Текст книги "Саркастика (СИ)"

Автор книги: Константин Эрр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Эрр Константин
Саркастика

Саркастика.

История, которой не было.

10040 год Мира Терры.

Сначала было слово. Невнятное, заглушаемое навалившимися проблемами, которые полностью затмили свет и отравили воздух вокруг. Нельзя было назвать их непреодолимыми, ведь судьба наделила их некоторой мягкостью и легкостью. Но не в случае, когда они наваливаются все сразу и на больную голову. А голова изволила болеть на полную.

Словно пытаясь заявить самим божествам о собственной мощи, выраженной в боли, голова не желала позволить сознанию опуститься в спасительную темноту забвения, но и не позволяла сосредоточиться на голосах, глухо звучащих сквозь пелену лежащих не столько на плечах, сколько на всем теле, проблемах.

– Хасиб, нужно лезть в самую глубь, с этих уже все разобрали. Марко, помоги ему. – Худощавый мужчина в пропыленных одеждах раздавал указания новичкам.

Названный Марко присоединился к Хасибу в нелегкой задаче перетаскивания и осмотра тел. Самое удивительное из Забвений можно лицезреть лишь в пустыне, где сами время и пространство искажены до неузнаваемости событиями прошлого. Вот и сейчас – группа кочевников заметила палатки стоянки исследователей, которые остановились в недружелюбных песках. Великую Пустыню всегда бороздили ученые и искатели приключений. Кто-то поддавался влечению слухов о сокровищах былых времен. Иные хотели узнать больше о быте прошлых лет и культуре народов юга. Третьи пытались спрятаться. А четвертые торговали с "пустынными крысами", как называли за глаза кочевников. Но последние никогда не пропадали в Забвениях. Потому что лишь прожившие в пропитанных магией песках всю жизнь знали, как можно пережить это явление, которое оставило несколько кучек мертвых тел, аккуратно сложив их недалеко друг от друга. Забвения убивали только здесь.

Предводитель группы следил за своими подчиненными. Прикрикивал, если кто-то пытался спрятать любую безделушку, чтобы не делиться ей с остальными. Грозился отрезать уши, если кто-то начинал делать вид, что чем-то занят, на деле валяя дурака. Причем, это не было пустой угрозой – четверо одноухих кочевников наглядно демонстрировали реальность наказания.

Отвлекшись, чтобы осмотреть горизонт, он не увидел, что произошло с Хасибом, но услышал истошный крик:

– Мертвецы оживают!

Резко обернувшись на звук, главарь увидел, что в горло дергающегося Хасиба вцепился внезапно оживший светлокожий труп. Держась за горло хрипящего пустынника, который пытался отбиться, из-под тел высунулся мужчина лет тридцати и отпустил полузадушенного Хасиба, так как заметил в своем животе несколько широких ножей – среагировали опытные члены группы, уже видевшие подобное.

Оживший мертвец лишь взглянул на держащих рукояти невидящим взором, но никак не отреагировал и не упал замертво снова, что означало лишь одно.

– Немертвый!

– Мастер Сайрус, именно "Немертвый", слитно?

– Да, Ваду, именно в этом идиотском виде. У имперцев подобными сказками детей пугают, про души, что вернулись с того света. Ты знаешь, банальность – убить кого-то, разрушить целый город или просто забрать непослушного ребенка, если он не будет убираться в своей комнате. – Седой эльф, один из двух в гостиной, пыхнул трубкой и потер кончик уха. – Но племена юга свято верят в то, что это правда. И, боюсь, их теперь не переубедить.

Старый эльф хихикнул, припоминая те дни.

– Кажется, я что-то припоминаю. Вроде бы Немертвый дух оживляет тело и полностью отдается своей цели. Они не обращают внимания ни на кого и ни на что, спят и едят лишь для поддержания тела в нужном состоянии.

– Все верно, все верно, от зомби их отличает наличие цели. Вот только я был каким-то неправильным Немертвым.

