Текст книги "Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия"

Автор книги: Клод Лекуте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

^{Моряки и кит. Иллюстрация в средневековом бестиарии, ок. 1270 г.}

^{The J. Paul Getty Museum, Los Angeles, Ms. Ludwig XV 3 (83. R.173), fol. 89v}

Концепция путешествия в рай была известна и в Японии. Японцы верили, что рай находится за морем. Монахи отправлялись туда из Кумано в заколоченных снаружи лодках-гробах.

Однако такие истории имеют скрытую под религиозными элементами мифологическую основу. Для сравнения упомяну малоизвестный текст Herzog Ernst («Герцог Эрнст»)[188]188
  «Герцог Эрнст» пользовался огромной популярностью и даже несколько раз был переведен на латынь; среди известных его изданий: Ehlen, ed., Hystoria ducis Bauarie Ernesti; Flood, ed., Die Historie von Herzog Ernst; Jacobsen and Orth, eds., Gesta Ernesti Ducis; Gansweidt, ed., Der «Ernestus» des Odo von Magdeburg; и Weber, ed., Untersuchung und überlieferungskritische Edition des Herzog Ernst B mit einem Abdruck der Fragmente von Fassung A.


[Закрыть] – приключенческий и воспитательный роман, написанный в Германии около 1190 года. Изгнанный кайзером Отто, Эрнст отправляется в Святую землю, но в бурю сбивается с курса и оказывается втянутым в целый ряд приключений, каждое из которых знаменует очередной этап эволюции его личности: от эгоизма к альтруизму, от страстей к разуму. Эрнст путешествует по другим мирам: миру людей-журавлей, миру аримаспов (циклопов) и миру пигмеев и великанов. Как и в легенде об Амаро, его корабль оказывается в застывшем море (мифическое изображение моря, скованного льдами!), только здесь оно находится у подножия Магнитной горы. Интересны в этой истории переходы из одного места или мира в другой. Здесь есть и классическая история о буре, и рассказ о том, как героя и его верного вассала Ветцеля, спрятанных в зашитые шкуры, перенесли по воздуху грифоны, и преодоление горы по подземной реке.

Глава 5. Между видениями, сказками и легендами: рыцарские романы

Давно признано, что в рыцарских романах Средневековья произошло возрождение мифологических тем и структур, характерных прежде всего для кельтской традиции. Мы убедимся в этом, проанализировав эти романы с точки зрения описанных в них загробного и потустороннего миров[189]189
  Walter, Mythologies comparées, 263.


[Закрыть].

Дьявольские пространства

В рыцарских романах Средневековья ад не упоминается напрямую, но часто подразумевается, причем достаточно прозрачно, и, чтобы понять, что вдохновило автора, нужно научиться видеть сквозь завесу чудесных или фантастических деталей повествования. Кладбища и могилы – пограничная зона, где может происходить странное. В романе «Ланселот в прозе» горящие могилы служат свидетельством вечных мук, ожидающих грешников (XXXVII, 34–35), из них идет дым (XXXVII, 34), поднимаются надгробные камни, – иными словами, кладбища представляют собой преддверие ада или чистилища. Традиции очень живучи, и, например, на Корсике считали, что есть три места, где мир живых граничит с миром мертвых: вход в церковь, река и порог кладбища[190]190
  См. Tievant and Desideri, Almanach de la memoire et des coutumes corses, 9, IIff.


[Закрыть].

В романе XIII века «Опасное кладбище» (L’Atre perilous) на кладбище хозяйничает демон. Всякого, кто проводит там ночь, наутро находят мертвым. Рыцарь Гавэйн сидит на надгробии, когда плита вдруг начинает подниматься. Он отступает в сторону и видит в открывшейся могиле деву, которая рассказывает ему, что была больна и позволила демону исцелить ее, а теперь тот сделал ее своей возлюбленной и приходит к ней каждую ночь. Гавэйн вступает в схватку с демоном и побеждает его благодаря своей вере. Получается, что кладбище напрямую связано с адом.

Это подтверждается и в эпизоде из «Ланселота в прозе». Герою предлагают поднять надгробный камень. Он делает это и видит ужасного крылатого змея. Тот изрыгает огонь, в котором сгорают кольчуга и оружие героя, а затем змей выскакивает из могилы и поджигает кусты у кладбищенской ограды. Змей и пламя намекают читателю на образы ада. Затем Ланселот подходит к могиле, сочащейся кровью; рядом с ней в кипящем источнике плавает седовласая голова старика: «Вода кипела так, будто все костры ада сошлись в этом месте». Это похоже на некое подобие чистилища, как и в другом эпизоде романа: когда Ланселоту удается добраться до Корбеника, замка Грааля, он слышит крики женщины и обнаруживает ее в мраморном чане, вода в котором попеременно то кипит, то становится холодной как лед, – такое наказание назначил этой грешнице Бог[191]191
  Lancelot en prose (ed. Walter), LXVI, 5–6.


