Текст книги "Ночлежка "У Крокодила" (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Че ты паришься? – спросила Настя, когда я рассказала ей об этом типе. – Скажи пацанам, пусть они его встретят и объяснят, что к чему!

– Ну здравствуй! Он мне ничего не сделал, пальцем не прикоснулся, а что безграмотные смски шлет, так это не наказуемо, – вздохнула я.

– Поль, ну ты как маленькая, тебе все разжевывать надо, – буркнула она, задумчиво помешивая бульон.

– Ты о чем?

– Объясняю на пальцах! – Настя отложила поварешку и растопырила пальцы с разноцветными ногтями. Кажется, это что-то должно означать, по фэн-шуй, если не ошибаюсь. Впрочем, вряд ли Настя задумывалась о таких высоких материях, ей просто нравился яркий маникюр. – Смотри, ты говоришь, парень фактурный, рослый, на морду лица ничего себе?

– Угу, еще б не был брит наголо, так вообще…

– Ага. И он с югов. Значит, судя по всему, тетка эта подцепила его на… как это? Когда осенью едут на курорт?

– Бархатный сезон?

– Во-во, тогда и подцепила. Или он ее, фиг поймешь. Ну сама знаешь, все эти курортные романы, тетки специально же во всякие Турции и Египты ездят, чтоб с красавчиками того-сего… – фыркнула Настя и села на край стола. – Ну а эта, видно, решила посетить курорты Краснодарского края, мужик же оттуда?

– Ставропольского.

– Да один фиг, там рядом. Ну вот, он увидел богатенькую тетечку, ну и расстарался. Ты говоришь, она еще ничего себе, а если он тот еще ебарь-террорист…

– Настя!

– Ой, да ладно, будто ты и похуже не слышала, – отмахнулась она. – Короче, в темноте не видно, вот он ее и оприходовал. Ну и заодно напел чего-нибудь про любовь-морковь, про бедного-несчастного… Тетка уши и развесила, с собой приволокла, машинку вон, говоришь, купила…

– Обе ее, я попросила Смирного проверить, – сказала я. – И она его к себе не прописывала, у него временная регистрация.

– А, ну, значит, не вовсе мозги отшибло, просто захотелось молодого тела, – фыркнула Настя. – Куда он денется-то? Пока супружеский долг исполняет, будут ему ништяки, а откажется – вылетит с голой задницей обратно на свой курорт… Вот.

– Ну хорошо, а я-то тут причем? – поинтересовалась я.

– Ха! Поль, ну ты все-таки иногда такая… глупая, – вовремя поправилась она. – Во-первых, ты молодая и симпатичная. Во-вторых, по тебе сразу видно, что ты не из таких вот ушлых теток, которые, конечно, тачку купят и шмотки, но и отрабатывать заставят от и до! Наговорит про любовь, да какие у тебя глаза красивые, ноги стройные и вообще, мечта, а не девушка, ты и раскиснешь…

– А ты откуда знаешь о таком?

– А я на сайте знакомств по приколу зарегилась, там таких горячих мачо – хоть жопой жуй, – непосредственно ответила Настя, принюхалась и, не глядя, привернула конфорку. Надо же, наловчилась уже! – Прям один в один этот, сразу у них неземная любовь, давай поженимся…

– И зачем тебе этот сайт? – нахмурилась я.

– Так по приколу же, говорю! – сказала она. – Мы с Федькой их разводим на всякие глупости, чисто поржать, а потом скрины в группу в соцсети таскаем, там их тыщи! Особенно прикольно выходит, когда Федька с моего аккаунта сидит, у него лучше получается… Он все ж таки побольше моего читал, может иногда завернуть что-нибудь романтичное! Вслух-то никак, а пишет он нормально, эти дебилы ведутся, я тебе покажу потом…

– Тьфу на вас, юмористы, – буркнула я. – Ты не отвлекайся! Что там дальше, по-твоему, в планах у горячего мачо?

– Ну как что? Тебя захомутать. Говорю ж, видно, что ты не нищебродка. Гараж сдаешь, в договоре твой адресок есть, можно посмотреть, где обитаешь…

– Прописана-то я у родителей… – сообразила я. Дядя Гриша на меня доверенность оформил, верно, а я указывала не этот адрес, конечно, а домашний.

