Текст книги "Измена. Я больше тебе не принадлежу (СИ)"

Автор книги: Кира Арден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Измена. Я больше тебе не принадлежу
Кира Арден

Глава 1. Ника

Раз, два, три. Глубокий вдох, выдох. Улыбка.

Презентация нового закрытого клуба для VIP-клиентов. Мы вывезли их за город, на территорию частной винодельни. Теплый весенний вечер, приглушенный джаз мягко плывет над виноградниками, а главная зона отдыха развернута прямо в старом яблоневом саду. Я дирижер этого оркестра тщеславия, и сегодня все должно пройти идеально. Мелкие накладки с кейтерингом уже устранены, фотографы расставлены по точкам, нужные люди знакомятся с нужными людьми с бокалами коллекционного рислинга в руках. Работа PR-агентства – это продажа иллюзий и комфорта. И я продаю их очень дорого.

Даже этот сад – отчасти является иллюзией. Цветущие ветви яблонь, на которых декораторы по моей задумке искусно закрепили тяжелые, наливные красные яблоки, создают атмосферу настоящего райского сада.

– Ника, ты потрясающе все организовала, – слышу над ухом бархатный баритон.

Тяжелая, теплая ладонь опускается мне на поясницу. Пальцы собственнически сжимаются на открытом плече, чуть сминая белое кружево моего платья, немного крепче, чем требует простой жест поддержки. Ровно настолько, чтобы я кожей чувствовала: я принадлежу ему.

– Спасибо, Дим, – я привычно накрываю его руку своей, не сбрасывая, а лишь мягко поглаживая.

Мой муж. Надежный, успешный, правильный. В своем безупречном костюме он кажется каменной стеной, за которой я спряталась два года назад. Дима умеет быть очаровательным. Вот и сейчас он сдержанно улыбается проходящему мимо гендиректору банка, не убирая руку с моей талии, будто очерчивая территорию: «она моя, и она делает свою работу на отлично». Я давно убедила себя, что это забота. Мне ведь нужна была эта стабильность? Нужна. Значит, нечего задыхаться.

– Устала? – Дима наклоняется ближе, обдавая запахом парфюма. – Еще час, и поедем домой. Мне не нравится, как на тебя смотрит вон тот тип из совета директоров.

Я даже не смотрю в ту сторону. Весенний ветерок срывает с веток нежно-розовые лепестки, и они путаются в моих волосах.

– Дим, это его первый выход в свет после развода, он сейчас на любой столб смотрит. Не обращай внимания, я всё равно никого не вижу, кроме работы. – я уже по привычке сглаживаю углы.

Я поворачиваю голову, чтобы окинуть взглядом длинную фуршетную линию, выстроенную вдоль деревьев, и осекаюсь.

Вдох застревает где-то в горле, заставляя задержать дыхание.

Виновник моего “шока” стоит на другом конце сада, у дегустационной стойки, под аркой из цветущих ветвей. Широкие плечи, костюм сидит как влитой. Мужчина стоит спиной ко мне и что-то объясняет собеседнику. Он делает короткий, резкий взмах левой рукой – знакомый мне жест, которым этот мужчина всегда ставил точку в спорах. Сердце делает кульбит и с размаху бьется о ребра.

Нет….Не может быть. Только не здесь! Только не в этом саду!

Я, видимо, издаю какой-то тихий, сдавленный звук, потому что мужчина у стойки вдруг замолкает. Медленно, словно почувствовав мой взгляд спиной, он оборачивается.

Антон.

Пять лет... пять гребаных лет я вытравливала это лицо из памяти, заклеивала дыру в груди правильными поступками, работой и замужеством. А сейчас он смотрит прямо на меня сквозь осыпающиеся белые лепестки. В его темных глазах нет удивления, потому что он знал! Точно знал!

Пространство вокруг сужается до одной точки. Я забываю, как дышать, чувствуя, как под ногами разверзается бездна, в которую я так боялась упасть.

– Ника? – голос Димы звучит резко, возвращая меня в реальность.

Пальцы на моей пояснице сжимаются так, что становится больно. Я медленно перевожу взгляд на мужа и понимаю, что он смотрит туда же, куда секунду назад смотрела я. Он понимает, куда направлен мой взгляд и его челюсть моментально напрягается, а в глазах читается агрессия.