[Закрыть].

В романе «Амадас и Идуана», написанном между 1190 и 1220 годами, мы попадаем в мир, где переплетаются темные силы и волшебство. Идуану средь бела дня похищает волшебный рыцарь (faes, представитель народа фей), но позже бросает ее и исчезает. Некоторое время спустя она заболевает и умирает (morte est Ydoine a grant dolar). После ее погребения ее возлюбленный Амадас приходит ночью на кладбище, чтобы предаться раздумьям у ее могилы. Вдруг он слышит шум приближающегося войска и боится, что это дьявол явился за телом Идуаны (стр. 5604–5605). К кладбищу подходят два отряда, один из них несет гроб. «Крупный и красивый» рыцарь верхом на коне перепрыгивает кладбищенскую ограду (а не входит в ворота, как подобает доброму христианину), подходит к Амадасу и заявляет, что он возлюбленный Идуаны и желает забрать ее тело. Амадас сражается с ним, побеждает и узнаёт, что Идуана не мертва, а оцепенение ее вызвано волшебным кольцом (anel fae; стр. 6444). Амадас снимает кольцо с ее пальца – и она возвращается к жизни. При внимательном изучении этого текста становится ясно, что перед нами вариация на тему мифа об Орфее. Кладбище заменило подземное царство, неизвестный рыцарь – Аида, а сражение – песню Орфея. И, как и в романе «Сэр Орфей», Амадас возвращает Идуану в мир живых:

 
И она спаслась из рук дьявола
благодаря своему другу,
который посрамил и одолел его.
 
 
Et or est por vor escapee
Des mains de maufe par son dru,
Qu’ il l’a desconfit et vaincu (стр. 6885–6887).
 

Maufe, очевидно, еще одно из имен дьявола. Кольцо, ставшее причиной мнимой смерти Идуаны, позволяет автору ввести в повествование волшебный мир. Стоит отметить также, что анонимный автор был знаком с «Энеидой» и «Одиссеей» (стр. 5836–5848), где, как мы уже знаем, описываются два спуска в ад.

Кретьен де Труа, автор из Шампани, родившийся около 1130 года и умерший между 1180 и 1190 годами, в романе «Ланселот, или Рыцарь телеги» рассказывает о похищении Мелеаганом королевы Гвиневры. Есть три свидетельства того, что он унес свою жертву в мир иной.

1. Многие исследователи уверены, что название его страны, Горр, идентично названию острова Вуарр (verre – «стекло»), который является, по сути, тем же Авалоном. Филипп Вальтер, однако, отмечает, что слово «горр» принадлежит к той же индоевропейской языковой семье, что и латинское gurges («пучина, бездна»), и делает вывод: «Это своего рода адская пасть… которая поглощает души мертвых»[192]192
  Walter, Dictionnaire de mythologie arthurienne, 191.


[Закрыть].

2. Реакция окружающих на похищение:

 
Au departir si grant duel firent
Tuit cil et celes qui l’oirent,
Con s’ele geust morte en bier:
Ne cuident qu’el reveigne arriere
Ja mes an trestot son aage (стр. 215–219).
 
 
С момента госпожи отъезда
Двор не находит в горе места,
Как будто уж она в гробу[193]193
  Кретьен де Труа «Ланселот, или Рыцарь телеги» (пер. со ст. – фр. Н. В. Забабуровой и А. Н. Триандафилиди).


[Закрыть].
 

Однако же она вернется и Ланселот убьет в поединке Мелеагана.

3. Королевство отца Мелеагана, Бадемагу, называют страной, откуда никто не возвращается.

И последнее: в «Житии Гильдаса» Карадока Лланкарванского, похитителя Гвиневры, зовут король Мелвас. Филипп Вальтер пишет, что этимологически это имя, Mael-was, означает «король страны мертвых»[194]194
  Walter, Dictionnaire de mythologie arthurienne, 258.


[Закрыть].

Еще в одном романе из цикла «Вульгата», «Поиск святого Грааля» (Queste del saint Graal), рыцарь Галахад приходит в аббатство и узнаёт, что из могилы на кладбище раздается голос. «Сила его такова, что те, кто слышат его, надолго лишаются сил и рассудка». Рыцарь направляется к могиле под большим деревом. «Подходя, услышал он душераздирающий вопль будто бы мучимого существа и голос, взывавший: “Уйди, Галахад, слуга Иисуса Христа, и не приближайся ко мне, ибо ты изгонишь меня с того места, где я обитал так долго”». Галахад подошел поднять надгробный камень, но тут увидел, как «наружу вырвались дым и пламя, а следом появилось нечто мерзкое и отвратительное, очертаниями напоминающее человека». Рыцарь осенил себя крестным знамением, ибо понял, что перед ним сам Лукавый (l’anemis), и под этой защитой снял надгробие и увидел в могиле тело. Старик, который был неподалеку, сказал: «[Тело] нужно унести с этого кладбища и выбросить, ибо земля эта благословлена и освящена, и здесь не должны лежать тела нечестивцев и вероотступников»[195]195
  Matarasso, The Quest of the Holy Grail, 61–62.


