Текст книги "Невероятные создания"

Автор книги: Кэтрин Ранделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Да, – кивнул Найтхэнд. – Но, похоже, нам предстоит еще много удивительных открытий.

Починка

Кристофер отправился на поиски Мэл. Она сидела на носу судна, низко пригнувшись, чтобы высокие борта защитили ее от ветра. На коленях у нее лежало какое-то тряпье, но, подойдя ближе, мальчик понял, что это плащ.

– Что делаешь? – спросил он.

– Шью, конечно. Что, не похоже?

Появление дракона выбило Мэл из колеи, и даже сейчас она дрожала от ужаса. Судя по ее выражению лица, указывать на это явно не стоило.

Руки девочки были маленькими, так что ей едва хватало сил, чтобы протолкнуть иглу сквозь толстое сукно. На кончиках ее пальцев пестрели оставленные иглой кровавые точки.

– Даже не знаю, – улыбнулся Кристофер. – Со стороны выглядит так, будто ты хочешь по капле сдать кровь.

– А сам-то ты шить умеешь?

– Не пробовал раньше. По идее это как вонзить во что-то острие, но с большей точностью, да?

– Ну так попробуй – узнаешь. – Мэл протянула ему плащ, вздернув подбородок.

Кристофер вдел нитку в иголку – с трудом из-за качки лодки – и начал зашивать прореху в плаще крупными стежками. Мэл, наклонившись и тяжело дыша, наблюдала за его действиями.

– Сведи края плотнее, – сказала она. – Еще плотнее. Чтобы ветер не просачивался в дырку. – Она озабоченно наморщила лоб. – Даже не знаю, смогу ли еще его использовать.

– Конечно сможешь. Только если не отправишься куда-нибудь, где можно замерзнуть даже в плаще.

– Этот плащ не спасет от холода. Он нужен для полета.

– Полета?! – Кристофера охватило волнение. – Какого еще полета?

– Покажу, когда зашьешь дыру. Человек, который подарил мне плащ, велел не распарывать подол, чтобы он не стал слишком длинным, иначе я взлечу чересчур высоко и умру. Жаль, что он не успел рассказать больше. Не понравился моей бабушке Леонор – может, с лицом у него что-то не то было, или пах не так, или еще что… В общем, она его выгнала.

– Что за человек?

– Вроде как мореплаватель… Это случилось, когда я родилась. Он же стал моим нарекателем. Ну, дал мне имя, понимаешь?

Кристофер покачал головой.

– Как тогда у вас выбирают имена детям? – озадачилась Мэл.

– Родители дают то, что больше нравится. Это может быть семейное имя, которое носил родственник – дедушка или бабушка. Желательно, чтобы оно принадлежало человеку, прожившему достойную жизнь.

Кристофера назвали в честь прадеда из Шотландии – крайне эксцентричного, согласно семейным преданиям, старика, проводившего все свободное время на вершине холма. Прадеда, который, как теперь понял Кристофер, был стражем.

Мэл скептически приподняла бровь – такой способ дать ребенку имя явно пришелся ей не по душе:

– На Архипелаге нарекатель впадает в транс и дает ребенку имя. Это старинный обычай, но постепенно он уходит в прошлое. В наши дни нарекатели чаще всего жулики. Стоит сунуть им немного серебра, и они скажут все, что захочешь. Но мой нарекатель был настоящим провидцем. Бабушка сказала, что сразу это поняла, потому что он выглядел очень бедным.

– Мэл – это полное имя? Или сокращение от… ну, не знаю… Мэллори? Мелинда?

Она рассмеялась:

– А что, есть такое имя – Мэллори? Мэл – сокращение от Малум. Бабушка говорила, что это пророческое имя, которое означает «беда». Я всегда готова угодить в лапы опасности. – Девочка усмехнулась. – Это на латыни. Большинство имен здесь обязательно что-то значат на каком-нибудь древнем языке: на латыни, древненорвежском, древнеарабском, языке кентавров… Древнемантикорском, если родители обратятся к особенно заносчивому нарекателю.

Кристофер учил латынь в школе, только вот мало и неохотно. Ему показалось, что malum на латыни значит что-то еще, но он никак не мог вспомнить, что именно.

– Как там мой плащ?

– Почти готов.

– Наконец-то! А кто-то хвастался, что справится быстрее меня.

