Текст книги "День рождения ведьмы"

Автор книги: Кирилл Кащеев

Соавторы: Илона Волынская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

   У какого-то мертвяка оторвало руку – дергающаяся конечность осталась валяться на асфальте. Вторая пуля застряла в глазу мертвеца. Айт полз – отчаянно, выгадывая последние секунды…

   Бабах! Бабах! Бабах! – последняя пуля вылетела из ствола, охранник вжался в стенку своей будки, понимая, что все, конец.

   Раздался дикий рев… и сверкающий черно-хромовый мотоцикл снес шлагбаум, сбил омерзительное серокожее существо, кинувшееся под колеса, и помчался дальше. Верный мотоцикл уносил Айта прочь от мертвецов, и обвисший в седле змей чувствовал, как тиски безумной слабости разжимаются.

   Вдалеке серые нити дождя потянулись к земле. Мертвецы остановились. Вжавшийся в стенку будки охранник увидел, как они медленно, один за другим поворачиваются туда, где небо прошил беззвучный зигзаг молнии. Мертвые глаза вглядывались в небо.

   – Девушка, – сказал один.

   – Девушка, – повторил второй.

   – Девушка. Девушка. Девушка.

   – Букет, – припечатал горелый мертвец и вдруг, упав на четвереньки, помчался по длинной улице со скоростью гоночного авто.

   – Назад! Вы должны найти змея! Назад, я запрещаю! – приподнимая от асфальта голову, прошептало серокожее существо и снова ткнулось лбом в лапы.

   Айт гнал мотоцикл – туда, где хлестал дождь. Ему не надо было прилагать особых усилий, чтобы понять, о ком кричал серокожий, кто входит в силу, кто вызвал дождь и куда направился мертвец.

   – Придурок трехголовый! – все наращивая и наращивая скорость, ругал себя Айт. – Креветка безмозглая, пошутил, видите ли, насчет букетика!

Глава 14

Долг ведьмы-хозяйки

   – Но ведь на самом деле это они… Ну, тот человек и серокожий, которые тебя на выходе из портала караулили! Или тот, кто им велел! – вскинулась Танька. – Они виноваты! Чего ж заложный к тебе привязался?

   – Я не знаю, каким способом создание Прикованного сумело направить месть заложного на меня. Но, безусловно, именно моя глупая шутка насчет букета погнала его к Ирке, – холодно, спокойно, не пряча глаза, сказал Айт.

   – Вот! А вы на меня орали, что я не разобрался… – фыркнул Богдан. – Ирка чуть не погибла, потому что он ее – подставил! – торжествующе закончил Богдан.

   – Зимой по моей глупости чуть не погибла Танька, – тихо сказала Ирка. – Кстати, не помнишь, кто нас тогда вытащил? – Ирка кивнула на Айта.

   – Почему, стоит ему появиться – и ты всегда на его стороне?

   Ирка угрюмо уставилась на Богдана. Вот как он думает: Что. Она. Должна. На. Это. Ответить?

   – Позвольте, я скажу! – вмешалась Оксана Тарасовна. – Мы, возможно, все неудачно высказались… Наш юный друг, скажем так, несколько прямолинеен… И еще несколько… скажем так, ревнив… – Оксана Тарасовна чуть заметно усмехнулась. Богдан поглядел на нее изумленно, а вот выражение Танькиных глаз стало ледяным – точно такое же бывает у Айта, – и она отодвинулась от Богдана. – А моя пожилая… престарелая коллега…

   – Яка я тебе престарелая! – теперь возмутилась Стелла.

   – Разве я говорила о вас? Ах да, действительно… – Оксана Тарасовна демонстративно огляделась. – О ком же еще? – она снова повернулась к Айту. – В своей сугубо индивидуальной манере дворовой хамки и трамвайной склочницы она пыталась объяснить вам… насколько не вовремя вы появились.

   – Тю, от дурепа ты, Оксанка, плетешь словеса, плетешь, сама хоть розумиешь, чего плетешь? Тебя на когда в гости звали? – спросила Стелла у Айта и сама же ответила: – На день народження! Так чего ж ты раньше-то приперся, колы ты тут никому не потрибен?

   – Он пришел, потому что у него проблемы и ему нужна помощь! – ответила Ирка.