[Закрыть]. Так и сделали. То есть могила здесь вновь послужила проходом в ад.

Это подтверждается и в «Ланселоте в прозе»[196]196
  Lancelot, roman en prose du XIIIe siecle (ed. Micha), vol. 8, XLa, 6–9.


[Закрыть]. Рыцарь приходит на кладбище, окруженное защитной стеной, зубцы которой украшены головами покоящихся там доблестных рыцарей. Он заходит в часовню и спускается в склеп (une cave desos terre), слышит шум и видит дверь, охраняемую двумя медными рыцарями с мечами. Пройдя мимо них, он подходит к другой двери и колодцу, зловонному, черному и ужасному (moult puans, noir et hideus), из которого и доносится шум. Он встречает человека с черной головой, изрыгающего пламя, с глазами, горящими как угли, красными зубами и с топором в руках. Ланселоту удается сбросить его в колодец, после чего он видит перед собой медную деву с волшебным ключом. Он хватает ключ, идет к медной колонне в центре комнаты, открывает ее, подходит к «гибельному сундуку» (coffre perilleus) и прислушивается: из сундука раздается вой, и он видит две медные трубы, по которым разносятся эти ужасные звуки. Когда он открывает сундук, из него вырываются огромный вихрь и столь громкий шум (un grans estorbellons et une si grant noise), что ему кажется, будто возопили все демоны ада. Ланселот теряет сознание, а очнувшись, берет ключи от столба и сундука. Затем он подходит к колодцу, который вновь закрыт. Медная колонна, дева и стражи провалились под землю. Когда он выходит на кладбище, то видит, что исчезли и все могилы, и головы рыцарей.

Этот фантастический эпизод непринужденно показывает, что существуют точки пересечения нашего мира с инфернальным загробным. Это кладбище – и ад, и чистилище; его необычная ограда свидетельствует о том, что это место захоронения (dormitorium) не является освященной христианской землей.

В авантюре, или испытании (aventure[197]197
  Старофранцузское слово aventure происходит от латинского глагола advenire («прибывать») и имеет широкую семантику; в зависимости от контекста, оно может означать событие, судьбу, неизбежность. В куртуазных романах оно регулярно используется в качестве «искать, достигать, доводить до конца» (querrir, acomplir mener a chief). В средневерхненемецком языке aventiure имеет значение «необычайное событие, чудо, волшебство». Прим. авт.


[Закрыть]), на Святом кладбище (Sains Cimentiere) Ланселот спускается в склеп, в глубине которого видит пылающую гробницу. Он готов уже поднять надгробную плиту, но его останавливает голос, сообщающий, что это гробница Симеона, племянника Иосифа Аримафейского, и что сын его Моисей лежит в опасном месте. Но благодаря молитвам Иосифа «Бог даровал нам спасение душ в обмен на муки тела, и потому нас положили в могилы, где мы должны терпеть мучения, пока не явится тот, кто избавит нас от них». Ланселот попытался освободить его, но потерпел неудачу[198]198
  Le Livre du Graal (ed. Walter), vol. 2, 1350–1354.


[Закрыть]. Могила здесь, очевидно, является промежуточным местом между раем и адом, чистилищем, из которого можно освободить покойных благодаря доблести безгрешного рыцаря.

В «Высокой книге Грааля» (Li Hauz Livres du Graal) упоминается «гибельное кладбище», у которого каждую ночь появляются рыцари, умершие без покаяния, и их тела не лежат в освященной земле:

Эти злые духи продолжали шуметь вокруг кладбища и наносить себе удары такой силы, что эхо отдавалось по всему лесу, который казался охваченным пламенем, исторгаемым этими существами (разд. XV, гл. XIX).

Поскольку кладбище находилось под защитой святого Андрея, грешники устраивали шабаш за его оградой. В испытании Ланселота у Гибельной часовни, расположенной в глубокой долине в центре леса, монастырь окружает старое, огороженное стеной кладбище. С другой стороны, когда Перлесваус завоевывает некий замок, мы узнаём, что у того три названия: Эдем, Замок радости и Замок душ. Замком душ его называют, «потому что там никогда не умирал человек, чья душа не отправилась бы на небеса» (разд. X).

В прозаическом романе «Персефорест», переписанном в XV веке[199]199
  Perceforest (ed. Roussineau).