– Кто это? – тихо, но с угрозой в голосе спрашивает муж.

Глава 2. Антон

Деньги любят тишину, но на выездных тусовках московской элиты они почему-то всегда орут благим матом под звон хрустальных бокалов.

Ненавидел такие мероприятия пять лет назад, ненавижу и сейчас. Десятки одинаковых костюмов на фоне цветущих яблонь, натянутые улыбки, разговоры ни о чем, за которыми кроются попытки урвать кусок пожирнее. Сплошной нетворкинг и ярмарка тщеславия на свежем весеннем воздухе. Возвращение из Дубая далось тяжело. Там была стройка, жара, бетон и прозрачные правила игры. Здесь же все по-другому – обманчивый московский май, фальшивый райский сад на территории винодельни и прошлое, от которого я так и не смог убежать, сколько бы нулей ни прибавлялось на банковских счетах.

– Антон, ну ты присмотрись к проекту, цифры там вкусные, – вещает мне в ухо Стас, мой приятель и по совместительству партнер по парочке новых объектов.

– Присмотрюсь, – киваю я, делая свой коронный жест левой рукой, который дает понять, что разговор окончен.

Я беру с уличной барной стойки стакан с виски и делаю глоток, не чувствуя вкуса. Я знаю, что она здесь. Стас обмолвился еще пару дней назад, когда скидывал приглашение на этот чертов загородный банкет. Сказал, что организацией занимается «агентство Ники Лариной». Я тогда убедил себя, что мне плевать. Москва на самом деле город маленький, рано или поздно столкнулись бы. Но я почти сразу осознал, что соврал самому себе, как дешевка.

Поворачиваюсь к саду и почти сразу нахожу ее взглядом.

Ника.

Время как будто ставит на паузу весь этот гудящий улей среди виноградников. Я залипаю на ней, забыв о стакане в руке. Она изменилась. Дело не в прическе или этом белом кружевном платье, так ярко контрастирующим со спелыми красными яблоками на ветвях. Что-то в осанке. Раньше она летала, была живой, смешливой, настоящей. Сейчас она стоит с идеально прямой спиной, натянутая как струна. Координирует, улыбается гостям. И я с двадцати метров вижу, что эта ее вежливая улыбка не доходит до глаз. Мертвая идеальная картинка среди весеннего цветения.

А потом я замечаю его .

Мужик старше нее, в безупречном костюме инпошив, стоит вплотную. Его рука лежит на ее талии. Хотя нет, она даже не лежит – она жестко, по-хозяйски держит. Я умею читать людей, в бизнесе без этого ты труп. Этот хрен не просто муж, он собственник и всем видом он маркирует свою территорию.

В груди вспыхивает первобытная ярость, смешанная с тошнотой от самого себя. Я сам отдал ее в чужие руки пять лет назад, когда испугался и повел себя как малолетний кретин.

Внезапно Ника поворачивает голову, и сквозь падающие лепестки наши взгляды сталкиваются.

Я вижу, как она моментально бледнеет, и как расширяются ее глаза. Между нами десятки людей и цветущие деревья, но я физически чувствую, как ее прошибает током. Я стою, не двигаясь, позволяя ей рассмотреть меня. Я вернулся, Ника. И я больше никуда не сбегу.

Ее муж что-то говорит ей, заметив заминку. Его рука сжимается на ее пояснице, и он бросает в мою сторону тяжелый, оценивающий взгляд.

– О, а вот и хозяйка вечера, – радостно гудит над ухом Стас, проследив за моим взглядом. Он, очевидно, не в курсе наших прошлых дел. – Пойдем, Тоха, познакомлю. Нам как раз нужен толковый пиар для нового комплекса, а ее агентство сейчас в топе.

Прежде чем я успеваю послать Стаса к черту или придумать отмазку, он хлопает меня по плечу и решительно тащит прямо через сад. К ней, и к мудаку, который держит ее за талию.

Деваться некуда. Я натягиваю свою самую деловую и дружелюбную физиономию и иду навстречу своему прошлому.

