Текст книги "Алу: так плачет ветер (СИ)"

Автор книги: Кира Фэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

А потом я почувствовала это… Зов.

Меня едва не выгнуло в постели от его силы. Новая боль прокатилась по телу, уголки глаз намокли от слез, меня словно освежевали, и все мои кости оказались снаружи.

Это чувство показалось знакомым. Я тихо села в постели и тут же согнулась, обнимая свои колени. Дышалось тяжело, я давила хрипы, возникающие в глубине горла. Клара не должна этого увидеть или услышать.

Новый порыв ветра ударил прямо в окно, сотрясая стекло.

«Алу!»

Отбросив одеяло, я поднялась, околдованная воем ветра и светом луны, пробивающимся сквозь тучи и витраж окна. Разум окутал шумный липкий туман, тело двинулось само.

Прочь. Прочь отсюда.

Мне не хватало воздуха, выйдя в коридор моё тело не ощутило холода. У меня была лишь одна цель – выбраться из замка. Выбраться из самой себя.

Прочь.

Часы внизу пробили двенадцать раз, пока я спускалась по лестнице. В замке стояла тишина, все спрятались в комнатах, как и велели предки.

Прогулка в Воющую ночь – не сама лучшая идея. Однажды мне удалось выжить. Убьет ли она меня на этот раз?

Боль яростно царапала грудь изнутри. Мне хотелось холода, хотелось ощутить ветер на своём лице, выбраться из этого склизкого кокона боли и почувствовать свободу. Голос разума уступил месту каким-то иным, древним чувствам, которые заставляли всё моё существо бежать прочь из каменных стен, стремиться к свободе, подпевать ветру, но не своим воем, а тихим лающим плачем, притаившимся где-то глубоко внутри и ждущим своего часа.

Я отварила большие входные двери академии. Порыв ветра заставил меня на мгновение почувствовать себя лучше. Но этого было недостаточно.

Мне нужен лес, холодный снег, завывающий ветер и ледяная луна.

Может быть, тогда где-то в голове и раздался тревожный звон, что я босая, что одета в одну ночную рубашку, но мне было всё равно.

Никто не встретился мне на пути, в эту пору не нашлось глупцов.

Наконец, мои ноги ступили на ледяной снег, но он показался мне мягкой периной, я словно шла по облакам. Одна дорога – в лес, освещаемый полной луной.

Ворота остались позади. Тучи над головой рассеялись, открывая серебристый блеск звёзд. Ветер почти сбивал с ног, трепал подол ночной рубашки, выпустил волосы из косы. Деревья кренились всё ближе к земле с каждым порывом Белого Ветра, особенно неистово оплакивающего свою невесту в этом году.

Я ношу её имя. Не в этом ли заключалась причина моего порыва? Но нет, стоны ветра, хоть и пробирали до глубины души, всё же не были причиной моего поведения. Всё это исходило изнутри. Мне казалось, что нет ничего естественней этого желания – броситься бегом в лес и нестись, пока хватит сил, пока мороз не скуёт льдом дыхание.

«Выпусти себя»! – кричало всё вокруг. И что-то рвалось во мне наружу, но не находило путь. Яростно кричало в груди, царапалось, но оковы пали ещё не полностью.

Я бросилась бежать. Деревья замелькали перед глазами. Ночь была светлой и лишь подол белой ночной рубахи цеплялся за колючие кустарники и развивался на ветру.

– Алу! – кричала я своё имя, вторя ветру. – Алу! – на грани рыдания вырывалось из груди. Но имя не освобождало. Казалось, оно, наоборот, невидимой цепью сковывает всё внутри меня. И лишь бег позволял ощутить отголоски того, что было сокрыто.

Луна бежала рядом, мелькала над кромкой леса, а иногда и пряталась за более высокими деревьями. Она подмигивала, дразнила, шептала, что пора освободиться, но не помогала. Толька я могла помочь самой себе.

Но сил не хватало. Бег перешёл на ленивый шаг. Холод, до этого кружившийся вокруг, осел на кожу и вмиг сковал все мышцы. Я повалилась на снег, переставший казаться облаком, и из глаз полились беззвучные слёзы. Застывший взгляд устремился в никуда. То был единственный шанс, поняла я. Волк во мне заскрёбся наружу, а я оказалась недостаточно для него сильна. Не сумела отдаться в его власть, не сумела обратиться. Мне не доставало чего-то… Или же наоборот, слишком много контроля сохранилось внутри, держа вторую суть на цепи.

