Текст книги "Игра в невинность (СИ)"

Автор книги: Кира Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

– Замечательная погода, – улыбнулась Карина сама себе и прогулочным шагом направилась к центру города.

Неожиданный порыв ветра сдёрнул шаль с головы, Кэрри обернулась, в надежде поймать шаль, и наткнулась на высокого черноволосого мужчину, державшего предмет её одежды.

– Это, случайно, не ваше, сеньорита?

– Сеньора, – улыбнулась Карина, принимая шаль. – К сожалению, мой муж недавно умер, оставив мне только дочь.

– Даниэло Ковалли к вашим услугам, сеньора, – поклонился он. – Нельзя, чтобы такая красивая женщина долго оставалась одна.

Кэрри чуть прищурилась, в зелёных глазах мелькнул огонёк.

– Вы очень любезны, сеньор, – проворковала она. – Я тут почти никого не знаю, и редко куда выхожу…

– Постараюсь развлечь вас, как смогу, – Даниэло коснулся губами тонких пальчиков.

Карина изогнула бровь.

– И как же вы можете, сеньор? – невинно захлопав ресницами, спросила она.

– Вы хотите узнать это прямо сейчас? – тихим голосом спросил он, голубые глаза блеснули, остановившись на её груди, прикрытой кружевами.

Кэрри негромко рассмеялась.

– Вы слишком торопитесь, сеньор Ковалли, – мурлыкнула молодая женщина, стрельнув в него глазами. – Всему своё время.

…Джон Уолтон в изумлении смотрел вслед удаляющейся паре, не в силах поверить удаче: вот так, случайно, встретить Карину в Венеции, когда он год безрезультатно мотался по Европе? Видимо, не зря он решил вернуться во Францию через Венецию.

– Только бы не испугать её своим появлением раньше времени, – пробормотал Джон, следуя за молодой женщиной и её спутником.

Карина же с удовольствием окунулась в новую игру, и Даниэло, похоже, прекрасно знал правила этой игры. Воздух Венеции, наполненный ароматами цветов и моря, кружил голову, она ощущала себя словно в каком-то тумане. Месяц она водила Ковалли за нос, лишь сильнее разжигая страсть в итальянце. Среди высшего общества Венеции, куда ввёл Карину Даниэло, молодая вдова сеньора Мэлсби имела несомненный успех.

– Кэрри, когда я смогу наконец видеть тебя в своём доме? – прошептал Даниэло, медленно целуя нежную шейку, плечи, грудь Карины.

– Сеньор, я всего лишь бедная вдова, дайте же мне прийти в себя, – мурлыкнула она, откинувшись на спинку скамейки в самой отдалённой части сада. Чуть прикрыв глаза, она наслаждалась приятной дрожью, вызванной поцелуями.

– Ты же хочешь этого не меньше, чем я, Кэрри, – Даниэло поднял голову.

– Всему своё время, милый, – она улыбнулась, выскользнув из его рук. – Нам пора возвращаться, мы слишком долго отсутствовали.

– Ведьма рыжая, – Ковалли с восхищением посмотрел на неё. – Я готов ждать столько, сколько ты скажешь, Кэрри.

Зелёные колдовские глаза блеснули в темноте, маленький язычок облизал губы.

– Недолго осталось, Дениэл, – обронила она, произнеся его имя с английским акцентом. – Ты был хорошим мальчиком, и заслуживаешь награды.

– Когда? – быстро спросил он, не сводя с молодой женщины горящего взгляда.

– Сюрприз, милый, – она воркующе рассмеялась. – Пригласи меня лучше погулять завтра вечером.

Просьба была высказана вполне невинная, но таким игривым тоном, что приобрела некоторую двусмысленность.

– Как пожелаете, сеньора, – Даниэло склонился перед ней.

А на вечер Карина надела шёлковое платье тёплого золотисто-коричневого цвета, украшенного золотыми же кружевами, длинные рыжие локоны поддерживались сзади массивным черепаховым гребнем. Аннелин внимательно наблюдала за матерью, держась за ножку низкого стула.

– Я скоро вернусь, ангел мой, – присела Карина перед девочкой. – Веди себя хорошо, Энни, и не причиняй хлопот Колетт.

Молодая женщина спустилась вниз, где её ждал Даниэло Ковалли.

– Какую прогулку предпочитает сеньора? – он с поклоном предложил ей руку.