Глава 3. Ника

Расстояние между нами сокращается с каждой секундой, и с каждым его шагом среди цветущих яблонь становится всё меньше воздуха. Вокруг гудит элита московского бизнеса, звон хрустальных бокалов смешивается с приглушенным джазом от живого бэнда, но для меня этот звук сейчас словно сквозь толщу воды. Я слышу только шум в ушах от учащенного сердцебиения.

Держи лицо, Ника. Держи свою идеальную фарфоровую маску. Ты не имеешь права сейчас показать свои эмоции и слабость.

Рядом со мной Дима. Его пальцы, до этого просто по-хозяйски лежавшие на моей талии, теперь впиваются в белое кружево платья, фиксируя меня на месте. Он не делает резких движений, со стороны это выглядит как поддержка любящего мужа, но я кожей чувствую его железную хватку. Дима грозным взглядом смотрит на приближающихся мужчин. Он еще ничего не знает, но его территориальный инстинкт уже сработал на сто процентов. Он чувствует угрозу.

Стас, партнер нашего агентства по нескольким объектам, радостно тащит Антона прямо на нас. Широкая улыбка Стаса кажется на фоне того кромешного ада, который сейчас разворачивается у меня внутри.

Антон останавливается в метре от нас. Его костюм сидит безупречно, подчеркивая ширину плеч. На лице светится дежурная улыбка во весь рот, которую я помню наизусть. Только глаза… черные, глубокие, они смотрят на меня так, будто эти пять лет не значили ничего. Будто не было той грязи, той боли, того пепла, на котором я заново отстраивала свою жизнь.

– Ника, дорогая, -гудит Стас, перекрикивая музыку. – Позволь представить. Это Антон Рябов, мой хороший друг и новый партнер по застройке на южном направлении. Антон, это Ника Ларина. Лучший пиарщик в этом городе. Если кто и сделает нам красивую картинку для инвесторов, то только она.

Я делаю микроскопический вдох. Мышцы лица привычно растягиваются в вежливой, дежурной улыбке. Ни один мускул не должен дрогнуть. Вместе с весенним ветром я вдыхаю аромат яблоневого цвета, но он не приносит облегчения.

– Мы знакомы, – ровным, низким голосом произносит Антон.

Его голос бьет меня под дых. За прошедшие годы он стал еще жестче, увереннее. Я смотрю в его глаза и вижу там бездну, в которую мне категорически нельзя падать.

– Вот как? – Стас удивленно вскидывает брови. – Мир тесен.

– Очень, – соглашается Антон, не отрывая от меня взгляда. Он делает паузу, которая длится ровно на секунду дольше приличного. Секунду, за которую в воздухе между нами вспыхивает высоковольтная дуга. – Ты хорошо выглядишь, Ника.

Не смей. Эта мысль бьется в черепной коробке как раненая птица. Не смей смотреть на меня так. Не смей произносить мое имя этим тоном. Ты потерял это право пять лет назад.

– Спасибо, – мой голос звучит настолько сухо и профессионально, что даже я сама поражаюсь своей выдержке. – Рада видеть.

Дмитрий рядом со мной неуловимо меняет позу. Он делает полшага вперед, слегка задвигая меня за свое плечо, проявляя классический жест доминирования. Его тяжелая, горячая ладонь скользит с моей талии и ложится мне на спину, между лопаток.

– Дмитрий, – муж протягивает Антону свободную руку. – Муж Ники.

Антон переводит взгляд на Диму. На долю секунды в его черных глазах будто проскальзывает легкое раздражение, которое моментально исчезает и мой бывший парень спокойно протягивает руку в ответ.

– Антон.

Их рукопожатие длится долго, даже слишком. Два самца, два сильных игрока на одной территории молча сцепляются в невидимой схватке, сжимая ладони так, что белеют костяшки. Никто не хочет уступать первым. Я чувствую, как напряжена спина мужа, как он чуть подается вперед.

Наконец, Антон плавно разжимает пальцы. Легкая, почти презрительная полуулыбка касается его губ.

– Наслышан о ваших проектах, Дмитрий. Впечатляет, – произносит он ровным тоном.

– Взаимно, – холодно парирует Дима. – У нас, к сожалению, плотный график. Ника сегодня слишком устала. Стас, детали по вашему объекту обсудите с помощниками Ники в понедельник.