Шитье потребовало немало усилий: ткань оказалась жесткой, словно затвердевшей от времени. Несколько раз игла больно вонзалась в подушечки пальцев, но Кристофер был вполне доволен результатом. Рэтвин издалека наблюдала за ними, одобрительно качая головой.

Когда все было готово, Мэл улыбнулась и взяла плащ, поблагодарив Кристофера. Правда, при этом она так сильно прикусила губу, что на ней выступила кровь.

– Если я сейчас упаду в море, ты должен будешь спасти меня.

– Ладно.

– Клянешься? Бессмертьем поклянись, что не дашь мне утонуть!

– Клянусь чем угодно. Пробуй уже, – рассмеялся мальчик.

Мэл накинула плащ, передала Гелифена Кристоферу и, взобравшись на нос судна, встала на резную голову, напоминающую по форме яблоко. Ветер безжалостно растрепал ее челку.

Она ухватилась за полы плаща, раскинула руки – и полетела над волнами.

Кристофер издал вопль, заставивший Найтхэнда обернуться. Мэл, широко расправив плащ, внезапно рванулась ввысь, выше мачты. Полы плаща громко хлопали на ветру.

Кристофер услышал ее смех, полный восторга, и Мэл понеслась к корме. Она опустилась к самым волнам, так что соленые брызги намочили одежду, и снова взмыла почти вертикально вверх, навстречу прозрачному безоблачному небу.

– Сумасшедшая девчонка! – рявкнул Уоррен и добавил еще несколько незнакомых Кристоферу слов – определенно ругательств.

Кристофер никогда не видел ничего подобного. Ему хотелось крикнуть, чтобы Мэл вернулась, но та, похоже, полностью контролировала ситуацию.

Он издал одобрительный вопль, настолько громкий, что перекрыл крики Уоррена:

– Да, Мэл! Выше!

Девочка стремительно облетела судно, на мгновение застыв на верхушке мачты, а затем с такой легкостью спикировала вниз, кружась вокруг столба, словно вокруг майского дерева, что даже Уоррен не сдержал рев восхищения.

Стукнув ботинками о деревянную палубу, девочка приземлилась прямо перед Кристофером и схватилась за его локоть, чтобы не потерять равновесие.

Уоррен покачал головой.

– Я сорок восемь лет провел в море, – сказал он. – Видел все, что эти воды могли преподнести мне, причем некоторые чудеса даже по нескольку раз. Запас удивления израсходовал подчистую. Но чтобы кто-то мог так летать…

Кристофер подумал, что девочка рождена для полета: по крайней мере, ее тонкие кости и острые локти очень напоминали птичьи. В небе она вела себя совершенно естественно, совсем не так, как на земле.

– Как я уже сказала, этот плащ не спасет от холода, – произнесла Мэл. – Он нужен для полетов. Для неба.

С самой их встречи он не видел, чтобы глаза девочки сияли так ярко. Она выглядела готовой к любым приключениям.

Кракен

– Внимание на северо-запад! – Голос Найтхэнда прозвучал так громко, что Ириан подняла глаза от своих бумаг и уставилась на него. – Вижу что-то в воде. Риф?

Время уже перевалило за полдень. Уоррен внимательно всматривался в воду.

– Не сходи с ума, – сказал он. – Здесь все чисто на многие мили вокруг.

Мэл и Кристофер подбежали к передней части судна. Найтхэнд появился позади них, прикрыв глаза огромной рукой, чтобы лучше видеть. Рэтвин первой разглядела находящееся в водах нечто.

– Есть! Норд-норд-вест, пятьдесят футов. Существо. Оно поднимает волны, посмотрите туда.

– Что это? – Остальные могли различить только скользящую под волнами тень.

– Может, бегемот? – предположила Рэтвин.

– Ради Бессмертья, надеюсь, что нет, – дернул плечом Уоррен.

– Не может быть. Мы слишком далеко от берега, – отозвалась Ириан. – Гиппокамп?

– Может, это макара? – спросила Мэл.

– Оно в десять раз больше макары, – покачал головой Найтхэнд.

– Кит?[7]7
  Автор имеет в виду морское чудовище Cetus monster, которое более известно у нас как Кит. Согласно древнегреческой мифологии, разгневанный Посейдон наслал на Эфиопию наводнение и Кита, и тогда царь Эфиопии, желая задобрить бога, решил пожертвовать дочерью Андромедой ради спасения царства. Девушку приковали к скале, и она ждала своего часа, но юный герой Персей спас ее, убив чудовище.