   – Мы понимаем! – подхватила Оксана Тарасовна. – Мы внимательно выслушали весь ваш рассказ: и про Мертвый Лес, и про нападения на границе. И прекрасно понимаем всю серьезность проблемы Прикованного для ирия! А уж с человеческим оружием тем более! – Оксана Тарасовна дипломатично улыбнулась, и сразу стало понятно, что проблемы ирия волнуют ее примерно так же сильно, как кризис в какой-нибудь республике Чад. – Но мы не можем вам помочь! – Оксана Тарасовна развела руками. – Вот именно сейчас – никак! – она встала и принялась мерить шагами Иркину кухню. Слова ее мерно и нравоучительно звучали в такт каждому шагу, словно она подошвами впечатывала их прямо в мозги слушателей. – У нас сложилась уникальная ситуация – ведьма-хозяйка Симаргловой крови, чье ведьмовское совершеннолетие выпадает на начало русалий. Праздник Симаргла, праздник пробуждающейся и расцветающей природы – и день рождения его дочери! Ведьма-девочка расцветет и превратится в ведьму-девушку, обретет всю полноту сил!

   – То ты загнула! – покачала головой Стелла. – Справжней ведьмой она станет, как замуж выйдет, да ребенка народит, да в первый раз за него перебоится – вот тогда и в полную силу войдет!

   – Это сейчас совершенно неважно! – отмахнулась Оксана Тарасовна. – Совпадение совершеннолетия ведьмы-хозяйки и начала русалий даст ей в эту ночь такой взрыв сил, что… – Оксана Тарасовна остановилась, стискивая кулаки от волнения. – Что, возможно… Она спасет умирающий хортицкий дуб!

   На кухне воцарилось короткое молчание.

   – Дуб – то сердце нашей земли, – тихо и без обычных скандальных ноток сказала Стелла. – Вин вмырае, и наша земля вмырае. И папаша ее вже который год не прилетает, – тыча в Ирку пальцем, тоскливо добавила Стелла.

   – Дубу нужна Симарглова кровь. Всем наднепрянским землям она нужна, – вздохнула Оксана Тарасовна. – В следующий раз такая возможность представится, только если приурочить свадьбу наднепрянской ведьмы к концу русалий, к Ивана Купала. А это, сами понимаете, в ближайшее время невозможно! – в очередной раз развела руками Оксана Тарасовна.

   – На нас с Иркой заклятье – семь лет замуж не ходить, – смущенно подтвердила Танька. – Ну, уже не семь, уже почти шесть…

   – Шесть лет дуб может и не продержаться. А что с землей за это время станется! – безнадежно вздохнула Оксана Тарасовна. И почти взмолилась, обращаясь к Айту: – Поймите, мы всего лишь ведьмы, а не богини какие-нибудь! Мы не можем убедить людей отказаться от заводов и машин и перестать загрязнять воздух и воду…

   Айт выразительно скривился.

   – Не можем заставить их потратить кучу денег на исследования и найти способ не пачкать отходами землю! Максимум, что мы можем, это горожанам, побросавшим пластиковые бутылки на месте пикника, прирастить эти бутылки… к различным частям тела! – лицо у Оксаны Тарасовны исказилось, и все поглядели на нее с интересом. Она слегка смутилась и пробормотала: – Все равно ненадолго, они потом сами поотваливались…

   – Бутылки? – на всякий случай уточнила жалостливая Танька, но Оксана Тарасовна лишь отмахнулась.

   – А сейчас у нас есть шанс! Единственный шанс! – страстно вскричала она.

   – Все правильно насчет мира, только чем нам Айт помешает? – поглядывая то на мрачного змея, то на еще более мрачную Ирку, вступилась Танька.

   – Та вона ж зараз дивчина, а должна стать дивкою! Яки ж от прямо сейчас можуть буты хлопцы – хочь воны люды, хочь змеи, хочь крокодилы? – возмутилась Стелла.

   – Я – не крокодил, – с достоинством сообщил Айт. – И уж тем более не человек.

   – Как в свойственной ей косноязычной манере, вызванной ее крайней необразованностью, пыталась пояснить моя престарелая коллега…

   – Ще раз меня престарелой назовешь, я всем скажу, скильки тебе лет выполнилось! По правде, а не по паспорту!

