Текст книги "Король Мертвой Страны"

Автор книги: Кира Артамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

– Хьярг! – сплюнул воин, застегивая последнюю застежку перевязи, вскакивая на пятящегося от него Гайрида и вытаскивая меч из ножен за спиной.

– Кариф, тебе мало? – зло посмотрел он в расквашенную физиономию приближающегося торговца, вспотевшего и задыхающегося от непосильного для него бега.

Быстро сориентировавшийся служитель уже успел сбегать за лучниками, всегда дежурившими при арене. Низкорослые стрелки быстро окружили танцующего коня, сразу пять наконечников нацелились в лицо воина.

– Хьярг, – совсем не ожидая такого быстрого развертывания событий, затравлено посмотрел на них Нартанг.

– Бросай меч и слезай с коня! – приказал ему служитель арены, в его руках уже была злополучная рогатина с цепью, со всех сторон бежали рабы с палками и служители с веревками.

– Так, – не останавливая пляску скакуна, вертелся в образовавшемся кольце воин, быстро соображая как ему выбираться из сомкнувшегося круга – самым простым был путь через рабов с палками, но пойдет ли конь топтать людей, и не выстрелят ли ему в спину?

– Только в коня не попадите! Только коня не заденьте! – доносился уже где-то из-за спин столпившихся гнусавый голос Карифа.

– Вперед! – решился наконец Нартанг, сильно саданув пятками в бока лошади – Данерат!!! – меч привычно свистнул в воздухе, нашел и преодолел преграду из человеческой плоти, врезался в следующую, устранив и ее; конь испуганно и недовольно заржал, уже не слушая рвущих ему губы поводьев и взлетая на дыбы, отказываясь идти на сплошную людскую стену с пугающими его палками.

– Держи! Держи его!!! – все верезжал из-за спин сгрудившихся рабов Кариф, – Гайрид!!! Мой Гайрид!!!

– Хьярг! – зло оскалившись, успел откинуть и разрубить рогатину с цепью, чуть не взявшую его в плен со спины, воин, непроизвольно хватаясь второй рукой за луку седла, вставшего на дыбы коня, – Хьярг! – воспользовавшись этим рабы тут же полезли еще яростней, ожесточенно работая длинными палками, хватая пляшущего на задних ногах Гайрида за узду, – Прочь! – взревел воин, еще сильнее сжимая бока лошади коленями и расчищая себе путь смертоносным вращением тяжелого длинного меча.

– Стреляйте! – скомандовал служитель арены, наконец, решившись на последний шаг, видя, что взбесившегося раба не усмирить обычными методами.

Всадники пустыни были непревзойденными наездниками и, надо отдать должное, очень неплохими лучниками: одна стрела едва не угодила воину в зрячий глаз – неизвестно как успел он увернуться от смертельного снаряда, получив глубокий порез на лбу; вторая стрела вошла точно в середину напряженного бицепса сжимающей меч руки, так, что острый наконечник уперся в толстую прессованную кожу доспеха; третья, правда, лишь бессильно чиркнула по грудной металлической пластине панциря; зато четвертая жадно впилась в ногу незадачливого наездника, также пройдя насквозь и ткнувшись жалом в войлочный потник; а пятая с некоторым опозданием от своих сестер с жужжанием вошла в небольшой зазор между узорчатым краем доспехов и плечом воина, словно гигантская заноза глубоко войдя под кожу и в плоть, чиркнув острием по кости лопатки и остановившись только у самого позвоночника.

С тяжким стоном и рыком бессильной злобы, Нартанг упал на землю, выпустив из прострелянной руки оружие и вгоняя еще глубже засевшую в спине стрелу.

Дождавшиеся своего часа рабы тут же с остервенением принялись колотить его палками; змеей протиснувшаяся мимо людских тел рогатина, сдавила горло воина холодной цепью; он почувствовал, как на запястья ложатся веревки, но двигаться уже не мог – боль от ударов и стрел парализовала его. Удары палок немного поутихли, залившая зрячий глаз кровь мешала смотреть, но смотреть особенно было и не нужно – быстро и умело его вязали по ругам и ногам, продолжая осыпать ударами, цепь безжалостно душила, не давая думать ни о чем, кроме как о том будет ли у него возможность заглотить хоть немного воздуха для следующего вздоха…

Воин извивался, задыхаясь и скользя в своей собственной крови.

