Текст книги "Свастика в Антарктиде"

Автор книги: Константин Дроздов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

«Как же ему удалось проникнуть сюда?» – думал я, выхватывая из кобуры «вальтер». И тут же мне вспомнилось, что пару недель назад Венцель рассказал мне о побеге группы заключенных из числа работавших на урановом руднике в полусотне километров от базы, в другой пещере, куда сквозь ледяную стену был прорублен трехкилометровый туннель. При побеге были убиты три охранника. Заключенных выследили и окружили в каком-то каменном мешке. В ходе боя беглецов якобы завалило массивом породы, и преследователи доложили, что с ними покончено. Теперь стало ясно, что люди Эверса ошиблись, и сейчас эти «мертвецы» поливали меня свинцом. У меня же, кроме пистолета и надежды, что они меня испугаются и дадут деру, ничего не было. Когда огонь автомата стих, я подождал несколько минут и вышел из укрытия. Топот беглецов затихал где-то вдали. Все-таки Маркус нашел способ выяснить, что такое «База-211». Но попасть сюда легче, чем выбраться. Я вложил пистолет обратно в кобуру. Как это было ни странно, но Маркус появился как нельзя кстати. Я выволок тело Рихтера в коридор. Теперь будет ясно, кто застрелил бедного инженера. Лугано повезло.

За обеденным столом я изложил Хорсту свою версию событий и предложил усилить группу Корелли военными во главе со мной. Хорст тут же согласился и обрадовал приятной новостью. Вечером на базу должны были прибыть мои старые знакомые – Грубер, Майер, Тапперт и Хенке, а также еще один офицер и десять солдат – специалистов различных военных специальностей. Все они были сформированы в специальную команду «Зет», которую поручалось возглавить мне. Я же, ранее формально являвшийся офицером подразделения штурмбаннфюрера СС Брандта, теперь официально переходил в непосредственное подчинение группенфюреру Хорсту.

Помимо нас с Хорстом за столом были Корелли, Лугано и Магдалена. Веселый Корелли сразу же предложил отметить хорошие новости в ресторане. Хорст тут же вспомнил и про Рыцарский крест, и про мое новое звание. Мрачный Лугано натянуто улыбнулся, а Магдалена вежливо поздравила.

Глава 13

Ночь, и Магдалена со мной. Она прижалась ко мне всем телом, а я глажу ее по волосам.

– Я знаю, что тебе помог попасть на базу Баер. Но как ты намереваешься передавать собранную информацию?

Магдалена тихо вздыхает и молчит.

– Один из беглецов – Маркус. По лагерному досье он и другие двое проходят как бывшие бойцы французского Сопротивления.

Я почувствовал, как девушка замерла.

– Облава продлится до утра, но думаю, что его не поймают. И это к лучшему – слишком много знает. Днем я им сам займусь.

– Я просто очень хотела найти тебя, Эрик. Я убедила своих, что ты поможешь мне. У меня нет связного. Я здесь одна.

– А Баер давно с вами? Что он знает о тебе и обо мне?

– Скорее всего, недавно. Что касается меня, то я его видела всего один раз. Ему просто сказали: «Должен пройти вот этот человек». Про нашу с тобой связь Баер, конечно, ничего не знает. – Она теснее прижалась ко мне.

– Удалось выяснить, кто вывел на тебя Маркуса?

– На окраине Берлина нашли тело Отто. Маттес считает, что это он сдал операцию Маркусу. После неудачи советские агенты его ликвидировали.

«Так ли все просто?» – подумалось мне, но через минуту мои мысли направились в другое русло. Волосы Магдалены источали тонкий аромат. Я снова вспомнил пышный розовый куст на окраине сада вокруг родительского дома. Этот куст рос достаточно далеко от аккуратно проложенных дорожек светлого кирпича, и мальчишкой я любил уединяться в этих цветочных зарослях с любимыми романами Луи Буссенара и Вальтера Скотта о приключениях смелых авантюристов и подвигах благородных рыцарей, а став чуть старше – с томом романтической поэзии Генриха Гейне. Я даже собственноручно сколотил и врыл рядом с цветами небольшую скамейку, пропыхтев над этим занятием целый день. Скамеечка вышла неказистая, но отец, увидев плод моих трудов, не поскупился на похвалу. Для меня эта скамейка стала машиной времени. Просиживая дни напролет над книгами, я благодаря их авторам переносился в самые разные эпохи и уголки земли. Я превращался в исследователей, охотников, магов, рыцарей и отважно преодолевал препятствия, спасая прекрасных дам из плена ненавистных врагов. И сладкий аромат роз сопровождал меня в путешествиях сквозь время и пространство. Когда же наступали сумерки и буквы становились неразличимы, я откладывал книгу и поднимал глаза к небу, всматриваясь в появляющиеся на небе звезды. Сумерки обращались в ночь, и мерцающий свет далеких миров становился ярче и ближе, а аромат роз гуще. Как хотелось мне узнать, что скрывается от нас там, в глубине космоса. Какие они – эти неведомые человеку миры?