– По каналам, – Кэрри положила тонкие пальчики на локоть спутника.

…А когда на Венецию опустилась ночь, тёмная и тёплая, Карина, повернувшись к Даниэло, негромко произнесла:

– Поехали к тебе, Денни.

– Кэрри? Я не ослышался?

– Нет, – она улыбнулась. – Знаете, сеньор, в моём доме так одиноко по ночам, и холодно…

Они неторопливо поднялись по ступенькам в большой трёхэтажный особняк, Даниэло провёл Карину по широкой мраморной лестнице на второй этаж, потом по коридору до спальни.

– Сеньора, только после вас, – он с улыбкой распахнул перед ней дверь.

– Благодарю, сударь, – кивнула она, входя в комнату.

Остановившись посередине спальни, Карина вытащила гребень и тряхнула головой, пушистая огненная масса рассыпалась по плечам и спине гостьи. Даниэло в два шага оказался рядом, сжав плечи Карины, зарывшись губами в ароматный шёлк волос.

– Кэрри, мой сладкий сон… – прошептал он, медленно расстёгивая платье.

– Уже не сон, – мурлыкнула она, выскальзывая из наряда и поворачиваясь лицом к Даниэло. – Уже не сон, милый.

Поздно ночью, когда часы пробили три, мисс Мэлсби встала с широкой кровати и подошла к оставленному на полу платью.

– Кэрри? Ты куда-то собралась? – Ковалли лениво наблюдал за ней, подперев голову ладонью.

– Домой, – невозмутимо отозвалась она, надевая нижнюю рубашку. – Хорошенького понемножку, Денни, милый.

– Но на дворе ночь, Карина, и… мы слишком мало времени провели вместе, – Даниэло поднялся и подошёл к ней.

– У меня маленькая дочь, одна в пустом доме, – Карина натянула шёлк на плечи. – Будь добр, застегни платье. И потом, я предпочитаю растягивать удовольствие, – рассмеялась Карина хрипловатым смехом. – До встречи, Денни, – она поцеловала Ковалли, потом тихо выскользнула за дверь.

Итальянец медленно улыбнулся, глядя на горящие свечи.

– Я ещё много не показал тебе, маленькая английская красавица.

Карина в тёмном платье сливалась с тенями, и добралась до дома без помех. Аннелин спала в кроватке, тихо посапывая, Кэрри поправила одеяльце и нежно коснулась губами лобика девочки.

– Я люблю тебя, Энни, – шепнула она дочери.

Потом Карина переоделась и легла спать.

В следующий раз она встретилась с Ковалли через несколько дней, прогуливаясь по узким улочкам Венеции.

– Сеньора Мэлсби? – услышала она вдруг сзади, и, обернувшись, попала прямо в объятия Даниэло. – Я скучал, моя английская вдовушка…

Он не дал ей ничего ответить, закрыв губы долгим поцелуем.

– Какой нетерпеливый, – воркующе рассмеялась Карина. – Денни, нас могут увидеть…

– Я знаю тут одно место, – он потянул Карину за собой, – где нам никто не помешает.

Кэрри чуть прищурилась, улыбка не пропала с красивого лица.

– Дениэл, может, лучше доедем до твоего дома? – игриво заметила молодая женщина, чувствуя, как в ней просыпается желание.

– Я хочу тебя сейчас, Кэрри, – Ковалли завернул в полутёмную арку и прижал Карину к стене, – прямо здесь.

– Какой ты страстный, милый, – прошептала она, обнимая его изящными руками за шею.

– Твои проделки, ведьма распутная, – Даниэло поднял пышные юбки. – Кэрри, ты вообще носишь что-либо кроме нижней рубашки?

– Корсет жмёт, – сморщила она носик. – И вообще, без нижнего белья гораздо удобнее…

Карина прикусила губу, чуть прикрыв глаза, волна чувственного удовольствия прокатилась по всему телу – Кавалли успел узнать самые её чувствительные места.

– Да ты шлюха, дорогая моя, – он легонько куснул Кэрри за ухо, прижав молодую женщину к себе.

– Я просто люблю развлекаться, – задыхающимся голоском прошептала Карина, крепче обняв его стройными ногами.

– Наши вкусы совпадают, – улыбнулся Даниэло, и одним резким движением вошёл в неё.