[Закрыть], рассказывается о том, как дух привел Пасселиона к вратам ада по приказу лютена[200]200
  Лютен – персонаж французского фольклора, аналогичный домовым и другим домашним духам. Обычно выступает в роли проказливого существа, которое может как помогать людям, так и причинять им неудобства. Прим. пер.


[Закрыть] (luiton) Зефира – падшего ангела, посланного на землю, чтобы испытывать и искушать людей[201]201
  Ferlampin-Acher, Voyager avec le diable Zephir.


[Закрыть]. Вход в ад находится в горах, далеко от долин. Приблизившись к нему, рыцарь услышал громкий шум и спросил о нем духа.

Дух ответил: «Это потому, что, когда душа покидает бренное тело, ее приносят сюда и бросают в ту дыру, откуда поднимается дым, который ты видишь. Затем душа погружается все глубже в зависимости от своих грехов; и чем тяжелее они, тем глубже она проваливается и тем сильнее ее мучения»[202]202
  C’est-a-dire, dist l’esprit, que quant une ame yst hors de son corps, elle est icy apportee et jettee en ce trou dont tu vois saillir celle fumee, et puis elle devale en bas selon ce qu’elle est chargie de pechiez, et de tant que le poix de ses meffais le avale plus parfont, de tant est plus fort tourmentee. Perceforest, 4th part, XXXIII, 348–405.


[Закрыть].

Дух взмыл в воздух вместе с Пасселионом и принес его туда, где было невыносимо дымно из-за новых душ, которых только что доставили демоны. Когда дым рассеялся, Пасселион увидел чудовищную бездну (une abysme tres espoantable) и Люцифера. В этой сцене безошибочно угадывается влияние средневековых христианских видений, оригинальность же романа «Персефорест» заключается в том, что он знакомит нас с островом злых духов, гористым и мрачным, и островом жизни, и оба эти острова находятся на озере в Ирландии. Первый остров избрал местом своего чистилища святой Патрик, а второй принадлежит Королеве фей, и ему присущи черты кельтского языческого рая: четыре стихии находятся там в гармонии и не вступают в борьбу друг с другом (XLVIII, 816–818), у смерти нет доступа на этот остров, тлен не имеет над ним власти, а вода и плоды обладают целебными и восстанавливающими свойствами.

^{Святой Патрик отправляется в чистилище. Иллюстрация из рукописи на французском языке. Национальная библиотека Франции, XIV в.}

^{Bibliothèque nationale de France (BnF)}

Инфернальные рыцари

Иногда дьявол предстает в облике рыцаря, с которым до этого заключил договор. Жербер де Монтрейль (XIII в.) знакомит нас с Рыцарем Дракона, названным так потому, что на его гербе изображена голова дракона, изрыгающего огонь, – одна из многочисленных форм, принимаемых дьяволом. В авантюре «Холм Монтеклер» (Pui de Montesclaire) Персеваль отправляется сразиться с этим рыцарем и сталкивается с громом, молнией и ливнем – знаками, предвещающими встречу с дьявольскими силами. Он укрывается за своим щитом с изображением креста и тем пугает дьявола, который «ревет и кричит, как бык» (brait et crie comme un tors; стр. 9564). Пламя сжигает копье рыцаря, но он наносит удар дьяволу своим гербовым щитом, и демон сбегает «в обличье черного ворона» (corbel tout noir)[203]203
  Gerbert de Montreuil, La Continuation de Perceval (ed. Williams), стр. 9548–9633.


[Закрыть].

В романе Вирнта фон Графенберга «Вигалуа», написанном в середине XIII века[204]204
  Оригинал: Wirnt von Gravenberg, Wigalois, der Ritter mit dem Rade (ed. Kapteyn); французское издание: Wigalois, le chevalier a la roue (пер. Лекутё и Леви).


[Закрыть], герой узнаёт, что неподалеку находится пылающий замок, в котором регулярно появляется коронованный зверь. Не желая впоследствии сожалеть об упущенной возможности, он идет за ним. По дороге он видит турнир:

Поскольку слышны были лишь крики боли и страха, Вигалуа решил, что это не настоящие рыцари. Увидев же гербы их, он подумал, что и подвиги их были фальшивыми, поскольку все гербы эти были одного цвета, черные как уголь, а их эмблемы изображали языки пламени цвета киновари.

^{Рыцарский поединок. Иллюстрация из книги «Вигалуа» В. фон Графенберга, XIV в.}

^{Leiden University Libraries}

Он бросается в поединок, но копье его, едва коснувшись рыцарей, вспыхивает и сгорает. Он покидает это место и догоняет зверя, за которым шел. Когда они заходят в чащу леса, зверь превращается в человека. Он сообщает, что он король Лар, бывший правитель Корнтина, и объясняет увиденное героем:

Еще я хочу рассказать тебе о сборище рыцарей, которых ты видел недавно на дороге: их покаяние бесконечно тяжело и так мучительно, что страдания их не знают себе равных. Истина в том, что даже в радости конного поединка они вечно, без передышки, пребывают в адском пламени.