– Может быть, ты расскажешь о себе, Магдалена? О настоящей себе, о своих родителях, – прошептал я.

Помолчав, а потом печально вздохнув, Магдалена негромко заговорила:

– Ничего необычного, штурмбаннфюрер фон Рейн. Моя мать – итальянка, преподавала литературу в одной из римских школ. Отец – уроженец Лондона, помощник британского военного атташе. Он был без ума от Рима и все свое свободное время проводил в прогулках по городу. Так они и встретились. После работы моя мать шла по набережной Тибра домой, а отец любовался видом на собор Святого Петра. Заметив красивую девушку, он не решился к ней подойти и несколько дней ходил по пятам. Мама заметила это, но старалась не обращать внимания.

Однажды, придя в парк Боргезе, где она любила посидеть в выходной день с книгой, мама обратила внимание на знакомого молодого человека в строгом костюме, расположившегося на соседней скамейке. Он делал вид, что читает газету, но то и дело поглядывал в ее сторону. Тогда она решилась сама подойти к нему и потребовать объясниться.

– И что было дальше? – спросил я вдруг умолкшую девушку.

– Молодой человек представился и, встав на колено, предложил моей маме выйти за него замуж. Мама отказала, но позволила проводить себя до дома. Через три месяца отец повторил свое предложение, и оно было принято. Через год родилась я. А еще через несколько лет мы переехали в Лондон.

– Они живы?

– Во время первой бомбежки Лондона Люфт-ваффе отец был контужен, получил сильные ранения ног. Одну пришлось ампутировать. Теперь они живут за городом. Мама настояла.

Я замер, невольно чувствуя вину. Хотел что-то сказать, но понял, что слова ничего исправить не смогут.

– Я поняла, что должна что-то сделать, чтобы война как можно скорее закончилась. Благодаря знанию итальянского и немецкого языков, а также положению отца попала в разведку.

– Я – твое первое задание? – предательски дрогнувшим голосом спросил я.

– Нет, второе, – спокойно ответила Магдалена.

– И кто же был первым, если не секрет? – выдавил я.

– Я должна была его ликвидировать, и теперь он мертв. Давай оставим эту тему. – Магдалена отвернулась от меня.

– Надеюсь, меня ты не ликвидируешь. – Я нежно провел рукой по ее плечу. Она не отстранилась, и я вздохнул с некоторым облегчением.

Глава 14

Ночная облава на беглых заключенных, как я и думал, не принесла успеха. Начальник охраны базы организовал усиленное патрулирование и готовился к следующей ночи, когда предполагалось в очередной раз прочесать территорию урановых рудников. Хуго Эверс склонялся к мысли, что беглецы, скорее всего, вернулись на хорошо знакомую местность и затаились в одной из многочисленных штолен или пещер естественного происхождения. Я же после завтрака, как только Хорст отбыл в Аргентину, собрал свою команду в помещении столовой. Вместе с подчиненными офицерами – оберштурмфюрером СС Вернером Хенке и оберштурмфюрером СС Рихардом Фогелем – мы разложили карты и разбили территорию базы и подземного города на ряд секторов. Затем я обозначил им маршруты движения и дал описание Маркуса и его людей. Я был уверен, что искать их надо именно в городе атлантов. Маркус был не загнанной дичью, он был разведчик и диверсант. У него есть конкретные задачи, поэтому он будет там, где скрыты главные тайны базы и поблизости есть единственный путь отхода – пирс с подводными лодками. Разбившись на три группы, мы приступили к операции. Моя группа была самая малочисленная – я и Курт Грубер. Вместе с ним я решил обследовать дальние лабиринты города атлантов, где и видел в последний раз Маркуса.