…Уолтон, нахмурившись, мерил шагами комнату в гостинице. Он тогда, на приёме, упустил Карину из вида, но был уверен, что она встречается с этим итальянцем Ковалли. Дом молодой женщины Джон уже знал, и знал также, что она живёт одна, никого к себе не приглашает. Он не задумывался о причине маленьких странностей Кэрри, его гораздо больше заботило её поведение.

– Чёртова шлюха, уже нашла, к кому в постель забраться, – выругался он, зло сплюнув.

И решительно направился к её дому.

– Я приду к тебе сегодня вечером, – Даниэло посмотрел ей в глаза.

– Денни, – она улыбнулась, но во взгляде не было ни капли тепла. – В доме, где живёт моя дочь, я буду спать одна. Всегда. Запомни это.

– Тогда я заеду за тобой, и мы отправимся ко мне, – его не смутила отповедь Карины. – И ты останешься на всю ночь.

Молодая женщина иронично изогнула бровь.

– Дениэл, ты диктуешь мне условия?

– Да, – на его лице появилась хищная улыбка. – Раньше мужчины боялись тебя потерять, потому и плясали под твою дудку, а теперь, Кэрри, красавица моя распутная, ты будешь делать то, что я хочу.

Его яростный, грубый поцелуй всколыхнул где-то в глубине души Карины нечто непонятное, тёмное, какие-то новые чувства.

– До вечера, сеньора, – Даниэло склонил голову, голубые глаза блеснули в полутьме арки.

Карина, садясь в гондолу, усмехнулась.

– Хм, сеньор Ковалли, а вам палец в рот не клади…

Всю дорогу домой молодая женщина была необыкновенно задумчива.

Джон, наблюдая за особняком Карины, не знал, дома она или нет, когда же фигурка в светлом платье медленно поднялась по ступенькам крыльца, неожиданно принял решение.

– Я увезу тебя отсюда, Кэрри. Сегодня же вечером.

Но вечером Уолтон увидел, как этот чёртов итальянец снова увёз молодую женщину.

…Карина надела платье из бархата тёмно-вишнёвого цвета, отделанное узкой лентой чёрного атласа, из украшений – рубиновое колье филигранной работы. Рыжие локоны она убрала под сетку, украшенную маленькими рубинами же.

– Посмотрим, на что ещё ты способен в постели, – прищурившись, она посмотрела на своё отражение.

Даниэло приехал около девяти вечера, и отметил потрясающий вид Карины.

– Ты как всегда бесподобна, дорогая моя, – улыбнулся Ковалли, целуя Кэрри.

– Не разочаруй меня сегодня, Денни, – она искоса посмотрела на своего спутника.

– Я покажу, как умеют любить в Венеции, – мягко ответил он, обнимая Карину и направляясь к закрытым носилкам.

Она негромко рассмеялась в ответ.

Джон не знал, зачем пошёл в пустой дом, и теперь в некоторой задумчивости поднимался по лестнице на второй этаж – чёрный вход оказался открытым. "Джон, ты дурак, какого чёрта тебе здесь надо? Возвращайся домой и не строй из себя идиота!"

Спальня Карины была выполнена в светлых зелёных тонах и отделана ореховым деревом. В комнате витал её неповторимый аромат, свежий и немного пряный, каждая вещь хранила частичку Карины. Джон сел на край кровати, провёл рукой по небрежно брошенному домашнему платью, казалось, оно ещё хранило тепло её тела… Из угла раздался странный звук, Уолтон резко обернулся, и сразу расслабился, улыбнувшись.

– Ну конечно, – вполголоса произнёс он, направляясь к детской колыбельке. – Дочь Карины.

Джон с некоторым любопытством заглянул внутрь – в тот, первый раз он плохо разглядел девочку. Малышка крепко спала, засунув большой пальчик в рот, Уолтон, повинуясь внезапному порыву, осторожно вынул его.

– Это плохая привычка, маленькая, – шепнул он, убирая тёмные волосики со лба Аннелин. – Как же тебя зовут, девочка? И кто твой папа?

Джон долго сидел у колыбельки, глядя на спящего ребёнка, и чему-то задумчиво улыбаясь.

…Карина расширившимися глазами наблюдала за Ковалли.

– Что ты собираешься делать? – спросила она, беспокойно шевельнувшись – её руки были крепко привязаны к спинке кровати.