Дима не спрашивает меня, а просто ставит перед фактом.Он разворачивает меня, мягко, но безапелляционно направляя прочь от дегустационной стойки. Я не оборачиваюсь, потому что физически не могу заставить себя посмотреть назад, ведь точно знаю: Антон смотрит мне вслед.

Мы молча идем по освещенным гирляндами дорожкам винодельни, оставляя позади цветущий сад, и выходим на гравийную парковку. Дима отдает распоряжение водителю, и мы садимся на заднее сидение автомобиля. Двери захлопываются, отсекая шум чужого праздника и запах весны. Внутри машины царит идеальная шумоизоляция и тяжелая тишина.

За окном мелькают темные силуэты загородных деревьев, а затем начинают плыть огни ночной трассы, ведущей в Москву. Дима сидит рядом, расслабленно откинувшись на кожаную спинку кресла, но я знаю эту расслабленность. Это стойка кобры перед броском.

Я закрываю глаза, притворяясь уставшей. Голова раскалывается.

– Кто это был? – голос Димы прерывает тишину салона.

Открываю глаза и смотрю прямо перед собой на темную обивку кресла водителя.

– Я же сказала Стасу. Мы знакомы по работе. Пересекались несколько лет назад на одном объекте.

– По работе, – медленно повторяет муж. – Интересно.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. Дима сверлит меня немигающим взглядом. В его светлых глазах нет доверия. Он чувствует какой-то подвох, но не понимает в чем именно дело.

– Дим, я действительно очень устала. Если ты хочешь устроить допрос из-за того, что со мной поздоровался бывший клиент, давай оставим это до завтра.

Я стараюсь отвечать максимально спокойно и четко, потому что знаю, что любая лишняя эмоция в моем голосе даст ему повод прицепиться ко мне с еще десятком вопросов. Дима смотрит на меня еще несколько секунд, а затем медленно, плавно кивает, будто приняв мои слова на веру.

– Хорошо. Отдыхай, родная.

Он отворачивается к окну. И всё. Больше ни единого вопроса. И эта тишина и отсутствие расспросов, внезапно пугает меня, потому что я знаю что это на самом деле гораздо хуже, чем если бы он начал кричать или требовать подробностей. Потому что Дима никогда ничего не оставляет просто так. Он методичен и последователен, и если что-то вызвало у него вопросы, то слов будет недостаточно.

Мы приезжаем домой в нашу огромную квартиру на Фрунзенской. Я иду в спальню на автомате и скидываю туфли, которые, кажется, вросли в ноги. Расстегиваю молнию на платье, позволяя ткани упасть на пол. Я стою перед зеркалом в одном белье и смотрю на свое отражение. Бледная кожа, потухшие глаза. Идеальная кукла в клетке. Я сама выбрала эту клетку, потому что снаружи было слишком страшно.

Беру с туалетного столика телефон, чтобы поставить на зарядку. Экран вспыхивает, освещая полумрак спальни.

На заблокированном экране висит одно новое сообщение с незнакомого номера. Но я знаю, от кого оно. Цифры другие, но привычка не писать лишнего осталась.

«Как ты?»

Я опускаюсь на холодный пуф, сжимая телефон в напряженных руках.

Глава 4. Антон

В моей квартире на шестьдесят пятом этаже Сити темно. Только огни Москвы бледно мерцают в огромных панорамных окнах, расстилаясь подо мной как мерцающий ковер.

Я стою у окна, расслабив узел галстука и расстегнув верхние пуговицы рубашки. В руке тяжелый роксовый стакан с двойной порцией односолодового. Лед давно растаял, превратив дорогой напиток в теплую бурду, но я этого даже не замечаю.

Перед глазами всё еще стоит ее лицо.

Тонкая, прямая как струна, холодная. И этот хрен, который держал ее так, будто купил вместе с этим ее дизайнерским платьем.

Делаю большой глоток, обжигая горло. Злость колет в груди. Это злость на него, но по большей части на самого себя. Потому что я знаю, почему она с ним. Я знаю, от чего она спряталась за эту бетонную стену по имени Дмитрий.

Откидываю голову назад, прислоняясь лбом к холодному стеклу, и проваливаюсь в прошлое. Пять лет назад.