   – Чтобы добиться успеха… – Оксана Тарасовна снова сорвалась с хладнокровного лекторского тона, и голос ее задрожал. – Чтобы у нас все получилась! Все, понимаете, все обряды и условия должны быть выдержаны идеально! До первых русалий Ирка – девочка, и только после них станет девушкой! – закончила Оксана Тарасовна. – Значит, до окончания всех обрядов – до самого Иркиного дня рождения – рядом с ней не должно быть никаких мальчиков!

   Вертевшая в руках ложечку Ирка медленно и аккуратно, даже не звякнув, положила ее на край чайного блюдца.

   – Но… но они же раньше… – Танька посмотрела на молчащего Айта, на отвернувшуюся Ирку, а потом с отчаянным выражением лица – дескать, побьют, ну и ладно! – выпалила: – Но они же раньше уже встречались! И даже целовались, вот! – и торопливо залопотала: – Я не подглядывала, честное слово! Просто у тебя потом, Ирка, было такое выражение лица, какое бывает, когда целуешься… ой… то есть… я, конечно, не знаю… ну, в общем… – Танька мучительно, до слез покраснела, кинула невольный взгляд на Богдана и тут же отвернулась. Богдан на нее не смотрел. Просто был красный, как хорошо проваренный рак.

   – Милочка, мните себя ведьмой, а сами ничего не знаете… – презрительно обронила Оксана Тарасовна.

   – Не, ты дывы на нее, все у нее необразованные, нихто ничого не знает, она одна умная-разумная! А сама не змогла Яринку ни танцевать толком навчиты, ни про хлопцев объяснить! – буркнула Стелла.

   – Это же чаклунство! Ма-ги-я! – как всегда пропуская высказывания Стеллы мимо ушей, снисходительно бросила Оксана Тарасовна. – Не имеет значения, что было раньше, не имеет значения, что будет после, – главное, что будет во время самого обряда! Сейчас, вот конкретно сейчас – ваше присутствие неуместно, господин змей!

   И опять на кухне воцарилась тишина – все очень старались не смотреть на Айта. Даже Богдан.

   – К тому же совершеннолетие Симаргловой крови раздразнило и другие силы… – глядя в окно, словно с ним и разговаривала, продолжила Оксана Тарасовна. – Природные духи нынче особенно возбуждены. Они всегда пробуждаются на русалии и… жаждут крови. Природе понятие доброты не знакомо. Русалки выходят из воды, чтобы заманить в свои омуты молодых парней и девушек, навки охотятся исключительно на парней, лосарки – на детей, Дика Баба подстерегает в траве кого придется… Заложные покойники, опять же, как всегда буйствуют! Симарглова кровь для них – как валерьянка для котов!

   Из-под стола протестующе мяукнул кот.

   – Если Ирина не выполнит обряды правильно, ее сила станет для них пищей, и они все останутся здесь! Навсегда! И тогда эти земли точно захлебнутся смертью! – громко закончила Оксана Тарасовна. – А вы еще, со своим личным заложным и существами из другого мира, спровоцировали активизацию мертвецов!

   – Айт мотоциклом столько заложных прибил… Мы бы в жизни столько не… – жалобно начала Танька.

   – Это, безусловно, поможет… – холодно оборвала ее Оксана Тарасовна, – в проведении обрядов.

   – Рады вас видеть, алеж заходьте якось пизнише! – поглядывая на Айта, захихикала Стелла. – А ще краще, оставайтеся дома!

   Айт встал. Лицо его было просто каменным, совершенно невозмутимым. Ирка тоже поднялась.

   – Благодарю за чай. И за откровенность. Таня, был рад вас повидать. – Он коротко кивнул Таньке – и только ей. – Ирка, я, пожалуй, пойду. Прости, что создал проблему. Постараюсь сделать так, чтобы мой мертвяк тебя больше не беспокоил.

   – Да, иди, – с таким же каменным лицом ответила Ирка. Танька жалостливо сморщилась, Оксана Тарасовна торжествующе усмехнулась. – Ванна направо, лестница прямо. Будешь спать в моей комнате, внизу тебя бабка своим телевизором замучает, а я с ней как-нибудь разберусь. Сейчас постельное белье принесу.

   – Ирина! – возмущенно завопили в один голос Стелла и Оксана Тарасовна. – Ирка! – ахнула Танька, глядя на подругу шальными, восторженными глазами.

   – Но твои коллеги сказали… – настороженно начал Айт.

