Текст книги "All you need is love… (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Который? – не поняла она.

– Сириус. Ну и Регулус за компанию. И там еще кое-кто…

– Сев, ты же говорил, что они тебя постоянно изводят, – нахмурилась мама, закинув половник в мойку.

– Уже нет.

– Ты толком объяснить можешь?!

– Могу. Но не хочу.

– Сев!..

На мое счастье, хлопнула входная дверь, прозвучали тяжелые шаги отца, и он появился на кухне.

– Опять выкаблучивается? – мрачно спросил он, кивнув на меня.

– Нет, – ответила мама, отвернувшись к плите, – мы просто разговариваем.

– Угу, снова об этих ваших фокусах, – буркнул он и потопал прочь, кинув через плечо: – Сев, притащи мне пива!

Я тяжело вздохнул и встал, потом вдруг усмехнулся про себя и спросил ему в спину:

– Пап, а мне можно бутылочку взять?

Сказать, что родители остолбенели, значит, ничего не сказать. Слава Мерлину, они не знали, что я давно уже попробовал не только пиво и вино, но и какую-то жуткую бормотуху, которую бодяжила спутница родителей Кэнди. А один раз мне налили самогона. Сказали, случайно, но я уверен – злонамеренно. Ничего, выжил, хотя такую сивуху лучше даже не нюхать. Но кто ж знал, что они ее вишневым компотом разбавят? Это такой пунш был…

Отец недоверчиво посмотрел на меня через плечо, потом кивнул и добавил:

– В гостиную неси.

– Все-таки ты явно связался с дурной компанией, – в сердцах сказала мама, в третий раз на моих глазах посолив суп. Видимо, заметила, как я сноровисто открываю бутылки о край стола, не заморачиваясь поисками открывалки.

Я не стал отвечать, свою бутылку поставил на подоконник в коридорчике, а над отцовой произвел пару манипуляций. Растворять «Путь Свободы» в алкоголе я не хотел, поэтому аккуратно накапал немного на горлышко. По идее, этого должно было хватить. Хорошо еще, у отца нет привычки протирать это самое горлышко рукавом, как у некоторых моих новых знакомых.

– Держи, – протянул я ему бутылку, сам присел рядом и отхлебнул из своей.

– Что-то ты на себя не похож, – мрачно сказал он, присосавшись к пиву. – Черный, как головешка, разве что вырос и на соплю не похож.

– Загорел, – лаконично ответил я. – Возмужал.

– Рассказать чего, что ли? – хмыкнул отец. – По-мужской части? А то что это ты вдруг решил с папашей поговорить?

– Не надо, – улыбнулся я. – Я в теме.

Да уж, пожив с той ватагой, трудно остаться не в теме и не обзавестись крайне специфическим опытом. Главное, болячкой какой-нибудь вдобавок не обзавестись…

– Неужто та рыжая краля тебе дала? Не-ет, – протянул папаша, – она явно не про твою честь!

– Рыжая краля мне дала, только не этого самого, а от ворот поворот, – честно сказал я. – Да и хрен с ней, у меня и получше найдутся.

Тут я подумал, что Кэнди если и целовала меня, то чисто по-дружески, как и Блэка. И что неплохо бы это как-то разъяснить, потому что если еще одна магглорожденная девушка уйдет от меня к богатому и красивому наследнику рода, я в себе окончательно разочаруюсь. С другой стороны, Кэнди на знатность наплевать. С третьей, это она так говорит, а поди знай, что на самом деле у нее в голове? Надо будет прочитать потихоньку, решил я.

– Я вот тоже так думал, – сказал вдруг отец. – Нашлась…

– Ты про маму? Разве ты ее не любил?

– Любил, – неохотно сознался он, – да и сейчас… Но кто ж знал, что она ведьма! И ты такой же… Я вот все думаю: околдовала она меня или нет? Раз я до сих пор не свалил?

– Да не похоже, если только поначалу, – ответил я, поудобнее примостившись на подоконнике. – Знаю я одну историю вроде твоей. Тоже, знаешь, ведьма из знатного богатого рода – очень знатного, мамин им не чета, – втрескалась в обычного человека. Опоила его зельем, вышла замуж, да так несколько лет и пичкала привороткой. А потом то ли забыла, то ли еще что… Он очухался, ужаснулся и свалил в закат. Жену беременной бросил и без денег. Семья-то, ясное дело, от нее отвернулась.