Когда столь внезапно восставший с того света смог избавиться хотя бы от части тумана в голове, первым делом он ощутил невозможность даже вдохнуть – каждый сантиметр его тела был придавлен к земле. Придавлен другими телами, как ему удалось заключить в ходе, казалось бы, панических попыток двинуть хотя бы чем-то, кроме глаз и ушей. Которые отказывались выполнять свою функцию. Возможно, свет и звук просто не мог пробиться через лежащий на нем неподъемный груз. Возможно, он был слеп и глух от рождения, которого не помнил. С минуту (или час?) поразмышляв, насколько одиноко ему лежать на чем бы он ни лежал, он попытался еще раз двинуть хотя бы рукой. Точнее, двигать он пытался всеми конечностями сразу, чтобы хоть как-то разворошить кучу, как внезапно вернулся слух. Или тишину нарушили снаружи его «тюрьмы».

Рядом с местом его "заточения" явно кто-то был. И не один – невнятное бормотание раздавалось то с одной стороны, то с другой. Он был рад в душе, искренне рад любому, кто откопает его. Даже трупоедам и некрофилам. И молитвы его были услышаны – груз над ним ощутимо "похудел". Судя по всему, часть тел, которые, как он потом понял, и были его "гробом", просто спихнули в сторону, благодаря чему уши уловили знакомые слова. Именно слова – из сказанного были понятны лишь имена и междометия вперемешку с руганью. Все остальное звучало крайне незнакомо и наводило на мысли о сне, чем он незаметно для себя и воспользовался.

Пусть поспать удалось не более десятка минут, он отчетливо помнил худощавую девушку во сне. С бледной кожей, небесно-голубыми глазами и белоснежными волосами, что опускались до самого пояса. Они сидели напротив друг друга на коленях и она что-то пыталась ему сказать, но ни звука не вылетало из ее рта. Вероломно ворвавшийся в его глаза ярчайший луч солнца напрочь ослепил его, отчего он принял горло смуглого паренька за протянутую руку, крепко ухватился за него и, невзирая на хрип, крики, вздохи и ругань, вытащил часть своего занемевшего тела. Отпустив услужливо протянутую глотку и мысленно поблагодарив неизвестного, он попытался определить, с какой стороны идут разговоры, но заметил, что его кто-то загородил ослепившее его Солнце, а затем почувствовал что-то лишнее в районе живота.

Не имея возможности вслух посетовать на то, что его убили еще слепым котенком, он лишь вздохнул, попутно примечая, что умирать, вроде бы, не торопится. Подтверждением, что что-то не так с процессом его убийства неизвестными, послужило испуганное роптание и еще одно слово, которое он смог различить и которое стало первым его именем:

– Немертвый!

Лезвия, которые столь неприятно было ощущать, покинули его брюшную полость, а окружающие начали спешно разбегаться – глаза начали привыкать и сквозь цветные круги и внезапное головокружение Немертвый заметил несколько силуэтов. Потрогав новые дыры в теле и не почувствовав даже крови на пальцах, он устало сел на песок и беззвучно расхохотался, ожидая возвращения зрения. Или скорой смерти от десятка причин, которые пришли ему в голову. Хотя, все это было ложью – он ждал момента, когда туман в голове окончательно развеется.

Прошло до неприличия много минут неподвижного ожидания, после чего Немертвый понял, что все органы чувств пришли в норму. Кое-как поднявшись, он откинул волосы с лица и посмотрел на солнце, которое уже успело коснуться горизонта и в скором времени намеревалось скрыться там окончательно.

– И тебе доброе утро.

Удовлетворившись хрипом, который издало его горло и привычной логикой, при которой утро мужчины наступает тогда, когда он просыпается, Немертвый полез осматривать тела, что лежали рядом с ним, попутно приметив, что, несмотря на повреждения его, пусть и незнакомого, но почти нового тела – ни боли, ни тошноты, ни головокружения он не испытывал. Не было даже слабости, наоборот, создавалось пугающее чувство бодрости, вылившееся в нервный смешок и попытку бормотания, больше похожую на хрип:

– Отлично, умереть у меня не получилось, значит нужно отсюда бежать, пока не вернулись аборигены.