   – Ты к ним приехал или ко мне? – поинтересовалась Ирка.

   – Безответственность современной молодежи переходит все границы! – взвилась Оксана Тарасовна. – Даже среди ведьм! Разве ты не поняла, что я тебе объясняю?

   – Насчет безответственности это вы у дядьки Мыколы нахватались? – усмехнулась Ирка. – Все я прекрасно поняла! Мне нужно выполнить все обряды и до самого моего дня рождения нельзя… – Ирка насмешливо скривилась. – Целоваться в кино на задних рядах ни с какими мальчиками. – На Айта она при этом старательно не смотрела. – Это, конечно, совершенно не ваше дело, но чтобы вас успокоить, могу пообещать – я не буду!

   То, что они с Айтом едва не поцеловались в метро, она рассказывать не собиралась. А ведь почти-почти уже… Он, кажется, хотел… Она тогда застеснялась. Вот прямо так, сразу, они же столько не виделись… Она и сейчас чувствовала, как щеки изнутри огнем наливаются. Но этим ведьмам только покажи слабину – сожрут! Хуже мертвяков.

   – Шалава и шлендра! – с глубокой убежденностью припечатала Стелла. – Казала тебе, Оксанка – ремня! Ремнем в комнату загнать и, як в старину, до самого нужного часу запереть и ни на минуточку не выпускать, шоб чего не вышло!

   Сегодня Стелле не везло с высказываниями – точно как Оксана Тарасовна, Ирка ее проигнорировала:

   – Но я не вижу причин, почему мне не помочь Айту с его проблемами! Тем более что я, как ведьма-хозяйка, должна заботиться о поддержании добрых отношений с царствующими змеями.

   – Та навищо вин нужен? – возмутилась Стелла. – Ты казала, он речку нам обицяв вычистить – и где?

   – Я вычистил. Царствующие змеи никогда не нарушают своего слова, – высокомерно бросил Айт. – Целых два дня у вас была совершенно чистая река. А потом на одном заводе произошел выброс вредных веществ, на другом сломались очистные сооружения, а остальные просто работали как всегда – и все стало как было.

   – После дня рождения – пожалуйста, помогай кому хочешь! – поджала губы Оксана Тарасовна. – А до дня рождения ты будешь слишком занята.

   – Если ракеты в ирии уже сейчас, то что туда могут протащить до моего дня рождения? – пожала плечами Ирка. – И вот тогда змеи точно явятся с претензиями и именно ко мне, от нас же тащат! И кстати! Чем это я таким необыкновенным буду занята все-все время? Танцевать на всех кладбищах города? Или плести венки по всем паркам?

   – В том числе! – решительно отрезала Оксана Тарасовна.

   – Как, интересно, я могу одновременно шляться по кладбищам… и сидеть в своей комнате под замком, чтоб чего не вышло?

   Оказывается, Ирка все-таки слышала, что говорит Стелла. Оксана Тарасовна метнула на толстуху недобрый взгляд.

   – Я все поняла насчет моей силы и спасения наших земель… только я не поняла, почему все это должна делать я одна? – насмешливо поинтересовалась Ирка. Оксана Тарасовна открыла рот, чтобы разразиться очередной речью… но Ирка предостерегающе вскинула ладонь. – Знаете, что я думаю? Вы просто решили воспользоваться случаем. Я буду отрабатывать по неспокойным кладбищам и русалкиным бережкам. Рисковать попасться мертвецам в зубы, будто я косточка, а не оборотень – а вы со своими роблеными расслабляться в полной безопасности? Прекрасный, совершенно ведьмовской план, – серьезно согласилась Ирка. – Найдите себе Золушку и потренируйтесь на ней. А со мной так не надо.

   – Ты же сама отказалась проводить обряд кумления с нашими роблеными, чтобы поделиться с ними частью своей Силы, – уже явно сдаваясь, пробурчала Оксана Тарасовна.

   Теперь уже Ирка скривилась не как от лимона даже… а будто ей горсть тараканов съесть предложили.

   – Да ладно тебе, Ирка! – осторожно вмешалась Танька. – Если уж так вышло… Потом будет раскумление и разойдетесь, как в море корабли!