– Ты говорила, что любишь разнообразие в постели, Кэрри, ангел мой? – Даниэло коснулся губами её плеча. – Я покажу кое-что, думаю, тебе понравится…

В его руке неожиданно появился тонкий узкий кинжал, Ковалли медленно опустил его, осторожно проведя по обнажённому животу молодой женщины. Она вздрогнула, невольно охнув.

– Дениэл, прекрати! – Карина повысила голос. – Мне больно!

Но тут же на месте холодного острого лезвия оказались губы и язык Ковалли. Кэрри задержала дыхание, почувствовав вдруг знакомую дрожь.

– Я знал, что тебе понравится, – Даниэло на мгновение поднял голову, улыбнувшись. – Ведь тебе нравится, да, моя распутная ведьма? Скажи мне, Кэрри, – он снова медленно лизнул тонкий порез.

– Да… – выдохнула она, чувствуя смесь боли и удовольствия. – Чёрт тебя возьми…

Подобными изощрёнными ласками Ковалли довёл её до полуобморочного состояния, а потом, отвязав наконец, взял её, грубо, без всяких нежностей. Карина вскрикнула от боли и неожиданности, но с удивлением поняла, что ей это нравится! В ней самой проснулись странные желания, своими длинными ноготками Кэрри впилась в спину Даниэло, наслаждаясь тем, что причиняет ему боль… Это была совершенно безумная ночь, но Карина не жалела, не чувствовала смущения или стыда. Ей понравилось то, что она испытала, подобные сильные ощущения мало кто мог ей доставить из прежних любовников.

– Но слишком часто такие ночи тоже не стоит повторять, – сказала она сама себе, добравшись до спальни.

Карина проспала до самого вечера, передав служанке, что её ни для кого нет дома. "Хватит пока с Денни развлечений", – мелькнула у неё мысль перед тем, как она заснула.

Даниэло, похоже, тоже решил дать ей отдых, поскольку не приходил, и вечер молодая женщина собиралась провести в тишине и уюте собственной гостиной, вместе с дочкой.

– Энни, родная моя, – Кэрри нежно прижала девчушку к груди. – Мама очень плохо вела себя, совсем забыв про свою маленькую принцессу. Но я исправлюсь, дорогая. Сегодня я в полном твоём распоряжении.

Они действительно провели весёлый вечер, Карина позволила Аннелин делать всё, что угодно, и даже согласилась покатать девочку по гостиной, выступая в роли лошадки. В девять вечера маленькая Энни начала клевать носом, и Кэрри уложила дочь спать.

– Сладких снов, моя принцесса, – она поцеловала ребёнка в лобик.

– Ты так её любишь, Кэрри.

Мисс Мэлсби вздрогнула и резко обернулась, не веря своим ушам.

– Ты?! – перед ней стоял Джон Уолтон. – Что ты тут делаешь, чёрт тебя возьми?! – прошипела Карина, глядя на него сузившимися глазами. – Как нашёл меня?

– Я приехал, чтобы забрать тебя в Англию, – Джон скрестил руки на груди. – Тебя и твою дочь, Карина.

– Никуда я с тобой не поеду, – сердито фыркнула она. – Убирайся из моего дома немедленно!

– Нет. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить и дальше жить такой жизнью.

– Ты мне никто, Джон! – Карина в ярости сжала кулаки. – Я имею право жить так, как мне хочется! И как мне нравится!

– Я не дам тебе стать шлюхой, – он схватил её за руку, собираясь увести за собой. – Идём, Кэрри.

– Пусти меня! – она попыталась высвободиться, но Джон крепко прижал Карину к себе.

Джон хотел только поговорить с ней, успокоить, чтобы она могла выслушать его, но слабый аромат волос Карины всколыхнул воспоминания, пробудил чувства. Её живое тело в его объятиях, эти губы, такие мягкие, нежные, глаза, горящие от злости, но по-прежнему колдовские, зелёные, манящие… Уолтон почувствовал, что теряет голову, он знал, ему надо немедленно отпустить мисс Мэлсби и уйти из этого дома, прийти утром, если она ещё будет здесь, но… Джон заглушил яростный крик молодой женщины поцелуем, долгим, жадным – господи, как он мечтал сделать это и как давно последний раз целовал её! Дикое, необузданное желание смело все доводы разума. Джону уже было на всё наплевать, он хотел Карину, он слишком долго не видел её, очень соскучился, и не мог больше сдерживаться.