– Вот-вот! У родителей-то твоих хата, поди, не вроде этой, – фыркнула Настя. – Короче, как ты поведешься на него, так можно быстренько ту тетку кинуть, на тебе жениться и к тебе прописаться. А потом фиг ты его выпрешь. А если и выпрешь, кровушки он попьет! Ну или поживет пару лет, потом другую найдет, а то и рванет столицу покорять… Таких историй, говорю тебе, дофигищи!

– Настя, – сказала я, посмотрев на нее в упор, – ты думаешь о том же, о чем и я?

– Я думаю о том, что надо пригласить его на чай, – хихикнула она. – Жалко, Генки нету, но можно Смирного в гости позвать! Или Стаханыча.

Почему Петру Петровичу Астахову дали такую кличку, оставалось только гадать. То ли он в юности вкалывал за шестерых, то ли сработал другой ассоциативный ряд, но иначе этого выдающихся размеров дяденьку, ровесника дяди Гриши, не называли.

– Обоих, – сказала я. – Правда, как бы они от аренды не отказались…

– Тю! Договор же на тетку? А он ей что, расскажет, что ли? Он с нее не слезет, пока новую не найдет! – фыркнула Настя. – Короч, как соберутся платить, ты и это… пригласи! Только предупреди, я Стаханыча приведу, а Смирный тут вообще рядом живет…

– Авантюристка, – вздохнула я, но подумала, что идея недурна!

Ну а поскольку слово у обитателей ночлежки никогда не расходилось с делом, незадолго до Нового года состоялся спектакль.

Мария Никитична позвонила и сообщила, что они всем довольны, поэтому изволят продлить аренду, а заплатить хотят сразу до мая. Я была только за, но сказала, что очень занята на работе, так что не затруднит ли ее перевести деньги мне на карту? Она же сказала, что поручит это мужу, и мы распрощались…

Асланбек позвонил тем же вечером. За прошедшее время он волшебным образом начал говорить почти без характерного акцента (видимо, Мария Никитична дрессировала его жестко), а уж каким елейным тоном говорил!

– Конечно-конечно, – сказала я, выслушав тираду о том, что с карты на карту никак не получается перевести, и лучше бы передать наличные и взять расписку, как полагается. – Приезжайте.

– На Интернационала? – спросил он, и Настя ухмыльнулась (я разговаривала по громкой связи). На улице Третьего Интернационала обитали мои родители, этот адрес был указан в договоре.

– Нет-нет, я сейчас живу на Рабочей, пишите адрес, – ответила я и добавила коварно: – Можете захватить чего-нибудь к чаю…

Красавец-мужчина явился точно к назначенному времени, с букетом и пакетом, в котором что-то побрякивало.

Похоже, Настя была права: за прошедшее время он заметно похорошел, отъелся, приоделся, благоухал дорогим одеколоном, и даже сделал маникюр! Вместо дикой шетины он щеголял теперь голливудской трехдневной, а когда он снял норковую шапку-пирожок (не прежний вязаный колпак), стало видно, что волосы у него отросли, хорошо подстрижены и красиво блестят.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила я, приняв подношения. – Тапочки вон там.

Это еще мама мне говорила: если гости явились на праздник, либо заранее предупреждай, чтобы брали с собой сменную обувь, либо не заставляй разуваться, потому что дама в парадном туалете и гостевых тапочках выглядит… не слишком хорошо. Но, с другой стороны, таким приемом удобно сбивать спесь с неугодных визитеров…

Вот и Асланбек засмущался, скинул все-таки дорогущие остроносые ботинки (такие давно не в моде, но в определенных кругах предпочитают именно их), надел тапочки, повесил пальто в шкаф и хотел было пройти дальше, но тут в коридорчик выдвинулся Стаханыч в вытянутых трениках и занял его целиком.

– Здоров! – сказал он басом и, оттянув майку-алкоголичку, почесал могучую волосатую грудь, расписанную синими куполами (Федя битый час трудился с гелевой ручкой!). – Это, значит, Поль, твой ухажер?

Асланбек икнул и попятился.

– Пойдем, пойдем, познакомимся, – ласково произнес Стаханыч и сгреб его за плечи. – Расскажешь, кто ты, откуда, сколько зарабатываешь, как мою доченьку обеспечивать намерен… А то я, понимаешь, сегодня тут, завтра опять там, а Поленьке надежный человек нужен, не абы кто, голь перекатная… А ты, Поль, сообрази пока выпить и закусить.

– Я за рулем… – шепотом произнес Асланбек.