[Закрыть] – предположила Ириан.

Существо вынырнуло из воды так высоко, словно хотело заглянуть за линию горизонта. Они наконец увидели, что это такое.

– Кракен, – выдохнула Мэл.

Серое, похожее на осьминога и пугающе быстрое, чудовище было едва ли не больше их судна. Кристофер однажды видел кракена на средневековом изображении, но там он выглядел довольно мило и комично: два огромных глаза, черные щупальца, извивающиеся на фоне синей полосы моря. Появившееся из темных вод чудовище ничуть не казалось смешным.

Уоррен попятился назад, его щеки дрожали:

– Кракены не водятся в здешних водах!

Найтхэнд посмотрел на воду.

– Тем не менее он здесь, – сказал он. – Ну что ж… не ожидал такого.

Он произнес это так спокойно, что можно было подумать, будто его расстроил начавшийся во время пикника дождь.

Мэл ухватилась за канаты на носу судна. Костяшки ее пальцев побелели.

– Мы сможем обогнать его?

– Сомневаюсь, – процедил Найтхэнд. – Уоррен – к парусу. Ириан – на румпель. Рэтвин – на мачту, следи за округой. Мэл и Кристофер, спуститесь в каюту.

Берсерк снял с пояса гримурный кинжал.

– Ножом кракена не убить! – крикнула Мэл.

– Наверное. Никогда не пробовал, но скоро узнаем, что из этого выйдет.

Серый силуэт кракена скользил под водой, приближаясь к ним. Мэл испуганно огляделась:

– Где Гелифен? Кристофер! Он с тобой?

– Нет! – Мальчик побежал вдоль борта, подзывая грифона. – Гелифен!

– Дети! – закричала Ириан. – Спускайтесь в каюту! Сейчас же!

Ириан и Уоррен натянули парус. Судно понеслось вперед, перепрыгивая с волны на волну, но этого оказалось недостаточно.

С воплем, похожим на крик чайки, кракен взвился вверх, разорвав водную гладь в двадцати футах от судна. Десять черных щупалец, с которых стекала морская вода, взметнулись в воздух и ухватились за борт. Судно покачнулось, и левый борт погрузился в воду. Кристофер, держась за мачту, почувствовал, как его захлестнула волна ужаса.

Толстое, как ствол дерева, щупальце пронеслось над хвостовой частью судна. Найтхэнд пригнулся и нанес удар гримурным клинком. Кракен завопил, и его щупальца отпустили борт. Судно, сильно раскачиваясь, приняло прежнее положение.

Гелифен, пища от страха, выскочил из каюты и стал карабкаться по ступенькам на палубу.

В этот момент кракен снова вынырнул, его щупальце метнулось по палубе, схватило Гелифена и с размаху впечатало его в мачту. Кристофер еле успел отскочить в сторону.

– Оставьте его! – крикнул Уоррен.

– Нет! – закричала Мэл. – Я не могу!

Она бросилась к мачте. Три огромных щупальца метнулись за ней. Кристофер схватил Мэл и упал вместе с ней на палубу.

– Гелифен! – снова закричала девочка.

Она вскочила, подбежала к мачте и, схватив грифона, спрятала его под одеждой.

Вода забурлила, и над морем вновь показался кракен. Его голова была такая же, как у осьминога, а огромные выпученные глаза что-то высматривали на палубе. Голодный взгляд остановился на Мэл. Кракен открыл пасть, и вдруг, ловко подхватив Уоррена щупальцами, отправил его прямо себе в глотку.

Найтхэнд яростно взревел, оторвал огромный кусок от борта «Бесстрашного» и швырнул его в кракена, попав зазубренным концом прямо в глаз чудовищу.

Кракен издал такой пронзительный вопль, словно кто-то наступил кошке на хвост. Он схватил судно и поднял его высоко в воздух, а затем отпустил. Когда корабль коснулся воды, послышался оглушительный треск. Рэтвин, упав с мачты, оказалась в воде, Мэл и Кристофера отбросило в разные стороны. Мальчик ударился о борт судна, а девочка, упав на палубу, потеряла сознание.

Кракен повернул огромную голову и уставился на судно. На мгновение он замер, моргая выпученными серыми глазами, после чего протянул щупальце и обхватил им Мэл. Найтхэнд бросился на него с ножом.

– Нет! – прорычал он.

