Текст книги "Герой ее мечты"

Автор книги: Конни Брокуэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Кривая Рука заметил, как на щеке Маккэнихи задрожали мускулы.

– Нет, мадам, – сказал Кассиус. – Я не могу допустить, чтобы вы тратили свои деньги, когда я получу привилегию находиться в вашем восхитительном обществе.

– Я, конечно, не могу позволить вам, мадам, платить мне, – сконфуженно сказал Блейн. – Мама оторвала бы мне уши, если бы я только подумал об этом.

– Похоже, здесь только одному Кассиусу вы по карману, – подытожил Маккэнихи. – Впрочем, так и должно быть. Вам лучше отправиться с тем, кто знает, какой вилкой пользоваться. Неизвестно, когда может понадобиться вскрыть раковину устрицы.

– В болтовне Маккэнихи есть доля истины. Прошу вас, не сомневайтесь, я обеспечу вам… удобства.

Что-то в голосе Кассиуса заставило Маккэнихи шагнуть вперед, но он внезапно остановился, и напряженность в воздухе стала почти осязаемой. Впрочем, Кассиус не обращал внимания на Маккэнихи.

– Это будет настоящее приключение, верно? – обратился он к Венис.

– Я… ну… – Ее взгляд с мольбой остановился на Ноубле, который свирепо всматривался в доски пола. – Полагаю… в общем, спасибо, мистер Рид. Я признательна за то, что вы составите мне компанию, – расстроенно закончила она.

– Тогда все решено! – воскликнул Кассиус. – Мы превосходно проведем время. Будем вести исследовательскую работу.

– Ради всего святого! – Ноубл направился к двери. – Когда вы решите, что готовы начать это «приключение», скажите мне. У меня есть несколько вещей, которые я собирался отправить Милту. – Он с силой захлопнул за собой дверь.

Две секунды Венис грустно смотрела на закрытую дверь. Кривая Рука коснулся локтя Очень Высокого Дерева в знак того, что им пора уходить. Они и так провели в обществе белых слишком много времени.

* * *

– Милая? – услышала Венис рядом с собой голос Кейти. – Да?

– Почти четыреста человек толкутся здесь в ожидании сигнала о начале праздника. У вас сейчас есть возможность сказать им что-нибудь о своем пребывании в Сэлвидже и о том, зачем вы приехали. Скажите им что-нибудь приятное, Венис, – с мягкой настойчивостью посоветовала Кейти. – Эти люди живут и работают здесь много лет, и они боятся, что вы заставите их уехать. Особенно леди боятся.

– Леди?

– Да, «радующиеся леди». – Кейти кивком указала на собравшихся вместе на краю толпы женщин, чьи обожженные солнцем лица светились интересом и расплывались в улыбках. – Это хорошие женщины, они оставили дома на Востоке, чтобы устроить свою жизнь здесь. Они здесь, милая, чтобы превратить Сэлвидж в надежное место. В место, где можно растить детей и строить дома. И они готовы прилежно трудиться, чертовски прилежно. Но им необходимо знать, что они пускают корни не в каменистую землю. Скажите им это, Венис. И не употребляйте слова по пять баксов!

Венис кивнула, и Кейти принялась расчищать середину одного из самодельных столов. Венис, приподняв юбки, встала на скамью.

– Есть какая-то особая причина, по которой вы хотите забраться на этот стол, мисс Лейланд? – вежливо поинтересовался один из мужчин.

– О да! Я хочу немного поговорить с людьми.

– Хотите, чтобы я призвал это стадо послушать вас, мисс Лейланд?

– Да, было бы очень любезно с вашей стороны, сэр.

– Фрэнк Филдс, – представился мужчина. – Мы на днях вместе завтракали в «Золотой пыли». – Продолжая улыбаться, он полез во внутренний карман толстой шерстяной куртки, вытащил пистолет и поднял его высоко над головой. – Мисс, на вашем месте я заткнул бы уши.

