Текст книги "Звездные самураи"

Автор книги: Кен Като

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

23

Ясуко позволила двум своим гувернанткам-дзётю раздеть ее перед купанием. Главный фуро резиденции был очень длинен, в него вели пологие ступеньки, а в воде плавали свежие цветы. На высоте двух этажей над бассейном виднелось открытое небо и купались в нем итидзоку-шу обоих полов. Сейчас в нем не было никого из женщин, чего Ясуко никак не ожидала.

«Сестры» очень любили ее и радовались ее возвращению. Им не терпелось расспросить ее о других планетах, на которых она побывала, но тем не менее купаться вслед за ней не пришел никто. Наверняка это козни Исако-сан, подумала она. Эту женщину не очистит даже купание в озере Бива, она никогда не перестает строить козни и лезть не в свое дело, а теперь она похоже хочет первой услышать все собственными ушами.

С поверхности воды поднимался легкий пар. Она погрузила ноги в горячую воду, довольная тем что может побыть наедине с двумя своими любимыми дзётю, чтобы иметь время привести в порядок свои мысли и хоть немного приспособиться к упорядоченному миру резиденции. Двум сотням ее «сестер» наверняка просто не терпится поделиться с ней самыми разными дикими таёри, ни один из которых даже отдаленно не напоминает правду – что было даже еще более странно. Только одно могло помешать им последовать за ней в бассейн – приказ самой королевы пчел.

Исако-сан, первая жена Рюдзи-сама, мать Синго-сана и следовательно ее свекровь. Она была самой главной повелительницей обитателей резиденции, той, кому все остальные женщины вынуждены были относиться с почтением даже несмотря на то, что ничуть не уважали ее. Ее соперницей была не менее гордая, точно так же не любящая ничего прощать Тидзуру-сан, мать первенца Рюдзи-самы, но лишь вторая его жена. Между рождениями Садамаса-сана и Синго-сана прошло несколько дней, но даже и при этом Рюдзи-саму никогда не трогали утверждения Исако-сан, что хотя ее сон и был рожден вторым, зачат он был первым.

Ясуко напомнила себе, что политические интриги резиденции нельзя игнорировать и что в ее отсутствие могло произойти множество разных событий.

– Ну, как все это было, достопочтенная госпожа? – с замиранием сердца спросила ее Сукико, младшая из дзётю. Ей было всего четырнадцать лет и сейчас глаза ее были широко раскрыты от любопытства.

Ясуко спустилась поглубже – так, что вода теперь доходила до бедер. Ее золотистая кожа как будто просилась в воду после духоты закрытого со всех сторон каго. На фоне бирюзы и ляпис-лазури, которыми был выложен бассейн ее тело казалось отлитым из бронзы. Длинные волосы были завязаны и заколоты. Она сбросила свой халат. Сейчас на ней был только серебряный ножной браслет, которые сейчас были в моде на Хидзене – серебряный в знак почтения к богине Цуки-Ёми, Богине Лун, которая не одобряла ношения других металлов ниже талии.

– Что ты имеешь в виду, Сукико-тян? – переспросила она, используя ласковую форму обращения.

Возбуждение Сукико так и хлынуло наружу.

– Конечно же Кагосима! И еще прохождение в нексусную дырку!

– Больше всего это было похоже на нырок в бассейн, – с улыбкой ответила она. – Как будто нырнул и тут же вынырнул обратно.

– О, госпожа! Не может быть! А вам не было страшно?

– Сначала – да.

– А еще говорят, что при посадке вы угодили в тайфун и чуть не разбились, – вмешалась с тревогой глядя на нее Нисо, старшая из дзётю. – Неужели это правда?

– Лучше поменьше слушай всякие таёри, Бу-тян. А то от них одно расстройство.

Нисо была на десять лет старше ее и была ее старшей подругой и наперсницей. Когда Ясуко отправили на Эдо, чтобы выдать замуж, она полетела вместе с ней. Это было десять лет назад, когда Ясуко исполнилось двенадцать. Нисо была довольно пухленькой – потому-то Ясуко и дала ей прозвище Бу-тян – некрасивой и бездетной и ее заботливая натура давала о себе знать только в тех редких случаях когда ей казалось, что Ясуко-тян недостаточно заботится о себе.