– Мэл! – закричал Кристофер.

Кракен так заботливо положил девочку на обломок дерева, словно был ребенком, укладывающим куклу спать. И тут, прежде чем Кристофер успел понять, что происходит, десять щупалец потянулись в сторону корабля. Они сдавили его и потащили на дно. Кристофера затянуло в черный водоворот хаоса.

Несколько минут его бешено мотало по кругу, он все глубже и глубже погружался в бурлящее море. Мальчик изо всех сил пытался всплыть на поверхность, его легкие чуть не разрывались. Наконец ему это удалось. На волнах покачивался обломок деревянного стола, и он судорожно вцепился в него. Повсюду была морская пена, так что Кристофер не мог ничего разглядеть. И тут он увидел Мэл. На его глазах девочка соскользнула с обломка дерева и погрузилась в воду. Ее глаза были закрыты.

Сердце Кристофера бешено заколотилось. Сейчас им двигала не храбрость, а нечто куда более дикое, таившееся глубоко в его душе. Он нырнул за Мэл, погружаясь в темную кипящую синеву. И тут чья-то сильная рука – явно не человеческая – схватила его и потянула вверх, прочь от воронки. Кристофер вновь оказался на поверхности, он задыхался и звал Мэл.

– Нет необходимости кричать, – произнесла женщина с длинными серебристыми волосами, напоминающими морские воды в свете луны. Она была удивительно красива, словно ожившая частичка дикой природы, и держала на руках Мэл. В девочку вцепился Гелифен. Он громко фыркал, пытаясь избавиться от попавшей в клюв воды.

Сначала Кристофер решил, что перед ним русалка, но у женщины не было хвоста – под толщей воды виднелись ее ноги. Она плавно двигала ими, удерживаясь на поверхности так, словно это не доставляло ей никаких хлопот, тогда как Кристофер барахтался изо всех сил, взбивая пену. Он вспомнил, как назывались такие существа в «Бестиарии». Нереида.

Женщина заговорила:

– Lyclyca! Su aЇrsta fasa? Su andgi etu glimt? – Она схватила его за запястье и потащила за собой.

– Эта девочка – мой друг! – Кристофер сопротивлялся, пока не понял, что нереида пытается оттащить его от водоворота, образовавшегося после нападения кракена. Мимо него пронесся обломок стола, и мальчик вновь ухватился за него. – Отдай ее мне!

Женщина заговорила, на этот раз на понятном ему языке:

– Я не причиню ей вреда. – Ее голос был очень низким и красивым. Он походил на шум моря и казался странно знакомым, хотя Кристофер не понимал почему. – Меня зовут Галатия. Эти воды принадлежат мне и моему клану. Я чувствую гримур, что исходит от нее. U gehygd. Я вижу ее суть. Sáwoll. Поэтому я и явилась.

Нереида явно не собиралась отдавать ему Мэл. Глаза девочки оставались закрытыми, а голова покоилась на плече женщины. Девочка тихонько вздохнула.

– Что ты делаешь в моих водах? – спросила Галатия. – Находиться здесь опасно. В последнее время мои воды стали пахнуть иначе.

– Иначе? – Кристофер подплыл к нереиде, удерживаясь на поверхности воды благодаря обломку стола.

Он пытался разглядеть, что осталось от судна, обнаружить хоть какие-то следы Найтхэнда или Ириан, но вокруг были только волны. Мальчик задумался, получится ли у него выхватить Мэл из рук нереиды.

– Слабее. Leasunga. Гримур исчезает. Или… нет, неверное слово… Blómaan. Его крадут. Если только это возможно – украсть гримур. Возможно ли это, человек?

– Похоже, что да… – Он подплыл еще ближе, держась за обломок стола одной рукой.

– Мы, морские создания, получаем гримур из воды, иначе нам не выжить. Сибуллы, каппы, макары…

– Что такое макара? – Ближе. Еще немного, и Кристоферу удастся схватить Мэл.

– Макара. Челюсти, как у крокодила. Хобот, как у слона. Кожа покрыта чешуей, как у рыб. Они более великодушны, чем может показаться на первый взгляд. Каппы, макары, бегемоты – они страшатся голода и не могут от него избавиться. Кракены. В этих водах не должно быть кракенов.

– Да? А почему тогда он оказался здесь? – Кристофер был почти готов броситься на нереиду.