Неужели без зелья так будет каждый раз? Так невыносимо, так, словно я могу вывернуться наизнанку?

В голове вдруг зазвучал мотив народной песни. Мои наверняка уже посиневшие губы открылись и хриплый, надрывный голос тихо запел:

– О ком ты плачешь, Белый Ветер?

И где скитаешься ты год?

Алу, кричишь ты до рассвета,

А в остальные дни ты горд.

Всю ночь поешь, не отвечаешь

На мой немой вопрос:

Кого ты снегом укрываешь?

Чьи слёзы ты с собой унёс?

О ком ты плачешь, Белый Ветер?

И где скитаешься ты год?

Алу погибла пред рассветом,

И превратилось сердце в лёд

Бежишь, пощады ты не зная,

Крушишь, срывая на лету.

Погибла та, к кому взываешь,

Погибла, воешь ты: Алу!

Перед последним куплетом глаза мои стали закрываться. Окаменевшее тело так и не желало слушаться, и, в последний раз взглянув на луну на звёздном небе, прислушавшись к завыванию Белого Ветра, я сомкнула веки.

– Ангас меня раздери! – вдруг над ухом зашипел мужской голос. Я бы вздрогнула от неожиданности, вот только не помнила, как. Казалось, дух уже покинул тело, и я стала чем-то неосязаемым. Парила и ждала, когда же одинокий Белый Ветер подхватит меня и накажет за то, что меня назвали тем самым именем.

– Откройте глаза, посмотрите на меня! Смотри на меня! – тут я, наконец, ощутила своё лицо, на которое легли неестественно горячие пальцы. Глаза вмиг распахнулись, и я узнала в тёмном силуэте нависшего надо мной мужчины магистра Канема. Разметавшиеся на ветру волосы и подбородок, поросший колючей щетиной. И глаза – трудно найти в академии у кого-то ещё такие тёмные, словно ночь, глаза.

Жар перешёл с лица на шею, затем перекинулся подобно открытому пламени на грудь и ниже. Через пару мгновений я горела полностью.

– Что… – хватило меня лишь на одно слово. Мне хотелось обратно в сковывающий холод, из-за которого я не чувствовала абсолютно ничего, разве что лёгкость после нескольких мгновений неудобств.

– Молчите, – только и сказал магистр, а затем подхватил меня на руки. Тепло, несмотря на завывающий ничуть не меньше, чем прежде ветер, не желало покидать моё тело, и даже кружащий вокруг снег, осаживаясь на меня, тут же таял. Стопы горели особенно сильно.

Согревающая магия.

До академии мы молчали. Я потеряла счёт времени, но кажется, мне удалось убежать совсем недалеко. Как же глупо. Мне следовало корить себя за сумасшедший поступок. Но это был не сон. Тоска, сдавившая мою грудь, была настоящей. Что-то во мне пробудилось. Там, где так долго зияла пустота, послышался чей-то яростный крик. Кто-то проделывал себе путь наружу, и мне хотелось бы взглянуть на него.

Вновь я не обращала на мелькающие коридоры никакого внимания, поэтому не сразу поняла, что движемся мы не в наши с Кларой комнаты, а в башню магистра. Так даже лучше, не хотелось бы её волновать. Остаётся лишь надеяться, что она не проснётся среди ночи.

– Вам повезло, что я вас увидел, – ледяным тоном выплюнул магистр, почти вышибая входную дверь башни своей ногой. Я отстраненно удивилась, насколько он сильный, раз сумел проделать такой путь со мной на руках. Удивительно аккуратно, вразрез с тоном, он уложил меня на лисью шкуру возле камина. Я вмиг поняла, что тепловое заклинание не идёт ни в какое сравнение с настоящим огнём и потянулась к нему руками.

– Ещё ожогов вам не хватало, – прошипел магистр мне в ухо, склоняясь надо мной и оттягивая назад мои опасно приблизившиеся к пламени ладони. Я оторопела, пытаясь прижать их к груди, но он не позволил.