– Ничо, заночуешь, а то я сам тебя довезу, тут же недалече? – Стаханыч впихнул его в комнату, а притаившиеся до поры до времени ночлежники встретили гостя громкими воплями.

– Я ж говорила, – сказала Настя, когда я вошла на кухню, и закопалась в пакет с подношениями. – Так, это шипучка, на Новый год пойдет, конфеты, фрукты всякие… Лучше б мяса припер.

– Так он же на свидание собрался, – улыбнулась я, прислушиваясь к гулкому басу Стаханыча и взвизгам ночлежников.

– Ну так лучшее пирожное – это колбаса, – хмыкнула она. – Ладно, с паршивой овцы… Ты только за гараж-то взять не забудь!

– Само собой, – кивнула я…

Асланбека выпустили даже до полуночи. Гараж он оплатил до мая и только умолял не говорить жене, где он был и почему домой вернулся пешком, а не на машине…

* * *

Все шло тихо и мирно до тридцатого декабря. Тридцать первое, слава всему сущему, у нас было выходным, а ведь многие бедолаги и в канун Нового года работали, пусть и сокращенный день!

Если честно, больше всего я хотела отоспаться, но такое счастье мне точно не светило. Это я поняла, войдя в квартиру и столкнувшись всем телом с довольно большой елкой, растопырившейся в маленькой прихожей.

– Полин, гляди, чего мы надыбали! – весело сказал Жека, высунувшись из кухни. – Все притащили всякого-разного, сейчас нарядим!

– А ставить вы ее куда собрались? – устало спросила я, снимая сапоги.

– Так в комнату!

– А в комнате – где? Посредине? И куда мы стол тогда денем? Или прямо на стол?

– А мы ее к потолку подвесим, – выдала Настя, – я видела такое в интернете. Когда места мало или там дети с котами, елку подвешивают кверху ногами! Очень круто! Мы ее к люстре прицепим, вот…

– Квартиру не спалим? – спросила я.

– Не, с чего бы?

– Так вот лампочка нагреется – и готово. Хвоя горит отлично.

– Ну так мы эти лампочки вывернем, – спокойно ответила Настя, – а то правда кто-нибудь забудет, что свет включать нельзя. Небось мимо двери не промахнемся! Тем более, мы ее давно сняли…

– Мимо елки вы не промахнетесь… – пробормотала я, но спорить сил не было, и я закрылась в ванной.

В комнате чем-то гремели, вопили на разные голоса, а когда я вышла, оказалось, что елку укоротили наполовину, привесили к люстре, а обломанные нижние ветки расставили по углам – не пропадать же добру! Опять же, запах приятный.

– Я уже все сварила, – серьезно сказала Настя, – Только порезать осталось. Ну, для оливье. Какой же новый год без оливье! И винегрета. А вот тесто я не умею… Поль?

Я тяжело вздохнула и поплелась на кухню.

– К утру подойдет, – сказала я, поставив закваску. – Встанешь – яйца свари и капусту порежь… Так, погоди, а ты разве не дома будешь отмечать?

– Не-а, – ответила Настя, перемывая ложки. – Мама поедет к бабушке, я туда не хочу. Была охота пилить за тридевять земель и со старыми бабками тот же оливье трескать! А с батей тем более оставаться не хочу. Он нажрется, стопудово.

И тут разразился трелью мой телефон. Я замахала руками на ребят, Настя зашипела на них, а я выскочила на лестничную площадку.

– Привет, мам!

– Ты почему трубку не берешь? – строго спросила она.

– Отключила звук на совещании, а включить забыла, случайно заметила, что мигает, – не моргнув глазом, соврала я. – Но я не видела пропущенных звонков.

– Странно, я третий раз звоню, – сказала мама. – Гм… Полина, ты где намерена отмечать Новый год?

Я взялась свободной рукой за голову. Ясное дело, прежде я праздновала с мужем, а уже на второй-третий день являлась к родителям, но теперь…

– Что ты молчишь? – осведомилась мама. – Надеюсь, ты не хочешь сказать, что примирилась с супругом?

– Боже упаси! – искренне ответила я. – Просто тут компания собралась, коллеги, друзья… Да, я помню, что Новый год – семейный праздник, но…

– Я понимаю, – серьезно сказала она. – Ты уже слишком взрослая, чтобы смотреть с нами старые комедии и слушать речь президента под бой курантов, я верно поняла?