Стоянку успели подчистить, но утащили далеко не все, благодаря чему Немертвый разжился дополнительным набором одежды, каким-то новомодным огромным карманом незнакомого покроя, в котором он решил спать на случай похолодания, а так же топором. Столь простой с виду, этот незаменимый инструмент не мог на первых порах привлечь внимание тех, кто рыскал в поисках драгоценностей. Отметив, что солнце уже наполовину скрылось в объятиях горизонта, Немертвый цокнул языком, подметив, что погода сегодня отвратная и решил, что нужно размяться.

– То есть вы выдвинулись в путь по пустыне ночью? Вы умеете читать звездное небо?

– Не надо приписывать мне чужие грехи, Ваду. Я просто решил пробежаться в первом попавшемся направлении.

Глаза молодого эльфа расширились от удивления.

– А что такого? Умереть я тогда не мог, а было весьма холодно, только так и спасся. Ну, почти только так.

Когда гордого собственной выносливостью Немертвого погрузило в сон прямо на ходу – того он не ведал. Просто бежал через стремительно промерзающие пески, внезапно обращающиеся в лед то тут, то там, и не переставал удивляться ледяным деревьям, вырастающим то тут, то там. Но спокойно прогуляться через пески, столь стремительно превращающиеся в лед, было невозможно – стоило ему кое-как топором и отборной бранью отогнать огромную птицу, которая пыталась утащить его в неведомые дали, как из-под промерзшей земли, притворяясь буром, вырвалось нечто, похожее на червяка, пусть и толщиной с ногу Немертвого, которой эта тварь и пыталась полакомиться, раскрыв свою покрытую шипами голову натрое и продемонстрировав несколько сотен зубов. Не желая тратить время на возню с каждым представителем местной фауны, оживший труп в большинстве своем продолжал бежать, поливая внезапно появляющихся существ витиеватыми ругательствами. Немного погоревав по поводу потери трех пальцев из-за зубов проклятой псины со шкурой, твердой как кость, он, совершенно не чувствуя усталости, продолжал свой бег. Зато тело твердо вознамерилось отдохнуть. Или разум – мир вокруг Немертвого просто исчез, обратился тьмой, после чего последовал резкий удар лицом о твердый пол, выложенный белыми плитками.

Почесав нос и решив, что выдалась свободная минутка для сна, Немертвый уже собирался отключиться, как услышал властный голос:

– Эгоистичный пес не приветствует даже того, кто его кормит.

Удивленный столь резкому повороту, заново родившийся лишь пару часов назад, он открыл глаза и посмотрел в сторону, откуда шел звук. Действительно, в этом залитом светом месте он был не один. В нескольких метрах от него на плиточном полу стоял низенький столик, перед которым друг напротив друга на коленях сидели две миловидные девушки. Похожие как две капли воды, они смотрели на него небесного цвета глазами. Длинные белоснежные волосы их слегка завивались и опускались до самого пола. Хрупкие фигуры их были облачены в строгие черные одеяния, резко контрастировавшие с залитой светом равниной – насколько хватало глаз, Немертвый видел лишь слепящую белизну. Неба не существовало, но описывать творившееся над головой Немертвый не хотел – тошнота обрушивалась на него при простой попытке посмотреть вверх. А она была совсем не к месту, ведь Немертвый все пытался осознать, кто еще находится рядом с ним, ведь он видит двух девушек, а голос был явно мужской.

– Совсем от рук отбился. Не наказать ли нам его?

Ходячий труп лишь вздернул бровь, осознавая, что перед ним не девушки. Присмотревшись внимательнее, Немертвый похвалил себя за отличное зрение и здравую самоиронию, ведь два молодых человека перед ним были мужского пола, что явно читалось в выражениях лиц и жестах. Мысленно попросив свое сознание больше не выдавать желаемое за действительное, он поднялся и отряхнул свою запыленную и рваную одежду. Чище или целее она от этого не стала, зато его спокойный тон стал неожиданным для близнецов:

– И дальше что? Будить-то было зачем?