– Нартанг! Ты здесь!!! – вывел его из беспокойного сна радостный вопль Карифа, – Нартанг! Я тебя обыскался!

– Тьфу, ты, Хьярг! – зло выругался воин, пробуждаясь и машинально ощупывая «прострелянные» места, в которые просто впились прутья из разлохмаченных корзин, в куче которых он задремал. Тень с этого места уже давно ушла, и жаркое солнце пустыни во всю припекало его, а служитель подходил к нему только в его сне – он проспал здесь несколько часов никем не замеченный.

– Нартанг! Как же ты, а!?

– Что как?

– Как же ты, не убежал… – наивно пробормотал Кариф.

– Я давал тебе слово, куда я убегу? – буркнул воин.

– Молодец, молодец…

– Ты знаешь что я сделал? Там у калифа? – мрачно спросил его воин, поднимаясь и стряхивая с себя остатки соломы.

– Ты спас его в походе! Ты молодец! Правда, теперь нам уже незачем будет сюда приезжать.. Ну что ж… На все воля Солнца.

– Почему незачем? – немного успокоившись, и уже поняв, что калиф решил скрыть позорный случай, хмуро спросил воин.

– Ну как же… Калиф Сухад запретил мне выставлять тебя в его городе на бои, а майтуну принимать на тебя ставки и давать мне места.

– Почему?

– Ну как же!? Потому что ты, по его словам, непревзойденный воин, и выставлять тебя на бои просто нечестно…

– Ясно…

– Ты заслужил его благосклонность! Он велел подарить тебе доспехи! Ты бы их видел!

– Черные?

– Да…

– Я их носил, – мрачно ответил воин. Сейчас он себя чувствовал полным негодяем и ублюдком.

– Почему ты не рад?

– Я рад… просто очень… – Нартанг посмотрел в растянувшееся в улыбке слащавое лицо своего «хозяина» и невольно вспомнил свой сон: свой удар – ему очень захотелось его повторить…

– Ну чего ты не радуешься? Было страшно там, у кауров?

– Нет. Там было хорошо.

– Досточтимый визирь сказал, что там ты в бою убил сразу пятерых!? – не веря в небывалое, все трещал болтливый торговец.

– Слушай, ты и мертвого разговоришь! Ну, убил, и что? – меньше всего Нартангу сейчас хотелось отвечать на глупые вопросы.

– Вот это да! – Кариф сразу прикинул, сколько денег можно заработать, выставляя воина на опасный аттракцион против нескольких противников.

– Я хочу увидеть калифа! – вдруг заявил Нартанг, заставив круглое лицо «хозяина» вытянуться в овал.

– Что, что?

– Я хочу увидеть калифа, – все также настойчиво повторил воин.

– Ты в своем уме? Хочет он! – передразнил его торговец, – Я пока там был-то потом обливался, как бы за тебя шею не свернули – визирю ты очень не понравился; а калиф тоже, видать, не особо тобой доволен. Небось опять не кланялся, взгляда не опускал?! – начал выговаривать он Нартангу.

– Да мы с ним вместе вино пили и по коврам на карачках ползали! – спокойно ответил ему воин, чем чуть не заставил глаза Карифа выпрыгнуть из своих орбит.

– Что?! – не веря в услышанное, вылупился на него торговец.

– Что слышал. А то, что обидел его – это точно. Я хотел бы повиниться перед ним…

– Ты, видать, на солнце слишком много провалялся! – всплеснул руками Кариф, – Нужны твои слова калифу! Ты хоть соображаешь кто ты, а кто он?!

– Мы оба люди…

– О Солнце! – не зная, какими словами разъяснить своему тупоголовому «рабу» положение вещей, воздел глаза к нему Кариф.

– Ладно, раз не велел меня убить, значит, он все правильно понял… – не обращая на него внимания, ответил сам своим мыслям Нартанг.

– Уф! – изобразив на лице утомленную мину, посмотрел на него снизу вверх торговец,

– Нартанг, дорогой, пойдем уже!