– Кэрри… ведьма моя зеленоглазая… – шептал он, покрывая поцелуями искажённое яростью личико Карины. – Не отпущу тебя, не проси…

– Сволочь! Скотина! – она продолжала отбиваться, вдруг с некоторым беспокойством почувствовав знакомую дрожь возбуждения.

Джон рванул тонкую ткань платья, пуговички разлетелись по полу, в процессе борьбы Карина не заметила, что они приблизились к кровати.

– Ублюдок! – яростно прошипела Кэрри, когда Уолтон отбросил то, что раньше было платьем.

Снова губы ей обжёг поцелуй, и… она поняла, что отвечает Джону! Его страсть пробудила в женщине такое же дикое желание, но не имевшее ничего общего со вчерашними извращёнными играми. Карина была опытной любовницей, спала со многими мужчинами, и сейчас с изумлением и страхом прислушивалась к себе, потому как не понимала себя, и своих желаний. Всегда она предпочитала игру, постепенное подведение к кульминации, неторопливые изысканные ласки, теперь же в ней проснулись какие-то первобытные инстинкты, желание отдаться мужчине, почувствовать его силу, силу страсти. Карина не уловила момента, когда сопротивление переросло в иное чувство, крики ярости и злости – в стоны на-лаждения. Она сходила с ума от лихорадочных поцелуев, торопливых ласк – Джон очень хорошо изучил её тело, и помнил, что надо сделать, чтобы доставить ей удовольствие, – уцепившись в плечи Уолтона, выгибаясь ему навстречу, требовательно шепча:

– Ещё… ещё!.. Не останавливайся!..

Впервые в жизни она потеряла сознание от наслаждения.

Карина тихо плакала, уткнувшись в грудь Джону, он нежно прижимал её к себе, поглаживая растрёпанные рыжие локоны.

– Обещай, что уедешь утром, – неожиданно сказала она глухо, не поднимая головы.

– Нет, Кэрри. Я уеду из Венеции только с тобой.

– Джон, я не умею любить, – тем же голосом произнесла она. – У меня нет никаких чувств, кроме желания получать удовольствие. Ты мне скоро надоешь, я начну устраивать скандалы по малейшему поводу… Зачем я тебе такая?

– Я смогу сделать так, что тебе не будет скучно, Кэрри, – он крепче обнял её. – И ты не будешь одна, пойми. Это ты сейчас не знаешь, что это такое, одиночество, через пару лет тебе наскучит погоня за мужчинами, захочется покоя, а его не будет. Потому что ты слишком красива, вокруг тебя всегда будут желающие забраться с тобой в постель, но и только. Найдутся, думаю, и те, кто будет любить, но опять же, им нужно будет только твоё тело, Кэрри.

– А тебе разве нет?

– Карина, родная, ты нужна мне сама, твой смех, слёзы, злость, раздражение, радость, всё, что составляет тебя, такую, какая ты есть. Я люблю не только твоё прекрасное тело, Кэрри, но всю тебя.

Она молчала. Впервые ей кто-то говорил подобные слова, и что удивительно, ей было приятно: в груди родилось что-то мягкое, тёплое, настолько непривычное, что она даже немного испугалась – там всегда ощущалась пустота.

– Джон, я повторяю, я не умею любить, и вряд ли научусь, – Карина стиснула зубы, сдерживая слёзы.

– А ты когда-нибудь пробовала, Кэрри? – эти тихие слова отозвались в ней дрожью.

Молодая женщина подняла голову, чуть прищурившись, и посмотрела на Джона.

– Утром ты уедешь, Джонни, и не станешь больше искать меня. Не хочу ломать твою жизнь, – она не дала ему ничего ответить, закрыв рот поцелуем.

…Рано утром, пока Уолтон крепко спал, утомлённый ночью, Карина тихо встала, оделась, и позвонила Колетт.

– Собери самые необходимые вещи, только не шуми, – шепнула она горничной. – Мы уезжаем.

Служанка не выказала удивления тем, что в постели хозяйки спит мужчина, тем более, она знала лорда Уолтона. Кэрри села за стол, положила перед собой лист бумаги, взяла перо и задумалась на некоторое время; написав несколько строчек, мисс Мэлсби положила листок на подушку рядом с Джоном, взяла спящую дочь из колыбельки, и спустилась вниз.