– Я ужасно беспокоилась.

– Я тоже скучала по тебе. – Она снова широко улыбнулась.

– Да будет вам, госпожа Ясуко, вы же знаете, что я имела в виду вовсе не это.

Ясуко присела и погрузилась в воду почти целиком, с удовольствием ощущая как горячая вода покусывает спину, живот и груди.

– Значит ты по мне не скучала, да? – спросила она с шутливой строгостью.

– Еще как скучала. Но еще больше я волновалась за вас.

– Какая же вы красивая, госпожа, – сказала Сукико, когда Ясуко снова встала из воды. – И такая стройная! Вы поднимаетесь из воды как богиня.

Ясуко игриво ущипнула ее за носик.

– Ты мне льстишь.

– Ой, как бы мне хотелось тоже иметь груди.

– Они у тебя будут. Со временем.

– С каким временем, госпожа?

– Со временем выходить замуж.

– Ой как бы мне этого хотелось! – Она вытянула руку и провела пальцами по животу Ясуко пониже пупка. Там в густых темных волосах блестели капельки воды.

– Госпожа!

– Да?

– Госпожа, а почему вы не бреете это место как делают все остальные?

Ясуко терпеливо ответила:

– Понимаешь, Сукико, я просто не люблю зуда, который появляется когда волосы начинают отрастать.

– Вот как? А разве при этом бывает зуд? – Она нахмурилась. – А Синго-сан разве не против?

– А почему он должен быть против? Ведь боги создали женщину с волосами между ног, а не бритой.

– А разве волосы не мешают Синго-саме…

– Сукико! Ты задаешь слишком много вопросов, бесстыдница ты этакая! Лучше прикуси-ка свой болтливый язычок да сходи и принеси самое лучшее мое кимоно. Сегодня я хочу надеть что-нибудь почище и полегче.

Она плеснула на нее водой и дзётю с криками умчалась прочь. Ясуко рассмеялась и повернулась к Нисо, сразу посерьезнев. – Как хорошо вернуться домой, Нисо-сан. Ну как она?

Нисо-сан поняла. Она скорчила гримасу, давая понять, что Исако-сан была ничуть не лучше чем раньше. Вполне возможно, что в отсутствие Ясуко она сделала жизнь обеих ее служанок достаточно неприятной – особенно Сукико-сан.

– Ты правду говоришь?

Нисо явно не хотела вдаваться в подробности.

– Не забивайте себе голову нашими проблемами. Мы отлично знаем как противостоять этому старому дракону.

– Ладно. Будь добра, потри мне спину.

Моя Ясуко спину, Нисо негромко сказала ей на ухо:

– Вы должны знать, что тут делалось в ваше отсутствие.

– Думаю много всякого.

– Да. Даже слишком много. Но это может подождать. Самое главное, что Садамаса-сама ожидает возмездия.

– Ты хочешь сказать, мести за то, что он послал хатамото на наши поиски?

– Это дело рук Тидзуру-сан. Не нравится мне все это, Ясуко. Что-то затевается. Эта кошмарная ведьма готова на все, лишь бы добраться до Синго-самы. Возможно они даже попробуют сделать это через тебя. Вчера Хацуко подслушивала за занавеской и слышала такой… – Послышался шорох шелка и выражение лица Нисо мгновенно изменилось. Ясуко повернулась и увидела что у бассейна появилась госпожа Исако, а за ней как всегда безмолвная высилась огромная мясистая фигура чемпиона-сумоиста Сирокумы.