Стало быть, эти рыцари – грешники из ада, оказавшиеся в нашем мире, что довольно часто встречается в рыцарских романах Средневековья. В романе «Прекрасный незнакомец» Рено де Боже (XII в.) герой сталкивается с большим и крепким (grans et corsus) рыцарем верхом на боевом коне, глаза которого сияют, как кристаллы (si oil luissoient cum cristals), посреди лба у которого рог, а из ноздрей вырывается пламя. Когда Гинглен поражает его мечом, «из уст его валит ужасный дым».

 
Чтобы узнать, жив ли он,
[рыцарь] коснулся его груди —
и тот обратился грудой
отвратительной гниющей плоти.
 
 
Por savoir s’ il ert encore vis,
Sa main il met deseur ke pis;
Tos fu devanus Claire pure,
Qui molt estoit et laide et sure (стр. 3065–3068).
 

Все эти встречи с демонами и дьявольскими рыцарями в романах Средневековья не были новшеством. Как показывает артурианский цикл, авторы, несомненно, вдохновлялись произведениями жанра exempla, хорошо им знакомыми в рамках религиозной литературы. При этом в «примерах» использовались понятия, не вписывавшиеся в строгие рамки христианской космологии, в результате чего в них могли появляться элементы, относившиеся к пространству «между мирами», что впоследствии нашло отражение и в рыцарских романах.

Отлох Санкт-Эммерамский рассказывает о приключении менестреля по имени Волларк. Путешествуя в компании спутников, тот встречает доброго малого по имени Нитхард, который предлагает им ночлег. Они проходят через долину и темный лес и добираются до жилища, где им нельзя ни с кем разговаривать. Постепенно Волларк понимает, что попал в дом дьявола, и просит разрешения уйти. Хозяин осыпает гостей подарками и дает им провожатых, которые выводят их обратно к тому месту, где они встретили Нитхарда, а затем исчезают. Волларк и его спутники оказываются в лесу одни, мучимые голодом, а подарки, которыми их одарили, оборачиваются паутиной[205]205
  Otloh of Sankt Emmeram, Liber visionum, chap. 23.


[Закрыть].

Подобный сюжет можно найти и в сочинении августинского каноника Жака де Витри:

Однажды ночью аббат и несколько монахов-цистерцианцев заблудились, и бесы, принявшие облик монахов, предложили им приют в своем аббатстве посреди леса. Цистерцианцы согласились, но, встревоженные поведением своих лошадей, ели только ту пищу, которую принесли с собой. На следующий день они провели мессу и увидели, что часовня постепенно пустеет. Когда они спросили об этом аббата, тот сказал: «Мы – ангелы, падшие вместе с Люцифером». Монастырь и монахи исчезли, а цистерцианцы оказались посреди болота[206]206
  Greven, ed., Die exempla aus den Sermones feriales et communes des Jakob von Vitry, 3–5.


[Закрыть] (Et statim tota illa abbacia evanuit. Et illi invenerunt se devia et paludes).

Схожий вариант этой истории можно найти и в сочинении доминиканского инквизитора Стефана Бурбонского «Монастырь демонов»[207]207
  Stephanus de Borbone, Tractatus de diversis materiis predicabilibus, Liber secundus, De dono pietatis (ed. Berlioz); Tractatus de diversis materiis predicabilibus, Liber tertius, De eis que pertinent ad donum scientie et Penitentiam (ed. Berlioz).


[Закрыть], включенного Ф. К. Тубахом в «Указатель примеров» под номером 1655. Лишенный духовного сана монах заблудился в лесу и пришел в странный монастырь, где живет всего один монах. Он видит, как черти мучат мертвых монахов, и, когда черти в ужасе исчезают под землей, он ищет спасения в собственном монастыре. Этот сюжет мы находим также в «Небесной лестнице» (Scala coeli) Жана Гоби – младшего[208]208
  Gobi, La Scala coeli (ed. Polo de Beaulieu), nr. 953.


[Закрыть].

Благодаря тому что Иоганн Якоб Музеус в 1830–1840-х годах записал легенду[209]209
  Musaus, «Graf Schwarzenberg».


[Закрыть], а Людвиг Бехштейн ее пересказал[210]210
  Bechstein, Le Livre des contes [Людвиг Бехштейн «Книга сказок»], 51–54.