– Пойдем.

Так жизнь Нартанга вновь потекла в обычном русле: отдых, караван, путь через пески к следующему городу, бой… После встречи с калифом и своего предательства правителя, только было оттаявшее сердце Нартанга совсем окаменело: он вообще перестал как-то выражать свои мысли и чувства – как неживой ходил он среди народа песков, как машина, выходил на арену, почти мгновенно убивая своих противников и возвращаясь обратно в клетку – он уже забыл, что решил в начале не показывать всего своего умения. Кариф немного побеспокоился о дурном настроении своего «капитала», преподнося ему небольшие «подарки» в виде случайных рабынь, которых воин принимал все так же без особого энтузиазма. Вскоре Кариф привык и к этому, перестав обращать внимание на дурной нрав «раба».

Вскоре слух о Нартанге бродил уже по многим городам жителей пустыни. В трех из них, по примеру правителя Города Солнца, торговцу запретили выставлять его на бои, чем тот был очень сильно раздосадован, хотя деньги за бойца лились к нему рекой.

Из-за такой знаменитости своего бойца, Карифу приходилось все дальше и дальше продвигаться со своим караваном, переезжая все в более отдаленные города, но жадность торговца гнала его вперед. Нартанг понял, что вскоре они совсем подберутся к границе песков. Эта мысль немного возродила в нем жизнь. Он вновь стал оживленно наблюдать за местностью, мысленно рисуя карту песков и расположения городов на ней, все прибавляя новые и новые поселения…

В одном из городов, вновь сидя в клетке в ожидании следующих боев, Нартанг впервые за долгое время обратился к торговцу:

– Кариф, выпусти меня против троих! Я покажу там такое, чего они еще не видели! – хищно сверкнув своим черным бездонным глазом, жарко попросил Нартанг. Ему уже оставалось убить двадцать шесть противников, чтобы потребовать от торговца исполнения его части уговора.

– Нартанг, дорогой, никто не даст мне этого сделать – нет таких правил, чтобы выходили трое против одного! Ведь здесь не гадкая травля, а красивый поединок – состязание двоих бойцов! Понимаешь? – удивленно взглянув на своего «немого» до этого воина напыщенно ответил Кариф.

– А ты предложи! И увидишь! Поставь много денег, и посмотришь, как сразу все правила отойдут назад! – оскалился воин – он уже давно понял мораль песчаной страны – рви, выторговывай, делай что угодно, только в выгоду себе.

– Ай, ну что ты говоришь?!

– Давай, Кариф, сделай, как говорю – ты будешь купаться в золоте! – начал давить на самое слабое место торговца Нартанг.

– Ай, не знаю! – заколебался тот.

– Представь только: все ставки твои!

– Ай, ну что ты меня изводишь!? – мученически воздел руки к небу несчастный хитрец – он и сам уже давным-давно вынашивал эту идею. Но все его намеки на необычный бой вызывал лишь насмешки горожан – такого не бывало, и в их глазах это было прямым путем к разорению торговца – все воспринимали это, как глупую шутку.

В этот день Нартанг выходил на арену всего лишь дважды, каждый раз на обычные поединки – предложения Карифа так никто и не принял – все лишь провожали его взглядами, словно ненормального. Но потом, когда закончились официальные бои, жадная натура народа песков взяла свое и сначала один, потом второй владелец стали подходить к нему:

– Ты говорил о неравной схватке… Я и мой приятель согласны выставить своих бойцов вдвоем против твоего. Какую ты ставку можешь дать против?

– Десять к одному! У вас двое, значит двадцать к одному! Сколько ставишь ты, почтенный?

– Пятьдесят золотых!

– Тебе я буду должен тысячу при проигрыше. А ты почтенный? – повернулся довольный Кариф ко второму пришедшему.

– Я ставлю сто!

– Тебе я буду должен две тысячи, – улыбаясь просто кивнул Кариф, – Но как быть с майтуном? Я гость в вашем городе и не знаком с ним…

– Это дело мы уладим сами! – окрыленные небывалым выигрышем, вес которого они уже почти ощущали в руках, в один голос ответили спорщики – сумма, которую они выиграют на этом бое сделает их богачами, пусть даже придется поделиться с майтуном!