Один из них только удивленно посмотрел на него, в то время, как другой начал подниматься, доставая из ножен узкий клинок, до этого лежавший на полу рядом с ним:

– Наглостью ты наделен в достатке.

– Спокойнее, ведь им смятение руководит. – Молчавший юноша поднял руку, призывая своего близнеца остановиться и жестом предложил Немертвому присесть.

Немертвый пожал плечами и, подойдя к столу, уселся, скрестив ноги. Стиль речи этой парочки уже начинал попахивать подгнившими страницами книжек о рыцарях и благородных дамах, отчего мертвеца снова начало клонить в сон.

– Напуган ты. Смущен. Озлоблен. Отбросить должен ты все мысли.

– Все мимо, я хочу лишь добраться до какого-нибудь города и предаться греху. Чувство такое, будто сотню лет не был в кабаке.

– Ты и презрения не стоишь в столь низменных желаниях. И стоит тратить время на него?

– Я вижу, все не так пошло, исчезла твоя память. – Внезапно мир вокруг подернулся рябью, а близнец невозмутимо продолжил. – И времени совсем уж не осталось. Ты вспомнить должен, Сайрус...

В то же мгновение, моргнув, Немертвый ощутил, что сидит на горячем песке посреди пустыни. Перед ним на тех местах, где были близнецы, сидели два скелета в рваных остатках одежды. Плюнув в их сторону, он поднялся, радуясь мысли, что они не успели ляпнуть что-то вроде "ты избранный" или "вспомни, как твой брат свергнул тебя с трона", потому что все к этому и шло. Плюнув еще раз в их сторону, он пинками превратил две сидячие статуи в груды костей и припустил дальше, заметив, что черепа защелкали челюстями и кости начали собираться заново:

– Счастливо оставаться, неудачники. – Кинул он им за спину и усмехнулся. – Сайрус, приятно со мной познакомиться. Какое же дуратское имя.

– Значит вы пешком смогли выбраться из пустыни? – Молодой эльф, прилежно записывающий все, что говорил ему старик, двигал ушами от нетерпения.

– Сложно назвать это прогулкой или даже пробежкой. Я довольно быстро смекнул, что не хочу есть или пить. Усталости, я впрочем, тоже не чувствовал. В привычном смысле этого слова.

Сайрус выпустил облачко дыма к потолку и отложил трубку. Уже не первый день они подолгу сидели напротив камина и один из них что-то записывал, а другой рассказывал. Правда, роли были распределены заранее и не менялись – Старик неизменно говорил о том, что на самом деле произошло после двадцатого Забвения, ставшего последним в истории Ао-Дин.

(Небольшое отступление. Мир, в котором происходит действо называется Мир Терры. Единственный его материк схож в названии, но произносится иначе – Ао-Дин).

В то время все было иным, начиная от жизни и заканчивая его телом. Нельзя сказать, что все было хуже, как нельзя утверждать, что стало лучше. Стало просто иначе и он, Сайрус, принял в этом активное участие. Но, если кто и спрашивал о событиях тех лет, старый эльф лишь усмехался и признавал, что он видел все, что происходило в те дни, помогал вершить, как бы ни было это банально, судьбу этого мира. И в то же время признавал, что это не его история, чем и спасался от горящих глаз стариков и юнцов, желающих написать свою версию несуществующего. Практически все они желали лишь прославиться и исказить былое, извратить саму суть, причины, смысл и мотив тех или иных событий, которых для них не существовало, но о которых они знали из самого достоверного источника. А он, добродушный старик, не мог позволить, чтобы так продолжалось дальше.

– Собственно, усталость настигала меня всегда внезапно, примерно раз в два-три дня. Я просто бежал дальше, падал лицом в песок, видел очередной бредовый сон с двумя внешне девушками с отвратительно-мужскими голосами, после чего находил себя в лучшем случае пожираемым очередным представителем местного зоопарка. Но не всегда... И, на самом деле, я с самого начала знал, что эта парочка мужского пола. – Увидев, что Ваду собирается откладывать листы с описанием той встречи, старик прервал его. – Но оставь как есть. Интрига на полстраницы лучше унылого осознания, что в этом мире еще рождаются такие женственные мужики.