Пока шли, Курт рассказывал про житье на базе «Аненербе» под Мюнхеном. По прибытии с острова Крит всю команду поселили в отдельном корпусе, после чего начали почти ежедневно изводить допросами и выяснениями подробностей африканской операции. Наконец, месяца полтора назад к группе присоединили несколько ребят из Африканского корпуса Роммеля. После этого Бранд торжественно объявил, что все они теперь члены нового и особого подразделения – команды специального назначения «Зет», после чего представил офицеров – уже знакомого Вернера Хенке, а также Рихарда Фогеля, также прибывшего из Африки и имевшего несколько боевых наград. Хенке до этого тренировался управлять летающим диском и ни в какую не хотел менять форму Люфтваффе на СС, но Брандт намекнул ему, что руководить «Зет» будет фон Рейн, и Хенке сразу согласился.

Рассказывая все это, Курт часто улыбался – настроение у него было замечательное. Я тоже был рад, что рядом появились надежные и проверенные товарищи. Однако по мере приближения к Пирамиде Грубер говорил все меньше, а когда мы вошли в гигантское сооружение, и вовсе замолчал, с интересом разглядывая все вокруг. Я, в свою очередь, давал ему свои краткие пояснения относительно происходящего вокруг.

Вскоре мы оказались на самом нижнем этаже и, углубившись в самые дальние коридоры подземного города, достигли помещения, где недавно я «обнаружил» труп Рихтера. Меня заинтересовал один вопрос, и я потащил Грубера в глубь этого помещения. Сейчас он поймет, зачем я попросил его прихватить с собой полный ранец взрывчатки.

– Смотри, Курт, несколько трубок и труб от разрушенных механизмов входят в стену соседнего помещения, которое мы не можем вскрыть. Что, если впихнуть взрывчатку в эти отверстия?

Курт провел рукой по стене.

– Странные ощущения. Вроде бы металл, но не холодный и приятный на ощупь. Как толстая шершавая кожа. Может быть, изнутри состав у материала более слабый, да и стена испещрена многочисленными отверстиями для труб. Стоит попробовать.

Грубер снял ранец. Он провозился с полчаса, а затем мы спрятались в коридоре. Взрыв. Стена, к которой мы прислонялись, даже не дрогнула, но когда мы вернулись в помещение, нас ждал приятный сюрприз – взрывчатка все-таки проделала дыру в мощной стене. Я посветил фонариком – отверстие было узкое и рваное, около полуметра глубиной – протиснуться можно было, только скинув амуницию. Я колебался. Неизвестность того, что находилось в темноте за стеной, меня пугала. Грубер заметил это и начал освобождаться от подсумков с запасными магазинами и гранатами.

– Постой. – Я положил ему руку на плечо.

«У меня теперь столько способностей, а я смалодушничал. Так не пойдет», – подумал я и подошел к стене. Прислонившись к ней лбом, я закрыл глаза и стал прислушиваться к своим ощущениям. Если там есть опасность, я должен это почувствовать. Грубер за спиной замер. Сколько я так простоял, не знаю – может быть, минуту, а может, и полчаса. Не почувствовав ровным счетом ничего, я обернулся к Груберу.

– Ну что ж, гауптштурмфюрер, вот и свиделись. – Маркус улыбнулся во весь рот. Зубы сверкнули белизной на испачканном копотью лице. Ствол вражеского автомата был направлен мне в грудь. Я хотел что-то сказать, но ощутил вдруг такую волну ужаса и страха, что не смог пошевелить языком. Руки и ноги мои будто налились свинцом. В темноте вокруг меня блестели еще две пары глаз.

«Нет-нет – это еще не смерть. Надо что-то сделать, – застучало в мозгу. – Где же Грубер?»

Я краем глаза заметил нож за поясом Маркуса: «Сейчас я ударю по стволу и…»

Вдруг сквозь пелену паники и страха я удивился, что Маркус светит фонарем не мне в глаза, а в отверстие в стене. Я в тени, как, впрочем, и он сам. Тем не менее каждая черточка его лица была мне хорошо видна.

– Грубер, – тихо позвал я.

– Слушаю, – вдруг ответил Маркус. Я зажмурил глаза и встряхнул головой. Когда я открыл их, снова передо мной как ни в чем не бывало стоял Курт Грубер и удивленно таращил на меня глаза.

«Черт, это то, о чем рассказывал Корелли, – галлюцинации. Серьезное оружие – еще немного, и я отправил бы своего солдата к праотцам».