– Да… Мы собираемся за город, – быстро придумала я, – в небольшой пансионат, на природу. Очень приличное место, и не так уж дорого. За границу я в этом году не смогу полететь, загранпаспорт просрочен, ты же знаешь, мы с Сашей никуда не ездили… Ну так хоть не в городе встречать буду!

– Понятно, – сказала мама, помолчала и добавила: – Но ты имей в виду, приедут Захаровы, ты с ними всегда ладила, разве нет?

Я вспомнила Аленьку Захарову, с которой мне полагалось 'дружить', потом еще сообразила, что у нее двое малолетних детей, скривилась и пропела в трубку:

– Конечно, мама!

– И Павловы.

– Непременно с Мишенькой? – мне стало смешно.

Мишка был на четыре года старше меня, рано полысел, а избыточным весом страдал еще в детстве. Родители не оставляли попыток женить его, но, по-моему, он женщинами не интересовался, так занимала его работа. Толстенький задумчивый Мишка был отличным веб-дизайнером, уверенно делал карьеру, а прочее его не занимало. Думаю, если бы даже родители расстарались и выдали меня за него, он и не заметил бы. Ну, может, обнаружил бы, что в холодильнике кроме полуфабрикатов есть еще что-то, а в квартире попадаются женские вещи, и только.

– Какая ты злая, Полина, – посетовала мама со смешком. Она разделяла мое мнение по поводу отпрыска Павловых. – Ну хорошо, ты позже к нам заедешь? Хотя бы на Рождество?

– Обязательно! – заверила я.

– Ты на развод подала, я надеюсь? – спросила вдруг она.

– Давно уже, – ответила я. – Но это не быстро. И праздники на носу. Вдобавок, там с имуществом проблемы…

– Как это? Квартира его, забирай свои вещи, и…

– А деньги?! – воскликнула я. – Вклад!

– Так ты согласилась на его имя оформить?! Полина… – процедила мама, – я… я даже не знаю, что сказать! Спасибо, в ипотеку не успели ввязаться!

– Может, разойдемся миром, – пробормотала я.

– Держи карман шире! С такими, как твой бывший, миром ничего не выйдет… Впрочем, – добавила вдруг она, – у тебя ведь теперь есть знакомые гопники? Наймешь, припугнут, и дело в шляпе!

– Мама!

– Ты уже совсем разучилась шутки понимать, – посетовала она. – Ладно. С наступающим тебя, Полина. Папа попозже позвонит, они на работе сегодня отмечают, наверняка под утро вернется…

– Ага. Ну, с наступающим, – сказала я. – Папе привет передавай! Пока-пока!

– До связи, – ответила мама и отключилась, а я выдохнула и вернулась в квартиру.

Уж лучше ночлежка, чем семейное застолье с Захаровыми, Павловыми и прочими (гостей традиционно звали много)! Тут, конечно, тоже не повернешься, но хоть не нужно изображать политес…

* * *

К счастью, тридцать первого с утра все куда-то расползлись (как позже выяснилось, за добычей), мне удалось выспаться, а Настя с Жекой тем временем покрошили салаты (вкривь и вкось, но какая разница, если все равно в желудке всё перемешается?). Вот за пироги взялась я сама, потому что Насте это доверить было нельзя.

Пироги уже были готовы, а в духовке запекался окорок на горячее, когда в квартиру ввалилась целая толпа.

Димка ловко кинул Жеке сетку мандаринов килограммов этак на пять, а Веник (еще один вечный ночлежник) с Федей под руки ввели дядю Гришу.

– Пирогами пахнет, – сказал он первым делом, едва сняв кроличью шапку (у папы была точно такая же, только из норки). – Прямо как раньше…

– М-мы… в гости! – радостно сказал Федя, помогая отцу раздеться.

– Правильно, не сидеть же сычами в Новый год, – ответила я, думая, как бы всех рассадить и как накрывать на стол, если стола нет? – Давай, веди дядь Гришу в комнату, а я на кухню, там еще дел полно!

Впрочем, всё уже придумали за меня. Оказалось, что стол у нас имеется – да-да, опять из той самой палеты, поставленной на четыре кирпича, невесть с какой стройки притащенных. Одноразовая скатерть и посуда – не проблема, это очень даже удобно: свернул ее вместе с остатками трапезы, сунул в мусорный мешок и отнес на помойку… Ну а сидеть предполагалось, как это делают японцы, прямо на полу. Вернее, на подушках, которые самолично сшил Федя из обрезков ткани, добытых Настей на всяких рукодельческих сайтах (там часто отдавали остатки за бесценок), и самой дешевой набивки. Вышло пестро, не очень аккуратно с непривычки да без швейной машинки, но какая разница? Все не на голом полу сидеть!

