уловка сработала – мощным пинком его сознание вернулось в тело, а сам он обнаружил себя в плену у оглушающего женского визга, грохота падающих предметов и холодной плитки пола под собой. С трудом разлепив глаза, Немертвый посмотрел вокруг, пытаясь игнорировать человеческую женщину, продолжавшую вопить и прижиматься к стене. Сам он лежал на полу в какой-то комнате с мощной лампой на потолке и, судя по всему, свалился со стоящего в центре стола, перед этим откинув небольшой поднос и до ужаса перепугав женщину, которая так и не переставала кричать, грозясь либо взорвать его барабанные перепонки, либо посадить голос.

В конце концов ее призывы о помощи были услышаны как Сайрусом, отправившим ее в нокаут метким броском какой-то банки, так и другими людьми – приближающийся топот ног в коридоре завершился чуть не слетевшей с петель дверью, в которую ввалились четверо охранников, обнаруживших лежащий на столе осматриваемый труп и отдыхающего доктора, на лбу которой начинал формироваться огромный синяк. Сайрус очень надеялся, что у него не зачешется нос или ухо – ему не нужно было дышать, но рефлексы могли взять свое.

– Какого х...

– Эй, Фран, ты чего там? – Сайрус мог только слышать, как охранники двигаются вокруг него, задевая рассыпанные инструменты и хрустя осколками разбившихся склянок.

– Без сознания. – Шуршание со стороны поймавшей снаряд Фран.

– Гуд, позови священника, может Фран призрака увидела.

– П-призрака? – Первые ростки страха проклюнулись в голосе одного из мужиков.

– Фран слишком долго кричала и я следов не вижу. – Очередное шуршание со стороны тела бедной Фран. – Все, пошли отсюда. Потом уберемся, когда место проверят.

Дождавшись заветных звуков закрывающейся за спинами охранников двери, Сайрус открыл глаза и сел на столе. Судя по всему, он отключился после того, как поработал над Примулой. А так как признаков жизни он не подавал, то его отнесли в мертвятник. Выстоял против разъяренного ангела в то время, когда остальные спасали свои жизни, остановил буйствующую блондинку, а затем пал смертью храбрых. Усмехнувшись чепухе, которая рождалась в его голове после двух смертельных порций ханацуки, Сайрус слез со стола, где его оперировали и начал осматриваться в надежде найти свои вещи – по старой-доброй традиции его лишили даже штанов, что было весьма неприятно, хоть и начинало становиться нормой. Не найдя себе подходящей одежды кроме покрывала, которым его прикрывали, Сайрус вздохнул и улегся обратно на стол – в тишине мертвятника раздались приближающиеся шаги. Через несколько секунд дверь распахнулась, впуская в помещение несколько человек. Сайрус снова прикидывался трупом, но по звукам понял, что вошли как минимум трое.

– Спасибо, Гуд. Оставь нас, пожалуйста, лучше тебе не попадаться призракам на глаза в момент изгнания. – Голос старый, проникновенный.

– О-о-о, конечно, извините... – Судя по всему, Гуд удалился и закрыл за собой дверь.

– Вставай, Сайрус, хватит ломать комедию. – А вот этот голос Немертвый никак не ожидал услышать столь скоро. Открыв глаза и сев, он увидел перед собой Примулу с ее железными крыльями и какого-то старика в черной рясе, расшитой алыми узорами, лицо которого было испещрено морщинами. Сайруса сразу понял, что за вид священника перед ним – с такими не хочется спорить, ведь они не будут кричать или ругаться, но постараются очень мягко донести до тебя свою мысль.

– Мне для приличия посопротивляться можно хоть? Или будете сразу в пепел обращать?

– Не волнуйся, сейчас я тебя не убью. Только замотаю как следует. – Примула держала в руках какую-то простыню, которую она развернула и пошла к Немертвому. – Слезай и продолжай корчить из себя труп.

Блондинка плотно обмотала его белой простыней, после чего подхватила, будто он ничего не весил и перекинула его через плечо, отведя одно из крыльев в сторону.

– А теперь ни звука.

– Отбросим скучные подробности того, как Прим со святым отцом, прости, Ваду, не помню его имени, вытащили меня из города. Замечу только, что стоит поблагодарить правила погребения Высшей Церкви, которая благоволит погребению умерших недалеко от места рождения. – Старик усмехнулся. – Так вот. У меня есть кое-что получше для сегодняшней истории.

Эльф поднялся и дошел до стоящего у стены комода, после чего выудил из одного из ящиков старомодный толстый конверт, чем вызвал неподдельное удивление Ваду. За последние пятьдесят лет все слишком изменилось в Ао-Дин и большая часть жителей предпочитала использовать наработки вирфов по части передачи сообщений. Быстро и, теперь уже, надежно. Конечно, Ваду вел записи на бумаге, но это можно было назвать его причудой.

– Бумага не выглядит старой. Неужто вы еще не перешли на один из магических вариантов?

– Я-то может и перешел, а вот автор этого письма не очень любит магические новшества. Давай немного разбавим нашу хронику и добавим не менее правдивую часть, но уже о том, кто гораздо важнее в этой истории, я специально попросил его рассказать о том этапе его жизни. Прочитай сам и попробуй описать своими словами, а я дополню.

Старик протянул Ваду конверт, в котором находилась целая пачка писем, набитых на еще одной диковинке исмаилов, печатающей машине. Ваду уже хотел начать читать их прямо здесь, но старик привлек его внимание.