– Мне нужно вас осмотреть. Понимаете? – строго спросил он. Я кивнула, и магистр присел передо мной, удивительно осторожно удерживая мои запасться и вертя их в разные стороны.

– Чувствуете? – обхватив меня за пальцы, спросил он. Я кивнула. – Обморожения нет, – он отпустил мои руки и следом схватил за щиколотки. Я дернулась, но магистр бросил на меня строгий взгляд, заставивший меня замереть. Проведя большими пальцами по стопам, он снова задал тот же вопрос и получил в ответ мой кивок.

Когда он отпустил меня, я обняла себя руками и подтянула колени поближе. Тело пронзил жуткий холод, зубы застучали, хотелось прыгнуть в огонь полностью.

Я действительно носилась по лесу и не чувствовала холода? Магистр что-то пробормотал, и моя рубашка, мокрая от растаявшего снега, высохла, как и кожа под ней. Вмиг стало намного лучше.

– Укутайтесь, – снова раздался позади недовольный голос, и на плечи опустилась тяжелая ткань. Я тут же завернулась в шерстяное одеяло до самого носа, ощущая, как медленно тепло ослабляет иглы холода, пронзающие тело. – Это для ног, – произнёс магистр, присел и сам принялся укрывать, пожалуй, самую пострадавшую часть.

Управившись с ногами, он снова поднялся. Я краем глаза успела заметить, что он выбежал за мной в одной рубашке и наверняка сам содрогается от холода. Поворачивать голову казалось немыслимым делом, поэтому лишь мои глаза следили за его передвижениями по комнате. Тихо ругаясь под нос, магистр открыл дверцу шкафа и выудил оттуда бутыль и стакан.

– Пейте, – зубами он откупорил бутылку и налил тёмно-коричневую жидкость в бокал. – Залпом и до дна, – подрагивающие узловатые пальцы передали мне кубок.

– Вам бы тоже… – начала было я, но голос стих, когда магистр принялся пить напиток прямо из горлышка. Я решила последовать его примеру и пригубила жидкость.

– Я же сказал: залпом, – повысил он голос, и я тут же опрокинула в себя содержимое бокала, закашлялась и едва удержала всё внутри. Зато тело вновь окатило жаром, который, кажется, планировал задержаться.

В груди кто-то удовлетворённо замурчал, и я удивлённо вскинула брови. Странное ощущение не прошло, скорее наоборот. Вторая сущность шевелилась во мне куда охотнее чем при лунном свете, разморённая огнём. Шок и неверие наполнили мои вены. Возможно ли такое вообще? Или это всё симптомы полной луны? Испытывай я такое каждое полнолуние, сошла бы с ума, если бы не зелье. Но ощущение казалось таким реальным. Словно мне стоило протянуть руку, и нечто во мне тут же откликнется.

– Я не желаю знать, зачем вы бегали полуголая по лесу, – прошипел магистр, стаскивая кожаные сапоги и протягивая ноги к огню. Он пил горячительное маленькими глотками и не сводил острых глаз с пламени. – Мне следует отправить вас к лекарю, – вздохнул он, потирая переносицу. Плечи его опустились, напряжение, казалось, покинуло его тело.

– Только не лекарь, – покачала я головой. Разве произошедшее можно объяснить? Может, целителя это не заинтересует, но до Клары непременно дойдут слухи, и она будет волноваться. Обморожения удалось избежать, а с холодом, проникшим в кости, я справлюсь.

– Наверное, следовало бы оставить вас в лесу, госпожа Лунар, – резко произнёс магистр, всё ещё злясь и сверля пламя взглядом. Глядя в его отстранённое лицо, мне пришла в голову мысль, что он, кажется, сам не понимает, зачем бросился за мной. Ни сейчас, ни тогда, после моего похищения. Ведь он ненавидит волвов. Я же почему-то не удивилась. Да, магистр не выносит волвов и никому не доверяет, но то ответная реакция на ненависть и недоверие. И всё же первым порывом, после того как он увидел сумасшедшую девушку, решившую погулять по лесу в одной ночной рубахе в Воющую ночь, было немедленно её остановить. Это говорило о нём куда больше, чем обычная раздражительность и грубость.