– А дальше чего? – с неожиданным интересом спросил отец.

– А ничего. Умерла она в сиротском приюте. А из их сына, который там вырос, получился темный маг, которого сейчас ой как боятся! Тот еще отморозок, по слухам.

Он поскреб в затылке, а я отметил: похоже, алкоголь притормаживает действие нашего зелья. Обычно-то клиента накрывает минут через пять, а папаша держится уже порядочно времени! Либо же оно на магглов вообще не действует… Вот будет номер! Прощай, начальный капитал…

– А я, дурак, не свалил, – пробурчал он. – Вроде и ведьма, что вообще, что характером, и на рожу так себе, и готовит хреново. Денег впритык, работать она не работает, в доме срач, ругаемся по три раза на дню… Ты тот еще засранец получился, пугало огородное, отца в ломаный пенс не ставишь! А уйти не могу…

Я промолчал. Вроде он еще не столько выпил, чтобы пустить пьяную слезу, случалось с ним такое. Пришел-то вроде вполне вменяемым, и до кондиции ему еще ой как далеко…

Отец молчал, глядя в одну точку и не шелохнулся, даже когда я поводил рукой у него перед носом.

– Хей, – сказал я. – Хе-ей…

Он не реагировал, так что я присел на корточки и заглянул ему в глаза. Магглов легилиментить совсем просто, вот я и решил посмотреть, что же там такое в голове у моего папаши…

А там оказалось почти то же самое, что у Блэка. Только это было не болото, а что-то вроде непроглядного серого липкого тумана, в котором не было видно ни зги. Под ногами вроде бы ощущалась узкая мощеная дорожка, только-только поставить ногу, а над головой было чуть светлее, чем вокруг, и только. Туман свивался плетьми, опутывал руки и ноги, тянул вниз, и идти становилось все тяжелее, вдобавок в дорожке то и дело обнаруживались провалы, а переступать их вслепую становилось все сложнее. А туман делался плотнее и плотнее, казалось, будто идешь сквозь кисель. Еще хуже была безнадежность, от которой тянуло завыть – только в тумане не слышны были звуки, – либо забыться хоть как-то… Где-то поодаль маячила темная фигура, но разглядеть даже ее очертания не выходило.

Там было страшно, холодно и одиноко, а впереди узкий мостик обрывался, и из той туманной бездны выхода уже не найти, это я чувствовал, а остановиться не было возможности, как ни старайся…

– Эйлин! – вдруг отчаянно вскрикнул отец. Бутылка пива выпала из его руки и покатилась по полу, оставляя пенный след. – Эйлин!..

Мама примчалась с кухни с мокрыми руками, сперва бросилась к нему – отец схватился за ее замызганный фартук, как за спасательный круг, – потом повернулась ко мне.

– Ты что с ним сделал? – негромко спросила она.

– Ничего особенного, – ответил я. Подумал и добавил: – Ну, может быть, показал воочию его маленький личный ад.

– Сев, тебе лучше уйти, – сказала мама серьезно. – Хотя бы ненадолго.

– А я и не собирался оставаться, – усмехнулся я. – Просто нужно было кое-что проверить. Я дам о себе знать, как смогу. Пока, мам…

Я поднялся к себе, взял рюкзак, распустил волосы, снова сунул за хайратник перо (надо сказать Блэку, что оно удодово, а не орлиное, орнитолог хренов!), спустился вниз и прислушался.

– Тоби, ты что? – разобрал я встревоженный голос мамы. Я впервые слышал, чтобы она называла отца этой «собачьей кличкой», по выражению Кэнди. – Тоби, ну скажи толком! Болит где-то? Сердце?

– Да… – выдохнул он.

– Я неотложку вызову, погоди! Если инфаркт…

– Дура, какая неотложка? Ты же ведьма! Лечить не умеешь, что ли? – выдал отец. – И нет у меня никакого инфаркта, я еще тебя переживу. Просто… болит…

Я пожал плечами и отправился восвояси. Пусть сами разбираются, взрослые уже. Ну а меня ждала дальняя дорога. Немного денег у меня имелось, на пару билетов хватит, а дальше автостопом. Телеграмма Кэнди меня уже не застанет, ну да я так найду, принцип уже понял…

И как нарочно, на остановке я столкнулся с Лили. В летнем платьице и босоножках, с распущенными рыжими волосами, пламенеющими на солнце, она была диво как хороша! Особенно на фоне своей сестрицы, мрачной Петунии. Хотя, подумал я, какая она мрачная? Нормальная девчонка, чуть постарше нас, и пускай она немножко тощая и вообще теряется на фоне красавицы-сестры, так в коммуне я и не таких видал, абсолютно счастливых и не парящихся по поводу своей внешности.