– Хорошо, – довольно сказал дядь Гриша, пощупав свисающую над головой елку и осторожно сев на кровать (ему притащили табуретку вместо стола). – Душевно. Ну, проводим уходящий?

Настя живо нашла в интернете подходящую музыку, привычную всем с детства и не раздражающую, Жека ловко открыл первую бутылку, а я посмотрела на притулившийся у двери ящик и поняла, что если мы это сегодня выпьем, то завтра не встанем… Впрочем, напиваться вовсе не обязательно!

– Так, убери руки, – велела я Ксюхе, Настиной приятельнице. – Вам только газировка положена, малы еще.

– Шампанского-то чутка можно? – Настя сделала бровки домиком. В честь праздника она даже вынула кольцо из ноздри и попыталась накраситься так, как я ее учила. Вышло еще не слишком хорошо, но она явно старалась.

– Чуть-чуть, – сдалась я, прекрасно понимая, что если не разрешить, они сопрут бутылку и разопьют ее на лестнице. Так хоть на глазах будут.

– Ура! – пискнула Ксюха и подставила пластиковый стаканчик.

– Ксеня, а ты что не дома? – спросил дядя Гриша, безошибочно повернувшись на ее голос.

– Ну так… – она пожала плечами.

– У нее вроде как у меня, – подал голос Димка. Он, прежде совсем прозрачный, как-то повеселел, не иначе, бабушки подкармливали. – Только я уже совершеннолетний, могу свалить, а она – нет.

– Могу, – буркнула Ксюха. Она была похожа на воробья, такая же маленькая, вертлявая, даже манера смотреть на собеседника, склонив голову к плечу, у нее была птичья. Вернее, я так думала, пока не узнала, что левым глазом она видит намного хуже, чем правым. – Только искать будут. А найдут – ввалят. Это Настьке хорошо, ее мамка особо не ищет.

– А чё искать, она знает, где я, – ответила та, грызя огурец. – И Генку знает, и дядю Гришу. Потому и не парится. Понимает же, что я с отцом не особо…

– Так и Ксени хватятся, – нахмурился дядя Гриша.

– Не, – помотала та головой. – Я типа к бабушке поехала. Ей одиноко типа. А предки без меня как-нибудь.

– А бабушка как же?

– А, бабуля рубит фишку, – ухмыльнулась Ксюха. – Они с соседками будут всю ночь эти шоу смотреть и чаи гонять, на кой я им? Я сказала, что не продолбаюсь, бабуля дала добро. Если предки звякнут, она либо не услышит, либо скажет, что я закрылась в комнате и слушаю какую-то муйню, лишь бы не телик с этими… – тут она проглотила матерное слово.

– Ясно…

Я вдруг подумала, что мой побег от семейного застолья ничем не отличается от поведения Ксюхи с Настей, и невольно улыбнулась. Только они-то еще школьницы, а я успела замужем побывать… Жаль, ума не нажила!

– Э, уже без пятнадцати! – опомнился Жека, прекратив жрать винегрет. – Где там шампунь? Без шампуня нещитово!

И тут в дверь громко постучали.

– Смирный, что ли? – шепотом спросил Димка. – Так мы не шумели вроде…

– И з-звонок п-очинили, – добавил Федя.

– Точно, Смирный бы позвонил. А свои так входят, открыто же… – Жека встал и высунулся в прихожую. – Ща глянем, кого там принесло… Ой-ё!

– Чего там? – подскочила Настя. Ну как подскочила – встала на четвереньки, чуть не своротив импровизированный стол.

– К вам приперся Дед Мороз! – басом сказал кто-то из прихожей, там что-то обрушилось, и тот же бас добавил: – Однако!

– Никак Генка? – навострил уши дядя Гриша. – Гена, ты?

– Ну вот хрен вам сюрприз устроишь! – радостно сказал тот, объявившись на пороге, в красном кафтане и с мешком наперевес. – Ничего себе вы тут евроремонт забацали!

– Мур? – не понял Мурло, пасшийся возле окорока.

– Хозяин пришел, – пояснила Настя, вернувшись на место и пересадив кота к себе на колени. Пан Ежи подозрительно фыркал из-под стола, потом явно разнюхал хозяина и почухал к нему.

– Ты с кого одежку снял? – спросил Димка. – Она тебе как-то маловата! И чё в мешке? Подарки?