– Воющая ночь не позволяла выйти на ваш след, говорила отступить, запутывала, – голос его стал неожиданно спокойным, и он откинулся на спинку кресла. – Но вы решили спеть на смертном одре, – магистр поморщился, словно считал пение самой отвратительной вещью на свете. Его ничего не выражающий взгляд обратился в мою сторону. – Нет слов? – я дёрнула плечом и уставилась на огонь. Холод медленно уступал место теплу, глаза неумолимо закрывались. Боль за последние дни так захватила мою суть, что едва она отступила, как мне захотелось поскорее уснуть. Нужно встать и уйти в свою комнату, но отяжелевшие ноги под тёплым одеялом совершенно не хотели двигаться. Разум снова потерял контроль над телом.

– Спасибо вам… – только и успела прошептать я, а затем мир окутала блаженная тёплая темнота, а руки опустили мою голову на что-то мягкое.

***

Откинувшись в кресле, Магнум посмотрел на госпожу Лунар, свернувшуюся у его камина. Неясные сомнения, появившиеся у него после того, как он изучил зелье, разбитое после её похищения, всё больше подтверждались.

Дакс Георг известен своей жестокостью в определенных кругах. Но что за польза приютить ребенка и давать ему подобное зелье?

– Ублюдки, – скрипнул зубами Магнум, качнув головой. Выбираться из тёплых объятий кресла совершенно не хотелось, но он чувствовал, что надо принять ещё согревающего зелья. Магия быстро утрачивала эффект, зелье же давало более постоянный.

Чуть приподнявшись, он бросил взгляд на свою гостью и снова рухнул обратно, потирая ладонью глаза.

Находить госпожу Лунар замерзшей в снегах уже начинало входить в привычку и всё больше напоминало насмешку судьбы или богов, в которых он не особенно верил. С высоты башни Магнум сразу же узнал в прямой спине и выбившихся из косы волосах воспитанницу Лунаров. И бросился вниз, не удосужившись накинуть что-то поверх рубахи. Он пользовался согревающими чарами до того момента, пока, наконец, не обнаружил на снегу её оцепеневшее тело. А затем и вовсе позабыл о себе и направил весь поток сил на её обогрев. Магнум поддерживал легкое тепло, как велел разум. Если случилось обморожение, жар мог только навредить. Его тело не отличалось особенной крепкостью, и он позволил силам канема просочиться в свои мышцы, от чего по венам вместе с ней заструилась и боль.

В Воющую ночь двор и коридоры замка оказались пусты.

Следовало бы отнести её к лекарям, но ноги сами привели его в собственную башню. Мысль о зелье пульсировала на краю сознания. Магнум подозревал, чем может закончиться ночь и, если он прав, то этого не стоит никому видеть. По крайней мере пока.

Проведя осмотр, он убедился, что обморожения нет и немного успокоился.

Что ею двигало? Таким изящным способом искала смерти? Сказочная Алу воссоединяется с Белым Ветром в Воющую ночь, разве не чудесно?

Госпожа Лунар задвигалась и сморщила нос, вырывая его из мыслей. Она была довольно высокой, но под одеялом сжалась в комок и выглядела теперь вполовину меньше, а лицо ее казалось моложе, когда расслабилось во сне.

Глядя на её мокрую косу, Магнум до конца не осознавая, что именно собирается сделать, опустился рядом на колени и принялся разматывать спутанные волосы, пока они свободно не заструились, потемневшие от влаги. Он был истощён, но его сил хватило на ещё одно высушивающее заклинание.

Поморщившись, он уже хотел отправиться за новой порцией зелья, его почти колотило от перенесённого холода и истощения, но госпожа Лунар беспокойно зашевелилась во сне. Её тело словно сковало невидимыми путами, и Магнум сначала решил, что он недостаточно её согрел, и холод берёт своё. Но едва он к ней потянулся, её тут же резко согнуло. Однако сон это не нарушило.

– Неужели, – пробормотал он, откидываясь назад и опираясь на кресло спиной, внимательно всматриваясь в лицо гостьи. Все те, казалось бы, глупые подозрения, одолевающие его после находки зелья, вот-вот были готовы подтвердиться. Он не зря принёс её сюда.