– Гримура в северных морях почти не осталось. Они перебираются сюда. Когда кракены оголодают, никто не сможет жить в спокойствии. И теперь – она. Та, кого они ищут, оказалась в моих водах.

С этими словами Галатия вдруг протянула Мэл прямо в руки Кристофера и ушла под воду. Раздался протяжный и низкий зов. Когда нереида вновь показалась на поверхности, вокруг нее было восемь женщин с такими же серебристыми волосами. За ними из глубины поднялся табун золотисто-зеленых морских коней. Нереида взяла Мэл из рук Кристофера и усадила ее на круп гиппокампа.

– Садись. За ней, – скомандовала она.

– Нет! Я не могу бросить своих друзей!

Галатия улыбнулась острозубой улыбкой и свистнула. Из волн появились Найтхэнд и Ириан, каждый верхом на гиппокампе. Берсерк держал в руках мокрую разъяренную Рэтвин.

– Нам нужно уходить. Кракен может вернуться. Готовы? – спросила нереида. – Мы уходим под воду. Brimum, да?

– Я не могу дышать под водой!

– Сможешь дышать, пока сидишь на гиппокампе. Пока твоя кожа касается его кожи. Этого будет достаточно.

Они погрузились под воду и поплыли.

Город Ученых

Поток воды со страшным шумом обрушился на Кристофера. Первое время он пытался держать глаза открытыми, но соль так щипала и бурление вокруг было таким сильным, что все, что ему удавалось разглядеть, – это мчащихся рядом нереид. Ему казалось, будто он несется вместе со стадом буйволов.

Экипаж потерпевшего крушение судна мчался сквозь океан к городу, который, как желтая скала, поднимался из вод лагуны. Гиппокампы свернули в один из узких каналов, пересекавших город. Кристофер был уверен, что морские кони вот-вот скинут наездников со своих спин, но они лишь плыли дальше. Прохожие оборачивались им вслед. Вскоре взгляду открылась широкая площадь, на которой раскинулось здание с двумя крыльями, похожее на древнюю библиотеку.

– Прибыли, – сказала нереида. – Это вторая столица Литии, Город Ученых. Мы оставляем вас здесь, дальше продолжите путь сами. Нереиды ступают на сушу только в случае острой необходимости.

– Почему вы принесли нас сюда?

– Тебе не помешает узнать больше, мальчик. Andgietu, так ведь? Здесь есть чему научиться.

Кристофер огляделся. Найтхэнд опустился на колени перед Мэл, которая отплевывалась от соленой воды. Ириан уже шла прочь от канала к площади. Нереида окликнула ее высоким, словно умоляющим голосом и произнесла что-то на родном языке, но Ириан даже не обернулась. Она взглянула на свои руки и засунула их поглубже в карманы.

– Будь бдителен, – сказала Галатия Кристоферу. – Грядут тяжелые времена, нельзя относиться к происходящему легкомысленно.

– Подожди! Мне нужно узнать про кракена! Почему он не съел Мэл? Он же мог…

Однако нереиды уже не было – она исчезла в водах канала.

Экипаж выжимал одежду, осматривая друг друга на предмет синяков. На мгновение головокружительная радость от того, что они живы, затмила ужас пережитого.

Но потом Мэл произнесла:

– А Уоррен?.. Может, он все-таки выжил? Он точно?..

– Его нет, – ответил Найтхэнд. Голос берсерка был сухим, как песок, и очень хриплым.

Девочка подняла голову и вгляделась в лицо Найтхэнда.

– Почему ты не плачешь? Он был твоим товарищем!

Но Найтхэнд отвернулся, чтобы никто не видел его лица.

– Берсерки не плачут, – сказал он. – И они не испытывают привязанности. Как можно любить кого-то, если не испытываешь страха? В любой привязанности таится страх потери. – Он перевел взгляд на раскинувшуюся перед ними площадь. Казалось, его покрасневшие, замутненные глаза ничего не видели. – Идем. Найдем пристань и попробуем купить новое судно.

Ириан наклонилась к Рэтвин:

– Нужно рассказать обо всем родне Уоррена. Ты можешь передать послание?

Рататоска кивнула, заметно погрустнев, и побежала прочь.

Найтхэнд стремительно шел вперед. Он вел их сквозь красивейший город по мостам, через площади и узкие улочки, распихивая прохожих. Многие оборачивались поглазеть на хмурого великана и его промокших насквозь спутников.