Венис как раз успела засунуть в уши пальцы, когда над полем прогремел пистолетный выстрел, многократно отраженный от стен окружающих гор.

– Слушайте все! – прокричал Филдс.

Венис посмотрела в обращенные к ней, ожидающие, настороженные лица. Сегодня она может стать героем, если подберет правильные слова. Она спокойно могла добиться любви этих людей, и ей этого хотелось, очень хотелось.

– Привет! Я Венис Лейланд.

– Эй, милая, мы знаем, кто вы! – выкрикнул кто-то, и общий шум стаи еще громче, потому что люди начали смеяться.

– Прекрасно. Вы знаете, кто я. И вы думаете, что знаете, зачем я здесь. Но вы ошибаетесь! – Разговоры стихли до едва слышного жужжания, несколько человек смущенно заворчали. – Я здесь не для того, чтобы закрыть скоростную дорогу!

Кто-то кашлянул, кто-то выкрикнул «Ура!», толпа снова зашумела, и Венис поспешно подняла руку, прося тишины.

– Восемь лет назад мой дядя обратился в Фонд Лейланда и попросил оплатить его поиски доисторических окаменелостей в штате Колорадо. Просьба была удовлетворена. Фонд взял на себя ответственность за работу железной дороги, идущей с Востока до Денвера и вверх, сюда – другими словами, «Скоростной дороги Лейланда – Хокнесса».

– Мы это знаем!

– И что? – выкрикнул кто-то.

– А то, что мой дядя в течение семи лет исследовал эти горы в поисках… – Она обвела всех взглядом: никаких заумных слов, – древних костей. Но безуспешно. Когда в этом году дядя забыл оплатить скоростную дорогу, контора в Денвере связалась с Фондом. Положение дел было рассмотрено, Фонд решил, что любое дальнейшее финансирование экспедиций на этой территории закрывается… как и скоростная дорога.

По толпе пронесся гул разочарования.

– Послушайте, прошу вас! Я приехала сюда не для того, чтобы лично закрыть скоростную дорогу, чего вы все, несомненно, боитесь. Если бы это было так, то к этому времени она уже была бы закрыта.

– Тогда почему вам понадобились все эти бумаги, счета и прочее? – крикнул кто-то.

– Потому что я хотела разобраться, может ли Сэлвидж выжить без скоростной дороги.

– Черт, мисс Лейланд, скоростная дорога – это и есть Сэлвидж! – Толпа дружно загудела.

– Теперь я это знаю! – выкрикнула в ответ Венис, и народ вокруг нее задвигался. – Я приехала в Сэлвидж, чтобы посмотреть, можно ли здесь что-то сделать, чтобы убедить Фонд, что Сэлвидж заслуживает финансирования.

– Думаю, вы приехали в Сэлвидж, потому что папочка вышвырнул вас из Нью-Йорка.

Вглядываясь в толпу, Венис засмеялась. Эти люди никогда не позволят человеку спрятаться.

– Довольно верно! – парировала она, продолжая смеяться. – Меня выслали. Но я не обязана была ехать в Сэлвидж! Я приехала помочь вам. Однако я уверена, что необходимость моего приезда теперь под вопросом.

– Как так?

– Вероятно, Сэлвиджу вовсе не нужна моя помощь. Если то, на что намекает дядя в своем письме, на самом деле правда, «Скоростная дорога Лейланда – Хокнесса» обеспечит существование Сэлвиджу на много лет вперед. Послушайте. – Громким звонким голосом, летевшим над притихшей толпой, Венис прочитала записку своего дяди.

– И что это значит? – спросил взволнованный голос рядом с Венис.

– Я уверена, что мой дядя нашел то, что искал. Другими словами, в этих самых горах есть кости! Сэлвидж! Будем праздновать! – призвала она всех.

Дополнительного приглашения не требовалось. Заиграла скрипка, веселой мелодией отозвался рожок, замелькали яркие юбки, и через мгновение весь Сэлвидж танцевал.