Когда обретший себя Сайрус в очередной раз упал, теряя сознание, в полете он успел поразмышлять, что за лапшу ему будут вешать на уши в этот раз. Хотя, скорее он продолжал об этом думать уже лежа на твердом плиточном полу и попутно решая – стоит ли вообще в этот раз обращать внимание на тот поток бессвязного и столь любимого близнецами бреда. В прошлый раз они по очереди несли чепуху про его «избранность», предназначение, долг и так далее, отчего ему хотелось разбить себе голову о пол. Не нужно даже упоминать, что после того, как второе слово из списка прозвучало, а сон не собирался кончаться – Сайрус уже не слушал их треп.

В этот раз все началось привычно – оскорбления от одного из близнецов, объяснения и туманные намеки от другого. И единственной полезной информацией, полученной от этой парочки, было его имя. Остальные же рассказы живо напомнили ему то, как детям рассказывают, где лево, а где право и почему нельзя купаться, если морского дракона уже неделю не кормили, только наполненные бессмысленным бредом "ты должен вспомнить" или "следуй за воплощением тьмы". Отчего можно не лукавствуя сказать, что Сайрусу болтовня уже надоела и он решил, что пора экспериментировать. Дождавшись очередного оскорбления в свой адрес, он резко вскочил и метнул в одного из близнецов топор, который верно следовал за ним в сон. Долю секунды испытывая угрызения совести из-за того, что не разобрал, кто из парочки в неизвестно какой по счету раз попытался сравнить его с птичьим пометом, Сайрус буквально предвкушал хоть какие-то изменения – смерть одного из близнецов, магический барьер или хотя бы то, что цель увернется. Все оказалось гораздо банальнее – видение просто исчезло, а топор влетел в одну из двух куч костей, изображавших людей, сидевших на коленях перед камнем. Сайрус уже не удивлялся тому, что после пробуждения находит рядом кости, повторяющие одинаковую позу близнецов, что он видел во сне, так случалось уже каждый раз, что он отключался на бегу. Сейчас он мог лишь порадоваться тому, что его никто не пытается съесть – ползти за топором с откусанными ногами было бы тем еще весельем. Поэтому он лишь снова запихнул простенькое оружие за пояс и побежал дальше, надеясь, что у этого неба лишь одно Солнце и он не бегает по кругу, а скелеты в этот раз не окажутся любителями забегов на длинные дистанции.

– Мастер Сайрус! Но я не могу понять несколько вещей.

– Что именно, Ваду? – Старый эльф пустил очередное кольцо дыма.

– Вы говорите, что бежали несколько дней, а потом надеетесь на то, что светило лишь одно. – Ваду ни в коем случае не обвинял старика, его тон выражал лишь недоумение.

– Ваду, ты ведь не покидал Мир Терры, так? – Молодой эльф кивнул. – Побывай в Армитадже, родине эролов. Там прекрасно сочетаются и день, и ночь, а солнце каждый день встает с другой стороны и светит иначе. Погоди. – Старый эльф жестом попросил Ваду не перебивать. – Скаи уже вылетали за пределы Армитаджа и подтвердили, что звезда там лишь одна и мир сделал круг вокруг нее за сорок два часа. Вот только почему-то их коллеги опровергли эти данные. По их показаниям солнце вставало через разное время и с совершенно иной стороны, а так же имело иной оттенок. Но это особенности Армитаджа, а я не знал, где нахожусь и предполагал худшее. Но ты сказал, что не понимаешь несколько вещей. – Старик сделал глоток уже совершенно остывшего чая.

– Скорее я удивлен. Разве у вас не было страха из-за того, что вы не знали, где находись? Который год тогда был? Есть ли у вас родные и волнуются ли она за вас?

Сайрус, поднял руку, призывая Ваду замолчать, после чего ответил:

– А теперь скажи мне, был смысл задаваться какими-либо вопросами?