– Ириан, – окликнул женщину-ученого Кристофер полчаса спустя. – Что эта нереида пыталась вам сказать?

Ириан поколебалась, потом ответила:

– Неважно.

– Но она, похоже, знает вас. И еще она говорила про Мэл… «Я вижу ее суть». – И мальчик рассказал Ириан обо всем, что произошло.

– Нереиды следуют собственным законам, Кристофер. Они глубоко рациональны, но в той же степени, в какой рационально море. Бо́льшая часть слов в их языке вообще не имеет перевода ни на один человеческий язык. – Ириан покачала головой. – Они очень гордые и в основном держатся особняком. Я не знаю, почему они спасли Мэл.

Кристофер был уверен, что за произошедшим скрывается что-то еще. Он видел, как посреди творящегося ужаса кракен осторожно переложил Мэл на обломок дерева, словно пытался уберечь девочку от опасности.

Когда они пересекали очень красивую площадь, в центре которой располагался фонтан в виде русалки, в небе раздался шум хлопающих крыльев и кто-то позвал Найтхэнда по имени:

– Фиденс! Фиденс Найтхэнд, как ты посмел заявиться в мой город без предупреждения! Я бы закатила вечеринку по такому случаю!

Над крышами пронеслось уже знакомое Кристоферу существо, похожее на лошадь. У него были широкие крылья, а тело, покрытое радужными чешуйками, сияло. Тонкая чешуя на крыльях тоже отливала зеленым, сквозь который виднелись розовые перепонки. Спутанная грива лунмы отличалась особенной густотой.

Найтхэнд издал такой громкий приветственный рев, что лунма забила крыльями в воздухе.

– Анья!

Чешуйчатая лошадь опустилась на землю, и с ее спины соскользнула женщина, придерживаясь за шею лунмы. Кристофер удивился, до чего она необычная.

На вид ей было лет восемьдесят, а то и больше, и двигалась она осторожно, как человек, давно знакомый с артритом. Ее седые волосы были заплетены в толстую косу. Она носила одежду для верховой езды, сшитую из прекрасного синего шелка, а браслеты, покрывавшие ее руки до локтей, украшали рубины. Те же красные камни сверкали в ее ушах. У женщины был проницательный и слегка ироничный взгляд, а прочитать выражение ее лица оказалось и вовсе невозможно. Как понял Кристофер, с таким человеком было бы довольно сложно подружиться.

– Найтхэнд! – У нее был городской акцент. – Подойди сюда, дай погляжу на тебя. – Она стала внимательно изучать великана. – Да ты и на день не состарился.

Найтхэнд почтительно поцеловал протянутую ему руку:

– Как и ты.

– Очарователен, как всегда. Что случилось? Выглядишь потрепанным.

– «Бесстрашный» потерпел крушение, – сказал Найтхэнд. – Кракен.

– В этих водах?

Женщина достала из кармана маленькую фигурку птицы, отлитую из золота, с изумрудами и рубиновыми перьями на голове. Она открутила их и вылила на ладонь какую-то жидкость, от которой исходил насыщенный древесный аромат и запах богатства – прямо-таки денежная эссенция. Женщина смочила запястья и верхнюю губу.

– Прошу прощения, но от вас несет гиппокампом. Кто это с тобой, кстати? Это что, грифон?

Найтхэнд представил своих спутников.

– А это, – сказал он, – Анья Тревасс. Ей принадлежит вон то палаццо, с видом на Большой канал. Да и вообще чуть ли не весь город.

– Вот туда мы сейчас и отправимся, – заявила Анья. Она подозвала лунму, что-то ей сказала и, достав кусочек мяса из набедренной сумки, угостила ее. – Я полечу туда, – указала она на палаццо. – Ноги меня больше не слушаются. А вы идите следом.

Анья поднялась в воздух. Ириан и Найтхэнд обменялись взглядами.

– Нам правда надо идти за ней? – тихо спросила Ириан.

Найтхэнд пожал плечами:

– Еда того стоит. И она знает всех, у кого можно купить судно в городе. Я потерял груз, так что мне придется искать новый товар.

– Ох, Найтхэнд! Вам надо заплатить за утерянный товар?

Моряк поджал губы и на мгновение стал похож на Рэтвин.

– Пусть сначала найдут меня. Ладно, пойдем за ней. – Он кивнул на женщину, которая уже парила над ними. – Только будьте осторожны и поменьше болтайте.