– Хей, Петти, – сказал я, подойдя поближе. Она шарахнулась. – Да не бойся. Я хотел извиниться за то, что мы тогда с твоей сестренкой натворили. Прости. Мелкие были и дурные.

Петуния заморгала. Лили остолбенела.

– Ну, мир? – я протянул руку.

Старшая Эванс подумала и осторожно пожала мои пальцы.

– Ладно, – сказала она. – Я тоже дурочку сваляла.

– А вы далеко собрались? – спросил я. Год назад мне и в голову не пришло бы заговорить с кем-то на остановке.

– В Лондон, по магазинам, – ответила она. – А ты?

– А я… а кто его знает! Наверно, в Йоркшир. Или подальше, куда кривая вывезет.

– И тебя родители отпускают? Ты ведь несовершеннолетний.

– Им не до меня, – честно сказал я. Не знаю, что творилось дома, но что родителям с собой бы сперва разобраться, я мог сказать наверняка. Я же и так не пропаду. – А я еду искать Кэнди.

Петуния вопросительно подняла тщательно подрисованные брови.

– Моя девушка, – нахально соврал я. – Она сейчас где-то там…

Лили очень удачно отстала на пару шагов, приценяясь к журналам, и Петуния зашептала мне на ухо:

– Лили сказала, что вы поссорились, но, знаешь… вы и раньше ссорились, но всегда мирились, а теперь что? Ты вообще на себя не похож, она тоже, но рассказывать ничего не желает!

– Долго рассказывать, Петти, – ответил я. – Просто я был мрачным говнюком, вот и все. Я им и остался, только уже не мрачным. Надеюсь.

– Ты, случайно, наркотики не принимаешь? – с испугом спросила она.

– Принимаю, – честно ответил я. – Сам составил, на себе испробовал, на других… Ну, ты ж понимаешь. Держи.

Я сунул ей в руку закупоренную ампулу, у меня их было порядочно.

– Привыкания не вызывает, отходняка нет. Зато помогает разобраться в себе. Уже минимум троим помогло, – честно сказал я. – Хочешь, попробуй, нет – выброси. Но если станешь пробовать, то в одиночку. Две капли, не больше. По стенам ходить не начнешь, но истерику я тебе гарантирую. Если что, скажешь, что из-за парня какого-нибудь плачешь…

– Но… это же наверняка какое-то ваше зелье? – осторожно спросила она.

– Да. Я только что испытал его на отце, – честно сказал я. – Не знаю, что из этого выйдет, но я, кажется, сумел его понять. А он – себя.

– А Лили ты это давал? – опасным тоном спросила Петуния.

Я покачал головой.

– Нет. И не дам. Но если ты подольешь ей эту отраву в чай, может выйти что-то неожиданное. Ну все, бывай, сестренка, мой автобус!

Я вскочил на подножку и помахал старшей Эванс. Она махнула в ответ и, я видел, тайком от сестры сунула ампулу в карман.

Стоунов я отыскал только через неделю, и то только благодаря тому, что компания орала на весь лес что-то из репертуара «Битлз», а может, и нет, я не настолько хорошо разбирался в маггловской музыке.

– Хей! – обрадовалась Кэнди и повисла у меня на шее, чуть не уронив в костер. – Живо ты добрался! Только не говори, что брал под Империо дальнобойщиков!

– Ты что, меня б уже отловили, – фыркнул я. – Так справился.

– А как?.. – выразительно спросила она.

– Работает, – ответил я, – потом подробнее расскажу. Правда, каковы последствия, сказать пока не могу. Узнаем. А у тебя что?

– Ну… они пока еще не очухались, а легилимент из меня никакой, поэтому… – она развела руками. – Не могу сказать. Сам поглядишь. А пока пошли, накормлю!