Кратко поведав Груберу о том, что мне пришлось только что пережить, я приказал ему быть внимательным к своим ощущениям. После этого, скинув куртку и ремень с кобурой, я наконец заставил себя нырнуть в лаз.

Сотни гигантских колонн от пола до потолка были наполнены прозрачной вязкой жидкостью, в которой вечным сном спали самые разнообразные и непостижимые существа, некоторые из которых просто не поддаются описанию. Мы медленно шли вдоль строя этих колонн, которые при нашем приближении начинали подсвечиваться изнутри, а в воздухе рядом возникали экраны со столбцами цифр, иероглифов и графиков. Самые различные виды животного мира, возможно, разных планет и их сочетания представляли собой адскую кунсткамеру, которая вызывала одновременно и отвращение, и любопытство. Центром коллекции был человек, и результаты экспериментов с ним – человекообразные мутанты, с видом которых не сравнилось бы ни одно чудовище из самого тяжелого ночного кошмара. Грубер застыл у последнего «экспоната». Это была женщина. Идеальные черты лица и формы обнаженного тела. Она парила, словно ангел, в своей прозрачной келье. Казалось, она спала. Но сон этот был долгим – тысячи лет. Карл протянул руку и дотронулся до стекла.

– Вряд ли когда-нибудь она проснется, Курт. – Я положил руку Груберу на плечо и потянул его дальше.

Дальше я увидел то, что и ожидал увидеть, – ряды капсул, подобных той, что я часто видел в своих то ли снах, то ли воспоминаниях о создании своего Первого предка.

– Может быть, у нас галлюцинации, штурмбаннфюрер? – тихо спросил Грубер.

– Думаю, что нет, Курт.

– Что же все это значит?

– То, что все мы и так давно знали – человек порожден иным, более высшим разумом.

Грубер хотел еще что-то сказать, но я потянул его за колонну и приложил палец к губам. В лабораторном зале мы были не одни. Кто-то еще двигался между колонн. Пришлось переместиться к стене – колонна выдавала своим светом. Оказавшись в тени, мы увидели тех, кто следовал за нами. Это был Маркус и два его спутника. Они шли медленно, удивленно озираясь вокруг. Дождавшись, когда они минуют нас, я и Грубер вышли из тени, оказавшись у них за спинами.

– Стоять! Руки вверх! Бросить оружие!

Маркус и его товарищи замерли.

– Бросайте оружие, Маркус, или я открываю огонь.

Маркус бросил автомат. За ним последовали и спутники.

– А-а, старый знакомый, – подозрительно спокойно протянул он и чуть повернул голову в сторону своего довольно пожилого, лет пятидесяти, спутника, стоящего справа.

Я внезапно почувствовал, что не могу пошевелиться. Палец на спусковом крючке «МП-40» словно налился свинцом. Ствол автомата стал сам собой клониться вниз. Краем глаза я увидел, как Грубер рухнул на пол. Один из людей, стоящих перед нами с поднятыми руками, обладал возможностью мощного психофизического воздействия. Я мысленно представил мощный бронированный купол, укрывающий меня от потока чужой энергии. В тот же момент диверсанты бросились врассыпную. Я веером пустил очередь из автомата. Один из них нелепо завертелся и упал замертво у подножия ближайшей колонны. Маркус скорчился рядом, но все еще продолжал шевелиться. Третий, теперь особо интересующий меня, скрылся в темноте. Я взглянул на Курта. Он сидел на полу и мотал головой. Я схватил его за руку и помог встать на ноги. Удостоверившись, что с ним все в порядке, я кивнул ему на Маркуса, а сам бросился искать необычного беглеца. Но разыскать его мне не удалось – он растворился в лабиринтах подземного города. Примерно через час я вернулся к Курту. Маркус, несмотря на первую помощь, оказанную Грубером, был уже мертв.

– Он что-нибудь сказал перед смертью, Курт?

– Кроме ругательств, я ничего не разобрал, – поморщился, словно от зубной боли, Грубер.

Я хлопнул его по плечу:

– Ладно, давай соберем гильзы и вытащим их в коридор. Про это помещение говорить пока никому не будем.