– Куртка моя в мешке и барахло, – буркнул Гена, явно ожидавший более радушного приема. – Неужто ракеты с конфетами?

– А я припер петарды! – сказал Жека. – Там стоят, в шкафу! Потом пойдем запускать!

– Только в сквер не ходите, – предостерег дядя Гриша.

– Сами знаем, не вовсе дурные, помним, что он пальбы не любит, – кивнул Жека, и я почему-то вспомнила Серого. Речь явно шла о нем.

– Ген, ты чего стоишь-то? – спросила Настя, плюхнувшись рядом со мной. – Садись давай, уже куранты бьют! Где там шампунь?

Он и сел прямо на свой мешок, не сняв уличной обуви и нелепого красного кафтана со свалявшейся белой опушкой.

Ксюха сунула ему стаканчик, Жека лихо пальнул пробкой в потолок и разлил, считай, одну пену… Федя ловко перехватил руку дяди Гриши, чтобы тот не расплескал содержимое, а до рта тот и сам мог донести.

– Вот отрава, – сказал он, пригубив шипучку (что и говорить, не из самых дорогих). – То ли дело первач…

– Ага, помню я, как ты квартиру чуть не спалил с этим перваком, – ухмыльнулся вдруг Гена и чокнулся с Федей. – И как соседи вопили.

– Н-на одеяле п-подпалины, – высказался тот и протянул стаканчик Насте. – К-которым т-тушили.

– С Новым годом, – громко сказала Ксюха. – Ну!

– С новым счастьем! – гаркнули присутствующие, выпили и снова принялись за салаты и пироги.

– Ген, а ты почему не ешь? – тихо спросила я.

– Не голодный, – ответил он. – И устал. Пойду хоть переоденусь…

Мы переглянулись, а потом Димка вскочил и потянул Жеку за руку.

– Где там твои петарды? Пошли!

– Нет, погодите, надо сперва дядь Гришу домой проводить, – встряла Ксюха. – Федька может сам, но вдруг кто прицепится, все ж пьяные!

– Пойдем, проводим, – согласилась Настя. – Да, дядь Гриш? Или еще посидишь?

– Нет, пора, – серьезно ответил он и поднялся, взявшись за Федино плечо. – Новый год встретили, и славно. Вы это, мусор с собой прихватите, чтоб Полине не собирать.

– Уж сами бы не догадались… – проворчала она, сгребая тарелки в мешок. Ксюха уносила недоеденные салаты в холодильник. – Вот, чистенько. Жек, запинай стол под кровать!

Пока они сражались со строптивыми деревяшками, дядя Гриша постучал в ванную и сказал:

– Гена… ты чего там?

– Моюсь я тут, – был ответ.

– Я домой пошел, – сказал дядя Гриша. – Ты хоть завтра зайди, ладно? Хоть погляжу… кхе-кхе… на тебя.

– Конечно, бать, – отозвался Гена после паузы. – А то заночуй?

– Нет, негде тут. Мы с Федей пойдем. Давай, до завтрева…

Они вывалились на лестницу всей гурьбой, девчонки с ними вместе (я едва успела напялить на Настю с Ксюшей шапки). Во дворе уже вовсю грохотали салюты, но мне не хотелось даже смотреть на них, я уселась на свой матрац, подперла голову руками и задумалась.

Говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь… Что ж, скучать мне уж точно не придется!

– Поль, кинь мне полотенце, а? – ворвался в мои грезы голос Гены.

– А? Сейчас, погоди…

Я сунула ему требуемое и вернулась на свое место. Надо же, я начала думать о нем, как о своем!

– Чего-то я ввалился, как дурак, – сказал Гена и сел рядом. Доски жалобно застонали под его весом. – Вы тут так славно устроились, по-домашнему, а я вперся…

– Так тоже по-домашнему, – улыбнулась я. – Не возьму в толк, почему ты вдруг скис. Надо было начать разбрасывать шоколадки из мешка, например.

– Я ничего не успел купить, – произнес он, глядя в пол. – Сумел выбраться вот точно под Новый год, поменялся там с одним парнем, а… зря, наверно. Даже батя как-то…

– Дядя Гриша просто очень тактичный человек, – сказала я и подсунула ему тарелку с пирогами (я очень удачно позабыла ее на подоконнике). – Он был очень тебе рад, но… ребята хотели другого праздника, Дед Мороз им ни к чему. А ты уже большой.