Шорох одежд приближающейся Исако приводил в трепет большинство женщин, хотя она была очень невысокой и хрупкой. Глаза у нее были исключительно темные, брови накрашены черным, а губы подведены кроваво-красной помадой. Остальное же ее лицо было удивительно белым. Когда она улыбалась – что бывало крайне редко – становилось заметно, что края ее зубов обведены черным и она почти всегда держала свои длинные – до пояса – и заплетенные в косу седеющие волосы убранными под официальным париком. Сегодня на ней было роскошное из тонкого золотистого шелка кимоно, подпоясанного снежно-белым оби, белыми были и края ее нижнего платья, проглядывающие возле горла, а также носки-таби. Довершали наряд гета на высокой подошве. Сейчас когда она приближалась к бассейну они громко цокали по выстланному плитками полу.

– Ясуко-тян! Здравствуй, милая! Должно быть, путешествие было ужасным.

– Да, достопочтенная свекровь. Я действительно немного устала.

– Ты должна все мне рассказать.

– Конечно. Я уже почти домылась.

Пожилая женщина склонила голову, пытаясь уловить малейшие признаки непочтительности.

– С мытьем придется подождать. Выходи.

– Прошу прощения, госпожа?

– Я говорю, вылезай немедленно!

– Сейчас, только вытрусь. – Голос Ясуко оставался медово-вежливым. Она подняла руки и позволила Нисо накинуть на себя большое американское купальное полотенце.

– Советую поторопиться, дитя мое.

– Да, Исако-сан. – Она по-прежнему стояла по колено в воде и Нисо вытирала ее.

Исако-сан задрала подбородок.

– Дорогая моя, по мне так ты хоть сутки сиди в бассейне. Но тебя призывает к себе префект Кюсю. Ты должна явиться к нему немедленно.

Ясуко вышла из бассейна. Она вытерлась досуха и тщательно оделась, практически не обращая внимания на трех пожилых членов клана Хидеки, сидящих на скамеечках у дальнего края бассейна, болтая и намыливаясь. Гораздо неприятнее для нее было сознавать присутствие Сирокума с его загадочным взглядом, хотя в принципе она и не обращала на него внимания.

Одевшись и идя за ним, она на ходу раздумывала о том, что этот взгляд мог означать. О чем думал великан-сумоист глядя на раздевающихся и обнаженными входящих в воду женщин? Она вдруг почувствовала что ей ужасно жалко его. Конечно же, он никогда не думал ни о чем кроме борьбы. Вся его жизнь была посвящена сумо и жалеть его скорее всего не стоило.

Может быть поэтому Сирокумо и большинство других борцов сумо были так огромны? Потому что они никогда не тратили энергию на женщин. Или это было следствием воздействия гормонов, которые они принимали, чтобы развиться до таких невероятных размеров? Большинство этих представителей элитарного спорта были огромными бесполыми созданиями, которые рассчитывали жениться только после окончания спортивной карьеры, в особенности это относилось к их нынешнему чемпиону. Вся его жизнь была ограничена ежедневными восемью часами проводимыми в тренировочном зале-додзё и церемониальными обязанностями при дворе господина Хидеки. Сумоисты производили незабываемое впечатление! Массивные бедра, массивные руки, огромные ступни и ладони, складки кожи в которых утопали головы, шеи и подбородки. У Сирокумы были огромные свисающие на огромный живот и похожие на мехи в которых водоносы-хини разносят воду груди. С него свисали буквально фунты плоти – даже соски на груди растянулись в овалы.

– Что ему нужно, Сирокума-сан?

– Об этом мне неизвестно, госпожа.

– Он сейчас один?

– Один.

Если он один, значит думает, решила она.

– А долго он пребывает в одиночестве?

– Да. И приказал принести сакэ на двоих.

Она улыбнулась Сирокуме, испытывая к нему симпатию. Эти груди, начинающиеся откуда-то из подмышек и складками свисающие вниз. Из-за лекарств усы его были очень маленькими, редкими и больше походили на брови, а голос был высоким и певучим. Интересно, испытывает ли он когда-нибудь желание? Скрывается ли где-то глубок в его душе огонь, присущий остальным мужчинам? Какая ужасная мысль: пылать внутри, в то же время никогда не имея возможности удовлетворить сжигающую тебя страсть. Просто ужас! Тогда уж гораздо лучше считать, что Сирокума просто тридцатилетний мальчик.