– Да, верно. Я не могу понять, почему вы так мало и неохотно рассказываете о том, что произошло в пустыне. Ведь когда я спрашивал в первый раз, вы сказали, что там не было ничего интересного, а теперь опровергаете свои слова детальным рассказом.

Старик лишь усмехнулся, ведь сейчас жены не было дома и он мог рассказать историю целиком.

Остатки прохладного воздуха уже практически улетучились под надвигающимися на них лучами палящего солнца, а очередной мираж никак не хотел пропадать. Огромное здание из выкрашенного в темно-красный дерева, выстроенное в одном из множества имперских стилей, в которых Сайрус не разбирался, возникло в паре сотен метров от него и уже добрых три часа убегало от него, кокетливо мигая светом в окнах. Сайрус знал, что это мираж, иного и быть не могло, тем более, что это было далеко не первое «искажение» раскаленного воздуха. Остальные исчезали при простом взмахе топора, и можно было назвать чистой удачей то, что все увиденное было именно видениями. Начиная от просящего воды старика и заканчивая двумя огромными армиями, которые с грохотом столкнулись на очередной песчаной равнине. Оставленные ими следы Сайрус решил отнести к продолжению иллюзий, после чего поспешно покинул место битвы, все равно ничего интересного там не осталось.

Вспоминая все эти милые сердцу моменты, Немертвый резво направлялся в сторону здания, которое, судя по всему, устало от догонялок под палящим солнцем и теперь манило его не огнями, а невесть откуда взявшимся двориком с фонтаном в виде обнаженной девы, выливающей воду из кувшина. Еще издалека налюбовавшись на формы статуи, Сайрус, не снижая скорости, мягко отстранил громилу, сторожившего вход в эту обитель прохлады с прелестной статуей посередине. Детина реагировал слишком медленно и, поливая песок самой настоящей кровью, завалился на спину, рыча от боли. Чем и прошел первую проверку на реальность. Но ожившего мертвеца, который неизвестно сколько несется по узкой тропке между иллюзиями и голодными монстрами, было сложно убедить в реальности происходящего. Он уже знал, что эти миражи имеют свойство исчезать в самый неподходящий момент и собирался искупаться в иллюзорных водах, созданных его плавящимся сознанием. Но нашлась преграда, которая смогла остановить даже его – когда до фонтана оставалось лишь несколько метров, прямо из воды вынырнула и выбралась на широкий борт фонтана самая настоящая русалка, одетая лишь в мокрые длинные волосы и ожерелье из ракушек. Зеленый в той или иной мере присутствовал в каждом сантиметре ее вызывающе обнаженной плоти, а хвост, который свесился с края, игриво переливался всеми цветами радуги. Она поправила упавшую на лоб прядь, тем самым демонстрируя Сайрусу ее красивое, сильное тело и уставилась на него своими огромными глазами. "В этих глазах много кораблей могло бы сесть на мель" – подумал Немертвый, буквально пожирая взглядом ладно сложенную обитательницу глубин.

С годами учишься делать несколько дел одновременно, чем и занялся Сайрус. С одной стороны казалось, что он пожирал русалку глазами и был не в силах вымолвить ни слова, что, впрочем, частично было правдой, ибо в горле пересохло. С другой – он слушал, как сзади к нему молча подходит громила, который таки вытащил дубину и несется на него, намереваясь что-нибудь сломать живому мертвецу и выкинуть его за изгородь.

– Винчен, стой, не надо. Ты же видишь, этот путник устал и жаждет отдыха. И он его нашел. – К величайшему сожалению Сайрус, говорила не русалка, а женщина, спускавшаяся по ступеням, ведущим к главному входу в здание.

Удивленно посмотрев на нее, Сарус не забыл отметить в голове, что, несмотря на возраст, который проглядывался в умело загримированных морщинах и слышался в голосе, она выглядела сногсшибательно, одетая в строгое платье, поднимающееся до самой шеи и заканчивающееся длинными юбками до самой земли. Несмотря на жару, казалось, что чувствовала себя она превосходно, не было даже намека на капли пота на ее бледном лбу.