Тим Гилпин, взяв Венис под руку, помог ей спуститься со стола. Он один из почти четырехсот человек не выглядел слишком счастливым.

– Мистер Гилпин?

– Мисс Лейланд. А что, если вы ошибаетесь? – хрипло выпалил он. – Что, если ваш дядя не нашел никаких окаменелостей?

– Тогда, боюсь, мы снова окажемся там, где начинали, – спокойно встретив его тревожный взгляд, тихо ответила Венис. – Не волнуйтесь, мистер Гилпин. Мой дядя – известный палеонтолог. – Она похлопала Тима по руке. – По крайней мере сегодня не волнуйтесь. – Она прошла мимо него и едва не столкнулась с братьями Гранди.

– Здорово, черт побери! Думаю, это означает, что наша работа не закончена, – услышала Венис слова одного из них.

Венис не прошла и пятнадцати шагов, как ее закружил в танце полный энтузиазма шахтер, и через пять минут она совершенно забыла о «работе» братьев Гранди.

Глава 11

– Где здесь Кейес Кейти? – спросил Энтон Гранди Ноубла, заглядывая в полутемное помещение бара.

«Ну и лось!» – подумал про себя Ноубл, а вслух ответил:

– Давно не видел ее, Энтон.

– Черт! – Энтон бросил быстрый взгляд на пеньковый мешок, который держал в своей лапище, а потом в сторону веселившихся на поле. – Ладно, отдай ей это, когда она придет. И скажи, что она должна мне два доллара. Я не собираюсь стоять здесь, дожидаясь ее, когда все остальные пьют фантастический ликер мисс Лейланд. – Он махнул рукой в сторону луга.

– Конечно, отдам, – сказал Ноубл, поняв, что Энтон ждет от него ответа.

– Это два бакса, скажи ей. – Он бросил мешок на крыльцо, повернулся и неуклюже затопал к толпе, бормоча себе поднос: – Эти штуки нелегко ловить…

– Добро пожаловать, – сказал Ноубл вслед удаляющейся туше Энтона и поднял свою кружку. Чувствуя себя немного навеселе и нисколько не огорчаясь по этому поводу, он облокотился о стойку временного бара, который Кейти устроила на заднем крыльце «Золотой пыли». Стойка была не чем иным, как доской, положенной на две бочки для дождевой воды и накрытой скатертью, к которой спереди был приколот лист бумаги с надписью «Бесплатная выпивка».

Кейти вышла из-за угла как раз в тот момент, когда Ноубл сделал один большой глоток, на его лице появилось выражение отвращения, которое он мужественно постарался скрыть.

– A-а, здесь только что был Энтон Гранди. Он оставил для вас этот мешок.

Выпучив глаза, Кейти стрелой бросилась вперед, схватила мешок и повернулась к Ноублу.

– И сказал, что вы должны ему два бакса.

– Два бакса! – громко воскликнула Кейти.

– Ну да, так он сказал, – пожал плечами Ноубл.

– Два бакса за… за… – Она глянула на мешок. – За кусок выцветшей тряпки?

– Не знаю, – безразлично отозвался Ноубл, и Кейти усмехнулась. – А как же бесплатная выпивка? – Ноубл вопросительно поднял бровь.

Перегнувшись через стойку, Кейти посмотрела по сторонам, а потом тихо призналась:

– Этой французской дряни хватит не больше, чем на пятнадцать минут. А как только она закончится, народ вспомнит добрую старую Кейти, выставившую бесплатную выпивку, и прибежит сюда. Только, оказавшись на крыльце, они поймут, что выпивка больше не бесплатная. Так что я собираюсь сорвать большой куш. – Она хлопнула ладонью по доске.

– Вы по-настоящему сообразительная деловая женщина, мисс Джонс, – улыбнулся ее восторгу Ноубл.

– Кейес Кейти, милый, – хрипло сказала Кейти и, взглянув вниз, на мешок в руке, как будто только что вспомнила о нем, выпрямилась. – Нужно отнести это. – Она открыла заднюю дверь и проскользнула внутрь. – Не хочу сказать, что мне неприятно ваше общество, но почему вы не на празднике? – донесся до Ноубла ее голос из темного зала. – Все очень довольны им. Дьявол, я забыла запереть контору. Сейчас вернусь. – Ее голос замер.

Ноубл бросил еще один враждебный взгляд на празднующих позади него – все весело проводили время.

Там были вино, музыка и угощения, множество угощений. «Радующиеся леди», бесподобные солидные голубки, порхающие вокруг собственных кулинарных произведений, очевидно, собирались броситься в контрнаступление. Они приготовили тушеной рыбы, мяса и овощей и запаслись арсеналом печеных блюд: фруктовыми пирогами, кексами с изюмом, имбирным печеньем, масляными рулетами и слоеными пирожными.

Однако почти всех мужчин больше интересовало, как бы найти себе женщину, которую можно обнять. В довершение всего кто-то приволок пианино из парадной гостиной миссис Гейтс, и сама миссис Гейтс барабанила по клавишам, пока ее муж демонстрировал несомненный талант к пиликанью на скрипке, а повар-мексиканец из «Золотой жилы» извлекал протяжные, вибрирующие звуки из разбитого рога.

Казалось, танцевали все, но никто не танцевал чаще, неутомимее и веселее, чем Венис Лейланд.

Однако она прекрасно оправилась после небольшого испуга на железнодорожной станции, угрюмо подумал Ноубл.

Ноубл не отрываясь смотрел в мутный напиток на дне кружки. Он был на волосок от безрассудной страсти и понимал это. Это было глупо, бессмысленно и могло означать только целый мир несчастья, а Венис Лейланд и так уже принесла в его жизнь слишком большую долю страданий.

Грустно улыбаясь, Ноубл на ощупь просунул руку под скатерть, накрывавшую стойку, и, вытащив бутылку виски, налил себе еще порцию примерно с палец, а затем его взгляд снова вернулся к Венис.

Запрокинув назад голову, Ноубл одним большим глотком проглотил крепкий, обжигающий горло напиток и лишился дара речи, а перед глазами у него все поплыло – проклятая дешевая дрянь.

– Будь я на вашем месте, я вела бы себя поосторожней. – Эта женщина – Китти? Кейти? – смотрела на него с сочувствием.

Почему у Венис не может быть таких глаз, как у нее? Нежно-голубых, как небо. Почему у нее должны быть глаза, похожие на легкий древесный дымок, светлые, глубокие и теплые?

– Не стоит беспокоиться, мадам. – Ноубл, галантно салютуя, приложил ко лбу два пальца. – За время войны я близко подружился с виски.

– Мистер, не могу сказать вам, сколько бывших солдат говорили мне то же самое, – сказала Кейти. – Но нельзя же весь день сидеть здесь и пить виски?

– Не весь день, мадам. Только несколько последних часов. – Ноубл с возмущением выпрямился. Возможно, его немного пошатывает, но он совсем не так уж пьян!

– Ирландцы по природе своей предрасположены к определенным слабостям, – сказал подошедший к ним сзади Кассиус Рид. – Алкоголь всего лишь одна из них.

Венис танцевала и с ним тоже, подумал Ноубл. И она собирается путешествовать с ним – одна, если не считать юта. Она будет смеяться с ним… улыбаться ему, потому что он, как Ноубл днем старался втолковать Кривой Руке, может позволить себе содержать ее. Что ж, прекрасно. Венис принадлежит ему, не так ли?

– Что будете, мистер Рид? – спросила Кейти. – Как насчет хорошего крепкого бурбона? Выпивка за счет заведения.

– Прекрасно. Только не пытайтесь всучить мне ваш разбавленный водой сидр.

– Крепость что надо, мистер, – заверила его Кейти, подавая стопку.

– Ваше здоровье, мадам. – Усмехнувшись, Кассиус взял стопку и поднял ее, обращаясь к Кейти. Осушив стопку одним большим глотком, он тут же вернул ее Кейти. – Повторить.

Кейти молча повиновалась, а Кассиус переключил свое внимание на Ноубла.

– Совсем скверно выглядишь, Маккэнихи. В чем дело? Смитсонианцы наконец поняли, что зря тратят на тебя свои деньги?

– Все просто замечательно, Рид. – Ноублу удалось извлечь улыбку, хотя хотелось врезать этому чучелу. «Вероятно, Венис в конце концов выйдет замуж за этого прощелыгу, но будь я проклят, если преподнесу ее ему на серебряном блюде», – решил Ноубл. – А как ты поживаешь, Торни? Ах да. Ты вроде бы проиграл большую часть своего наследства, это верно?

Кассиус побелел.

– Знаешь, – поглаживая большим пальцем щеку, Ноубл пристально рассматривал Кассиуса, – когда я впервые увидел тебя здесь, разодетого в изысканные новые наряды и с элегантным, модным багажом, я, часом, подумал, не нашел ли ты новую золотую жилу. Но теперь я так не думаю. Нет. Я вообще не думаю, что у тебя много денег.

– Я восполню свои потери, Маккэнихи, – спокойно сказал Рид. – Возможно, даже здесь. Этот штат просто один большой пирог, а на Востоке все хотят получить кусок. Я могу разрушить всю гору новыми гидравлическими системами, потратив на это несколько пенни, и найду золото, или серебро, или другие сокровища, которые там скрыты.

Внезапно Ноубл понял всю низость поведения Кассиуса.

– Знаешь, Рид, могу поспорить, тебе не очень-то повезло с кредиторами. Значит, ты поэтому приехал сюда вслед за Венис Лейланд?

Кассиус ничего не ответил, и в этом нехарактерном для него молчании было что-то зловещее.

– Это не в твоем стиле, ты никогда не заботился ни о ком, кроме самого себя, – задумчиво продолжил Ноубл. Интересно, известно ли Венис о состоянии семейства Ридов? Или «об отсутствии состояния»?

Хрупкое самообладание Рида треснуло.

– Кельтская деревенщина! Только то, что тебе удалось выиграть несколько долларов, не делает тебя сколько-нибудь приятнее! И держись подальше от Венис Лейланд. Ты меня слышишь? Или я до смерти изобью тебя.

Ноубл вдруг почувствовал, что устал от этой игры, устал от Кассиуса, от его слепого высокомерия и смехотворных угроз.

– Ты слышал меня, Маккэнихи?

– Да. – Ноубл посмотрел на заходящее солнце, на горы и на отвратительный городишко Сэлвидж. – Я тебя слышал. Но я не подставил тебе спину и не подставлю, поэтому придется подождать другого дня – или ночи, – чтобы осуществить свою угрозу.

Ноубл слышал, как Кассиус зашипел от злости, но не потрудился оторвать взгляд от своей кружки, пока не услышал, что тот зашагал прочь.

– Вы так и будете сидеть здесь? И позволите этому вьючному мулу отпугнуть вас? – возмутилась Кейти.

– Отпугнуть меня от чего?

– Он сказал, чтобы вы держались подальше от Венис! Вы собираетесь согласиться с этим?

– Она не моя забота, – пожал плечами Ноубл.

– Черта с два! Я видела, как вы оба смотрите друг на друга. Кузнечный горн и то холоднее.

– У вас дьявольское воображение. – Ноубл недовольно поморщился.

– Вы полнейший дурак, Ноубл Маккэнихи, – с раздражением покачала головой Кейти. – Из всех мужчин этих мест, к которым она могла бы проявить симпатию, Венис Лейланд – самая замечательная и очаровательная из всех женщин, которых я встречала, – выбрала вас. А вы просто сидите здесь и тоскуете в темноте, пока она танцует с каждым…

– А что, черт побери, я, по-вашему, должен делать? – разозлился Ноубл. – Венис Лейланд может быть и царицей Савской, мне нет до этого дела.

– Твердолобый, отвратительный… Она любит вас!