Я не люблю это вспоминать. Я давно научился задвигать эти мысли в самый дальний угол сознания, потому что там нет ничего, кроме моего собственного уродства. Не было никаких сложных обстоятельств. Не было коварных соблазнительниц или трагических недопониманий. Была просто моя тотальная трусость.

Мне было двадцать восемь.Бизнес только попер в гору, первые серьезные деньги сносили крышу. И рядом со мной была Ника. Живая, смешливая, искренняя. Мы были вместе почти год, и всё шло к тому, от чего у меня леденела спина – к ответственности и семье. Я смотрел, как она смеется на моей кухне в моей рубашке, и вместо любви чувствовал страх. Больше всего я боялся, что она заполнит собой всё мое пространство, страх того, что я не потяну, что мне вообще не подходит вся эта правильность в виде брака и семейных обязательств.

И я сделал то, что делают законченные идиоты. Я всё разрушил. Собственноручно, грязно, одним пьяным вечером с какой-то девкой из клуба, просто чтобы доказать самому себе, что я свободен. Ника естественно все узнала на следующий день. Она не кричала и не устраивала истерик, просто посмотрела на меня так, что у меня до сих пор этот взгляд сохранился в памяти. Это был взгляд, в котором такое бесконечное разочарование, я будто умер в ее глазах в тот момент. Ну а дальше что? Она просто без скандала собрала вещи и ушла.

А я… я даже не попытался ее вернуть. Я сбежал.

Дубай казался отличным решением. Жара, песок, бесконечные стройки и проекты. Я впахивал как проклятый, выжимая из себя все соки на переговорах и объектах. Деньги лились рекой, а статус рос. Вечерами меня окружали дорогие клубы, яхты, красивые и пустые женщины, готовые на всё ради комфорта. И каждый раз, просыпаясь в чужой постели рядом с очередной идеальной картинкой, я ловил себя на одной мысли: у нее не те руки, не тот запах и не тот смех. Да вообще все не то…мне нужна была моя идеальная в своей неидеальности Ника.

Я сравнивал всех с ней. И все проигрывали всухую.

Возвращение в Москву было делом бизнеса. Меня ждало выгодное слияние и новые горизонты. Я убеждал себя, что прошло пять лет, и что мне плевать на старые раны. Конечно я не мог не подумать о ней…но я был твердо убежден, что я вылечился от Ники Лариной.

А сегодня она посмотрела на меня в этом чертовом саду, и вся моя выстроенная реальность рухнула за одну секунду. Я увидел этого Дмитрия и как он контролирует каждое ее движение, как она сжимается под его рукой. И я понял, что влез в чужую жизнь, в которую не имел права соваться.

Но остановиться я уже не могу.

Ставлю стакан на мраморный подоконник. Достаю из кармана брюк телефон. Открываю мессенджер.

Я знаю ее старый номер наизусть, цифра в цифру, хотя удалил его из контактов пять лет назад. Пальцы сами набирают комбинацию. Я смотрю на пустой экран чата. Что я ей скажу? Прости? Вернись? Спаси меня? Бред. Я профессионал, акула бизнеса, и умею вести самые жесткие переговоры. Но сейчас я пялюсь в экран как школьник, не зная, с чего начать.

В итоге я пишу самое простое. Самое банальное и самое важное.

«Как ты?»

Нажимаю «отправить».

Я стою посреди огромной темной квартиры, крепко сжимая телефон в руке, в ожидании ответа.

Время тянется как резина. Минута. Две. Пять.

Внезапно под сообщением загораются две синие галочки. Прочитано.

Мой пульс ускоряется. Я гипнотизирую экран, ожидая, что появится надпись «Ника печатает…». Жду, что она пошлет меня к черту или что скажет оставить ее в покое. Хоть что-то. Любая эмоция.

Проходит десять минут, и я понимаю что ответа не будет. Я его не заслужил.

Она прочитала. И промолчала.

Я опускаюсь в глубокое кожаное кресло, бросая телефон на стол.

В голове стучит вопрос: «С чего я решил, что девушка, сердце которой я растоптал пять лет назад, захочет отвечать на мои идиотские сообщения? Я постараюсь сделать так, чтоб она захотела…»

Глава 5. Ника

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут.