Я был только за, и хоть кормили тут какой-то немыслимой баландой (мне почему-то упорно вспоминалось ирландское рагу), она была горячей и вкусной. Ну, не настолько, как хогвартские деликатесы, но вполне съедобной и сытной. Потом можно было ополоснуться в ручье, переодеться и завалиться спать под открытым небом. На этот раз я подготовился и еще дома, где мог колдовать, трансфигурировал себе из какого-то рванья спальный мешок и туристическую пенку, поэтому расположился со всем возможным комфортом. Ну это я так думал до тех пор, пока в спальник ко мне не полезла Кэнди, от которой пахло дымом и Мерлин знает, чем еще.

– Ты чего это? – испуганно спросил я.

– А ты как думаешь? – удивилась она, лапая меня. – Не в школе же… Это Бродяга вон уже всех однокурсниц перебрал и на младших посматривает, а ты никак. Все Эванс покоя не дает?

– А-а-а? Не-е-ет… – решительно ответил я и тоже распустил руки. – Да осторожней ты, мы сейчас в костер свалимся!

Кэнди захохотала, а потом мы так увлеклись, что нас, кажется, пинками выкатывали за территорию лагеря, чтобы не мешали спать окружающим. Хотя они все равно не спали, а песни пели, трепались и бухали. Так или иначе, очнулись мы в овраге, в зарослях крапивы.

– И чего, спрашивается, ждали? – протянула она.

– Ну не в школе же! – повторил я, чихнув, когда пушистая прядь попала мне в лицо.

– Так Бродяге это не мешает.

– Ты сравнила… – тут я насторожился. – А ты с ним…

Кэнди решительно помотала головой, и я снова чихнул от щекотки.

– Не мой тип, – ответила она. – Он прикольный парень, веселый и не злой… что ты фыркаешь? Дурной, но не злой, правда. Сириус бы хорошо вписался в нашу тусовку, тут всех бродяг принимают, да еще таких шебутных, но он уже нашелся.

– Да, – невольно улыбнулся я, – он нашелся.

Я подумал и попытался сформулировать:

– Я вряд ли тебе сумею перепоказать то его воспоминание, даже если откроюсь, у тебя правда нет способностей к легилименции, а пока мы еще думосброс добудем… Поверь на слово: оказалось, что он совсем не такой, каким я его знал. Я даже не думал, что Блэку может быть настолько одиноко и страшно, он же всегда с друзьями, всегда на коне…

– Почему же не поверить, – сказала Кэнди. – Ну и разве плохо, что он вернулся домой? Рано ему еще оттуда сбегать.

– А тебе не рано?

– Привет! – она постучала меня по лбу. – Я ниоткуда не бегала, я сейчас дома. Кто ж виноват, что этот дом на колесах? А тебе-то не рано?

– Ты меня сманила.

– Да-да, во всем виноваты женщины, – хихикнула Кэнди, потом вздохнула и умолкла, распластавшись на мне. – Интересно, а как «Путь Свободы» может подействовать на оборотня?

– Сперва на магглах проверим, – ответил я, поперхнувшись. – С оборотнями у нас совсем другие завязки.

– Нет, ну некоторые покусанные ведь были магглами, так почему не совместить полезное с полезным?

– Кэнди, тут работы не на пару месяцев, а на целую жизнь, – серьезно сказал я.

– Ну а ты заодно подумай о перерождении, – лукаво ответила она. – Не о том, с разделением души, а о настоящем.

– И как я в виде дуба буду зелья варить? Да не смейся ты, свалимся в канаву, а там шиповник!..

– Пофиг, – ответила она, и я понял, что внизу могут быть хоть заросли кактусов, мне уже все равно…

Часть 7

Если бы меня попросили написать сочинение о том, как я провел то лето, я бы ограничился одной строчкой: «скитался, работал, трахался». Первое было неизбежно, второе тоже, потому что иначе нам нечего было бы жрать, а от третьего я просто не мог отказаться. И да, не с одной Кэнди, бывала и групповуха, но ревновать в этой среде не принято. Ну и заодно мы опробовали свою отраву на многих магглах, получили неоднозначные результаты, которые еще нужно было обработать, но выходило, что наш «Путь Свободы» – действительно аналог дорогого психоаналитика, проблема состояла только в том, что человек, даже если видит нечто, не всегда может понять, что это означает. Ну, как Блэк…

– Я домой заскочу, вещи там оставил, – сказал я Кэнди, когда мы, оборванные, грязные и пропахшие дымом костра, выгрузились в предместьях Лондона, а потрепанный разноцветный фургон умотал куда-то вдаль. – На вокзале встретимся.