Во сне обычно впервые обращались малые дети, ещё до того, как они начинали делать это осознано, с пониманием ответственности. Госпожу Лунар снова резко выгнуло, однако она лишь нахмурилась, но так и не проснулась.

Магнум вдруг понял, что сегодня она шла на зов луны. Нечто спрятанное глубоко внутри подавлялось так долго, что, получив голос, поддалось самым низменным, древним инстинктам – следовать за луной. Но нерешительность, неверие не позволили ей обернуться. А потом наступило тепло и сон. Во сне ведь могло произойти что угодно, не так ли?

Он, не сводя глаз, наблюдал за обращением, ожидая результата. Дакс Георг, кого, а главное – зачем – вы прятали в ней все эти годы с помощью зелья подавления обращения? Ведь именно его она разбила во время похищения, и именно с ним Магнум работал уже долгое время, пытаясь адаптировать его для канемов.

Человеческий облик госпожи Лунар исчез, уступая место другой стороне. Наконец, под одеялом пропали руки и голова. Магнум помедлил несколько мгновений.

– Посмотрим, – тихо проговорил он, протягивая руку, но тут из-под одеяла высунулась голова.

Магнум так и застыл посреди движения. А тем временем вторая ипостась госпожи Лунар принюхалась, как-то укоризненно взглянула тёмно-жёлтыми глазами на его протянутую руку и повела ушами.

– Вот и секрет Георга, – скривил он губы в невесёлой усмешке, запуская пальцы в свои спутанные волосы, продолжая наблюдать, не до конца веря в происходящее.

Пушистая рыжая лиса в ответ фыркнула и выбралась из-под одеяла, прищурившимися глазами рассматривая его и оборачивая хвост вокруг лап. Она была немного крупнее, чем обычная, но всё ещё не того размера, что вторая ипостась Флос-Вины. Видимо, из-за столь долго подавления.

Дакс Георг пригрел у себя в клане фоксу, выдавая её за волву, неспособную к обращению и подавляя её вторую сущность. Ведь лучше выродок, чем фокса. Эта новость могла бы всколыхнуть волвов, и при должном применении очень сильно пошатнуть положение клана Лунар и самого дакса Георга.

– Ваше похищение открывается в новом свете, – проговорил Магнум, его пальцы неосознанно потянулись к рыжему меху. Лиса недоверчиво повела носом, отшатнулась, а затем странно застыла и опала. Обратное превращение произошло куда быстрее и через мгновение перед ним на животе снова лежала девушка. Её сильное обнажённое тело напряжённо замерло. На бледной коже плеч отчётливо проступали веснушки и капли пота, лицо застыло маской, ореховые глаза смотрели настороженно и были готовы к удару. Она ждала его приговор.

– Вы занимательная личность, госпожа Лунар, – скривил губы в усмешке Магнум, не отводя глаз от её лица. – Нам нужно многое обсудить, – она осторожно, явно опасаясь совершать лишние движения, потянулась за одеялом, прикрылась и отбросила назад волосы, в свете камина блеснувшие красным пламенем.

– Говорите.

Глава одиннадцатая

Кто-то внутри меня скребся наружу. Но на этот раз не яростно, а осторожно, словно прося разрешение. Помня об ощущениях перед полнолунием, я тут же всем своим существом возжелала выпустить его.

А потом началось что-то невообразимое.

Мир одновременно изменился, но остался прежним. Поменялся мой взгляд, мои глаза. Моё тело стало другим, немного неуклюжим и непослушным. Четыре лапы и хвост, уши на макушке. Другое, но вовсе не чужое, а родное. Всё внутри затопила радость, и хотелось издавать лающие звуки.

Но не выть.

И первым, что я увидела, была протянутая рука магистра Канема. Он выглядел так, словно собирался меня погладить, на что из моего рта вырвалось фырканье.

– Вот и секрет дакса Георга, – скривил он губы в усмешке, запуская пальцы в свои спутанные волосы, и пристально следя за мной. Его взгляд говорил мне – что-то не так. Обернись я волком, он смотрел бы брезгливо и ненавистно. Но он явно удивлён.

Стараясь спрятать страх и напряжение, я лишь фыркнула, неосознанным жестом укутывая лапы хвостом. Мне было страшно осматривать себя, пусть я уже знала правду, чувствовала это всем своим новым телом.