   – Ну разве что… Но с вашими роблеными бабками я целоваться не буду – даже через венок! – Ирка бросила мрачный взгляд на Стеллу. – А ваши… девочки… – Ирка скривилась еще сильнее. – Если хотят на недельку отхватить себе Силы на дармовщинку, будут выполнять мои приказы! Только торговаться не надо! – Ирка снова оборвала попытку Оксаны Тарасовны заговорить. – Уверена, вы придумаете, как получить выгоду.

   – Всегда была наглой! Еще никто даже не подозревал, что из нее выйдет ведьма-хозяйка, а она уже была наглой! – зло процедила Оксана Тарасовна.

   – А вы думали, я буду рисковать жизнью, а все остальное время кланяться, как ваши робленые: «Да, Оксана Тарасовна, конечно, Оксана Тарасовна, вам лучше знать…». Вы бы еще попробовали держать меня в шкафу и вынимать по мере необходимости. Кто делает работу – тот и командует! – припечатала Ирка. – Как вы со старой ведьмой-хозяйкой уживались, такие хитрые?

   – А я помню?! – все еще переживая провал своих планов, буркнула Оксана Тарасовна.

   – Как это? – опешила Ирка.

   – А ще мэнэ обвиняет, що не то кажу! – буркнула Стелла.

   У Оксаны Тарасовны было лицо человека, который выдал свой постыдный, тщательно скрываемый секрет – причем по глупости! Теперь и досадно, и сорвать злость не на ком – ни одной робленой рядом!

   – Начали – договаривайте! И вообще, мне надоели ваши мелкие тайны и секреты. Не надо меня злить, – отрезала Ирка. – Особенно сейчас. Плохо повлияет на экологию региона.

   Оксана Тарасовна бросила на Ирку раздраженный взгляд.

   – Мы и в самом деле не помним, – неохотно процедила она. – Мы знаем, что она была. Но мы не помним ничего, что связано с ней: ни лица, ни имени… Ни-че-го!

   – Я помню маленько… – пробормотала Стелла. – Коляска, лошади, шляпа такая, як колесо… Перчатки и мех на плечах… – на лбу у нее вздулась вена, а по виску покатилась капля пота. – Ни, бильше ничого не помьятаю!

   – Коляска? Лошади? – удивилась Танька. – Когда ж это было?

   – Ну я ж таки и справди старенька, навить для видьмы! – смутилась Стелла. – А тоди была зовсим маленька – у бабци своей ведьмовству училась! – агрессивно закончила она.

   – А когда она пропала, помните? – жадно спросила Ирка.

   И получила именно тот ответ, который ожидала:

   – Восемь… Нет, девять, точно, девять лет назад!

   Ирка кивнула:

   – Мне было четыре года, и бабушка Елизавета Григорьевна отдала меня здешней бабушке. – Она поглядела на спящую щекой на столе бабку. – И если я правильно запомнила из твоего рассказа – это то самое время, когда у вас появился Мертвый Лес?

   – Не думаю, что на ирий может повлиять появление или исчезновение ведьмы в человеческом мире. Пусть даже ведьмы-хозяйки, – пожал плечами Айт.

   – Не скажи, – задумчиво протянула Ирка. – Ведьмы-хозяйки – страшная сила.

   Оксана Тарасовна и Стелла дружно фыркнули. Ирка лишь слегка улыбнулась.

   – Ладно, уже очень поздно… – Ирка посмотрела в окно, на часы и уточнила: – Наоборот, очень рано. У всех была бурная ночь, и следующая будет такой же… Пора спать.

   – А и ладно, а и пойду! – воинственно буркнула Стелла. – Личину, що я тебе для танцев дала, верни!

   Ирка потянулась к сумке… и вдруг остановилась.

   – А… А я не знаю, где… – она нахмурилась. – Вроде в метро еще была, я ее на коленях держала… А потом… – Ирка принялась лихорадочно рыться в сумке и наконец поглядела на Стеллу виновато. – Я не знаю. Нету. – И на всякий случай покосилась на Айта. Но тот не проявил к потерянной маске ни малейшего интереса.

   – Як це – нету? – возмутилась Стелла. – Мало того, що я гусли об твого заложного разбила, так ты ще и мертвяцкую личину в метро посеяла? Ты хоть разумиешь, що цией личине, мабуть, тыща лет! Вона з коры ще предыдущего хортицкого дуба вырезана, якый до нынешнего був! Где я иншу таку визьму?

   – Могу только извиниться, – сухо ответила Ирка. – Может, то, что я выбросила вас из драки с мертвяками, как-то меня оправдывает? – Она обернулась к Таньке. – Ты Богдана на метле отвезешь? Не надо сейчас по улицам ходить, пока мертвяки активные.

   – Какая забота! – глумливо протянул Богдан. – Сперва твой змей мертвяков активизирует, потом ему говорят: «Ах, ну что вы, ничего страшного, не переживайте, будите наших мертвецов сколько угодно!» – изображая писклявый девчоночий голосок, проблеял он. – А потом ты начинаешь заботиться, чтобы нас на улицах жмурики не схарчили!

   Ирка только вздохнула. А она еще часто думала, как же так бывает: друзья, друзья, а потом вдруг – раз! И видеть друг друга не могут! Она не хотела сейчас заниматься Богдановыми сложными чувствами. У нее свои сложные чувства! Единственное, на что она способна сейчас, – не обращать внимания.

   – Надо бабку уложить, не оставлять же ее здесь. – Она потрепала бабку за плечо. – Бабушка, может, проснешься?

   – Как она проснется, если ее сразу две ведьмы усыпили? – снисходительно пожала плечами Оксана Тарасовна.

   – Действительно, как? – задумчиво переспросила Ирка и окинула бабку долгим взглядом. Позвоночник скрючен, под щеку давит угол стола – вот уж здорово так спать! – Тогда будет только справедливо, если вы перетащите ее на диван, – заключила Ирка.

   Оксана Тарасовна со Стеллой немедленно вскочили и засобирались.

   – Таки ж нахаба! Мало, що личину потеряла, так ще и бабку ее таскай! – бубнила Стелла.

   Ирка поджала губы. Но прежде чем разразился новый скандал, Айт наклонился и подхватил бабку на руки.

   – Куда? – ровным голосом, точно Иркина крепкая бабка вовсе ничего не весила, спросил он.

   – К ней в спальню, я покажу. – Ирка торопливо пошла вперед, распахивая двери.

Глава 15

Змей – лучший/худший парень

   Бабкина спальня изменилась меньше остального дома. Под влиянием новогодней поездки в санаторий бабка отреклась от старых юбок и кофт, заменив их на вполне современные свитера и брюки и даже – Ирка офигела, как увидела! – добавила к ним туфли на каблуке и пару неплохих сумочек. Но на защиту старого дубового шифоньера, трельяжа с мутным зеркалом и пружинной кровати с никелированными шариками на столбиках бабка встала намертво, будто у нее руку или ногу отрубить хотят. Танька тогда влезла с предложениями насчет ретро-интерьера: «лампы и винтажные обои от Лоры Эшли, такие, с золотистыми цветочными узорами под старину!» Лучше б она про Лору Эшли не говорила! Возбужденная перспективами бабка немедленно ринулась в фирменный магазинчик на центральном проспекте, заваленный образцами рисунков на шелке, вычурными лампами, сундучками и подушечками от знаменитой английской дизайнерши. И посмотрела… на цены. Вопль слышен был, наверное, до самого Лондона, после чего бабка гордо повернулась к магазинчику (а заодно и ко всей Британии в целом) спиной и отправилась на рынок. Перетрясла обойные ряды и выискала «навить краще». «Бо та англичанка за таки гроши, ще и золото экономит – цветочки ледве-ледве видно! А тут, дывысь, Яринка, вызолочено – аж светится, хоть лампочку по вечерам не включай!» Самое удивительное, что жутковатые в рулоне, на стене обои оказались даже и ничего, и в компании кружевных занавесок и шитых подушечек и впрямь превратили бабкину комнату в музейную инсталляцию «Мещанский быт конца XIX века».

   – Ой, постелить же ей надо! – ахнула Ирка, входя в комнату.

   – Стели, – невозмутимо согласился Айт, останавливаясь посреди комнаты с бабкой на руках.

   – А тебе не… – начала Ирка, оборвала глупую фразу и кинулась расстилать простынь. В конце концов, если она – оборотень – однажды сумела улететь с медведем в лапах, то что дракону вес ее бабки?

   – Клади, – скомандовала она. Айт уложил бабку на постель:

   – Пока ты тут, я в ванную.

   Ирка рассеянно кивнула и, подождав, пока за ним закроется дверь, принялась стаскивать с беспробудно спящей бабки свитер. Чуткий слух оборотня ловил шаги на лестнице – Айт спустился в ванную. Хлопок входной двери – Оксана со Стеллой наконец убрались.

   – Ну и как я должна понимать эту сцену ревности? – сквозь стены и перегородки до нее все равно неплохо долетал Танькин голос.

   – Какую еще… – неохотно пробурчал в ответ Богдан.

   – Которую ты закатил Ирке. – В Танькином голосе была зима. И уже начинала подвывать вьюга.

   – Ты меньше Оксану Тарасовну слушай…

   – Да, у Оксаны Тарасовны есть удивительное свойство – моментально подмечать все, что другим неприятно. Например, как тебя перекашивает, когда появляется Айт. Мне только хотелось бы знать, почему?

   – А чего он к Ирке лезет? – буркнул Богдан, кажется, даже не понимая, какую беду навлекает на свою голову.

   – Ирка ему нравится. А он – ей. Тебе-то что за дело? – Танька старалась сдерживаться, но голос ее позванивал, обещая то ли истерику, то ли смертоубийство… то ли и то и другое разом.

   – Какое-то земноводное, типа жаба с крыльями, разлетелось к моей Ирке, и мне не должно быть дела?

   Ирка уронила бабкин свитер на пол. А вот кто-то сейчас получит! То, что в детсадике на соседних горшках сидели, не дает ему права называть ее «своей Иркой»!

   – «Моей Иркой», значит? – повторила Танька. – Миленько и чудненько. Нет, ну просто прелестно. Обалдеть как. – Слышно было, как отодвинулся стул, Танька резко встала.

   – Эй, ты что? – кажется, Богдан искренне удивился. – Ты сейчас сама ведешь себя, будто хочешь мне сцену ревности устроить!

   – Нет, ну что ты, Богдан, какая там сцена ревности, – очень ласково заверила его Танька. – Я тебя убить хочу – и мысленно составы всяких зелий перебираю.

   – Блин, за что?

   – Совершенно ни за что. По склочности характера, – снова заверила его Танька и, судя по шагам, направилась к двери.

   Немедленно затопотали шаги Богдана, у кухонной двери слышалась какая-то возня… и наконец задыхающимся голосом Богдан произнес:

   – Все девчонки прибацанные! Ты что, решила, я к Ирке, типа… ну как к тебе? Ну типа как мы с тобой… кино там и вообще… – Богдан сбился, явно не зная, что сказать насчет «и вообще». – Не выдумывай, слышишь! Мы с тобой – это одно, Ирка – совсем другое! Нас трое, понимаешь? Мы во все дела, во все проблемы вместе лезли, и против нечисти, и против людей – с самого начала! Мы – вместе, втроем! А тут явился этот… С крыльями… Лишний он, понимаешь, Танька, лишний! Он Ирку с толку сбивает, он…

   – Богдан, – перебила его Танька. – Ты идиот. – Голос ее звучал успокоенно – ведь главный ее страх не оправдался. И одновременно устало. – Скажи, пожалуйста, вот пока мы с тобой, которые «одно», завтра в кино пойдем, вдвоем, без Ирки, сама Ирка, которая «другое», что будет делать?

   – Можем ее с собой взять!

   – М-м-м? – вопросительно протянула Танька.

   В кухне повисла пауза, кажется, Богдан что-то серьезно обдумывал.

   – Да… – наконец заключил он. – При Ирке мы, конечно, не сможем… – он сбился, замялся и отважно объявил: – Но можно один раз и потерпеть!

   – Богдан, ты идиот абсолютный и безнадежный. А во второй раз? А в третий? Мы с тобой – в кино, а Ирке с бабкой телевизор смотреть и с парнями не встречаться, потому что они тебе мешают?

   – Так хоть бы парня нормального нашла, а не этого… змеюку высокомерного. Вон, Рудый, который из вовкулаков, говорил, какая Ирка классная и что волосы у нее красивые…

   Ирка в бабкиной спальне смущенно хихикнула.

   – Серьезно? – Танька на кухне тоже заинтересовалась. – А раньше ему нравились царевны-жабы!

   – Вот! – вскинулся Богдан. – Ирка же сама видела, как с этими, из змеиного мира, связываться! И сама лезет! А если этот змей ее подставит, как та царевна-жаба – Рудого?

   – Айт Ирке жизнь спас! – с раздражением перебила Танька. – И мне, между прочим, тоже! – в ее голосе появились томные нотки.

   – Каждый раз, как ты об этом вспоминаешь, – вот так улыбаешься! Я тебе тоже жизнь спас!

   – Так с тобой я вообще целовалась – чего тебе еще надо? – возмутилась Танька.

   Чего Богдану надо, ни Танька на кухне, ни Ирка в бабкиной спальне так и не узнали – стукнула дверь ванной и в коридоре зазвучали нарочито звучные и отчетливые шаги Айта. В кухне воцарилось молчание.

   – Я и не заметила, что он в ванной, – смущенно пробормотала Танька. – Как думаешь, он слышал фигню, которую ты тут нес?

   – У него вода шумела, – тоже смущенно ответил Богдан и тут же взъерепенился: – Слышал – и ладно! Пусть знает, что не все тут от него балдеют!

   – Вопрос в том, надо ли ему вообще, чтоб ты от него балдел, – хмыкнула Танька. – Думаю, сейчас нам лучше уйти – быстро и не прощаясь.

   – Еще чего! Я его не боюсь!

   – Богдан, я тебе уже говорила, что ты идиот? – светским тоном осведомилась Танька.

   – Примерно миллион раз. Я вот думаю – считать это своим вторым именем или наконец обидеться?

   – Но ведь ты же не умнеешь! – дверь снова хлопнула, видимо, несмотря на сопротивление, Таньке удалось вытолкать Богдана из дома.

   Ирка покачала головой. Иногда она жалела о своем остром слухе и что так и не призналась друзьям, как часто слушает их разговоры. Сразу надо было, если признаться теперь, выходит, она регулярно подслушивала! У них будет полное право обидеться. А сейчас что? Она сама обижена на Богдана, но даже сказать ему об этом не может! Неужели он и правда считает, ей только и положено в жизни, что долг и обязанности, обязанности и долг, а в промежутках – сходить с ребятами в кино, когда они согласятся выделить для нее минутку, свободную от их собственных отношений? Ну ладно Стелла с Оксаной, те просто хотят ее использовать, но почему даже самые близкие люди думают, что они лучше знают, как ей жить и с кем встречаться? И что ей положено знать и чего – не положено! Ирка посмотрела на спящую бабку долгим испытывающим взглядом. Бабка безмятежно сопела.

   – Ну, знаешь… – возмущенно процедила Ирка. – В общем, как сама знаешь!

   Бабка в ответ начала тихонько похрапывать.

   Ирка набросила на нее одеяло, повернулась на каблуках и промаршировала к выходу. У самой двери вдруг стремительно оглянулась. Храп стал громче и выразительней. Ирка зло фыркнула и выскочила в коридор. Невольно шагнула к лестнице, ведущей в ее комнату. Остановилась, смущенно хихикнула – сама же отдала эту комнату Айту, а даже не проверила, не валяются ли где колготки. Ой-ой, а постиранные лифчики она в шкаф спрятала? И не проверишь! Спрятала или не спрятала?

   В глубокой задумчивости Ирка открыла дверь в темную кухню – свет из коридора озарил заставленный грязной посудой стол:

   – Если измерять беспокойство за мою жизнь в грязных тарелках, так Оксана со Стеллой, и бабкой заодно, просто места себе не находили!

   Тихий смешок заставил ее вздрогнуть и оглядеться. Сливаясь с полумраком, Айт сидел на другом конце стола – неподвижно, как затаившаяся под камнем змея, даже чуткий слух оборотня не ловил его дыхание. Ирка включать свет не стала – прошла внутрь и зажгла лишь тусклую лампочку под вытяжкой. В световом пятне заблестела серая металлическая панель печки, вся остальная кухня тонула в тенях. Только лицо подавшегося вперед Айта белым пятном проступало из полумрака.

   – Я думала, ты наверху, – не зная, что сказать, бросила ничего не значащую фразу Ирка.

   – У тебя симпатичная комната. Очень… твоя, – ответил Айт и шкодливо усмехнулся. – Вещички там такие изящные.

   Так. Понятно. Не спрятала.

   Ирка отвернулась к печке, бессмысленно возя по ней сухой тряпкой. Главное, не нахамить, от смущения она всегда начинает хамить, а он – царевич, он этого не поймет!

   – Я тебе сейчас постельное белье дам…