Но взгляд, которым он окинул ее когда она одевалась в тонкие шелка вовсе не был похож на взгляд мальчишки, у которого все еще впереди. Это был особенный взгляд борца-сумоиста, дни которого в додзё сочтены, мечтательный невольный взгляд мальчика-мужчины, вступающего в задержанную лекарствами взрослую жизнь.

Идя за ним, она попыталась перестать думать о подобных вещах. Теперь я знаю, что не стоит рассчитывать на то, что Сирокума останется чемпионом и на будущий год. Вот видишь, какие вещи можно узнать, если держать глаза открытыми! Она внутренне улыбнулась, наблюдая за абсурдно преувеличенным раскачиванием огромной фигуры Сирокумы при ходьбе. Прислушавшись, она явственно услышала как трутся друг об друга его ноги. В нем несомненно была какая-то своеобразная грация, похожая на грациозность слона и хотя в руке его всегда был обнаженный меч, он всегда казался ей человеком очень мягким. Какой-то чертик внутри нее не давал ей покоя и она попыталась представить его как женщина садящимся на корточки чтобы облегчиться. На что это может быть похоже? Как же он функционирует под всеми этими горами жира? И трудно ли ему дотянуться до своего данкона?

Сирокума вытащил из-за пояса ионный ключ и отпер неприметную панель отделанную кедровым деревом. Было ясно что за ней находится дверь из прочного плекса. Они оказались в узком коридоре длиной шагов в шестьдесят, ведущем в личные покои префекта. Обычно им пользовались тогда, когда Хидеки-сама не хотел чтобы о встрече стало известно тодзама. В дальнем конце прохода оказалась еще одна дверь. Когда Сирокума отворил ее, Ясуко задержалась на пороге, пытаясь привести мысли в порядок, чтобы подготовиться к предстоящей беседе.

24

– А, Ясуко-сан! Входи, входи!

Она выступила вперед из двери ведущей в женские покои и прошла на середину комнаты.

– Приветствую вас, господин Хидеки!

– Проходи. Присаживайся рядом со мной.

Ее ноги в носках ступали по мягким устилающим пол татами. Подойдя, она опустилась на колени и выжидательно сложила перед собой руки.

– Прошу вас простить меня за опоздание, мой господин, но когда мне передали ваш приказ явиться, я купалась в бассейне.

Хидеки Рюдзи несколько мгновений с удовольствием разглядывал ее. Потом написал на листке бумаги еще один столбик кандзи и поставил под ним свою печать из слоновой кости. Затем отложил приказ в сторону.

– Чувствуй себя как дома, дочь моя.

– Благодарю вас, достопочтенный свекр.

Она безмолвно подчинилась приказу. Хотя она и привыкла представать перед прочими женщинами из клана Хидеки, а иногда и перед их избранными гостями с ничего не выражающим лицом абсолютно спокойным лицом, сейчас под взглядом даймё она чувствовала себя почти что обнаженной. Она знала, что сейчас он хотел чтобы она расслабилась с тем чтобы он мог оценить степень правдивости всего что она ему расскажет.

– Путешествие в которое я вас отправил прошло не так гладко как мне хотелось бы, – сказал он.

– Да, достопочтенный свекр, не совсем.

– Я все время молился за вас. Расскажи мне, что произошло.

Она подробно рассказала ему о путешествии на Кагосиму, не пропуская ничего, что могло бы представлять для него хоть малейший интерес и без колебаний закончила предупреждением.

– Дважды ваш сын находился в опасной близости от гибели, достопочтенный свекр. Сначала его чуть не погубила буря при посадке, а затем Годзаэмон-сан едва не совершил попытку покушения на его жизнь. Мой супруг считает, что это его брат, а ваш первый сын приказал убить его.

– Таааак… – задумчиво произнес Хидеки Рюдзи, пристально глядя на нее. – Прихоть богов. Разве не так?

Она встретила его взгляд без страха, но с уважением.