– Ваше похищение открывается в новом свете, – проговорил магистр и снова потянулся ко мне рукой. Испуг заставил меня отшатнуться и ощетиниться. Дрожь и жар пронеслись по телу и через мгновение моя голая кожа коснулась одеяла.

Я боялась пошевелиться. Из-за наготы моё положение стало ещё более уязвимым, но сейчас меня волновало вовсе не это. Свидетель. Магистр видел произошедшее и, одному Люпусу известно, как он этим распорядится. Теперь моя судьба в его руках.

Подняв глаза, я встретила непроницаемый взгляд магистра.

– Вы занимательная личность, госпожа Лунар, – по его губам скользнула вымученная, без обычного ехидства усмешка. – Нам нужно многое обсудить.

Стараясь не совершать лишних движений, я прикрылась одеялом и отбросила волосы назад, пытаясь держаться уверено. Словно обращалась каждую ночь. Словно мне не лгали всю жизнь…

Почувствовав, что воздуха стало мало, я сразу же откинула прочь эти мысли. Ложь тех, кто меня вырастил, наверняка объяснима. Мне ещё предстоит во всем разобраться, но не сейчас.

– Говорите, – я едва узнала свой голос. Хриплый, он прозвучал почти жалко.

Магистр поднялся, взял со столика кубок и влил в него жидкость из знакомой мне бутылки.

– Вот, выпейте, – я приняла бокал, сделала глоток и едва не выплюнула. Горько и гадко.

– Это ваш подарок, – хмыкнул он, в его глазах вспыхнуло короткое веселье.

– Какая мерзость. Вы, наверное, решили, что я и правда хочу вас отравить, – прохрипела я, допив настой. Несмотря на близость камина, по моим обнажённым плечам пробежал холодок. Но я боялась, что если лишний раз пошевелюсь, то просто развалюсь на части.

Ложь. Всё ложь. Они не могли не знать… Мэтр Вульдс…

Магистр, отошедший к креслу, сделал шаг вперёд, и я вздрогнула, поднимая на него взгляд. Он нахмурился и медленно присел на корточки, внимательно глядя мне в глаза.

– Не бойтесь, – уверенно и тихо произнес он. – Сейчас я дам вам одежду, и мы поговорим.

– Спасибо, – пробормотала я, когда он уже отошёл к шкафу. На краткий миг пробежала мысль просто убежать. Но что толку бежать теперь, когда магистр всё видел? Пока он критически осматривал содержимое шкафа, я осмотрела свои веснушчатые руки, совсем недавно бывшие рыжими лапами. Я даже мысленно не могла произнести в кого превратилась. Всё это казалось нереальным.

– Вот, я выйду… – он протянул мне одежду, но я не дала договорить.

– Нет, просто отвернитесь, – прошептала я. Магистр бросил на меня странный взгляд и отошёл к письменному столу у окна. Я опасалась, что если он покинет комнату, то я просто развалюсь на части. А его присутствие помогало мне держаться настороженно и трезво. Кто знает, что от него ожидать?

Магистр обладал худощавым телосложением, поэтому его брюки оказались лишь немного велики мне в талии, белая свежая рубашка приятно окутала тело. А тёплый сюртук тут же согрел плечи и наполовину закрыл пальцы рук. Взгляд мой на мгновение метнулся к двери. Что мне ему сказать? Я сама ничего не понимаю, в том числе последствия…

– Госпожа Лунар, – позвал магистр, и звук его голоса привёл меня в себя. Оглянувшись, я обнаружила, что он смотрит на бумаги на столе.

– Я одета, магистр, – он тут же повернулся на мои слова и молча указал на кресло у камина. Присев, я свернулась и поджала под себя замёрзшие ступни. Волосы водопадом рассыпались по плечам, закрывая лицо, и я дрожащими пальцами забрала пряди за уши. Сердце в груди бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть в огонь.

– Укутайтесь, – проходя мимо, магистр передал мне поднятое им с пола одеяло. Я тут же закутала ноги и вздохнула. Мой взгляд привлекла ночная рубашка, оставшаяся на полу. Я нагнулась, не выбираясь из кресла, схватила ткань и спрятала её между подлокотником и бедром.