[Закрыть], мы можем видеть, что Отлох, Жак де Витри и другие вдохновлялись одной и той же устной традицией. Молодой рыцарь и его оруженосец путешествуют через лес, в котором обитает призрак с выразительным именем граф Шварценберг (граф Черной горы). Оруженосец вдруг восклицает:

«Милорд, кто-то скачет за нами. Копыта лошади гулко стучат, и смотрите – огненная пена капает с удил!»

Граф приглашает их следовать за ним к его замку. Они входят.

Рыцарь стал смело спускаться за провожатым по винтовой лестнице. Из стен тут и там торчали когтистые лапы грифонов с зажженными свечами – черными и белыми. Стены были черны как уголь, как и старомодные доспехи графа. На нем была кольчуга, полностью его скрывавшая, и шлем странной формы. Гребень на шлеме не был ни литым, ни кованым. Он был живым и имел очертания небольшого, похожего на саламандру дракона, чьи когти крепко впивались в шлем. Временами он поворачивал голову, и его сверкающие черные глаза вспыхивали, как бриллианты. Длинный хвост дракона спускался со шлема на шею графу и раскачивался из стороны в сторону. У подножия лестницы граф остановился и повернулся к гостю. Лицо его было худым, бледным и истощенным, а глубоко запавшие глаза выдавали в нем убийцу. У него не было ни бровей, ни ресниц. Он громко пыхтел, и дыхание его было горячим, как иссушающий ветер африканской пустыни.

Как мы увидим далее, он искупал страшный грех.

«Иди за мной и посмотри, что я сделал и как сильно страдаю! – сказал он рыцарю. – Я обязан показывать всем, кого встречу в полночь, свое позорное преступление. Не нужно молиться за меня, это не поможет! Я не смогу искупить свою вину ни покаянием, ни заупокойными молитвами».

И он указал на гроб, в котором лежала маленькая старушка с кинжалом в груди.

«Это моя мать! – воскликнул граф. – А пред тобой стоит ее убийца».

За этим последовала фантастическая сцена, где труп восстал и вырос до гигантских размеров, рыцарь же воззвал к Иисусу. По замку прокатился ужасный крик, от которого остов здания дал трещину, замок зашатался, а гроб, стены и граф с графиней исчезли. Рыцарь же погрузился в непроглядную тьму.

То есть Черный граф – это проклятая душа, которая расплачивается за свои земные грехи, а его замок – разновидность ада. Детали текста не оставляют в этом сомнений: повсюду черный цвет, дракон же на шлеме символизирует дьявола. Горячее дыхание графа – знак того, что он сгорает изнутри. Грешник прямо говорит о том, что ему нет искупления. Кроме того, из комнаты, где лежит труп его матери, исходит «дыхание такое холодное, будто от ледника».

Волшебный мир

Другой мир, населенный народом фей, чаще всего встречается в произведениях жанра ле[211]211
  Ле (лэ) – жанр средневековой французской литературы, популярный в XII–XIV веках. Представляет собой короткие повествовательные стихотворные произведения, в которых рыцарские сюжеты сочетаются с кельтскими мифами и волшебными мотивами. Прим. пер.


[Закрыть] (фр. lai) XII–XIII веков. Среди произведений великой Марии Французской, первой французской писательницы, есть два ле, связанных с этой темой. В одном из них, ле о Гигемаре (Гижмаре), сообщается следующее:

Однажды во время охоты Гигемар пускает стрелу в белую лань, но стрела отскакивает и ранит его самого. Лань печально говорит ему, что никто не может исцелить его рану, кроме дамы, которая будет готова страдать ради него. Рыцарь продолжает свой путь, пересекает лес, пустошь и равнину, проходит мимо горы, с которой течет река, и достигает гавани, где стоит великолепный и совершенно пустой корабль (ni aveit nul, ne nul, ne nul ne vit; стр. 46). Он засыпает, и корабль уносит его во дворец дамы, которую заточил там ее ревнивый муж. Она поселяет Гигемара у себя и заботится о нем. Они влюбляются друг в друга, но об этой любви узнают, и рыцарь вынужден уехать. Перед расставанием дама завязывает узел на его рубашке, который не сможет развязать никто, кроме нее самой. Гигемар возвращается на корабль, чтобы попасть в свою страну. В конце концов дама сбегает, садится на тот же корабль, отплывает и добирается до дома Гигемара, где и развязывает узел…

Нигде не уточняется, что эта дама – фея. Однако некоторые признаки указывают на ее сверхъестественную сущность, например способность предсказывать будущее или связь с волшебным кораблем. Кроме того, необычные детали маршрута привлекают внимание слушателей и дают понять, что встреча героя весьма необычна. В этом ле собрано множество мотивов, связанных с путешествиями в потусторонний мир – от описания пути героя и его встречи с ланью до плавания на чудесном корабле без рулевого. Филипп Вальтер был прав, замечая, что страна этой дамы «полностью соответствует местоположению в ином мире: находится за морем и недоступна для людей»[212]212
  Walter, ed. and trans., Les Lais de Marie de France, 438, fn. 1.