Я не считаю время специально, мой мозг просто автоматически фиксирует эти цифры фоном, пока я живу свою идеально выверенную жизнь. Три дня с того момента, как на заблокированном экране высветилось его сообщение. Девственно чистое окно чата, в котором нет истории переписки за пять лет, и только два коротких слова: «Как ты?».

Я не отвечаю, а просто живу дальше.

Утро вторника начинается с тушения рабочих пожаров. Крупный клиент – агрегатор путешествий, выкатил кривое обновление системы бронирования прямо перед началом майских праздников. Пользователи в бешенстве, соцсети полыхают, и мы всем отделом экстренно разгребаем этот репутационный кризис. Я сижу на бесконечных зум-коллах, утверждаю пресс-релизы, жестко торгуюсь с лидерами мнений о публикациях. Я профессионал и своего рода машина по решению чужих проблем.

Но стоит экрану ноутбука погаснуть, как перед глазами снова всплывают две синие галочки из мессенджера. Он знает, что я прочитала. Я знаю, что он знает. Эта немая связь через серверы и вышки сотовой связи натянута между нами, как гитарная струна, и звенит от напряжения так громко, что у меня закладывает уши.

Дмитрий ничего не замечает. Или делает вид, что не замечает. Его забота обволакивает меня плотным коконом, в котором с каждым днем становится всё меньше кислорода.

В среду днем мой телефон вибрирует. Сообщение от мужа: «Отправил к тебе в офис курьера из 'Probka'. Горячий ланч. Ты вчера почти не притронулась к ужину, а у тебя сегодня три тяжелые встречи. Поешь обязательно. Водитель заберет тебя в восемь. Люблю».

Я смотрю на этот текст, и к горлу подкатывает глухая тошнота. Это же забота, Ника. Нормальная, мужская забота. О тебе думают, тебя оберегают. Половина женщин в стране мечтают о такой заботе и внимании. Тогда почему же тогда мне хочется швырнуть этот телефон в стену? Потому что он не спрашивает, что я хочу на обед. Он не спрашивает, хочу ли я вообще есть. Он решает всегда сам – что я должна есть, что должна носить, как разговаривать и какая прическа лучшего всего мне подойдет. Я для него своего рода проект, который нужно поддерживать в идеальном состоянии. Своевременное ТО, качественное топливо, правильный температурный режим.

Наступает четверг.

Я сижу одна в своем кабинете. За окном хлещет типичный московский весенний ливень, серый и холодный. На столе стынет двойной эспрессо, потому что я бесконечно долго смотрю на экран телефона, лежащего рядом с клавиатурой.

Я больше не могу выдерживать эту тишину. Она разрывает меня изнутри по швам, которые я так старательно накладывала пять лет. Я убеждаю себя, что если отвечу сухо и безразлично, то закрою этот гештальт. Поставлю точку. Докажу ему (и себе), что мне абсолютно плевать.

Беру телефон. Пальцы чуть подрагивают, когда я открываю тот самый чат. Курсор мигает на пустой строке.

«Нормально».

Одно слово. Никаких знаков препинания, никаких смайлов. Отправляю.

Бросаю телефон на стол лицевой стороной вниз и резко придвигаюсь к монитору. Так, надо вычитать смету по рекламной кампании – цифры, графики, охваты, в общем сместить фокус на работу.

Телефон издает короткий звук уведомления ровно через шестьдесят секунд.

Я замираю. Сердце делает болезненный, тяжелый удар о ребра и пускается вскачь. Медленно, словно во сне, я переворачиваю аппарат.

Антон: «Давай выпьем кофе. Есть дело. Стас настоятельно рекомендует твое агентство для разработки PR-стратегии нашего нового объекта на побережье. Мне нужно понимать, потянете ли вы наши объемы».

Я перечитываю эти строчки дважды.

Дело. Новый объект. Стас. Формулировки выверены идеально, к ним не придраться. Любой внешний наблюдатель увидит здесь только бизнес. Но я ведь не внешний наблюдатель и знаю Антона. Если бы ему просто нужен был пиарщик, его секретари связались бы с моим отделом продаж еще в понедельник утром. Он не стал бы писать с личного номера и тем более прикрываться Стасом.