– Возможно буря и была прихотью богов, поскольку буря ничем иным и быть не может. Мне кажется что появление каньских кораблей было неизбежно и что нашей кармой было улететь с американского корабля. Наверное и то, что посадка наша едва не кончилась плачевно тоже было судьбой. Однако, достопочтенный свекр, я не очень верю, что руку Годзаэмон-сана направляли боги. Возможно его кармой и было погибнуть, но послал его явно смертный.

Хидеки Рюдзи задумчиво погладил бороду.

– Ты говоришь его убил этот гайдзин, Хайден Стрейкер?

– Мы сделали это вместе – он и я.

– Значит ты действительно, как и Синго-сан, считаешь, что Садамаса-сан заплатил хатамото за убийство Синго?

– Нет, достопочтенный свекр. Я думаю, что Тидзуру-сан возможно сообщила ему о существовании амигдалы, а остальное было следствием собственной алчности Годзаэмон-сана. Он сам хотел завладеть амигдалой, поскольку знал сколько за нее можно выручить в Нейтральной Зоне.

– В таком случае он вполне заслужил смерти, – буркнул Хидеки Рюдзи. – И я снимаю с вас с гайдзином вину за его убийство.

– Благодарю вас, достопочтенный свекр.

Хотя это и было чистой формальностью, но она знала насколько Рюдзи-сама любил дотошность в делах связанных с исполнением законов. Именно это и делает его таким способным администратором, подумала она. Внимание к мелочам. И именно поэтому, если такова его карма, он когда-нибудь и станет преемником сёгуна.

– А теперь, – продолжал он, намеренно проверяя ее, – расскажи мне об амигдале и о гайдзине. А заодно и поведай, что по-твоему на уме у Синго-сана.

В качестве подданной Ясуко обязана была сохранять преданность империи, что подразумевало и личную преданность даймё. В качестве же супруги она обязана была сохранять верность мужу. Но для Ясуко никогда не стоял вопрос какая верность обладает приоритетом. Она глубоко вздохнула.

– Из этих трех вопросов, достопочтенный свекр, наиболее важен последний. С тех пор как вы назначили Садамаса-сана своим наследником, мой супруг задался целью убить его. И мне кажется что очень скоро он предпримет серьезную попытку покушения на него, а если так, то он наверняка захочет расправиться и с матерью Садамаса-сана, а заодно и с…

– Заодно с кем?

– С вами, достопочтенный свекр.

Хидеки Рюдзи продолжал поглаживать бороду, глаза его увлажнились. Ведь это он когда-то выбрал в жены Синго-сану Ясуко и сделал правильный выбор. Синго-сан был непостоянным юнцом, нетерпеливым и неустойчивым, да к тому же еще и одержимым жаждой власти. Его обязательно следовало перехитрить рядом ходов, одним из которых и была эта маленькая темноглазая девушка, которую он привез из Эдо.

– А скоро это как скоро?

– Возможно дней через семь. Я думаю что он захочет отомстить как можно скорее. Если вы позволите ему остаться в резиденции Мияконодзё дольше чем на неделю, он успеет сделать все необходимые приготовления.

– И как он собирается нанести удар?

Она начала перечислять свои соображения как можно более бесстрастно, но он видел, что ей очень неприятна обязанность отвечать на эти вопросы.

– Сначала он постарается найти повод отправить Исако-сан в Ханаки. Кроме того, он скорее всего попытается подкупить чиновников вашего казначейства. Только через них он сможет достать достаточную сумму на подкуп достаточного числа ваших стражников. А вот что будет дальше, я сказать не могу.

– Значит ты предлагаешь отправить его куда-нибудь?

– На время – да, достопочтенный свекр. Причем под любым предлогом, главное чтобы он оказался подальше от Садамасы и от вас.

Может быть она говорит это потому что ей понравилось путешествовать? подумал он. Или возможно ей просто тяжело в Мияконодзё? Интересно, сильно ли донимает ее Исако-сан? А может она имеет в виду, что я должен услать Синго-сана одного? Ведь она находилась бок о бок с ним целый месяц, будучи лишена компании других женщин. Это для любой жены не полезно, не говоря уже о такой, которая с самой свадьбы ни разу не покидала столицу.