И он зашагал вперед, перекрикиваясь с кружившей над ними Аньей. Рэтвин вернулась и запрыгнула на плечо Ириан, после чего они на два голоса принялись рассказывать Кристоферу и Мэл все, что знали о седовласой даме.

– Анья Тревасс – одна из самых богатых женщин на Архипелаге, – объясняла Ириан так тихо, что детям пришлось напрячь слух. – Я училась здесь, в Городе Ученых, много лет назад, и она уже тогда была знаменита. Каждый день прилетала во Дворец Самоцветов – самый большой ювелирный магазин в городе.

– Каждый день она сидит там, среди драгоценностей, как дракон, – добавила Рэтвин. – Обычно покупает что-нибудь – для себя или кого-то еще, чтобы человек оказался у нее в долгу. Она знает каждого богатого, важного или высокопоставленного человека в городе. Ей нужно, чтобы любой стоящий человек был ей чем-то обязан.

Они шли по арочному мосту над Большим каналом, и Кристофер и Мэл остановились посмотреть, что происходит в городе. Под ними проплывали лодки, в которых сидели ученые, торговцы и дети. В одной Кристофер заметил женщину, у которой на каждом плече было по канко и еще один зарылся в волосы.

– Откуда Анья знает Найтхэнда? – спросил Кристофер у Рэтвин. – Они не выглядят как люди, которые могут поладить.

– Тревассы знают каждого, кто может быть им полезен. Ее прадед был губернатором города. Он был так богат, что у него монеты торчали вместо зубов, – сказала Рэтвин.

– Когда-то у него был влиятельный компаньон, они вместе вели дела, а потом он умер, и все перешло этому прадеду. По сути, он унаследовал весь город. На Анью работает огромное количество людей, каждый из которых собирает для нее различного рода информацию, – добавила Ириан. – Она в курсе всего, что происходит в городе и на Архипелаге.

– У нее на службе пара дюжин рататосок, – подхватила Рэтвин. – Они тоже ей все докладывают.

– Анья собирает чужие тайны. Говорит, что это – единственное ценное сокровище, – объяснила Ириан.

Мэл задрожала. Ее одежда все еще была мокрой, и губы девочки посинели. Гелифен расправил крылья, и от его тела стало исходить тепло. Мэл прижалась к нему, и тогда от мокрой одежды поднялся пар. Девочка наконец улыбнулась – впервые с крушения «Бесстрашного».

– Они познакомились, когда Найтхэнд работал на судне, на котором она путешествовала, – продолжила Рэтвин. – В конце концов его с треском выгнали, ну, как обычно. Но он успел спасти Анье жизнь: сразился с сотней макар, у которых зубы острые, как мечи.

– Правда?

Рэтвин вздохнула:

– Опять ты с этой правдой! Нет. Но он действительно спас ей жизнь. Она упала за борт, а он ее вытащил.

Кристофер повернулся к Найтхэнду и Анье. Они негромко беседовали, и пожилая дама льнула к берсерку, как кошка.

– Все еще носишь свои гробовые? – Она указала на серьги Найтхэнда.

– Конечно.

– Нет ничего хорошего в том, чтобы таскать на себе деньги, отложенные на похороны.

– Практично, я считаю, – ответил моряк. – Это традиция берсерков, – пояснил он, заметив недоуменный взгляд Кристофера. – Серьги стоят столько, что хватит оплатить мое погребение, где бы я ни умер.

– Мне всегда нравились берсерки, – призналась Анья. – Люблю тех, кто родился в правильной семье, и тех, кого природа не обделила силой. Сейчас об этом не принято говорить, но происхождение имеет огромное значение.

Кристофер и Мэл, приподняв брови, обменялись за спиной дамы выразительными взглядами.

Лунма стала снижаться, и Анья произнесла:

– Вон там! Мое палаццо. Его построил еще прадед. Он был не из тех, кто останавливается на полпути.

Анья перелетела через стену, а Найтхэнд, Ириан, Кристофер и Мэл вошли через большую деревянную дверь. Внутри оказался двор и огромное, нагретое солнцем здание. В длину оно вмещало восемнадцать обрамленных золотыми листьями окон, а в высоту – пять. Две статуи драконов охраняли вход в палаццо.

Лунма приземлилась перед ним, и Анья спешилась не без помощи Найтхэнда.