Нартанг вышел на арену первым, потом вывели одного противника – он уже видел его на боях, за ним вошел второй. Воин зло оскалился: «Наконец-то!» Брошенная сталь мечей звякнула в центре арены. Пришедшие противники знали, что им надо убить одного и не трогать друг друга – они сразу бросились вперед: один кинулся на Нартанга всем телом, второй нагнулся к оружию, чтобы забрать все три клинка.

Воин с одного удара уложил бросившегося на него первого противника, сбил с ног второго, заставив выронить нечестно забранное оружие, и со всей силы пнул его сапогом под челюсть – позвонки не выдержали и хрустнули, выгнав из тела жизнь.

Не обернувшись на поверженных, воин прошел к воротам, ожидая, когда замерший за решеткой служитель оправится от увиденного и выведет его обратно. Служитель медленно перевел взгляд от вошедших несколько мгновений назад на арену бойцов, которые сейчас лежали мертвыми на песке, на вставшего перед ним воина и вздрогнул от черного колодца его глаза, на дне которого сидела смерть.

– Сто пятьдесят золотых за один бой! Очень неплохо, – довольно хихикал Кариф, потирая руки, – Это всего лишь начало!

«Двадцать четыре, – думал тем временем Нартанг, размеренно шагая за семенящим торговцем, – Если этот жадный шакал не поймет к чему приведет его следующий такой бой, а потом и другой – я очень скоро смогу спросить с него!»

– А троих!? Ты убьешь троих, Нартанг? – обернулся на него, продолжающий вслух бормотать свои размышления Кариф, и воин чуть не налетел на него, погрузившись в свои мысли.

– Чего?!

– Ты ведь убьешь сразу троих?

– Убью, – спокойно кивнул тот, – Я и пятерых убью. Ты же помнишь – тебе визирь Сухада рассказывал, что я могу…

– Да, да, да, – возбужденно закивал Кариф, снова продолжая что-то бубнить себе под нос.

После трех нелегальных боев, на которых Нартанг уложил еще десять противников, не считая пятерых, побежденных им на легальных, оказалось, что продвигаться Карифу больше некуда – уже в каждом городе побывал он с воином, и в каждом с ним отказывались спорить, выставляя своих бойцов на верную смерть, воплощением которой стал теперь король мертвой страны.

– Нет, Кариф, уволь нас от твоего джина – он не человек, ибо не дано простому человеку так легко расправляться с вооруженными бойцами – словно с новорожденными!

– Да, уж не знаю, каким волшебством или хитростью смог ты заполучить такого, но выставлять против него даже нескольких бесполезно, что же говорить об одном, – подтверждал второй собеседник, а остальные собравшиеся согласно кивали – больше никто не принимал «простецких» ставок хитрого Карифа.

– Ну что ж, видно и впрямь пора возвращаться в родной край, – грустно вздохнул Кариф, – Уже вся пустыня отказывается драться с тобой, – печально улыбнулся он своему бойцу.

Нартанг окаменел от таких слов – ему осталось меньше десятка побед, чтобы стать свободным, и вот свобода, до которой можно было уже дотянуться рукой, вновь уходила в неведомые дали.

– Нет! – зарычал он, – Я хочу биться! Слышишь, Кариф!? Я хочу убивать!!! – он уже давно знал какой вид имеет и какой эффект производят на людей его голос и взгляд – теперь он уже умело пользовался своей внешностью. Торговец невольно попятился.

– Нартанг, Нартанг, дорогой, успокойся! Ты же сам все видел и слышал – никто больше не хочет выставлять своих бойцов против тебя! И ты сам частью виноват в этом – сколько раз я просил тебя подольше драться на арене?! – не преминул попенять на своего неуправляемого бойца Кариф.

– Кариф, дай мне бой! – не унимался воин.

– Ну как же я его могу тебе дать, дорогой, если все отказываются!? – пытался вразумить его торговец.

– Поехали в другой город!

– Нет больше городов, Нартанг!

– А тот, где меня взяли?! Мы там не были!

– По ту сторону дюн нет боев!