– А амигдала? – внезапно спросил он.

Она смущенно пожала плечами.

– С ней возможно все еще сложнее. По реакции людей на появление в городе нашего отряда можно судить, что секрет больше не является секретом.

Он утвердительно кивнул, пораженный ее проницательностью. Она всегда могла поведать немного больше, чем ее просили, но в то же время и сама была способна вытянуть из неосторожного собеседника больше, чем он собирался рассказать. Но на сей раз он ее простил.

– Да. Ты совершенно права. Горо-сан уже распустил слухи. И можно считать, что уже все мало-мальски влиятельные люди на Осуми знают о новой амигдале и ее способности противостоять власти камня вделанного в рукоять меча сёгуна.

– В таком случае получается, что вы уже выставили свою кандидатуру. В Эдо наверняка начнется переполох и если вы не хотите вызвать гнев Сакума Хиденага-самы вам нужно на время притихнуть. Говорят, что у сёгуна с претендентами на власть разговор короткий. Я бы на вашем месте некоторое время выждала и дала бы время страстям улечься. Семена посеяны и теперь их всегда можно окропить водой, чтобы они взошли в нужное время. На вашем месте я бы пока не влезала в борьбу с прочими претендентами на место Сакума Хиденаги. Я бы дождалась пока он умрет.

Он уставился на нее, как всегда ошеломленный ее проницательностью. Ему всегда нравились ее искренность и глубина понимания проблем.

– Ты действительно так считаешь?

– Да, достопочтенный свекр. Действительно. Будь я на… вашем месте. Прошу меня простить.

Она покраснела и он решил перевести разговор на другое.

– Теперь гайдзин, – сказал он, зная, что вскоре ему предстоит встретиться с американцем. – Расскажи мне о нем.

Пока она рассказывала, он внимательно слушал и пристально рассматривал ее. Наконец он понял, что многое из того, что она рассказывает ему является просто фактами, а что сердце ее сейчас от него закрыто. Поэтому он слушал вполуха и вскоре со вздохом переключился мыслями на сына. Синго-сан конечно же был опасным глупцом. Его идеалом был Денко, последний из подлинно великих императоров живших в имперском дворце на Киото. Как и Денко Синго-сан придя к власти тут же отказался бы от всех компромиссов которые великий Яэмон достиг с низшими классами. Подобно Денко Синго сан тут же введет для хини налог на дыхание, изгонит американцев, торговля с которыми приносит такой доход Кюсю и начнет чистку Ямато с помощью кэмпэя и других зловещих секретных служб. Если Синго-сан когда-нибудь суждено стать даймё Осуми, здесь обязательно разразится кровопролитная война, которая начнется с разгула антиамериканизма и закончится утратой Кюсю роли фактически независимого удела.

Он снова вернулся к тому что рассказывала Ясуко-сан, изо всех сил пытавшаяся объяснить своему не слушающему ее господину мотивы поступков чужеземца, Хайдена Стрейкера. Неужели действительно стоит губить эту утонченную, необычайно умную и прекрасную молодую женщину только ради того, чтобы иметь возможность держать в узде Синго-сана? – с сожалением спросил он себя. Какая жалость, что она оказалась такой. Знай я это двенадцать лет назад, я бы просто оставил ее на Эдо, или женился бы на ней сам.

Слушая и как будто не слушая, он мыслями обратился к другим своим проблемам. Что делать с этими презренными чужеземцами и их не вызывающей ничего кроме раздражения ссорой? Неужели они не понимают, что стоит ему поднять свою армию и она сокрушит всех их и сотрет с лица земли с такой же легкостью, с какой тигр может сокрушить ударом лапы двух ссорящихся крыс?

И что сказать чужеземцу по поводу Каноя-Сити? Следует ли ему знать, что город захватили китайцы и что американскому присутствию в Ямато пришел конец? Рано или поздно Хайден Стрейкер ведь все равно узнает правду.

Так почему бы не рано?

Это известие без всякого сомнения сделает удивительную новую амигдалу гораздо дешевле и это может решить все остальное.