Это изящный, легитимный предлог вытащить меня на нейтральную территорию.

Я должна отказаться. Должна написать: «Свяжись с моим замом, она вышлет бриф и презентацию». Это единственный правильный и безопасный шаг. Если я сейчас соглашусь, я своими руками открою дверь в ту самую комнату, где заперты мои худшие демоны.

На экране всплывает пуш-уведомление от Димы: «Ника, водитель приедет на полчаса раньше. У нас сегодня ужин с партнерами из банка, я забыл тебя предупредить. Надень то темно-синее платье, оно тебе идет. Будь готова к 19:00».

Забыл предупредить. Надень темно-синее. Будь готова.

Я смотрю на сообщение мужа, и внутри понимаю, как сильно меня это бесит. Я вдруг понимаю, что два года живу по чужому расписанию. Два года я согласовываю каждый свой шаг, каждую встречу, каждый глоток воздуха. И кажется я чертовски от этого устала…и что самое главное, это совсем не то, чего я искала в браке.

Мои пальцы снова ложатся на клавиатуру в чате с Антоном. Разум и тело пошли с рассинхрон, и пока в голове красной кнопкой светится «остановись, ты совершаешь ошибку», руки сами набирают ответ.

«Завтра. В 13:00. В „Кофемании“ на Белой Площади. У меня есть ровно час».

Отправляю.

Впервые за два года брака я назначаю личную встречу, не внеся ее в общий семейный календарь, к которому у Димы есть доступ. Впервые я делаю шаг в сторону, не спросив разрешения и не предупредив. Это пугает до чертиков, но сквозь этот страх пробивается давно забытое, пьянящее чувство. Чувство того, что я живая, и могу делать то, что пожелала моя душа.

Остаток четверга проходит как в тумане. Я выдерживаю ужин с банкирами, улыбаюсь, говорю правильные вещи, выгуливая темно-синее платье, которое выбрал для меня муж. Дима доволен. Вечером дома он наливает нам по бокалу вина и включает тихую музыку. Идеальная картинка счастливой семьи.

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – произносит Дима, подходя ко мне со спины.

Мы стоим на кухне у мраморного острова. Я собираюсь поставить телефон на беспроводную зарядку. Дима обнимает меня, его подбородок ложится мне на плечо. Привычный вес, который всегда казался мне якорем, удерживающим в реальности.

–Просто устала на работе, – ровно отвечаю я, глядя на наше отражение в темном стекле духовки. – Сложная неделя.

– Завтра пятница. Закажем еду, посмотрим кино. Никаких встреч, – Дима целует меня в висок. Его рука скользит по моему животу, притягивая ближе к себе. – Кстати, что у тебя завтра по графику? Сможем пообедать вместе?

Кровь стынет в жилах.

– Завтра? – я прочищаю горло, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Завтра не выйдет. У меня... сплошные совещания в офисе. Без перерыва. Я перекушу чем-нибудь за рабочим столом.

Я лгу мужу прямо в лицо. Точнее, в отражение. Гладкая, бесшовная ложь слетает с губ так легко, что мне становится страшно от самой себя.

Дима чуть отстраняется, но рук не убирает.

– Понял. Ладно. Тогда вечером.

Я кладу телефон на панель зарядки. И в эту самую секунду, когда экран уже должен погаснуть, он вспыхивает ярким белым светом. Входящее сообщение.

Я не отключила всплывающие уведомления на заблокированном экране.

Ошибка новичка. Ошибка человека, которому два года нечего было скрывать.

На ярком прямоугольнике экрана четко, черным по белому, загорается имя: Антон Рябов .

И текст под ним: «До завтра. Я буду ждать».

Моя рука дергается к телефону инстинктивно, но я опаздываю ровно на долю секунды. Дима стоит слишком близко. Его взгляд, до этого расслабленный и теплый, падает на светящийся экран.

Я чувствую, как напрягается каждая мышца в теле мужа. Рука, лежащая на моем животе, больше не обнимает, теперь она фиксирует.

– Антон Рябов, – муж медленно поднимает глаза на меня в отражении темного стекла. – Тот самый бывший клиент, с которым ты просто пересекалась по работе?