– Как же они веселятся?! – угрюмо оскалился воин.

– Они там нападают друг на друга и воюют со всеми подряд.

– Угу.

– И вообще сам я устал уже вечно таскаться по пескам! Жен своих год уж не видал!

Сына, наверное, и не узнаю уже!

– Мы заезжали в твой город раз пять!

– Ну все равно…

– Кариф! Неужто тебе больше не хочется денег? – надавил на самый основной свой козырь воин.

– Хочется, но ведь не заработать уже на тебе! – с досадой признался тот.

– Так отпусти меня тогда! – жарко попросил Нартанг.

– Нет! – резко отвернулся от него Кариф, весь подобравшись.

– Ну и пошел ты к Хьяргу, – в сердцах плюнул воин и вышел из шатра, в который его пригласил «хозяин».

Их путь пролегал через города, но в каждом при виде воина в него тыкали пальцами, пересказывая друг другу истории одна другой краше: что он голыми руками раздирал бойцов, ел их сырое мясо, убивал противников одним взглядом и иную чушь. Кариф, неизменно не упускающий любую наживу, продавал свой товар, брал иной и отправлялся дальше – обратно в центр пустыни, в свой маленький жалкий городок, на котором никак не отражался достаток хозяина.

С их углублением в пески все мрачнее становился Нартанг. Он понимал, что теперь исполнить свое обещание просто становится невозможным – биться ему уже было не с кем, и надеяться на жалость к иноземцу Карифа тоже не приходилось. Сейчас он ехал и призывал Удачу, чтобы она привела на их переход каких-нибудь разбойников, чтобы он с легкой душой перебил бы их и стал свободным!

Алькибар, где воин почти голыми руками убил льва, что принесло ему первую славу, ничуть не изменился с того времени, когда они в последний раз были в нем. Кариф не преминул посетить своих друзей, на которых так нажился в прошлый раз. Они с хорошо скрываемой неприязнью, с порога раскрыли ему свои горячие объятия и принялись расспрашивать о проделанных странствиях. Интересовались, не собирается ли он продать своего «джина» или не испарился ли тот, как это принято у сказочных существ в самый неподходящий момент, исполнив три желания хозяина.

Вскоре первые подколки кончились, а залитые изрядным количеством вина и вовсе переросли в льстивые речи, которыми отличались жители песков. Уже хорошенько захмелев, Кариф стал плакаться на свою тяжелую жизнь Талибару, чего никогда бы не сделал трезвым – уж кто-кто, а садист-шейх меньше всего подходил на роль соучастного слушателя:

– Ты п-понъмаешь, Талибар, – заплетающимся языком говорил Кариф, – Ведь уже ну нид-де не дают его выставлять! Трусливые шакалы! Нид-де!

– М-м-м, – участливо мычал в ответ Талибар, понимающе кивая головой, – Тр-русы!

– Точно!

– Да!

– Так вот теперь и все! Куда мне его?!

– Отдай мне, – тут же предложил шейх.

– Не-е-е, – протянул торговец, – Не-е-е, – погрозив пальцем собеседнику хитро заулыбался он.

– Ну и не надо! Он мне Гарка тогда прибил, гад! – в злобе ударил плетью Талибар по небольшому табурету так, что тот треснул.

– А-а-а! – опять заулыбался Кариф, – А вы все хотели Карифа надуть! Дурачок-Кариф, поставь своего раба против льва! Не-е-ет!

Пьяный бред шейхов продолжался почти до самого утра. Под утро они все уже храпели, распластавшись на мягких подушках. Лишь ближе к закату, Кариф вернулся в дом своего друга, где они остановились. Вид у него был болезненный, но довольный.

– Радуйся! – с улыбкой обратился он к бесцветно смотрящему на него Нартангу, – Досточтимый Талибар предложил мне присоединиться своим караваном к нему – мы поедем в другую страну! Туда, где ты сможешь драться!

– И где ты сможешь хорошо выручить денег за свой товар?! – ухмыльнулся воин.

– Ну все надо поспевать, – захихикал торговец, разводя руками.

– Хорошо, – кивнул воин, – Сколько там будет боев?