– Конечно, – улыбнулась она. – А можно, я с тобой?

– Нет, – ответил я. – Я не знаю, что там. И не хочу, чтобы мой папаша на тебя наорал, потому что ему не понравились твои фенечки и вообще ты целиком. Езжай к бабушке, лады?

– Лады, – Кэнди поцеловала меня, махнула рукой и удалилась, а я потащился домой.

Дома меня встретили привычно.

– Ну и в какой канаве ты валялся? – недовольно спросил папаша. Необычным в этом было разве то, что он стоял на стремянке и прибивал к стене какую-то фиговину.

– А кто ее знает, – философски ответил я. – Там таблички не было.

– Так иди и вымойся, пока мать по магазинам ходит! Приперся, чучело, все лето шляется где-то, хоть помог бы родителям, здоровый лоб! Я в твои годы…

Я пожал плечами и пошел отмываться и переодеваться, и к тому моменту, как вернулась мама, выглядел уже прилично.

– Ты хоть позвонил бы разок, – сказала она сердито, явно намекая на Патронуса. – Я же переживаю!

– А ему что, – встрял отец. – Переживаем мы или нет… Связался с вашей колдовской шелупонью, так семья ему побоку!

– Э, пап, – сказал я осторожно, – я не с волшебниками тусовался.

– А с кем? – опешил он.

– Ну… с хиппи… – Я на всякий случай вжал голову в плечи. – Ну то есть одна моя однокурсница – их дочь, вот мы и рванули… отдохнуть с этой шатией-братией.

– Бухали? – серьезно спросил отец.

– А как же.

– Курили?

– Было дело, – сознался я.

– Трахались?

Я только вздохнул.

– Как ты говоришь, аж покрышки дымились.

– Слава богу, мозги у парня на место встали, – совершенно серьезно сказал он, взял маму за талию и подтащил к себе. – Может, еще вырастет приличным человеком!

Я не удержался и сунулся в его мысли. Там все по-прежнему было зыбко, но, как и у Блэка, нашлась надежная рука. Рука моей матери.

Вечером она постучалась ко мне, вошла и с порога спросила:

– Сев, что ты с ним сделал?

– Ты уже спрашивала. Ничего.

– Не ври. Он же почти пить перестал. Ну так, пива немного…

– Ну ладно, – сознался я, – подлил одного экспериментального зелья. Аналог психоаналитика у магглов, если верить знакомым. Крышу, правда, может снести, а может и на место поставить.

– Дай мне, – серьезно попросила она.

– Зачем?

– Затем. Дай. Сам-то пробовал?

– А как же. И я, и Кэнди, и Блэк, и много кто еще… Пока все живы.

Тут я вспомнил представление на Хэллоуин и гнусно хихикнул.

– Держи, – дал я ей ампулу. – Но, мам, учти, толковать то, что ты там увидишь, придется самой.

– А ты что видел? – спросила она, разглядывая слабо опалесцирующую жидкость.

– У себя – ничего, я к тому моменту уже пришел в гармонию с собой и миром. У отца… – я помолчал, потом пересказал, как сумел, что увидел. Потом добавил кое-что про Блэка, мать уж не разболтает. – А что это означает, думать тебе.

– Дай еще одну, – попросила она и пояснила: – Я ведь тоже волшебница, и уж Тоби легилиментить сумею. Хочу посмотреть, выбрался ли он из тумана.

– Ты прямо как Блэк: дай да дай еще одну, проверю, выплыл ли я… – буркнул я и отсыпал еще пару ампул.

– И он выплыл?

– Похоже, да.

– А ты?

– Так говорю, я не тонул… – тут я подумал и добавил: – Нет, вру, было дело. Только выбраться я смог безо всякого зелья. Кэнди помогла.

– Твоя девушка?

– Теоретически да, – обтекаемо ответил я. – Практически тоже. Но она магглорожденная, мама, и даже если Кэнди согласится выйти за меня замуж, что далеко не факт, в обществе ее никогда не примут.

– А почему ты не пригласил ее к нам? – спросила она.