– Найтхэнд рассказал, что вы задумали, – сказала она, окинув ленивым кошачьим взглядом Кристофера, Ириан и Мэл. На девочке ее глаза задержались. – Подумываю одолжить вам свой корабль.

– «Танцующую тень»? – спросил Найтхэнд. – Она все еще на ходу? Никогда не видел судна, которое двигается так быстро и бесшумно.

– Да, на ходу. И оно будет готово к отплытию раньше, чем вы обзаведетесь новой одеждой. Но есть одно условие: мне нужно переговорить с девочкой. Наедине. А вы идите в дом, моя швея уже ждет.

Кристовер и Мэл обменялись взглядами. Мэл пожала плечами, и ее лицо приняло надменное выражение.

– Ладно, – сказала она. – Я останусь. – Кристофер замешкался, и девочка нахмурилась – верный признак того, что ей страшно. – Иди. Возьми с собой Гелифена.

* * *

Четыре часа спустя, чистые, одетые во все новое и накормленные, Мэл, Кристофер, Рэтвин, Ириан и Найтхэнд шли по городу к причалу, где был пришвартован корабль Аньи. Кристофер чувствовал себя неловко в новой одежде – черных брюках, кофте винного цвета и высоких ботинках, – но наряд сидел лучше, чем вся одежда, которую он носил до этого. Сырая и изрядно потрепанная, но все еще разборчиво читаемая карта лежала у него в кармане.

Найтхэнд был затянут в плотную темно-синюю куртку. Одеть его оказалось непросто – он был настолько широк в плечах и бицепсах, что три куртки лопнули по швам, стоило ему согнуть руки.

– Он, как кракен, рвет на части любую одежду! И что мне делать с ним? – ворчала швея.

В конце концов она призвала на помощь всех помощников из мастерской, и они сшили ему куртку с нуля прямо на месте. Кристофер заметил легкую улыбку Ириан, наблюдавшую за тем, как шесть портных скалывают заготовку булавками прямо на берсерке.

Ириан достались изысканные кожаные сапоги и брюки с высокой посадкой. Она отказалась надевать чрезвычайно женственную, украшенную рюшами серебристую блузку и выбрала тонкую изумрудно-зеленую кофту, которую заправила в брюки. Одежда смягчила ее обычно строгий вид, а зеленая ткань придала коже сияние.

– Хорошо, – сдержанно сказала главная швея, а команда ее помощников синхронно кивнула в знак одобрения. – Вам юбки не нужны. У вас талант одеваться так, чтобы нравиться самой себе. Красоту переоценивают, но она точно не грех. – Портниха повесила игольницу на специальный крючок у себя на поясе. – Красота – всего лишь песчинка на весах удачи, и вам с ней определенно повезло.

Ириан рассмеялась, опустив взгляд. Она не заметила, с каким выражением лица на нее взглянул Найтхэнд.

Только Мэл отказалась переодеваться.

– Ее сшила Леонор, – сказала она, указав на кофту, которую вместе с плащом высушили у огня саламандры. От одежды все еще пахло разнообразными приключениями. – Я не сниму ее, пока она сама не свалится.

Увидев взгляд девочки, никто не рискнул с ней спорить.

Пока шли к причалу, Мэл рассказала Кристоферу, о чем с ней разговаривала Анья. В голосе девочки звучало недоумение.

– Она просто задала мне кучу вопросов о плаще. О провидце, который мне его подарил, и немного о детстве. А потом она сказала, что желает нам удачи со сфинксами.

Их компания теперь меньше выделялась в толпе, но Кристофер заметил, что с моста за ними наблюдает молодая лохматая рататоска. Мальчик уже собирался показать ее Мэл, однако к ним подошла какая-то женщина.

Она заговорила с ними на быстром и витиеватом языке, на котором говорил весь город, но потом, заметив их непонимающие лица, перешла на английский:

– Хотите узнать будущее?

Ее длинные светлые волосы доходили до талии, а платье и плащ были сшиты из красного бархата. Когда-то они выглядели изысканно, но теперь на локтях и бедрах появились потертости. Похоже, эта женщина знавала куда лучшие времена, подумал Кристофер. Позади нее маячили двое высоких мускулистых подростков – угрюмые, в поношенной одежде. Они стояли скрестив руки. У одного на запястье красовалась татуировка в виде ножа. Выглядела она так, будто он сам сделал ее – скорее всего, в темноте и тупой иглой.