– Еще не знаю… Там другие правила. Совсем не такие, как в нашей благословенной Солнцем стране. Там странные законы и нравы. Может, и совсем не удастся выставить тебя… – заюлил хитрец.

– Ну уж нет – коль приедем – буду драться!

– Как получится, Нартанг. На все воля Солнца!

И вот большой караван вышел из ворот Алькибара и направился на запад песков.

Горячий Талибар властно поглядывал на безмятежного воина – Нартанг видел, что ему не терпелось привязаться к чему-нибудь, чтобы помахать своей любимой плеткой, но убивать этого человека, который должен был показать Карифу путь в новый город, он не хотел, и поэтому отворачивался, всякий раз, как шейх подъезжал к его верблюду.

Караван шел шесть дней. Нартанг еще никогда так долго не был в песках. Эта дорога истомила воина, но он держался; привычным к переходам всадникам было легче.

Нартанг ехал, и как ему не было тяжело в пути, он все же радовался тому, что вскоре его плен кончится.

Вскоре пески, как и на границе с владениями кауров, стали меняться, но вместо леса впереди простиралась каменистая равнина, на которой кое-где ютились небольшие чахлые деревца. Вскоре показался колодец, но рядом с ним не было никакого поселения, как это было по всей пустыне.

Вдосталь напившись воды и наполнив пустые бурдюки, караван тронулся дальше.

Вскоре показалась стража, охранявшая границу, отмеченную большущим валуном, на котором были высечены какие-то надписи на двух языках. Рядом с валуном примостилась небольшая хижина, служащая убежищем стражам границы.

Переговоры со стражниками вел Талибар. За въезд полагалась торговая пошлина и препинания были бесполезны, поэтому шейх без разговоров выплатил все, что полагалось и за себя и за нервно переминающего в руках полу халата Карифа.

Стражники пару раз покосились на Нартанга, облаченного по совету Талибара в подаренные калифом Города солнца доспехи и перевязь с оружием. Воина представили как охранника – за провоз бойца полагалась более высокая пошлина.

Незаметно пыльная каменистая дорога превратилась в мощеную и тянулась еще достаточно долго, пока впереди показались селения. Но называть селениями красивые белёные дома с аккуратно подстриженными кустами, ровно посаженными деревьями и ухоженными полями не хотелось. Приглядевшись, Нартанг увидел под сенью деревьев изумительной работы статуи, которые издалека он принял за людей, удивившись еще их неподвижности.

Эта страна была полной противоположностью пескам – здесь все было чисто и красиво. Даже работавшие в полях рабы – или слуги, а может просто бедняки – были одеты просто, но опрятно.

– Может ему снять доспехи, почтенный Талибар? – волновался Кариф, тоже глазея по сторонам и суетясь.

– Нет, на играх тоже больше дают за снаряженного бойца. А за такого могут вообще много дать.

– О-о-о! Хорошо! – радостно закивал торговец.

Проехав через поля и рощи, караван подошел к городу – еще более поражающему своей чистотой и красотой. На воротах их также встретила стража, которая записала на отдельной дощечке через какую границу они вошли, сколько и какого товара везут, когда думают возвращаться обратно и где размещаться в городе.

После длительных разговоров и регистрации, Талибару выдали табличку, где было указано, что все налоги ими уплачены и что им спокойно можно вести торговлю.

Город поражал воображение яркими цветами одежд жителей и изысканностью домов, украшенных изображениями животных и людей, выполненных настолько мастерски, что казалось они вот-вот сойдут с гладких барельефов. Встреченные женщины не прятали здесь глаз и лиц, как жительницы пустыни, а наоборот смотрели открыто и гордо, их одежды едва скрывали тела, обнажая бедра и спины. Кариф прикрывал глаза рукой и возводил глаза к солнцу, что-то бормоча – в его понимании это был верх распутства; Нартанг же с жадностью пялился на аппетитных красавиц. Мужчины здесь были двух категорий – или молодые хорошо сложенные атлеты или уже пожилые с изрядным жирком и сединами, людей же промежуточного возраста было найти не просто. Воин понял, что этот народ много отдает времени красоте тела… Но, однако он не видел у них оружия, что сначала озадачило воина, но потом он понял, что здесь так же как и в других городах оружие носила только стража.