Глава 15

Через две недели вернулся Хорст. На незамедлительно собранном совещании он поведал о результатах встречи с Гиммлером. Руководством рейха принято решение в течение ближайших месяцев направить в Антарктиду еще около двух тысяч специалистов с семьями. База отныне получает статус города и будет именоваться «Новый Берлин». Новый Берлин станет второй – тайной – столицей Германии. Сюда будут переведены основные секретные производства рейха, в том числе и предприятия по созданию новых видов оружия и техники. Разобраны и готовятся к отправке в Новый Берлин три действующих летающих диска. Город должен все это принять, разместить и обеспечить бесперебойную работу. Помогать в строительстве и расширении мегаполиса будут еще три тысячи рабочих из числа военнопленных, которые находятся уже в пути. Все соединение флота под названием «Конвой фюрера», а это более сорока подводных лодок, отныне будет выполнять только задачи, непосредственно связанные с Новым Берлином. Золотой запас и реликвии рейха также будут переправлены сюда. Хорст также сообщил еще одну новость – двенадцатого мая 1943 года, то есть несколько дней назад, командующий Африканским корпусом германской армии генерал-полковник фон Арним капитулировал перед британскими войсками в Тунисе. Тяжелое положение складывалось и на Восточном фронте. Атлантида превращалась в последнюю надежду Третьего рейха. Овладеть обнаруженными здесь технологиями, отыскать межпланетный Портал и установить связь с внеземными союзниками предстояло в кратчайшие сроки. Общее руководство территорией Германии в Антарктиде, получившей название «Новая Швабия», Гитлер возложил на рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, что, впрочем, было уже давно свершившимся фактом.

Тем же вечером группенфюрер предложил мне вместе с ним отправиться к Зигрун.

Медиум в небрежно накинутой собольей шубе медленно потягивала вино из бокала на высокой ножке. Мы поприветствовали ее. Не поворачивая в нашу сторону головы, дива чуть заметно кивнула. Хорст сразу присел на шкуры рядом с ней. Я пристроился в небольшом кресле у входа.

– Гиммлер говорил о качественном скачке, иначе нам не выиграть войну. Ресурсы, особенно людские, Советского Союза просто неисчерпаемы. Полмира на стороне Сталина, – заговорил Хорст. Я и Зигрун молчали. Группенфюрер продолжил: – Уже существует проект переброски высшего руководства рейха и их семей сюда, в Новый Берлин. Гитлер, я думаю, об этом проекте не знает. Он, в отличие от соратников, все еще уверен в победе и готовит летнее наступление на Восточном фронте.

– Полмира на стороне Сталина? – вступил в разговор я. – Сталин не остановится на своих границах. Со своей коммунистической заразой он расползется по всей Европе. Неужели никто этого не понимает?

– Они считают, что Сталин – меньшее зло по сравнению с Гитлером. Гиммлер со своими концлагерями и борьбой с евреями напугал всех до смерти.

Хорст налил себе вина, а я покосился на Зигрун, все так же сидевшую с отвлеченным видом. Неужели ей настолько можно доверять?

– У Сталина тоже есть лагеря и борьба с собственным народом. Только об этом никто не знает, а теперь и знать не хочет. Тем более Сталин предпочитает в первую очередь расстреливать своих же коммунистов. Это всех устраивает. Поверь мне, лет через тридцать-сорок коммунисты просто сами уничтожат себя. И дело, быть может, не в их идее, а в тех людях, которые как пена оказываются у русских всегда наверху. Как это ни странно звучит, но мне жаль Россию. Германия поднимется. Она возродится хоть на Луне, а Россия будет веками катиться в тупик. От сталинщины просто так не избавиться. Она исподтишка, исподволь будет топить страну. Не обижайся, Эрик. – Хорст положил мне руку на плечо, вспомнив о моем происхождении.

– Если у нас сейчас появится новое оружие, то боюсь, что весь мир покатится, но не в тупик, а в пропасть, – буркнул я.

– А оно появится, Эрик. Только воспользоваться им мы не дадим, – наклонился к самому моему уху Хорст, а потом выпрямился и одним глотком осушил бокал вина.

«Видимо, он встречался не только с Гиммлером. Не хватало только вместе с ним встать к стенке как мятежнику», – завертелось у меня в голове.