– Ага, слышу я, чего они хотели, – проворчал Гена, глянув за окно. Петарды там рвались без остановки. – Придурки малолетние…

– Но талантливые, – я кивком указала на преображенную комнату.

– Это да, – невольно улыбнулся он. – Здорово сделали!

– Настя с Федей постарались, – сказала я не без намека. – Остальные так, помогали. Кто руками, кто деньгами.

Гена только молча кивнул.

За то время, что я его не видела, он здорово похудел. Видно, работать приходилось много и тяжело, и лишняя масса, которая так красиво смотрится у спортзальных 'качков' в выгодных ракурсах, просто ушла.

– Ложись-ка ты спать, – сказала я. – Прямо тут. А я вон наверх залезу.

– А я твоему благоверному в рыло засадил, – сказал вдруг Гена и мечтательно улыбнулся.

– Так это когда было!

– Нет, я сегодня, – пояснил он. – Не удержался…

– За что, а? – только и спросила я.

– Девчонку в автобусе за жопу хватал, – ответил Гена. – Ну… девка ого-го, но явно не старше Настьки, хоть сиськи и отрастила. Испугалась.

– И ты?..

– Что – я? Вынес его за шиворот на остановке, к столбу прислонил и попросил больше так не делать. А он руками размахивать начал, – Гена задумчиво почесал скулу. – Ну, думаю, он уже оклемался.

– Ты который раз уже за девушек заступаешься? – невольно улыбнулась я.

– Да не знаю.

– Ничему жизнь не учит?

Гена помотал головой. Волосы у него немного отросли, он хоть не светил бритым черепом.

– Не могу я мимо пройти, – буркнул он. – Давай спать, правда. Я вон туда, на нижнюю полку. А ты уж на своем месте.

– Как хочешь. С Новым годом, – сказала я, встала, а потом наклонилась и поцеловала его в колючую щеку. Честное слово, безо всякой задней мысли!

– Давай без этого, – он отстранил меня на вытянутых руках и тоже встал.

– Ты для кого Дедом Морозом нарядился-то? – тихо спросила я. – Для ребят, что ли? Так они в него уже не верят.

– Ну… дурака свалял. Надо было нормально прийти. Ну или уж с подарками, – Гена отпустил меня и отошел к двери. – А я что-то дурака свалял.

– Ладно тебе, – я села. – Ложись спать, правда. Наши еще не скоро вернутся: пока дядь Гришу проводят, пока сами нагуляются, ты уж десять раз выспишься…

– Ага… Я свет гашу, – предупредил он. – А то давай ширму поставлю?

– Ген, я, по-твоему, никогда мужика в трусах и даже без них не видела? – тяжело вздохнула я. – Но я могу отвернуться или даже на кухню выйти, если ты стесняешься!

– Иди ты… стесняюсь я… – проворчал он, шурша в темноте. Потом жалобно скрипнули доски, раздался блаженный вздох, и Гена сказал: – После чертова плацкарта – просто кайф! Мне верхняя боковуха досталась. Мало того, что ноги деть некуда, я еще и лежать могу только боком, иначе свисаю…

– Других мест не было?

– Не-а, говорю, я ж по случаю сорвался. Мог вообще в тамбуре ехать или в сидячем, но повезло. Это я еще на третьи сутки сменялся с одним типом из отсека – ему, понимаешь, куревом из тамбура несло и дверь все время хлопала, а мне что? Там уж получше было, конечно.

За окном рвались петарды, и света было достаточно для того, чтобы разглядеть, как к Гене двух сторон спешат пан Ежи и кот Мурло. И если первый мог только хрюкать, второй умел мурлыкать.

– Развели живность, – пробормотал Гена.

– Кота Настя притащила, – сказала я. – Он и прижился.

– Да пусть живет, жалко, что ли? Вы нормально тут, смотрю?

– Ага… Погоди, я умоюсь схожу…

Вернувшись из ванной, я нырнула под одеяло. Гена вроде бы уснул, Мурло громко урчал, пристроившись у него на груди.

– Спишь? – зачем-то спросила я.

– Не-а, – ответил он. – Уснешь, пожалуй, под такую канонаду…

– Скоро угомонятся.

– Угу, часам к пяти утра. Эти засранцы еще и ящик уперли, заметила?

Я только вздохнула.

– Будем надеяться, не нарвутся на неприятности…

– Да ну, им не впервой, пускай гуляют.

– Как там, на Севере? – спросила я после паузы.