Они прошли почти через весь блистательный город, жители с интересом оглядывались на них, люди песков же поспешно отводили взгляды – здесь все для них было дико и неведомо. Талибар привел их караван в дом, который снимал во время своего последнего посещения, но тот оказался занятым, однако владелец дал адрес своего знакомца, и вскоре странники уже размещались в аккуратненьком домике, правда, не таком роскошном, какие они видели по дороге, но тоже ухоженном и чистом.

В доме была совсем небольшая конюшня, в которую поставили только Гайрида и коня Талибара Каруфа – чагрового жеребца со склочным нравом; верблюды же остались во дворике, почти целиком заполонив его. Рабы поспешно разобрав тюки и перетащив их в дом, забили ими одну из комнат и сразу ушли в отведенное для них помещение.

Нартанг остался в комнате с товаром, не желая присоединяться к рабам или сидеть во дворе, упершись взглядом в верблюжий бок. Устроившись между тюками, он почти сразу уснул. Но вскоре его разбудил шорох за дверью – пришел Залим с едой – как раб не боялся и не недолюбливал страшного человека, он не смел ослушаться приказа хозяина заботиться о его состоянии.

Быстро поев, воин вновь провалился в сон, пытаясь побыстрее восстановить силы после утомительного долгого перехода через пески.

На следующее утро дом вновь наполнила суета: тюки вновь грузили на верблюдов – шейхи собирались на рынок. Рабы были чем-то явно взволнованы – особенно рабы Талибара – но спрашивать их о чем-то Нартанг не собирался.

Вскоре процессия двинулась на окраину города, где располагался огромнейший рынок, какого еще не доводилось видеть Нартангу, и судя по выражению лица торговца, и Карифу тоже. Талибар лишь довольно улыбался, смотря на ошалелое лицо приятеля:

– Ну как тебе иная земля, друг, Кариф? Каков размах! А!?

– Великое Солнце! Посмотришь, так здесь все богачи! Какая богатая страна!

– Богатая и щедрая, друг Кариф, – с не до конца скрываемой неприязнью улыбался Талибар, – Эта страна платит небывалую цену за необычный товар.

– Какой же товар здесь ценится, почтенный Талибар?! – с интересом поспешно спросил Кариф – он никогда не упускал возможности узнать что-то новое и полезное, а когда речь шла о наживе, так вообще становился неугомонным.

– Ты сам все увидишь и все узнаешь, дорогой Кариф, – с прохладой в голосе ответил Талибар, – Я не хочу говорить тебе что-либо, потому что всем известно, что у тебя дар находить выгоду во всем, а так твои мысли будут затуманены моими словами. Лучше разберись здесь сам, и кто знает, может, ты сделаешь нас богатыми, – улыбнулся он нахмурившемуся торговцу.

– Ну что ж, мне льстят твои слова и доверие, друг Талибар, – рассеяно улыбнулся он, непонятно к чему вдруг вспомнив случай, рассказанный ему кем-то из друзей о том, что жестокий шейх как-то бросил в пустыне одного из друзей, когда у них сбежали рабы с верблюдами и водой, а конь приятеля пал…

– Да ты никак обиделся, друг Кариф, – засмеялся Талибар, – Прошу не обижайся! Но ты же знаешь, что я никогда не желал тебе зла и действую истинно во благо – иначе зачем бы я вообще взял тебя с собой?

– Ты прав, ты прав, дорогой Талибар, – закивал Кариф, отгоняя скверные мысли, – Какая тебе в этом выгода, – неуверенно засмеялся он.

Нартанг ехал за ними и молча смотрел по сторонам, слушая разговор и невольно обзывая Карифа разными «ласковыми» словами – даже ему было ясно, что этому Талибару нельзя было доверять. А уж куда смотрел ушлый торговец было непонятно, видно жажда большой наживы совсем затмила ему глаза.

– Пусть твой раб постережет караван, а нам надо пройти к распорядителю рынком и купить себе место, – властно сказал Талибар, оборачиваясь и вперивая в Нартанга острый взгляд.

– Я не раб, – бесцветно рыкнул воин, не отводя черного глаза.