– Зови меня леди Эмелиза и позволь поприветствовать тебя в нашей скромной обители. – Она подняла руку, призывая его получше осмотреть все три этажа странного здания посреди пустыни.

Сайрус действительно хотел что-то сказать, но, как он приметил раньше – голос к нему возвращался лишь в видениях. В пустыне же он мог лишь хрипеть и надеяться, что найдет какую-нибудь бутыль, если не с джинном, то хотя бы с жидкостью, любой. Но даже миражи, полные воды исчезали при его приближении. Поэтому, располагая лишь языком жестов, он низко поклонился, чем вызвал легкую улыбку Эмелизы.

– И верно, ты устал. Пройдем же внутрь, там ты найдешь еду и отдых. – Леди Эмелиза улыбнулась еще шире. – А к Шейле ты еще вернешься, но позже. Ее время наступает ночью.

С этими словами она поманила Сайруса к себе, а когда он подошел ближе, распахнула двери, открывая его взору просторный холл весьма богатого борделя. Именно такое ощущение закралось в его голову, когда он, с видом ошарашенного идиота, заходил внутрь, чуть ли не руками поддерживая отвалившуюся челюсть. Действительно, вокруг сновали девушки самых разных рас и видов, каждая как на подбор наделенные завораживающей красотой и не обремененные большим количеством одежды. Соблюдая внешне правила хорошего тона, Сайрус осматривал красавиц глазами, все более вылезающими из орбит, но все больше хмурился в душе, ведь единственным объяснением подобного счастья мог являться факт того, что он, наконец-то, скончался и попал в рай. В какой-то извращенный рай, который, тем не менее, отвечал его вкусам. Впрочем, сейчас в его вкусе были еда, выпивка и возможность прилечь, именно в таком порядке. А пока заботливые руки тащили его по коридорам, он любовался стенами, которые изнутри придерживались того же цвета, что и снаружи, а так же роскошной мебелью и гобеленами, изображавшими причины, по которым это "домик радости" могли бы предать огню многие священники. Хоть и зная правила подобных мест, Сайрус надеялся, что начнется все с трапезы. Но первым делом его потащили в ванную.

– Мастер Сайрус, вы говорите, что не в курсе событий последних лет, но, по вашим рассказам, вы не особо удивлялись тому, что происходило потом, после событий Пустыни.

– А какой мне был смысл этому удивляться? Как только я понял, что ложку все еще держат в той же руке, а буквы и слова не поменялись – я успокоился. Тонкости пришли бы со временем.

– Но разве вам не было интересно узнать про свою семью и родных? Как... – Молодой эльф замолчал под взглядом Сайруса.

– Ваду. Я выбрался из-под кучи трупов посреди пустыни и понял, что мое тело практически мертво, будь оно благословенно хотя бы за то, что не разлагалось. – Старик откинулся на спинку кресла и с неизменной ухмылкой произнес. – Потом, немного позже, я осознал, что мои воспоминания, скажем так, страдают от пробелов, но не обнаружил ни единой причины убиваться по этому поводу или посвящать жизнь поиску своего прошлого. Мне гораздо интереснее было узнать, когда же кончится эта треклятая пустыня.

– Но вы твердо обосновались в этом, кхм, заведении непристойного толка.

– Не гони лошадей, Ваду, все обернулось гораздо проще и скучнее.

Покинув залу омовения (а иначе это помещение он назвать не мог) и мысленно обрадовавшись тому, что и некоторые другие функции тела вроде бы еще в порядке, Сайрус предположил, что кроме трапезы и сна обязательно проверит и остальной список предоставляемых услуг. Впрочем, даже вода не смогла вернуть ему речь и единственным достойным способом общения была имитация знатного происхождения – вздернутый подбородок, легкие кивки в ответ ведущим его дамам и полная надменность, буквально захватившая его с головой.