– Куда мы поедем, мисс? – спросила Колетт, садясь в карету.

– Мы возвращаемся, – Карина откинулась на спинку, глядя в окно на улицы Венеции. – Мы возвращаемся в Англию, Колетт… я устала ездить по Европе.

Она вдруг поняла, что устала не только путешествовать. Ей был двадцать один год, у неё была дочь двух лет, и она была одна. Прав оказался Джон, ей надоела бесконечная вереница любовников всех возрастов, связи, основанные только на примитивном влечении, хотелось… чего? Карина не могла понять, но ей приелись эти чувства. Все мужчины были на одно лицо, сценарий всегда оставался одним и тем же. Она потеряла девственность в пятнадцать лет из любопытства, а потом, после Версаля, у неё были многие, оказавшиеся хорошими учителями в любовной науке. Там-то она и научилась, как завлекать мужчину, как привязать его к себе. И как оставаться равнодушной. Всё то время, пока она жила в Париже, ей твердили, что любовь не существует, её нет, есть только страсть, и пока она молода, нужно не терять времени. Карина и не теряла… Уолтон был первый, с кем она провела больше нескольких месяцев, обычно любовники успевали ей надоесть за это время. А Джон – он оказался не таким, как все, никто из прежних не бросал ради неё все, не искал потом, когда она уходила. Карину никогда не ревновали.

– Нет, не буду думать об Уолтоне, – пробормотала она, закрыв глаза.

ЭПИЛОГ. ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.

– Аннелин, тише, – Карина негромко рассмеялась, поймав дочь. – Веди себя прилично, здесь монастырь, дорогая моя.

– Мама, – мальчик лет пяти дёрнул её за юбку. – Мама, а папа скоро приедет?

– Скоро, Стив, скоро, родной мой, – Кэрри опустилась на траву, глядя на детей.

Её сыну недавно исполнилось пять лет, Стивен получился копией матери: рыжевато-каштановые вьющиеся волосы, большие прозрачные зелёные глаза, веснушки, усыпавшие детское личико. Сын всегда улыбался, был непоседой, и за ним Карине приходилось следить. Аннелин обладала более спокойным характером, временами очень напоминая отца. Карина любила своих детей, души в них не чаяла – поселившись в этом уединённом монастыре в северной Ирландии, Кэрри полностью отдалась их воспитанию. Сёстры согласились учить Энни и Стива, дети показали себя прилежными серьёзными учениками. Женщина не думала, что Джон сможет найти её тут.

Настоятельница, сначала принявшая Карину с неприязнью, теперь относилась к новой жительнице монастыря более доброжелательно, видя, как та заботится о своих детях. Кэрри чувствовала себя в безопасности и покое, она привыкла к строгим платьям коричневых и серых тонов, с застёжкой под горло, свыклась с натирающим корсетом. Карина считала, что вполне счастлива.

Про отца она говорила детям, что он уехал далеко-далеко, настоятельнице же сказала, что осталась вдовой, когда Аннелин была очень маленькой, а Стив только должен был родиться.

Карина думала, с прошлым покончено раз и навсегда, никто не знал и не мог узнать, где она сейчас живёт.

– Миледи, вас хочет видеть мать-настоятельница, – молоденькая монахиня присела в реверансе.

– Да, сейчас иду, – Карина встала и отложила книгу, которую читала детям. – Посидите здесь, родные мои, ведите себя тихо.

По пути Кэрри размышляла, зачем её зовёт к себе настоятельница. "Стив опять что-то натворил? Энни что-то не то сказала на уроке?" Они вошли, монахиня склонила голову.

– Я привела миледи, матушка.

– Хорошо, можешь идти, дитя моё, – настоятельница изучающе посмотрела на Карину. – Мадам, за эти годы, что вы прожили в моём монастыре, я в целом довольна вами, вы не причиняли никаких хлопот, и ваши дети тоже – кроме тех, которые доставляет любой ребёнок. Я не интересовалась вашим прошлым, считая, что если захотите, сами расскажете. Вы исправно ходите на службы, ведёте себя скромно, не носите вызывающих платьев, уважая наш монастырь, – настоятельница помолчала. – Почему вас ищет мужчина, мадам?

Карина вздрогнула, подняв на монахиню глаза, и сразу будто постарев на несколько лет.

– Я хочу исповедоваться, матушка, – глухо произнесла женщина, снова опуская голову, и судорожно стиснув пальцы. – И после вы вольны вышвырнуть меня отсюда незамедлительно.