– Потому что я представления не имел, что у нас тут творится. А она своеобразная, даже более чем.

– Значит, познакомимся после выпускного, – вздохнула мама. – Ложись спать, тебе на поезд утром…

Разумеется, я чуть не проспал, с мамой поговорить не успел (а судя по выражению лица, хотя бы одну ампулу она употребила), едва на поезд не опоздал.

– Влетело? – спросила Кэнди.

– Нет… а ты что такая задумчивая?

– Думаю, не стоило подливать нашу отраву бабушке, – сердито буркнула она. – Возвращаюсь я к ней, думаю, у нее все благостно, как обычно, аж зубы сводит, гостьи – божьи одуванчики, чай-пирожные, а там…

– Ну?!

– Там вечеринка в духе «Тем, кому за восемьдесят» с разудалыми криками, глинтвейном, кальяном и песнями про вуду и еще что-то! И бумажка об отлучении от церкви к дверям прибита во-от таким ржавым гвоздем, – показала Кэнди. – И как это понимать?

– Твоя бабушка нашла себя, – пожал я плечами. – Дай ей повеселиться на старости лет. У меня дома, знаешь ли, тоже все неоднозначно.

Мы переглянулись, сперва ухмыльнулись, а потом уже начали откровенно ржать.

– Северус, надо еще поэкспериментировать, – сказала Кэнди. – Непредвиденные эффекты – это круто!

– Главное, чтоб с оборотнями ничего непредвиденного не произошло, – вздохнул я. – А то если мы случайно выведем породу резистентных к полнолунию оборотней…

– Нет, если ты имеешь в виду, что они смогут оборачиваться по своему желанию, это будут уже анимаги, – помотала головой Кэнди.

– Да, только Блэк в анимагической форме разве что порвать может, а Поттер – забодать, а у оборотней-то их свойства никуда не денутся, они ж заразные! Это, извини, серьезная опасность, и об этом надо подумать как следует.

– Интересно, а что выйдет, если скрестить оборотня с анимагом? – задумалась она.

– Только Бродяге этого не предлагай, с него ж станется попробовать, – предостерег я, но тоже задумался: – Любопытно, а как это делать, в звероформе или нет? И действует ли на анимага укус оборотня?

– Зоофил, – обозвала меня Кэнди, захихикала и полезла ко мне на колени, целоваться. – Кстати, можно еще придумать противоядие от укуса оборотня. Слюней и крови вон у Рема наберем, он нам не откажет…

– Кэнди, – серьезно ответил я, хотя очень сложно оставаться серьезным, когда девушка бесцеремонно хватает тебя за разные детали организма, – план хороший, но повторюсь: тут работы не на одну жизнь!

– Ничего, – утешила Кэнди, заваливая меня на лавку и стягивая свитер. Нижнее белье у нее было в веселенький цветочек. – Слушай, а мне раньше не приходилось в поезде трахаться!

– Мне тем более, – фыркнул я. В кузове грузовика на ходу – было дело, нас как-то пустой лесовоз подбросил, только в кабине был водитель с напарником, вот мы и полезли в кузов. Ну а там – спальник есть, пенка есть, так что время зря терять? Колдобины вот только мешали…

– Вот! Новый опыт всегда полезен! – заявила она, и в этот момент открылась дверь купе. Кэнди это не смутило: она считала, что приличный человек в такой ситуации либо извинится и закроет дверь, либо просто ее закроет, либо присоединится… конечно, это если свой. А если вдруг староста заявится – ну, устроит скандал, ерунда, право слово.

Как я мог раглядеть за распущенными волосами Кэнди, на пороге стояла Лили. Нет, полагаю, она закрыла бы дверь, но не смогла – явно остолбенела.

– Подружка, ты либо войди, либо выйди, а то сквозит! – дружелюбно произнесла Кэнди, оторвавшись на минутку от своего увлекательного занятия.

К моему невероятному удивлению, та предпочла войти, а я кое-как извернулся и сел, правда, не снимая Кэнди с колен, а то мало ли, шокирую Лили… Не знаю, чем они там с Поттером занимались, но вдруг только целовались?

– Я только хотела спросить, – нервно сказала она, стараясь не смотреть на полуснятый бюстгальтер Кэнди, – что ты сказал Петунии?