Скрипнуло кресло рядом. Раздался легкий вздох. Стараясь занять руки, я принялась заплетать привычную косу, краем глаза отмечая, что магистр сел, наклонившись вперёд и уперев локти в колени, прижимая сцепленные ладони к губам.

Собрав волю в кулак, я решилась. Бесполезно убегать от правды, она всё равно на шаг впереди. Ей уже открыты все пути и события, а мне теперь остаётся вслепую догонять её, в темноте ударяясь об острые углы.

– В кого я обернулась? – задала я самый главный вопрос, на который не решилась ответить сама. Но мне нужно подтверждение, нужно это услышать от кого-то другого и понять, что я не сошла с ума. Или сошла.

– В фоксу. Вы обернулись лисой, – слова прозвучали приговором. Я втянула в себя воздух, сжала притянутые к груди колени, впиваясь пальцами в твёрдые кости, стиснула зубы, чтобы сдержать протяжный стон, рвущийся из глубины груди.

Когда-то мне казалось, что хуже быть не может. В конце концов, я родилась не способной к обращению, но меня приняли в клан. Хуже только канемы. Но существовал ещё третий вариант. Изгои, которым нигде нет места. Те, кому приписывали странные способности. Те, кого недолюбливали все. Дикари, живущие в лесах или обманывающие честных оборотней в городах. Отпрыски бога-лиса Мэндокса2121
  Мэндокс – бог-лис; бог обмана и неудачи, считается отвергнутым богом, о котором не принято говорить. Создатель фоксов.


[Закрыть], созданные на зло другим богам и приносящие раздор, ложь, обводящие вокруг пальца, способные запутать тебя и зачаровать твой разум. Вот кем были фоксы по мнению большинства. И я оказалась одной из них.

Что скажет Клара? Что скажет Лиркс?

– Вижу вы удивлены, – кивнул магистр самому себе, вырывая меня из спирали панических мыслей. – Полагаю, вы все эти годы незадолго до полнолуния употребляли некое зелье под каким-то предлогом. Его остатки были найдены при вашем похищении, – голос его звучал сухо и практично, держа меня на поверхности.

– Зелье, подавляющее боль, – прошептала я, стараясь сосредоточиться на этой мысли, а не на страхе. – Я пила его каждый месяц за несколько дней до полнолуния.

– Боль начинала появляться тогда, когда вторая сущность просыпалась и пыталась вырваться наружу, – пояснил он, словно читал лекцию в учебной аудитории. Я кивнула.

– Я плохо себя чувствовала последние дни, думала это реакция на отсутствие зелья… – поджав губы, я не закончила предложение. Наружу рвалось то, что было взаперти столько лет именно из-за зелья. Неудивительно, что, потеряв контроль, я побежала в лес. Лисе не терпелось ощутить свободу. В ответ на эту мысль что-то в области сердца толкнуло меня тёплом. Я тихо ахнула, прижав руку к груди.

– Вы в порядке, госпожа Лунар? – проследив за моими движениями, спросил магистр.

– Да, просто непривычно, – погладив область под ключицами, проговорила я.

– Это пройдёт. Скоро ваши ипостаси станут едины, вы будете ощущать это как продолжение себя, как любую вашу конечность, – он задумчиво постучал себя по подбородку и бросил на меня неопределённый взгляд. – Зачем же даксу Георгу прятать у себя в клане фоксу? И ладно бы он пользовался какими-то вашими врождёнными талантами. Но нет, он подавлял ваши способности с самого детства, – мысли его теперь были далеко, и он пустым взглядом смотрел в камин.

– Я не знаю, – нервно пригладив волосы, я передёрнула плечами. Скорее всего, чтобы защитить меня от чего-то. Иная причина не приходила мне в голову. Да, он игнорировал меня большую честь жизни, но я никогда не слышала от него плохого слова, а дакса Августа и вовсе занималась моим благополучием, отправила на учёбу и распорядилась о приданном.

– В великодушное сердце дакса я не поверю, – тем временем продолжил магистр, а я поморщилась от его слов. – Не смотрите так на меня, – он почти снисходительно покачал головой. – Дакс не славится своей терпимостью.