…Карина ждала реакции настоятельницы, гневной отповеди, молчаливого указания на дверь, чего угодно, только не тихих слов:

– Бедное дитя, да благословит тебя бог, доченька.

– Что? – Карина непонимающе уставилась на настоятельницу.

– Я когда-то была куртизанкой в Париже, – просто ответила монахиня. – Все мы совершаем ошибки, главное, вовремя их исправить. Ты прекрасная мать, у тебя чудесные дети, Карина, ты их любишь. Единственное, тебе не хватает их отца.

– Матушка!.. – Кэрри от неожиданности задохнулась.

– Это ведь он ждёт у ворот, да? – она улыбнулась. – Иди к нему, доченька. Он искал тебя пять лет, и всё-таки нашёл, хватит его бояться, Карина. Покажи ему его детей. Ты заслужила такого человека, как и он достоин тебя. Иди к нему.

Кэрри медленно встала, спустилась вниз, во двор, в голове мелькали обрывки мыслей, образов, воспоминаний. Она не знала, что скажет Джону, не знала вообще, как себя вести. И дети – как ему сказать? Она остановилась у двери в воротах, не решаясь открыть её. Неожиданно рядом оказалась Аннелин, за ней спешил Стивен. Женщина молча обняла их, почувствовав себя увереннее, потом толкнула дверь и шагнула через порог.

Джон стоял у стены, его лошадь неподалеку щипала травку. Усталый, запылённый вид свидетельствовал, что он много времени провёл в пути, на скрип петель Уолтон резко поднял голову.

…Карина почти не изменилась за прошедшие пять лет, разве что черты лица стали мягче, пропало выражение ангельской невинности. Кэрри повзрослела, только и всего, понял Джон, разглядывая милые черты, зелёные глаза, по-прежнему колдовские, манящие, огненная шевелюра была убрана в тугой пучок на затылке, строгое серое платье с маленьким стоячим воротничком и пуговками ничуть не портило её, узкие ладони судорожно сжаты. Во взгляде растерянность, а из-за юбки выглядывает черноволосая девочка, держа за руку ещё одного ребёнка, по-видимому, брата. Уолтон улыбнулся.

– Ты осталась такой же красивой, Кэрри.

Она прикусила губу, с трудом проглотив появившийся вдруг ком в горле.

– Зачем ты… искал меня? – сумела выговорить она.

– Чтобы отвезти тебя домой, – мягко ответил он. – Тебя и наших детей.

Стивен хотел что-то сказать, но Энни шикнула на брата.

– Не видишь, тут что-то важное происходит? – сердито прошептала умная девочка.

Карина всхлипнула, прижав ладонь ко рту. Джон в два шага оказался рядом с ней, обняв, и что-то успокаивающе говоря тихим голосом, поглаживая по голове. Слёзы уносили из души Карины всю грязь, всю боль, то, от чего она так долго не могла избавиться, от чего укрылась в этом уединённом монастыре. Кэрри не могла сказать, что любит Джона Уолтона, но ей было хорошо рядом с ним, спокойно. Может, со временем любовь придёт, может даже, это случится скоро, но пока Карина хотела одного: остаться рядом с Джоном, с отцом её детей, с тем, кто искал её пять лет и нашёл, невзирая ни на что, и почувствовать себя защищённой. И ещё он любил Карину.

– Я скучала, – прошептала она, обнимая Уолтона, спрятав лицо у него на груди.

– Поехали домой, Кэрри.

Тут его взгляд упал на две пары зелёных глаз, внимательно смотревших на Джона.

– Миледи, – он чуть отстранил Карину. – Вы не представите меня вашим детям?

Кэрри улыбнулась сквозь слёзы, заметив в его взгляде весёлые искорки.

– Аннелин, Стивен. – она присела перед ними. – Это ваш папа, он приехал, чтобы забрать нас домой.

Глядя на счастливые мордашки детей, на довольную улыбку Джона, Карина вдруг почувствовала, как что-то шевельнулось в душе. Ещё не любовь, нет, но и пустого равнодушия тоже не осталось. Карина чуть прикрыла глаза и вздохнула.

– Ты устал, Джонни, – она убрала прядь волос с его лба. – И есть наверняка хочешь. Дети, идите, соберите свои вещи, мы едем домой.