– Ты же слышала, я извинился за нашу с тобой детскую выходку, – невозмутимо ответил я, щекоча Кэнди: она от этого очень забавно извивалась.

– Было что-то еще, – настаивала Лили. – Боже, да прикройтесь же!

– Э, подружка, забей! Что естественно – не безобразно, слыхала? – хихикнула та. – Или ты намерена до свадьбы хранить невинность для жениха? Брось, это вышло из моды в начале века, а то и раньше!

– А ты откуда знаешь, что Джим сделал мне предложение? – опешила Лили.

– Фью-у-у, тоже мне, секрет Полишинеля…

Я был уверен, что Кэнди ляпнула это наугад, но угадывала она всегда превосходно. Может быть, задатки легилимента у нее все-таки есть, только проявляются спонтанно? Над этим тоже стоило поработать.

– Вы как-то удалились от темы, – великосветски произнес я. Наверно, это очень забавно выглядело при полуспущенных джинсах и наличии частично раздетой Кэнди у меня на коленях. (Тут я еще вспомнил шуточку Мародеров с моими штанами, и окончательно развеселился.)

– Да! Что ты сказал Петунии?

– А почему ты решила, будто я что-то ей сказал?

– Потому что она… – Лили нахмурилась. – Она изменилась! Именно после той встречи на вокзале!

– И в какую сторону изменилась? – с интересом спросил я.

– В ужасную! Она… она бросила своего парня, если помнишь, ухаживал за ней такой Вернон, очень перспективный молодой человек… Родители были в шоке! Потом постриглась, выкрасила волосы в лиловый цвет с зелеными перьями, обвесилась побрякушками, одевается в кошмарные тряпки, ходит на какие-то концерты… А потом она заявила, что колледж ей даром не сдался, и теперь работает официанткой в кафе для дальнобойщиков! – единым духом выдала Лили. – И живет с одним таким водителем, он ей комнату снимает!

– Панкует клюшка, – со знанием дела произнесла Кэнди и ткнула меня пальцем. – Ты ей?..

– Ага, – кивнул я.

– Не парься, – посоветовала она Лили. – Твоя сеструха решила маленько расслабиться. Нет, может, лет через несколько она образумится и вернется в лоно семьи, а пока не мешай человеку отрываться.

– Если я узнаю, что ты воспользовался темной магией… – прошипела Лили.

– То что? – любопытно спросил я. – Нет, правда? Проклянешь? Я испугался, честное слово!

Она фыркнула и выбежала из купе. Спасибо, дверь не забыла закрыть, а то у меня уже сил не было терпеть…

– Колопортус же есть! – вспомнила Кэнди, и на время мы выпали из реальности. Ну как на время… до Хогвартса.

Часть 8

В школе я обложился результатами исследований (их еще надо было систематизировать, потому что заметки Кэнди делала на случайных клочках бумаги, заляпанных невесть чем), долго думал, но в итоге вывел кое-какие закономерности, связанные как с происхождением реципиентов, так и с употреблением ими алкоголя или иных… гм… веществ. Для чистоты эксперимента мы напились в компании Блэка и Люпина (Кэнди протащила с собой литра полтора самогона) и опробовали «Путь Свободы» в состоянии измененного сознания. Результаты подтвердили мои выкладки, и если б я так не маялся с похмелья, то непременно обрадовался бы. (Надо сварить зелье от похмелья, сделал я пометку, ему цены не будет! А у магглов его можно загонять под видом микстурки, которыми торгуют сомнительного пошиба магазинчики этнических товаров, скажем, как народное средство.)

Очухавшись, я занялся журналом наблюдений Люпина (этот хоть записывал все аккуратно и в подробностях), и пусть времени у него было не так много, картина все равно вырисовывалась интересная. Так, урожденные оборотни – а некоторые согласились попробовать нашу оборотку – практически на нее не реагировали. Вернее (тут я порадовался, что Люпину хватило ума разделить этих подопытных на несколько групп), употребившие зелье только со своей шерстью обратно в людей превращались очень быстро и почти безболезненно, а с шерстью и волосом – сильно маялись, но превращения зелье все равно не отменяло. И те, и другие при этом не теряли человеческого рассудка, что уже не могло не радовать. А вот ребята с приобретенным оборотничеством реагировали точно как Люпин, разве что с небольшими девиациями. Ну так, в пределах статистической погрешности.