– Я разговаривала с Теей. Они ждут нас и готовы помочь восстановить найденный нами корабль, кроме вооружения. Военные технологии они даже обсуждать не хотят до прибытия нашей делегации на Шумер, – вдруг заговорила Зигрун. – Они считают, что мы нашли межзвездный исследовательский корабль Того, Чье Имя Под Запретом, а это значит, что Портал где-то рядом. Есть определенные признаки…

– А я знаю, где Портал, – перебил ее Хорст и хохотнул. – Подземный ангар, в котором находится корабль, и есть Портал. Вот почему он там намертво замурован. Для межзвездного скачка ему даже с места двигаться не надо, тем более подниматься в воздух. Не зря у инженеров, работающих там, все время чехарда со временем.

«Все-таки догадался. Черт», – с досадой подумал я.

– На базе появился посторонний телепат. – Зигрун встала и подошла ко мне. – Он все время рядом. Он пытается проникнуть в мои мысли. Он пытался понять, о чем я общаюсь с Теей и Гуном. Видимо, у него не получилось, и он стал просто мешать. Вот почему они молчали.

– Что же сейчас? – насторожился Хорст.

– Он затаился. Он перевоплощается.

– Что это значит? Поясни, – теперь заволновался и я.

Зигрун обхватила плечи руками:

– Он способен так воздействовать на окружающих, что его всегда примут за своего. Он может стоять перед вами, и вы будете видеть не его реальное лицо, а лицо хорошо знакомого человека. Он может полностью перевоплотиться – лицо, голос, походка, привычки. Остается только одно – уничтожить оригинал.

– Но как тебе удалось понять это, Зигрун?

– Я тоже кое-что умею, Эрик. Он это понял, и теперь я… боюсь.

– Так, значит, теоретически он может быть сейчас одним из нас? – Захмелевший было Хорст сразу протрезвел.

– Да.

Хорст ошарашенно уставился на меня.

– Группенфюрер, только давайте я не буду сейчас придумывать, что вам сказать, чтобы вы смогли удостовериться в идентичности моей личности, – усмехнулся я. – Лучше я доложу, что во время вашего отсутствия я выследил тех беглецов из лагеря, убивших Рихтера. Двоих я уложил, а третьему удалось скрыться. Я думаю, что это он. Во время боя я чувствовал психофизическое воздействие с его стороны. Благодаря этому воздействию он и сумел скрыться. Унтер-офицер Грубер просто отрубился. И очень странно, что при моей фотографической памяти я абсолютно не помню, как этот беглец выглядит.

Хорст снова уселся на шкуры. Вид у него был растерянный. Перспектива иметь под боком шпиона, читающего мысли, его явно расстроила.

– Как его найти?

Зигрун улыбнулась, присела на корточки рядом с моим креслом и, глядя мне в глаза, сказала:

– У нас есть Наблюдатель. Он его выследит и уничтожит.

– Конечно, если ты поможешь, – спокойно ответил я, хотя такая задача меня не радовала.

– Все, что тебе будет угодно, Эрик, – глядя снизу вверх, продолжала улыбаться Зигрун.

– Продолжай общаться с «умами внешними», Зигрун. А еще – больше думай о нем, и он появится. Я же буду поблизости и прихлопну врага.

– Думаю, что этот человек будет держаться подальше от Зигрун, тебя и других людей, имеющих возможность выявить его. Он постарается стать незаметным, ляжет на дно. Скорее всего, перед ним стоит задача собрать и вывезти максимально большое количество информации. Возможно, что он и вовсе уже находится на борту подводной лодки, следующей в Германию, – высказала предположение Магдалена.

Магдалене я рассказывал все или почти все. Каждую ночь мы проводили вместе, и я уже не мыслил себя без нее и лелеял надежду, что и она испытывает ко мне те же чувства. Сейчас я стоял у окна и смотрел на город. Она подошла сзади и прислонилась к моей спине. Эта девушка обладала поразительной способностью влиять на меня. Стоило ей лишь посмотреть в мою сторону, коснуться меня, и я начинал чувствовать себя счастливейшим человеком на свете, любая проблема становилась пустяковой. Вот и сейчас, ощутив ее тело, я невольно улыбнулся – скверное настроение вмиг улетучилось. Я развернулся к ней и, подхватив на руки, нежно уложил на постель. От ее кожи исходил тончайший цветочный аромат. Губы ее приоткрылись в ожидании поцелуя. На верхней губе застыла маленькая капелька слюны, словно роса на бутоне розы. Я понял, что сегодня мы снова опоздаем на вечерний сеанс кино. Фильм назывался «Девушка моей мечты», но настоящая девушка моей мечты была уже рядом, и оторваться от своей мечты я уже не мог.