[Закрыть].

Мульдумарек, герой еще одного ле Марии Французской, «Йонек»[213]213
  Больше об этом персонаже можно прочитать в исследовании Филиппа Вальтера Yonec, fils de l’ogre.


[Закрыть], очевидно, является королем потустороннего мира. Обернувшись птицей[214]214
  Та же повествовательная структура присутствует в албанской сказке «Любовь голубки»; см. Hahn, Griechische und Albanesische Märchen, ч. 2, № 102 («Taubenliebe»), стр. 130–134.


[Закрыть], он прилетает к своей избраннице. Муж заточил ее в башне и приставил старуху присматривать за ней. Оказавшись перед возлюбленной, он вновь принимает облик прекрасного благородного рыцаря. Он говорит ей, что давно любит ее, и продолжает: «Но я не смог бы ни прийти к тебе, ни покинуть свою страну, если бы ты не позвала меня» (стр. 131–133). Оказалось, эта дама всего лишь жаловалась на то, что прошли времена, когда женщины могли найти себе галантных и обходительных возлюбленных (стр. 95–98). Значит ли это, что он мог читать ее мысли? Любовников застигают врасплох, и раненый рыцарь вынужден скрыться. Женщина чудом выбирается из своей тюрьмы, идет по кровавому следу, оставленному Мульдумареком, входит в курган, пробирается сквозь тьму и оказывается на прекрасном лугу, пересекает покинутый жителями город и попадает во дворец, где видит своего избранника. Он дарит меч для ее сына и волшебное кольцо, которое она должна надеть на палец мужа, чтобы тот забыл о произошедшем. Путь, который преодолевает эта дама, – наглядный пример путешествия из одного мира в другой, и не случайно вход в него расположен в могильном холме или кургане: это очень распространенный мотив в кельтской литературе, изобилующей волшебными холмами, или холмами фей (sidh).

Народные традиции таят немало сюрпризов. Записанная Александром Афанасьевым народная сказка «Перышко Финиста – Ясна сокола» – это практически русская версия бретонского ле. Посудите сами.

Героиня просит у своего отца перышко Финиста – Ясна сокола, и тот соглашается купить его ей в подарок. Когда она открывает коробочку, перо вылетает, ударяется об пол и оборачивается прекрасным царевичем. Ее сестры, подслушав их разговор, вынуждают царевича улететь, вновь обратившись соколом. Затем все повторяется, и, чтобы положить этому конец, сестры берут острые ножи и иглы и втыкают их в окно. Финист ранится о них и возвращается в свой мир «…за тридевять земель в тридесятом царстве. Прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь, чем найдешь меня, добра молодца!». В конце очень долгого пути девушка вновь находит своего царевича[215]215
  Афанасьев А. Н. «Народные русские сказки».


[Закрыть].

Филипп Вальтер доказывает кельтское происхождение ле о Йонеке, параллели к которому можно найти в истории о Конайре – легендарном короле Тары. Но он упоминает и другую историю, из сборника кашмирского поэта Сомадевы, написанную между 1063 и 1081 годами, где Мульдумареку, как сверхъестественному существу, соответствует ракшаса – демон-людоед из индийской мифологии. Сходства между этой историей и «Йонеком» так велики, что можно прийти к выводу, что они являются фрагментом общего индоевропейского наследия.

^{Хранитель храма (ракшаса). Таиланд, XIV–XV вв.}

^{The Art Institute of Chicago}

Одно из самых известных произведений Марии Французской – «Ланваль». Его текст во времена правления короля Хакона Хаконарсона (1217–1263)[216]216
  Древнескандинавский текст Ianuals lio можно найти в книге Rychner and Aebischer, Le lai de Lanval, 105–125.


[Закрыть] был даже переведен на древнескандинавский язык и несколько раз – на древнеанглийский. История такова:

Несчастный, обойденный вниманием и подарками короля Артура Ланваль бродит по лесу. Когда он выходит к берегу ручья и ложится на лугу подле него, к нему приближаются две девы и приглашают идти за ними, потому что их госпожа желает его видеть. Он попадает в прекрасный шатер и встречает там девушку, которая говорит: «Я покинула свою землю ради тебя и пришла издалека, чтобы найти тебя… потому что люблю тебя больше всего на свете» (стр. 110 и далее). Она преподносит ему подарок и запрещает рассказывать кому-либо о себе[217]217
  Мотив C423.3. Табу на разглашение событий, произошедших в ином мире.