Где-то глубоко внутри Ноубл понимал, что если бы не был пьян, то не кричал бы о своих страданиях на весь Сэлвидж. К сожалению, он был пьян.

– Проклятие! И что я должен делать? – повторил он. – Бегать за ней, как бездомная собачонка, просящая, чтоб ее приласкали?

– Вовсе нет. – Кейти неожиданно улыбнулась, как кошка перед миской со сливками.

– Тогда какого черта вам нужно от меня? Хотите, чтобы в следующий раз, когда она уйдет из моей жизни, я смог…

– Помните, мы с вами учились танцевать в оранжерее?

Будь все проклято! Он всегда обладал шестым чувством в том, что касалось Венис. Почему же именно в этот момент оно ему изменило? Ноубл так быстро повернулся, что у него закружилась голова и ему, чтобы не упасть, пришлось схватиться за стойку.

– Помните? – выгнув бровь, повторила Венис. Ее глаза сияли, волосы блестящими крупными завитками были уложены на макушке и не скрывали изящную, стройную, беззащитную шею. – Вы помните, как танцевать?

– Нет.

– О, ради Бога! – буркнула Кейти и ушла, с отвращением фыркнув.

– Я не удивлена, – насмешливо отозвалась Венис, пристально глядя на Ноубла.

– Что вы хотите этим сказать?

– Судя по вашей утраченной способности стоять ровно, я сказала бы, что вы пьяны.

– Вы верно определили.

– Мало удивительного, что вы не можете танцевать, вы даже ходить не можете.

– Ходить я могу просто прекрасно. Я пью, но в меру.

– О, Ноубл, вам действительно так кажется?

В ее словах чувствовалось страдание. Страдание и… забота? Он не мог допустить, чтобы она заботилась о его пропащей душе.

– Не ершитесь, Венис. Я просто хотел сказать, что точно знаю, от какого количества виски становлюсь пьяным. Выучил это где-то южнее миссии Риджа.

– Не понимаю.

– Мне немного досталось на войне. Я попал в полевой госпиталь, там использовали виски, чтобы лишить меня… неприятных ощущений. Как оказалось, мне потребовалось довольно много.

Остальное он не стал ей рассказывать – что виски использовали, потому что не было ни настойки опия, ни морфия. Он не хотел видеть, как ее забота превратится в жалость, потому что, честно говоря, не думал, что сможет вынести ее жалость.

Венис выдохнула, и Ноубл ясно понял, что его объяснение успокоило ее, а следующие слова это подтвердили.

– Это хорошо. – Она вздохнула. – Я хочу сказать, что побывала в домах для бывших солдат, – она потупилась, – и рада, что вы не поддались никаким пагубным привычкам.

– Вы посещали ветеранов?

– Да. И не нужно относиться к этому с таким недоверием. – В ней вскипело возмущение. – Фонд Лейланда обеспечивает финансирование нескольких госпиталей. Я даже веду дела одного из них.

А чем еще она занималась в последние десять лет? Ноубл уже был готов задать этот вопрос, но Венис вернулась к начальной теме:

– И все же очень жаль, у вас нет никаких оправданий тому, что вы не танцуете.

– Что вы имеете в виду? – Теперь уже в нем вскипело возмущение.

– Впрочем, вы никогда не были хорошим танцором. Никакого чувства ритма, отвратительная координация, плохой слух.

– Ха! Это не я постоянно наступал партнеру на ноги. Хотя последние десять лет я провел среди лошадей, мулов и быков, у меня никогда не было на ступнях таких синяков, как в то лето, когда вы учили меня танцевать.

– Не слышала, чтобы сегодня кто-то жаловался, – заносчиво бросила Венис.

– Эти мужчины слишком хорошо воспитаны или ни на что не обращают внимания, поэтому и не жалуются.

– Ха! Теперь я танцую много, много лучше.

– Может, проверим, а? – Ноубл вытянул руку, оставив без внимания неприятно защекотавшее его чувство собственного достоинства ощущение, что им искусно манипулируют.