Либо звезды легли иначе, либо у заведения были иные правила, но его завели в одну из множества комнат, в середине которой стояла огромная кровать и с милыми улыбками отобрав всю одежду, оставили ожидать, обещая подать новый дорожный костюм и приготовить первую смену блюд для благородного гостя. Понимающе улыбаясь, Сайрус, как только двери за красавицами закрылись, скептически осмотрел комнату, примечая, что кто-то постучался в дверь сразу же, как она закрылась. Совершенно не стесняясь своей наготы, он широко раскрыл ее и обнаружил по ту сторону леди Эмелизу, которая с загадочной улыбкой положила руку ему на грудь, отстраняя его назад и входя внутрь. После этого, когда Сайрус изобразил изумление на лице, она приложила палец к его губам и уверенно усадила его на край ложа.

– Ты же должен понимать, что за услуги нужно платить. Не бойся, плата будет приятна нам обоим.

С этими словами она выскользнула из своего платья, открывая взору Немертвого все еще красивое, словно не подверженное старости, тело, а затем опустилась на колени. Стоило ей лишь провести рукой по его ноге, как внезапно он обнаружил себя в знакомом видении, с двумя близнецами, сидящими перед столиком.

– И как способен ты настолько быть слепым? – Один из близнецов сделал глоток из расписной чашки перед ним, в голосе звучало столько разочарования, что Сайрус невольно фыркнул. Впрочем, второй в этот раз не стал оскорблять Сайруса, высокомерно не замечая даже его присутствия. Спокойный же продолжил – Напомню я тебе, что значит видеть. Но не могу же я вести тебя за руку вечно?

Видение исчезло столь же внезапно, как и появилось. Сайрус все так же сидел на кровати, разве что освещать комнату стали дыры в стенах и потолке. Но у него не было времени любоваться тем, как комнату за долю секунды захлестнула волна разрухи и обветшалости, ведь к его паху тянулся огромный цветок. Даже не цветок, нет, это было нечто интереснее. Как стало понятно, все окружение и леди Эмелиза существовали лишь в его голове и сейчас на ее месте сидело нечто, напоминавшее иссушенную солнцем, неимоверно худую ламию. Торчащие ребра и высушенная солнцем кожа отнюдь не предавали прелести ее телу, тем более, что на месте одной груди был огромный шрам. Точнее сказать – шрамы и порезы были по всему телу и явно не украшали его. Впрочем, это Сайрус смог разглядеть потом, сейчас же его больше интересовал огромный цветок, который заменял собой голову представившейся Эмелизой. Или пасть, ибо в памяти Сайруса не было цветков, которые хищно раскрывались и набрасывались на других, пытаясь впиться в них мелкими, но острыми зубами. "А я только решил, что случится что-то необычное."

Вздохнув, Сайрус ударил существо перед ним кулаком, откидывая ее назад, а затем попытался подняться, но тут же поскользнулся – пол комнаты и он сам были покрыты какой-то отвратительной слизью, заставившей задуматься над тем, как он смог не навернуться на ней ранее. Но существо не дало ему поразмышлять о природе этой мерзости или подняться – она кинулась на него сверху, на этот раз целясь в шею, и раскрывая пасть шире, демонстрируя, что мелкие зубы предназначены лишь для того, чтобы не дать жертве вырваться, а чавкающие клещи в глотке способны откусить ему руки. И именно этими руками он держал когтистые лапы, заменившие морщинистые ладони Эмелизы из его иллюзий. Борясь так некоторое время, Сайрус внезапно понял, что монстр явно выносливее любого человека и их веселье может затянуться. Резко отпустив руки псевдоламии, Сайрус схватил ее за горло, надеясь, что дыхательные пути у нее соответствуют человеческим. Пока он сосредоточенно, но с некоторым чувством скуки душил ее, бывшая Эмелиза смогла обвить его хвостом и постепенно сжимала, попутно раздирая когтями его руки, грудь и уже буквально разбрасывая куски кожи и мяса по комнате. Свои ошибки она признала слишком поздно, примерно в тот момент, когда Сайрус понял, что хватка ослабла, а чудовище больше не дергается. Вздохнув еще раз, насколько это позволял обвивший его хвост и поврежденные легкие, Немертвый небрежно скинул ее в сторону, после чего выбрался из смертельной хватки и заметил, что она еще жива.