– Я никогда не слышала из его уст ничего плохого, – продолжала сопротивляться я. Дакс Георг принял меня, дал шанс, отправил сюда с Кларой. Вряд ли он потратил бы на меня столько сил из ненависти. Да, он не был мне отцом, он часто отсутствовал. Но меня приняли в семью благодаря ему, а дакса Августа стала опекуном, заботящимся о моих нуждах. Кто знает, от каких опасностей меня таким образом защитили?

– А вы часто с ним общались или раз в год удостаивались кивка головой и на этом всё? – магистр без труда смог найти открытую рану и капнуть туда яд.

– Не часто. Но дакса Августа всегда была добра.

– Может даксе Августе попросту неизвестно о вашей истиной сущности, – задумался магистр. – Но нас волнует не она, а дакс Георг. Вы можете оказаться его дочерью, – наклонившись вперёд, заявил он. Сердце в моей груди замерло. Каков шанс? – Это объясняло бы ваше присутствие в клане. И я слышал, что он ведет довольно раскрепощённый образ жизни.

– Возможно, у него есть бастарды, – до меня тоже доходили подобные слухи. Я хорошо помнила шепотки за спиной, когда только появилась в клане, но отказывалась в это верить. Вот только какая ещё могла быть причина приютить ребенка, способного настолько повредить его положению?

– Но вы стали исключением, если вы одна из них, – он снова задумался, лицо его потемнело. Мне стало неспокойно. Что магистр собирается делать с этой информацией?

– Вы раньше встречали фоксов? – решила я перевести тему, отвлекая его.

Магистр, конечно же, предвзято относится к волвам. И это легко понять. Я видела, что сделало с братьями одно упоминание о канеме. Его личность их не интересовала, лишь то, кем он родился. И теперь магистр отвечает тем же, не желая разбираться, праведная душа перед ним или нет. Дакс Георг правит волвами уже почти три десятилетия и не стремится поменять отношение общественности к канемам. Но для меня он и дакса Августа стали спасанием, и я не могла просто отбросить это прочь.

Все эти годы я была одной из волвов. Часть толпы со своими заботами. Меня волновало лишь собственное благополучие. Я принимала как данность: волвы ненавидят канемов. На этом всё. Это не казалось несправедливым, просто закон жизни. Зимой идёт снег, волвы ненавидят канемов. Однако на постоялом дворе во мне что-то изменилось, впервые я задумалась и решила сама что-то изменить. А теперь… теперь у меня в окружении появился канем. И это вдруг стало личным. Магистр больше не лицо в толпе, он помог мне уже дважды. Он теперь стал не просто канемом, а кем-то, кого я знаю.

Магистр окинул меня внимательным взглядом, все мысли сейчас явно отражались на моём лице. Я уже забыла, что спросила до этого, но вздохнув, он откинулся на спинку кресла и проговорил:

– У меня есть знакомая фокса. Мы вместе учились в академии Кастелло Марэ, – постучав пальцами по подлокотнику он продолжил, явно приняв какое-то решение. – Фоксы не такие страшные, как говорят местные слухи. Своеобразные создания, когда-то уязвлённые неприятием волвов, настроивших против них всех остальных. Если вас интересует, не сожгу ли я вас на ближайшем костре и не отправлю ли к директрисе, то не стоит беспокоиться, госпожа Лунар, – уголки его губ опустились.

Воцарилось молчание. Я не сводила глаз с магистра, стремясь понять его, он же постукивал пальцами по подлокотнику, явно что-то решая. Мою судьбу?

– Вы умудрились ухудшить своё положение, хотя, казалось бы, оно и так хуже некуда. Но оказывается, волва без способностей к обращению, это не самое страшное. Если волвы прознают о вашей сущности, то могут счесть вас шпионкой или просто обвинят в тех грехах, в которых им удобно. Те, кто жаждут смены власти, сделают вас разменной монетой. Дело вряд ли просто замнут. Дакс Георг пренебрёг слишком многими правилами, – что-то очень тёмное промелькнуло в его глазах. – Или вас могу использовать я, продав информацию тому, кто в обмен согласится улучшить положение всех канемов. Я испытываю глубочайшее сочувствие к себе подобным, госпожа Лунар.