Венис шагнула вперед и приняла предложенную им руку. Отчаянно стараясь видеть в этом вызов, а не возможность обнять ее, Ноубл потянул Венис за собой туда, где подпрыгивали и кружились танцоры. Он положил руку ей на талию, а она – ему на плечо, и он даже сквозь рубашку почувствовал жар ее прикосновения.

– Готовы? – хрипло спросил Ноубл.

– Да.

Венис выглядела счастливой, восторженной и только слегка смущенной. Ноубл успокоился и, когда повар «Золотой жилы» заиграл пронзительно-сладостную испанскую мелодию, с улыбкой увлек Венис в толпу.

Она была изящной, грациозной, элегантной и, несомненно, научилась великолепно танцевать. Слава Богу, виски Кейти помогло Ноублу избавиться от скованности, иначе он, несомненно, отдавил бы партнерше ноги. А так, когда он делал неправильный шаг, то просто подхватывал легкое тело Венис и прижимал к себе, вместо того чтобы споткнуться. Венис, по-видимому, не возражала, она смеялась, и это был приятный звук – прекрасный звук.

– Сдаетесь?

– Да, – серьезно ответил Ноубл.

– Значит, я сделала успехи? – задиристо спросила она.

– Да.

– Но и вы совсем не так плохи.

– Ха, я просто поднимаю и бросаю вас.

– Да, но не каждый мужчина «бросает» так, как это делаете вы.

Ноубл засмеялся, Венис присоединилась к нему и крепче сжала его плечо. Он еще раз закружил ее, приподняв и прижав к груди, а потом с последними нотами незабываемой испанской мелодии опустил вниз.

От свечей, горевших в раскачивающихся китайских фонариках, на щеках Венис и на ее слегка приоткрытых губах, на ее шее и мягких округлостях груди мелькали свет и тень. Ноубл почувствовал, что его захлестывают эмоции, что он балансирует на грани чего-то опасного, волшебного и опьяняющего гораздо сильнее, чем чистый спирт.

Он потянул Венис вверх.

Она обхватила его за шею, чтобы не упасть, и Ноубл поднял ее на руки и зашагал из толпы, от пляшущего света свечей, под покров ночи, за границу света, веселья и безопасности.

Не говоря ни слова, он опустил Венис. Над ними была бездонная темнота затянутого облаками ночного неба, и сгущающиеся сумерки гасили последний скудный свет. Венис сглотнула.

– Ноубл…

– Ш-ш-ш… – Слышно было, что он тяжело дышит. – Я ничего не буду делать.

– Вот как? – Ноублу хотелось верить, что в ее хриплом вопросе он услышал разочарование.

– Всего на минуту. Я всего на минуту хочу обнять вас, ни с кем не делясь.

– Я не понимаю. – Венис не сделала ни малейшей попытки отойти от него и сама казалась задыхающейся, смущенной и немного пьяной.

– И я тоже. – Он коснулся ее щеки, скользнул кончиками пальцев вдоль изящной линии подбородка, обвел невероятно нежные, пухлые губы. – Я просто хочу побыть с вами.

– Но вы можете быть со мной сколько угодно. – Ноубл уже с трудом различал ее лицо, так как вечерние тени почти поглотили их обоих, но слышал замешательство в ее голосе. – Вы можете сопровождать меня в лагерь дяди.

– Вместо Кассиуса? – спросил Ноубл и опустил руку.

Венис не ответила.

– Вместо Кассиуса? – настойчиво повторил Ноубл и едва заметил ее легкий кивок. – Как надолго? – Он почти забыл – Господи, помоги – он почти забыл, что она не принадлежит к этому миру, что ее ничто не связывает с ним! – Как надолго я могу занять его место? На неделю? На две недели? Нет, спасибо, милая. Я никогда не нанимаюсь на сдельную работу.

Он должен был тотчас же отойти от нее, оставить ее в темноте, но вместо этого темнота, казалось, последовала за ним.