– Это не стыдно опубликовать, – довольно повторил я Кэнди.

– После школы, – сказала она, – а то… сам понимаешь.

– Конечно, тут еще работы полно. И я вас всех соавторами запишу, – хмыкнул я. – Коллектив юных исследователей…

– Меня не надо, – испуганно сказал Люпин, – а то придется признаться, кто я.

– Ну так ты ж теперь безопасен для окружающих, – пожала плечами Кэнди. – Но можно просто отметить «исследователь-доброволец» или как там? Волонтер, который не побоялся отправиться в общину оборотней, но пожелал остаться неизвестным.

– Все равно догадаются, – сказал Блэк. Он валялся рядом с нами на травке и грыз травинку. – Если не обыватели, так директор точно.

– Да и хрен с ним, – ответила Кэнди, – мы уже школу закончим. Северус, значит, что у нас с «антиволком»?

– Доработать детали, составить обоснование, подготовить техническую документацию, ну и привести все это в читаемый вид, – ответил я. – И еще сделать выжимку, понятную для неспециалистов.

– И журналистов, – вставил Блэк.

– А я о ком? Не то переврут всё.

– Отлично… С «Путем Свободы» вроде разобрались, но его, я так полагаю, мы патентовать не будем, – протянула Кэнди.

– Да, этим пока станем торговать из-под полы и у магглов. Думаю, через ваших его распространять будет самое оно. А маги, – я покосился на Блэка, – обойдутся. Ну если только самым проверенным можно накапать, даже и бесплатно. Блэк, что ты так скалишься?

– Я его матушке подлил, – сознался он. Кэнди сделала вид, будто она тут ни при чем и заначку с ампулами не открывала.

– И что матушка? – с интересом спросила она.

– Полночи в родительской спальне летала мебель, аж домовики и Рег ко мне прятаться прибежали, – поведал он. – А утром матушка спустилась к завтраку, как ни в чем не бывало, невыспавшаяся, правда, и во всеуслышанье заявила, что хоть я дурак, шалопай, бестолочь, магглолюбец и вообще всячески позорю древнейший и благороднейший род Блэк, она меня любит и всё мне простит. Вообще всё. Даже если я магглу в дом приведу, лишь бы сам никуда не продолбался. И Регу тоже простит. Отец чуть мимо стула не сел.

Я представил такое признание из уст Вальбурги Блэк, о которой был наслышан от того же Регулуса, и едва не подавился лимонадом.

– Блэк, ты ей сколько зелья вбухал? – поняла мои мысли Кэнди.

– Стандартно, две капли, – ответил он и ухмыльнулся. – Но допрос с пристрастием показал, что Регулус добавил еще немножко.

– А у него-то оно откуда?!

– Ну… он поинтересовался, что со мной вдруг случилось, я так обтекаемо рассказал, что к чему, и он тоже захотел попробовать. Только братец мой – хитрый жук, так что сам-то пить не стал, приберег для семейной встречи!

– Хм, возможно, леди Блэк стандартная доза бы не взяла, – заметила Кэнди. – Запиши, Северус. Тут, видимо, что-то связано с моральными устоями и так далее. Кстати, Бродяга, а твоя матушка не сказала, что видела?

Он помялся, почесал в затылке, потом все же сказал:

– Я уточнять не рискнул, отправил этого засранца, Рега то есть. С ним она поразговорчивее. А сам отца расспросил. Если в общем и целом, матушке кошмар приснился: равнина какая-то в тумане, а я от нее ухожу все дальше и дальше, растворяюсь, она только спину мою видит, хочет догнать и хоть за шиворот схватить, но никак не может дотянуться. А потом я падаю в пропасть и исчезаю, и она понимает – это навсегда, старшего сына у нее больше нет. – Блэк перевел дыхание и тяжело вздохнул. – Но там еще и Рег был. Тот, со слов отца, обнял ее, попрощался, улыбнулся и ушел по каким-то делам. Последнее, что она помнит – закрывающаяся дверь. Словом, брата тоже не стало. Ну вы ж в курсе, каково в этих глюках, не понимаешь, откуда, но знаешь…

– Северус, запиши: эффект еще наверняка связан с тем, кто именно дал реципиенту зелье, – сказала Кэнди. – Во всяком случае, если это родственники либо друзья. И у тебя, и у Бродяги с братом вышло именно так.