– Что?! – возмущение, насмешка, пренебрежение и злое торжество в один миг посетили лицо шейха, – Вот как?! – зло хмыкнул он, – Ты забыл с кем разговариваешь, собака?! – любимая плеть, отведавшая кровь не одного десятка рабов и животных свистнула в воздухе, наконец дождавшись добычи.

– Ой, Талибар! Не надо! – испуганно выкрикнул Кариф, замешкавшись и не успев остановить горячего шейха.

– Тварь! – зло прорычал Нартанг, мгновенно заслоняясь рукой в шипастом поруче от кровожадного ремня и перехватывая кнутовище, – Гнида! – он с силой рванул на себя и связанный со своим любимым орудием петлей Талибар тут же вылетел из седла, словно тряпичная кукла – ненависть воина удвоила его немалую силу.

Каруф всхрапнул и попятился от свалившегося ему под ноги всадника, изрыгающего все известные ругательства. Тем временем обвившийся вокруг защищенного доспехом запястья воина ремень распустился, Нартанг отбросил оборвавшуюся петлю с рукояти и взял в руку тугую плеть.

– Нартанг, Нартанг! – останавливающее затараторил Кариф, – Перестань!

Воин глухо зарычал, согнул короткую толстую рукоять, обмотанную кожей, напряг все мышцы и она треснула пополам; он запустил обломками в поднявшегося Талибара, и натянул повод своего верблюда так, что губастая слюнявая морда оказалась как раз у лица шейха.

– Проклятый пес! – воскликнул Талибар, со злостью отталкивая верблюда, – Да как ты посмел?! – такого оскорбления не наносил ему еще никто.

– Так же, как и ты, – со спокойствием превосходства глухо ответил воин.

– Кариф! Как это понимать!? Это что!? – Талибар задыхался от гнева и возмущения – такой откровенной наглости и неповиновения он не встречал в своей жизни, привыкнув к паническому страху рабов, теперь же он был совершенно обескуражен.

– Это Нартанг, – развел руками Кариф, – Я же просил тебя, мой дорогой Талибар, не трогать моего бойца, а ты как всегда погорячился. Но давай не будем ссориться, – примирительно улыбнулся торговец.

– Не будем ссориться?! – поперхнулся словами Талибар, – Если ты прямо сейчас не выпорешь мерзавца, то я вообще знать тебя не хочу, понял!? – зло выкрикнул он, срываясь от возмущения на высокие нотки.

– Но Талибар… – опешив, развел руками торговец, – Я не могу его наказать…

– Ты не можешь?! – выпучил на него безумные глаза Талибар, – Ты хочешь, чтобы унижение шейха сошло с рук рабу?!

– Он не раб, а боец, он…

– Не хочу слышать ничего!!! – запальчиво перебил его горячий шейх, – Сейчас же накажи его или я больше тебе не друг!

Кариф мученически посмотрел на Нартанга, тяжелым взглядом упершегося в «кипящего»

Талибара; непреклонный и уверенный вид воина совсем расстроил торговца – он понял, что даже ни о каком извинении от него не могло быть и речи.

– Ой, ну что же, а… – страдальчески затараторил Кариф с таким видом, словно вот-вот готов был расплакаться.

– Я помню твои слова тогда! – язвительно вскинулся Талибар, припоминая просьбу Карифа проучить своего непокорного раба, – Ты сам его боишься! Ты обманом заставляешь его слушаться, но никогда не можешь наказать! Ты для этого просил нас тогда разыгрывать из себя покупателей, да?! Тебе тогда было страшно, урод!? – зло выплевывая слова обернулся взбешенный Талибар на невозмутимого воина.

Нартанг молчал. Ему так хотелось пнуть сапогом в раззявленный рот шейха, что он едва мог сдерживаться, направив все свои силы на это.

– Не можешь научить раба – отдай его мне! – продолжал напирать на растерянного Карифа Талибар, – Я умею «ломать» зверей!

– Ты не сможешь его сломать. И я его тебе не отдам. Если хочешь, я заплачу тебе за обиду. Сколько ты хочешь денег? – нашел единственный подходящий для себя выход торговец.