– Нормально. С непривычки тяжеленько, а потом в удовольствие, – серьезно сказал Гена. – Хотя пообстрогало здорово, сама видела. Однако и платят… Но без тебя я б туда не попал. Спасибо за батю с Федькой…

– Иди ты, – вздохнула я. – Тебе спасибо. Я никогда бы не узнала этих ребят, если б не нарвалась тогда на вас в сквере. Так бы и тухла подле Саши. А насчет Насти с Федей не переживай. Отличная пара выйдет. Это же они все придумали и сделали!

Он выслушал мой рассказ, а потом сказал:

– Это они с разгону. Как в настоящую жизнь вляпаются, прыти поубавится.

– Да иди ты… со своими прогнозами! Сейчас они в какой жизни, не в настоящей, что ли? Понарошку? – обозлилась я. – Справятся, попомни мое слово, они живучие! Это я… Я до этой осени жила… не по-настоящему. Знаешь, как в компьютерной игрушке: вот дом, вот муж, там родители, работа, всё чистенько и красивенько, и всё можно поправить… А потом мне прилетело с разворота, и спасибо, что я осталась жива и здорова! Тебе спасибо…

Гена помолчал, потом непонятно хмыкнул и спросил:

– Думаешь, я тебя там, в сквере в первый раз увидел?

– В каком смысле?

– В прямом. Тут все всех знают… Ты ж меня ловила пару раз на дороге, забыла?

Я помотала головой, потому что не помнила, какие именно машины меня подвозили, потом сообразила, что в темноте Гена меня не видит, и ответила:

– Я не помню.

– Обычно ко мне садятся с брезгливой такой рожей, машина-то так себе, не развалилась бы по пути. А ты всегда улыбалась, говорила что-то про погоду, ну или там если новости были по радио – о них. Ну или о видах на урожай, блин!

– Ген, я правда не помню, – сказала я, честно попытавшись вспомнить хоть что-нибудь. – Я со всеми водителями так разговариваю, а сама обычно думаю о чем-то другом.

– Ты не помнишь, а я тебя узнал, – произнес он. – Темно было, но голос-то… А когда этот мудак на тебя руку поднял…

Гена умолк, потом сказал негромко:

– Давай спать, правда, а то эти припрутся, с ними фиг выспишься.

– Да, спокойной ночи, – ответила я и повернулась спиной к нему, лицом к окну, за которым видны были отсветы праздничного салюта. Только отсветы – в сквере царила тишина.

Серый не любит пальбы, вспомнила я, поэтому с той стороны тихо.

– Поль, – подал вдруг голос Гена.

– А?

– Я курить почти бросил, – сказал он. – С этой работенкой тупо забыл, что смолю, как паровоз, некогда было на перекуры бегать. Да и дорого, там нормальное курево стоит, как самолет! А теперь почти уже и не тянет.

– Ну так это ж хорошо, – ответила я.

– Ага… Зато чую теперь, как ёлка пахнет и мандарины. А кот, походу, рыбу сожрал.

– Сволочь ты, Мурло! – подскочила я. – Кто забыл ее в холодильник убрать?! Придушу!

Гена ржал так, что кровать ходуном ходила, Мурло шуранул на второй ярус, а я помчалась на кухню, в чем была, проверять, кто что еще забыл. К счастью, рыба пострадала не критично, кот всего-навсего стащил ломтик с тарелки… И все равно Ксюхе с Настей следовало поставить на вид!

– Это не ночлежка, а дурдом! – пожаловалась я, вернувшись в комнату и рухнув на свое место. – Уйду я вот вас…

– Конечно, уйдешь. Это не твой мир, – серьезно сказал Гена. – А пока давай спать все-таки, сил нет, глаза закрываются!

– Спокойной ночи, – сказала я и душераздирающе зевнула.

Коварный Мурло просочился ко мне и сделал вид, будто его грязно оклеветали. Я бы даже поверила, если бы его усы не благоухали рыбой…

12.

Время шло, и у меня уже не оставалось никакой возможности скрываться от мамы: мне требовалась ее помощь. Вернее, не ее, а знакомых – мы с Сашей разводились через суд, потому что добровольно делить деньги, скопленные на квартиру, он отказался. Ну и сам же себе сделал хуже: у меня по маминой же науке хранились все чеки и выписки о пополнении счета с моей стороны, а знакомый адвокат запросто добился того, что внакладе я не осталась. Увы, провернуть это сама я никак не могла…