[Закрыть]: «Если узнают о нашей любви, ты потеряешь меня навсегда» (стр. 147–148). Ланваль становится богатым и привлекает внимание королевы, которая, подобно жене Потифара, предлагает ему свою любовь. Он отвергает ее знаки внимания, и она говорит мужу, что Ланваль оскорбил ее. Призванный, чтобы доказать свою невиновность, рыцарь признаётся, что у него уже есть дама, более прекрасная, чем королева. Государь под страхом смерти требует предъявить доказательство этих слов. Появляется фея, обвиняет королеву во лжи и разворачивается, чтобы уехать. Ланваль запрыгивает на коня позади нее, и она увозит его в Авалон. «И никто о них больше не слышал» (Nul hom n’en oi plus parler; стр. 646).

В данном случае не желание поохотиться, а разочарование вынуждает рыцаря искать уединения в лесу. Здесь нет путешествия в потусторонний мир, встреча происходит на границе нашего мира (река). Даму не называют феей, но она одаривает возлюбленного богатством и налагает на него запрет, как в легенде о Мелюзине[218]218
  Легенда о Мелюзине – легенда о фее, которая вышла замуж за смертного при условии, что он никогда не будет видеть ее в зверином обличье. Прим. ред.


[Закрыть]. Герою достаточно лишь подумать о ней, чтобы она явилась. Все эти детали указывают на то, что она – существо сверхъестественное. К тому же в древнескандинавской версии упоминается, что она увезла его на остров Уалун (Авалон).

Начало итальянской народной песни, кантари (cantare)[219]219
  См. Dona, Les Cantari et la tradition ecrite du conte populaire; Он же, Cantari, fiabe e filologi.


[Закрыть], «Радостная дева» (La Ponzella Gaia) похоже на начало песни о Ланвале, но затем сюжет идет по другому пути:

Гальвано и Трояно отправляются на охоту. Пока Трояно ловит белую лань (III, 3–4), Гальвано встречает змея, который спрашивает, как его зовут, и, услышав его имя, оборачивается прекрасной девой (дочерью феи Морганы), которая была влюблена в него, сколько себя помнила. Она предлагает ему свою любовь и богатство. Гальвано становится ее возлюбленным, и она дарит ему волшебное кольцо, которое может исполнить любое желание, но он не должен никому о ней рассказывать. Они живут счастливо вместе, но тут королева Гиневра (Гвиневра) предлагает Гальвано свою любовь. Он отвергает ее, и она, как и королева в ле о Ланвале, устраивает испытание, в ходе которого Гальвано рассказывает о своей возлюбленной. Его уже собираются повесить, когда ко двору является фея. Однако за то, что она ослушалась свою мать, та наказывает ее заточением в башне, столь темной, что она никогда больше не сможет увидеть свет – ни солнца, ни луны, ни звезд, и стоять ей там нужно будет по грудь в воде.

Гальвано отправляется искать ее, совершает подвиги и добирается до таинственного города Пела-Орсо, который, судя по всему, служит входом в царство феи Морганы. Он убивает защитников, ломает ворота, заключает Моргану в темницу вместо ее дочери и возвращается с Радостной девой ко двору Артура[220]220
  Amidei, ed., Ponzela Gaia.


[Закрыть].

Здесь мотив перевернут: фея не уносит возлюбленного в потусторонний мир, а принимает за него наказание. Кроме того, в этой песне можно обнаружить ряд мотивов народных сказок, типичных для историй, где фея влюбляется в смертного: животное-проводник (B563), указывающее путь (B151), ведущее героя к испытанию (N774), заточение в башне (R41.2) и, конечно, табу (C423.3).

В «Венце приключений» Генриха фон дем Тюрлина майским днем Гавейн встречает в шатре, установленном на лугу, королеву Авалона, Энфейду:

 
Dje frawe ein götinne was
Vnd was kùnig Artus base
Vnd truog die riche krone
Da zü Aualone
Enfeydas was sie genannt.
 
 
Была та дама феей,
Родней короля Артура,
Сияла на ней корона,
В Авалоне
Энфейдой звали ее.
 

Но давайте вернемся во Францию. Кретьен де Труа оставил два романа, заслуживающих внимания в рамках нашей темы. Несмотря на то что он стремится рационализировать проявления чудесного в своих произведениях, мы можем понять, каким видели потусторонний мир в те времена, опираясь на то, что появилось в его романах под влиянием использованных источников. Давайте рассмотрим роман «Ивейн, или Рыцарь со львом»[221]221
  Chretien de Troyes, OEuvres completes (ed. Poirion), 339–503.


[Закрыть] и его валлийский аналог «Овейн, или Госпожа источника»[222]222
  Lambert, trans., Les Quatre Branches du Mabinogi et autres contes gallois du Moyen Age, 212–236.


[Закрыть]. Одним прекрасным вечером рыцарь Калогренан (в Овейне его зовут Кинон) рассказывает о несчастьях, постигших его в лесу Броселианд, где он встретил дикого человека: