Текст книги "Будь со мною нежен"
Автор книги: Киран Крамер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Заскочу ненадолго. Спишемся через час, хорошо? Все три офиса банкетных менеджеров находятся на Кинг-стрит или Уэнтуорт.
– Отличный план.
– Кстати, «Бен Сильвер» выше по курсу, около местного рынка.
– Прекрасно.
– Будь другом, ознакомься с их ассортиментом подарков для шафера. Дабз так занят, что совершенно забыл об этом.
– Без проблем. – Харрисон почесал затылок: чертов Дабз.
Тру расплылась в благодарной улыбке.
– Спасибо, Харрисон. Я правда глубоко признательна тебе за помощь.
Пока оба искали четвертаки для оплаты парковки, у него забренчал телефон. Номер не определился, но по коду можно было понять, что звонят из Нью-Йорка. Скорее всего кто-то со студии. Недолго думая Харрисон ответил.
– Привет, мой милый!
Боже, как не вовремя! На проводе была Валери Рен, самая горячая незамужняя кантри-исполнительница в Нэшвилле. Звук ее голоса напоминал бурбон, томно растекавшийся по дну бокала.
Тру выловила из кошелька две монетки по двадцать пять центов и шепнула:
– Больше нет, а этого не хватит.
– Привет, Валери, – сказал Харрисон в трубку, молча указав Тру на «бардачок».
Та быстро поняла намек.
– Как дела? – промяукала Валери.
– Да вроде не жалуюсь, – сказал Харрисон, застигнутый врасплох ее кошачьей сексапильностью.
Открыв «бардачок», Тру обнаружила там розовые трусики в горошек.
Проклятье! Купленные Деном трусики предназначались именно для Валери. Ден, возомнивший себя альтруистом, частенько примерял роль посредника в любовных связях Харрисона. Он чем-то походил на чуткого и верного консьержа-извращенца. Не оценив такую преданность, Харрисон буквально натянул трусы ему на голову. Вероятно, тот оставил их здесь в отместку.
Пронзив его взглядом, Тру продолжила искать монеты.
Харрисон в недоумении пожал плечами, изображая мальчика из католического хора.
– Хотела навестить тебя, раз уж ты никак не соберешься приехать сюда, – сказала Валери. – Эти янки знают, как устраивать классные вечеринки.
– Очень мило с твоей стороны, однако я страшно занят, Вел.
– Страшно занят для меня? – капризно пролепетала Валери.
Захлопнув дверцу «бардачка», Тру принялась дотошно изучать выемки под радио и пассажирскими сиденьями. Когда поиски окончательно зашли в тупик, раздосадованная Тру опрокинула сумку, вытряхнув на пол все ее содержимое. Ни одного четвертака.
– Занят для всех. – Харрисон слегка поправил телефон. – Мне нужно работать. Давай-ка встретимся чуть позже, а? Споем дуэтом на ближайшем конкурсе: наверняка скоро начнут составлять программу на этот год, – идет?
– Как знаешь, – обиделась Валери. – У меня самой дел по горло.
Достав бумажник, Харрисон протянул его Тру, и прошептал, кивнув в сторону магазина:
– Пусть разменяют.
Мельком взглянув на Харрисона, она раскрыла бумажник и вытащила двадцатку, а в следующий миг из бумажника выпал упакованный презерватив.
Этого еще не хватало.
Тру взглянула на сомнительную находку и, не удостоив Харрисона взглядом, попыталась выйти из машины.
– Слушай, Вел, я бы и рад поболтать, но мне пора идти. – Тру готова была вырвать ручку из двери. – Молодец, что позвонила.
– А мне до лампочки. – Валери оборвала связь.
Потянувшись через Тру, исходившую праведным и все же умилительным гневом, Харрисон открыл ей дверь, и, не издав ни звука, она решительно направилась к магазину.
В ее отсутствие машина словно опустела. Тоскливо вздохнув, он полез на заднее сиденье за шляпой в стиле Индианы Джонса. Несуразные очки, купленные в «Фейерверках Боба» на Девяносто пятом шоссе, были уже при нем. Когда Харрисон вышел из машины, его чуть не сбил рикша-велосипедист. Перед мысленным взором промелькнул заголовок таблоидов: «Знаменитый исполнитель кантри убит в ходе неудачной попытки маскировки».
Заслонив лицо шляпой, он облокотился на парковочный автомат и стал ждать возвращения Тру. Он прекрасно знал, что из этой воды сухим ему не выйти. Вроде причин для смущения нет – сейчас у них с Тру исключительно приятельские отношения, – но все равно он почему-то испытывал гнетущую неловкость.
И сполна наслаждался этим ощущением.
Из бутика показалась Тру и всучила ему несколько монет.
«Динь» – автомат среагировал на первый залетевший в него четвертак. «Динь, динь, динь, динь, динь».
Тру с завидным усердием отводила от Харрисона взгляд, и ее столь очаровательный гнев невозможно было описать словами.
– Эй, ты уж прости меня за трусики и презерватив.
– Это твое дело. Напишу через час.
И она ушла торопливо, так что едва не сбила с ног симпатичного старичка.
Харрисон не мог сдержать улыбки. Черт, как этой девушке удается заставить его чувствовать себя счастливым?
Глава 16
Тру была окончательно выбита из колеи. И дело вовсе не в Харрисоне и его подружке. Кто она такая, чтоб читать ему мораль? Хочет пустить жизнь по ветру и встречаться с кем-то вроде взбалмошной Валери Рен – что ж, дело его. А если выставит себя в дурном свете – будет расхлебывать сам. Тру читала его как открытую книгу. Список его приоритетов венчали секс и пиар: хороший, плохой – не важно, главное – чтобы был. К счастью, с Харрисоном покончено.
И вообще ей сейчас не до этого. Она сходила с ума, чувствуя, что свадьба на грани срыва. И все из-за банкетных менеджеров. Ни один их них не удосужился найти для нее время в течение целого дня. «До свадьбы менее двух недель? Да вы, верно, шутите!» Очевидно, им нечего было сказать ей, кроме «нет».
Когда Тру подходила к машине, Харрисон встретил ее с шестью пакетами из магазина «Бен Сильвер».
– Что купил? – спросила она, не в силах скрыть свое расстройство.
– Гору одежды и туалетных принадлежностей. А еще подарки для шаферов Дабза, – ответил он, бросая пакеты на заднее сиденье.
– Да ладно! – Ее настроение моментально улучшилось.
Вмиг обойдя машину, Харрисон в очередной раз учтиво открыл ей дверь.
– Рад быть полезным.
Настроение Тру вновь упало. С чего это он так рьяно помогает ей выйти замуж за другого мужчину? Куда подевалось его чувство собственного достоинства?
Вот почему, нырнув на переднее сиденье, она старалась не встречаться с ним взглядом. Он, сам того не ведая, всколыхнул в ней сексуальное желание, хотя она надеялась, что он не догадывается об этом.
– Лучше бы ты позвонил мне, чтобы посоветоваться. Я бы сказала, стоит покупать или нет.
– Все пристойно, не волнуйся, – успокоил ее Харрисон, захлопнув дверь.
Тру огорчало, что он не заметил ее дурного настроения. Как только ему удается сохранять неотразимость и уверенность в себе даже в этой нелепой шляпе и дурацких очках?
Это огорчало ее столь же сильно, как и то, что она не смогла найти ни одной подходящей вещи в «Кружевных лоскутках». Из тысяч трусиков, лифчиков всевозможных цветов и фасонов, роскошного белья из хлопка она так ничего и не выбрала, и настроение окончательно упало. Придется заехать еще раз перед свадьбой, может, появится что-нибудь подходящее.
– Итак, на чем же ты остановил свой выбор? Я имею в виду подарки для шаферов, – спросила она Харрисона, искусно объезжавшего пробки.
– Галстуки-бабочки. – Швырнув шляпу за спину, он сменил темные очки на другие, куда более стильные. – Все в малюсеньких лягушатах.
– В лягушатах? – в недоумении воскликнула Тру.
Харрисон кивнул.
– Они будут хитом сезона.
В салоне воцарилось глухое молчание, а потом, маневрируя среди повозок, запряженных лошадьми, он добавил:
– Но на всякий пожарный я купил еще кое-что, если Дабзу вдруг не понравится.
– И что же?
– Серебряные запонки. Девятьсот двадцать пятая проба.
Тру вздохнула с облегчением.
– Ну слава богу.
– С маленькими поросятами.
О господи!
– С поросятами?
– Именно. Шикарные запонки.
Она выглянула в окно. Рядом с ним почему-то плохое настроение вмиг испарялось.
– Мы, разумеется, возместим тебе расходы. Ты сохранил чеки? А то вдруг Дабзу не понравится и он решит вернуть покупку в магазин?
– Зачем? – удивился Харрисон.
– Как бы тебе сказать… Не всем по вкусу свиньи и лягушки. – Тру еле сдерживала смех.
– Но его друзьям наверняка понравится, – убежденно проговорил Харрисон. – Абсолютно всем, включая геев. Вдруг кто-то из шаферов Дабза нетрадиционной ориентации? Не встречал я на своем веку мужчин, пренебрегающих лягушками и свиньями.
– Понятно… Спасибо за помощь.
– Вообще это было забавно.
– Кто-то тебя узнал?
Харрисон кивнул.
– Один из служащих еще у входа. Конспирация бессильна в битве с оголтелыми фанатами. Поди узнай, как работает их одержимый мозг. Сказал, мол, меня выдал подбородок.
Подбородок и впрямь был выдающийся, Тру не могла не согласиться с его фанатом.
– Надеюсь, на этом все и кончилось?
– Ну да, все с пониманием отнеслись к моему желанию укрыться под завесой тайны. У кого-то из персонала была упаковка «Мун-пай», парень дал мне маркер и попросил оставить автограф. Это все, что я мог для них сделать, учитывая, что они хотели подарить мне галстуки-бабочки и запонки, которые никак нельзя назвать дешевкой.
Тру даже рот открыла от изумления.
– И сколько же они стоили?
– Давай прикинем. Шаферов пять – значит, суммарная стоимость галстуков восемьсот долларов. Запонки, в свою очередь, обошлись в три тысячи.
– Господи! – обескураженно пролепетала Тру. – Ты не должен пользоваться своим звездным статусом, чтобы получить бесплатно такие дорогие вещи. Разве на вручении «Грэмми» и других призов ты не купаешься в бесплатных презентах?
– Купаюсь. – Он включил поворотник.
– Я ценю, что ты сделал это для Дабза, но мы не можем принять вещи, полученные таким образом…
– Успокойся. Все записали на мою кредитку.
– А, ну слава богу. – Тру выдохнула полной грудью. – Однако… Дабз едва ли рассчитывал на столь значительные траты. Впрочем, смокинг за пять тысяч долларов он приобрел без всяких колебаний.
– Правда?
– Да. И тем не менее я думаю, нам стоит вернуть и эти галстуки, и запонки. Подыщем что-нибудь еще.
– Я попросил их выписать чек только на половину суммы, для Дабза, на тот случай если он будет возражать.
– То есть вторую половину заплатишь ты?
– Но для меня это…
– Нет, так не пойдет, – перебила его Тру. – Это нехорошо.
Харрисон пожал плечами.
– Вернемся – обидим владельца. Крупный мужчина. На вид щеголеват, но как снимет пиджак, может смело идти в вышибалы прокуренных баров. Надо нам связываться с пижоном, который и Шварценеггера заткнет за пояс?
– А с чего бы ему обижаться?
– На их витрине висел плакат «Лиги чудес».[23]23
Некоммерческая бейсбольная ассоциация, поддерживающая детей с ограниченными возможностями.
[Закрыть] Я для начала выписал чек, а потом пошел в примерочную, чтобы примерить вещи, которые отобрал для себя. А когда подошел расплачиваться, хозяин пытался всучить мне подарки для шаферов в знак своей признательности. В «Лиге чудес» играет его сын. Пока я уговаривал его принять деньги, мы успели превратиться в закадычных друзей. Не могу же я теперь оскорбить новоявленного друга! Ко всему прочему, он наверняка был рад избавиться от поросят и лягушек. Они не пользовались большим спросом…
– Я же говорила! Кому нужны свиньи и лягушки?
– Ты хоть договорить мне дай! – воскликнул Харрисон недовольно, покосившись в ее сторону. – Их делали на заказ, оттого и спрос не впечатляет. Молодой человек, назвавшийся герцогом из Шотландии, заказал их для своих приятелей-охотников.
– Не может быть!
– Может… Герцог допустил небольшую оплошность в расчетах, так что в Шотландию в итоге отправили лишь часть изготовленной партии. Излишки владелец приберег для Ченнинга Татума, актера и его верной свиты. Они намерены заглянуть в эти края на следующей неделе: поиграть в гольф на острове Киава. Но я же местный парень, так что запросто перебил их голливудский авторитет.
– Ничего себе. – Тру и впрямь удивилась. – А сколько ты пожертвовал «Лиге чудес»?
Харрисон окинул ее быстрым взглядом.
– Меньше знаешь – крепче спишь. Скажу одно: десятой части этой суммы хватило бы на пожизненный запас белья из «Кружевных лоскутков».
Тру явно испытала легкий шок.
– Не стоит называть Дабзу реальную стоимость этих подарков. Я, в конце концов, не для него старался, – Харрисон пристально посмотрел на Тру, – а для тебя.
Сердце ее переполняли отнюдь не праведные чувства, а тело изнемогало под натиском инстинктов и эмоций. К счастью, в этот момент зазвонил телефон. Риелтор хотела уточнить, в силе ли их договоренность: они собирались осмотреть три пляжных домика и решить, какой подойдет для бывших однокурсников Дабза, приглашенных на свадьбу.
– Встретимся там, но, к сожалению, у меня очень мало времени, – сказала риелторша. – Если не возражаете, я отдам вам ключи от второго и третьего домиков, и их вы осмотрите сами. Не беспокойтесь, хозяева не против. А потом можете завезти ключи мне в офис.
– Прекрасно.
Время близилось к ленчу, и Тру слегка проголодалась. Отложив мобильник, она взглянула на Харрисона: тот вел машину с таким видом, будто ничто в мире его не касалось.
– Ты голоден?
– Я всегда голоден.
Господи, как он это сказал… От звука его голоса у Тру перехватило дыхание. Но это ее вина, не его. Он такой, какой есть: потрясающе сексуальный, – а вот ей не следовало заострять на этом внимание.
– Тогда поехали смотреть первый дом. А потом пройдемся по пляжу до «Парусника», – предложила она. – Это всего несколько кварталов… Согласен?
– С моей шляпой я готов идти хоть на край света, – пробурчал Харрисон. – Жаль только, плавки не захватил.
В его глазах мелькнул лукавый огонек.
Ну почему же Господь наделил его таким количеством мужских качеств?
– Ты имеешь в виду свои любимые «Спидо»? Два треугольничка на веревочках? – Это вырвалось само собой, и Тру прикусила язык, поразившись собственной дерзости, а Харрисон залился раскатистым смехом.
Она отвернулась к окну: разве можно так веселиться без Дабза? И внезапно настроение снова упало.
– Если не уймешься, я выйду из машины.
– Какая неожиданная метаморфоза. Решила отчитать меня как первоклассника?
– Почему бы и нет? – Тру поджала губы, и ее бросило в нервную дрожь. Нехорошо. Глупо. Вдруг захотелось плакать. – Дом впереди, по левую руку. Ориентир – почтовый ящик в форме лодки.
«Сосредоточься на Дабзе. Подумай о свадьбе».
Пока они спускались к побережью, Харрисон не вымолвил ни слова. Съехав на песчаную обочину, он припарковался за другим автомобилем с надписью на заднем стекле «Островная недвижимость».
– Извини. Упоминать о плавках было глупостью.
Не глядя на него, Тру повела плечом.
– Я тоже хороша: наговорила пошлостей.
Звенящую тишину нарушал лишь тикающий звук мотора, потом промчалась мимо фура.
– Мы с тобой давние друзья, – мягко проговорил Харрисон. – Так что можем иногда и поддразнить друг друга. Не стоит так переживать, и зря ты считаешь это изменой Дабзу.
Набравшись храбрости, она наконец повернулась к нему лицом.
– С этим ничего не поделаешь, – именно так я и чувствую. Сижу в машине с другим мужчиной, и мы дискутируем на тему… футляра для огурчика.
Да уж, Тру и впрямь пошла вразнос.
– На какую тему? – Харрисон в изумлении вздернул брови.
– Ну… так еще называют плавки.
Что это с ней? Но ситуация была настолько забавной, что не засмеяться не получилось.
Они захохотали в унисон. Отсмеявшись, Харрисон принял серьезный вид и, смахнув прядку волос с ее порозовевшей щеки, повторил:
– Тебе не о чем беспокоиться. Мы говорим так, как могут разговаривать старые друзья: смешно, порой глупо – особенно если учесть, что свадьба не за горами. Такое важное событие – настоящая нервотрепка, и хорошо, что мы смеемся. Смех бодрит и придает сил – это куда лучше, чем приступ паники.
Тру, кивнув, шепнула:
– Спасибо за понимание.
Он провел большим пальцем по ее щеке.
– Я с тобой, Тру Мейбенк.
Так и было. Она не могла оторвать от него глаз, и где-то в глубине души ее терзали сомнения: неужели именно так чувствуют себя старые друзья?
Вопрос остался без ответа, так как секундой позже Харрисон отстегнул ремень безопасности.
– Для гостевого домика весьма недурно. – Да, он опять возвращал ее к мыслям о свадьбе, как старый добрый друг. – Сколько гостей должны здесь остановиться?
Тру потихоньку совладала с расшалившимися нервами.
– Восемь человек. Трое приятелей Дабза приедут с женами, двое холостяки.
– Ясно. Что ж, пойдем посмотрим, что нам предлагают.
Он вышел из машины, а она не могла оторвать взгляд от его бедер, плотно обтянутых джинсами.
Ей-богу, каждой клеточкой он источал соблазн. Что это – ниспосланный свыше тест? Тру сидела и ждала, когда он подойдет и откроет ей дверь, как будто эта привычка выработалась у них за долгие годы.
«Просто подумай, Тру Мейбенк, что ты делаешь…» Она чувствовала себя так, словно нырнула в воду головой вниз и не знает куда плыть. Ей нужен ориентир. «Плыви за пузырьками», – внушала она себе, когда он дернул ее за руку.
И она вернулась мыслями к Дабзу.
Глава 17
Поднимаясь по ступеням пляжного домика вместе с Харрисоном, Тру думала о Дабзе, о том, что он делает в этот момент и как он будет рад, что его друзья поселятся в таком чудесном месте.
Риелторша, поджидавшая их у порога, не узнала Харрисона и оказала ему спокойный деловой прием.
– А вы, должно быть…
– Своенравный двоюродный брат, – быстро проговорил он. – Но я поклялся не срывать свадьбу. На этот раз.
Женщина изумленно распахнула глаза.
– О…
Тру улыбнулась:
– Мы можем войти посмотреть.
– Разумеется. – Гордо расправив плечи и приняв уверенный вид, женщина повела их показывать дом. Все профессиональные комментарии она адресовала Тру, не удостоив Харрисона ни единым взглядом.
Тру взяла это себе на заметку. Вот так нужно обращаться с ним и ей: вежливо, но безучастно. Да, они действительно старые друзья, но были и любовниками. Правда, очень недолго. И как бы ей ни хотелось забыть ту ночь – ради нее самой и Дабза, – увы, никак не получалось. Ей нужно быть осторожной и вести себя крайне осмотрительно, а если накануне свадьбы и потребуется излить кому-то душу – Кармела всегда готова ее выслушать. Или Уизи. На худой конец можно отправиться в студию на чердаке.
Последняя идея показалась Тру особенно удачной. Редкие визиты в студию неизменно восстанавливали ее хрупкий душевный покой. Без них она утопала в эмоциях и становилась слегка безрассудной.
Именно такой она сейчас себя и ощущала.
Дом был поистине великолепен. Рай для отдыхающих. Узнав, что из всех трех вариантов этот самый экономный, Тру мигом приняла решение.
– Мы даже не станем смотреть остальные. Это место нас вполне устроит.
– Я рекомендую все же заглянуть на виллу, что в квартале езды отсюда, – сказала риелторша. – Неделя аренды обойдется вам всего на три сотни дороже, а если разделить на пять, и вовсе получится смешная сумма. Тот дом лишит вас дара речи. – Она протянула Тру связку ключей. – Эти апартаменты, несомненно, впечатлят гостей, но те – я гарантирую – они запомнят навсегда.
Тру минуту колебалась. Будь это ее гости, она бы удовольствовалась «впечатляющим», но ради Дабза все-таки взяла ключи.
Женщина аж просияла.
– О сигнализации я уже позаботилась, она отключена. Заприте за собой дверь и приезжайте с ключами в офис – мы быстренько оформим договор.
Проводив их на заднюю веранду, откуда открывался вид на Атлантический океан, риелторша крепко пожала Тру руку и пожелала счастливого медового месяца.
Тру учтиво поблагодарила ее.
Харрисон тоже протянул было руку, однако женщина притворилась, что не заметила этого и торопливо спустилась по лестнице.
– Досадно. – Он оглянулся на Тру.
– Сам виноват.
– А она вроде ничего, – произнес он, наблюдая, как женщина заворачивает за угол.
– Надеюсь, ленч в «Паруснике» поможет тебе смириться с ее антипатией.
– Кто знает… – вздохнул он нарочито тоскливо.
Харрисон ни секунды не сомневался, что при желании мог бы соблазнить эту барышню с закрытыми глазами. И связанными за спиной руками.
По дощатому настилу они дошли до пляжа и скинули обувь. Сильный береговой ветер растрепал им волосы, теплый песок забивался между пальцами, а необъятные воды океана освободили Тру от тех полных нервотрепки чувств, которые не давали покоя все утро.
– А ты помнишь когда в последний раз был в «Паруснике»?
Харрисон, прищурившись, посмотрел на океан.
– Думаю еще школьником, с фальшивым удостоверением личности: больно уж хотелось увидеть выступление любимой группы «Хулиганы». Помнишь таких?
Тру прикрыла глаза от ярких солнечных лучей.
– Да. Они вроде бы не играли кантри?
– Точно. Лишь альтернативный рок. Но гитарами они владели мастерски и работали на удивление слаженно. После концерта я вызвался помочь убрать со сцены оборудование и спросил, каково это – гастролировать в режиме нон-стоп. Признался, что тоже хотел бы играть.
– И что они?
– Подтвердили, что концерты – это классно, и не важно, на какой площадке выступаешь. Любимую музыку, что в Тадж-Махале, что в забытой богом дыре, всегда исполняешь с одинаковым энтузиазмом.
Они помолчали. К чему разговоры, когда есть солнце и песок? Они брели бок о бок, вдыхая морской воздух, слушая шелест набегавших на берег волн… Широкие ступни Харрисона отливали загаром. В годы юности он часто ходил босиком.
И это были самые счастливые, тихие, сверкающие минуты… Впервые за долгое время Тру чувствовала подлинное умиротворение.
– Я верю: то, чем ты занимаешься сейчас, – твоя судьба, – решилась она наконец прервать тишину. – Твой успех не случаен.
– Я мечтал выбраться из «Рая песчаного доллара», несмотря на то что в детстве любил эти края.
Ей страшно хотелось взять его за руку, сжать ладонь, но она не посмела.
– Прости, что в школе я держалась в стороне.
Харрисон отрицательно покачал головой.
– Я предпочел бы не затрагивать вопрос давно минувших дней. Стараюсь жить настоящим.
– Поэтому ты никогда не приезжал в Бискейн?
– Ты весьма проницательна.
Вдруг она остановилась и, нагнувшись, подняла с песка «песчаный доллар». Ракушка была целая, и Тру протянула ее Харрисону.
– Держи. На память. Говорят, «песчаный доллар» приносит счастье. В чемодане она сломается, так что лучше оставь Гейджу.
– Спасибо. – Он засунул ракушку в карман рубашки.
На оставшемся пути к «Паруснику» они не обмолвились ни единым словом. На горизонте просматривались смутные очертания кафе, рядом с которым суетились дети. Малышня, галдевшая на самодельной волейбольной площадке, напомнила Тру о их собственных ребяческих забавах. В «Раю песчаного доллара» они с Гейджем, Харрисоном и его друзьями тоже пытались без сетки играть в волейбол.
В баре было темно и прохладно, однако с улицы прокрадывался соленый бриз, наполненный теплом и детским смехом. Они заказали бургеры и холодное пиво.
– Жаль, что ты не можешь снять очки и шляпу, – сказала Тру, наливая пиво в кружку.
Харрисон пожал плечами.
– Ты должна была привыкнуть.
– Тебе, верно, нелегко приходится. Будто заперли в клетке… Ой, извини.
– Ерунда. – Большим пальцем он стер «усы» от пива над верхней губой Тру, а потом облизал палец. В обычной ситуации она была бы шокирована, но сейчас все ее естество полыхало огнем, словно сталь под накалом паяльника. – Стараюсь и в этом найти положительные стороны. И думаю об этом так – если они не узнают меня, то впереди у них обычный день.
Она усмехнулась.
– Вся штука в том, что большинство людей не ценят обычные дни. А ты мог бы привнести в их будничную жизнь чуть-чуть экзотики.
Когда бармен принес еду, Тру вынула из своего бургера корнишоны и аккуратно сдвинула их на край тарелки.
Харрисон сделал глоток ледяного пива.
– Что может быть прекраснее обычного размеренного дня? Обыденность начинаешь ценить лишь тогда, когда ее у тебя отнимают. – Он чокнулся бутылкой с ее кружкой. – Сегодня по-настоящему обычный день. Спасибо.
– Ура! – ответила она, чувствуя, как к горлу подступил комок.
Хоть комплимент и был довольно странным, Тру порадовалась, что ей удалось устроить Харрисону спокойный обычный день. На Тру нахлынули воспоминания о тех обычных днях, которые она проводила с родными: мамой, отцом и тетушкой Хони. Как бы ей хотелось вернуть их назад!
Несколько минут спустя обе тарелки опустели. Вероятно, долгая прогулка пробудила здоровый аппетит.
– Ну что, ты готов продолжить прогулку? – спросила Тру.
– С удовольствием, – ответил он, оставив на столе три двадцатидолларовые купюры.
Поблагодарив бармена, они покинули бар.
– Спасибо за ленч, – сказала Тру уже на улице.
– Да ладно, чепуха. Ведь ужин за тобой, так что и мне надо было внести свою лепту. Кстати, что у нас сегодня на ужин?
– Креветки с полентой.
– М-м-м, объедение.
Держа в руках обувь, они пошли дальше по пляжу, беседуя о тех изменениях, которые произошли на острове с момента его отъезда.
– Теперь все выглядит иначе, – задумчиво проговорил Харрисон.
– Несколько домов будто сошли со страниц научной фантастики. Но их немного. Смотри! – указала Тру на небольшую старомодную хижину на сваях.
– Вот это настоящий пляжный домик.
– Наверняка внутри он облицован кедром, а на кухне уютно и светло.
Харрисон окинул взглядом нескончаемую череду домов, сдаваемых на время отпусков.
– Они все похожи на стандартные отели. Не очень подходят для семейного отдыха.
– Корпорации, которые возводят такие дома, предлагают их для уединения или проведения семейных праздников или свадеб. Как нам с Дабзом.
Свадьба. Это действительно должно случиться. И очень скоро.
Они наблюдали за черным псом, бежавшим по кромке прибоя вместе с хозяином, говорили о черепахах, откладывающих яйца в дюнах. Добравшись до второго дома, который так расхваливала им риелторша, они огляделись. В глаза бросался потрясающий бассейн с серебристыми стенками, и бортиком, выложенным кафелем и украшенным изображениями бледно-розовых и серых ракушек. В центре красовалась сетка для водного поло, а в выемке неподалеку бурлило джакузи.
Они сбросили обувь, ополоснули ноги и вошли в роскошную большую прихожую.
– Ничего себе! – воскликнул Харрисон. – Навевает ассоциации с Хамптоном. Виден почерк именитого дизайнера, интерьер безупречный… прямо скажем, райское местечко. Тот первый дом тоже был ничего, но этот выше всех ожиданий.
Тру подписалась бы под каждым словом. Здесь не место тихим посиделкам в семейном кругу. Дом определенно был владением корпорации. Прогуливаясь по элегантно обустроенным комнатам первого этажа, Тру поняла, что Дабз придет в восторг от этого дома. Любой каприз его приятелей будет исполнен в мгновение ока, так как здесь имелось все: огромная морозилка для приготовления льда, бильярдный стол, домашний кинотеатр и зал для пинг-понга на цокольном уровне. Наружный бассейн в холодное время подогревался до необходимой температуры.
– Пойдем посмотрим спальни, – предложил Харрисон. – Начнем с третьего этажа.
Маленькие уютные спальни предназначались для детей, подростков и прислуги. В середине находилась общая гостиная, с плазменной ТВ-панелью и системой игровых приставок. Французские двери вели на просторную лоджию, где можно было понежиться на солнышке, а главное – отсюда открывался изумительный вид на Атлантику.
Второй этаж был оформлен с нарочитым шиком. Первый блок из четырех спален напоминал картинку из журнала «Мой великолепный дом». Две из них располагали кроватями поистине царских размеров, а в остальных стояли односпальные. Пока Харрисон изучал подборку книг на одной из полок, Тру заглянула в главную спальню с видом на океан. Она поражала своей грандиозностью: камин, огромная постель с мягкими европейскими подушками, личная ванная, метражом превосходившая ее спальню в Мейбенк-холле.
– Ты должен это увидеть, – окликнула она Харрисона, любуясь огромной мраморной ванной и остекленной душевой кабиной, пестревшей всевозможными насадками.
Ее голос эхом отозвался в коридорах дома, звенящую тишину нарушал лишь слабый ритмичный звук прибоя.
Выйдя из ванной, Тру вернулась в спальню и остановилась у кровати с балдахином на четырех витых столбиках, деревянную поверхность которых украшала искусная резьба с изображением рисовых колосьев в снопах.
– Харрисон? Взгляни-ка. Знаешь, это неслучайно. Рис сыграл немалую роль в истории Чарлстона.
Подняв глаза, она увидела его в дверном проеме. Внутри у Тру что-то щелкнуло. Может, виной тому стало изысканное покрывало, залитое теплым солнечным светом, или внезапный порыв ветра, от которого шезлонги на балконе жалобно зазвенели. Каким-то образом Харрисона взгляд пробудил в ней что-то забытое и глубоко запрятанное.
И вновь Тру охватили непрошеные мысли. И тишина, казалось, убаюкивала… Двери были открыты солнцу, ветру и морю, что придавало еще больше экзотики этому уединенному месту, а огромная кровать так и приглашала заняться любовью без всяких свидетелей.
Тру ощущала себя околдованной этой эфемерной тишиной. И то, что они совершенно одни, заставляло ее дрожать от желания, так что ноги и руки налились тяжестью. Она опустила глаза, не в силах вымолвить ни слова, потому что хотела Харрисона прямо сейчас.
– Встретимся на улице, – как сквозь вату донесся до нее его голос.
Он догадался. Это было понятно по его серьезному тону – и, вероятно, пожалел ее.
Закрыв глаза, Тру попыталась уловить звучание его шагов, но сделать это не удалось: слишком уж крепким был этот необжитый дом. Временные постояльцы не пробудили его душу и вряд ли когда-нибудь смогут.
Тру была разбита. Испугана.
Издав короткий звук, она обхватила столбик кровати обеими руками и, прислонившись к нему лбом, громко прошептала:
– Харрисон.
Она будто бы стремилась нарушить гнетущую тишину, избавиться от гнетущего чувства вины, обрести свой путь…
Не Дабз.
Только Харрисон.
