Текст книги "Скальпель для шейха (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

22

Он тут же разжимает пальцы. Я отшатываюсь от него. Дверь на кухню открывается, и оттуда выглядывает недовольный Алекс. Мое лицо пылает, разум в смущении, а логика в окопе. Я в шоке: первый раз увидела, как Галиб приходит в бешенство. Разгон, как у хорошей дорогой тачки! Дело даже не в реакции, а во всем! Романтической его просьбу не назовешь. Но ведь не в этом дело.

– Ты где? Накрываем, – бросает сухо он, и Галиб, не оглядываясь, шагает на кухню. Хлопает дверью с таким грохотом, словно я во всем призналась. А я ж нет, не призналась, но он меня признал таковой. Уже! В его глазах я виновата. И если гнев в подобном исполнении я видела впервые, то обвинения уже были раньше. Я почему-то думала, что он ревнивый. Становится обидно. Это не ревность, а нечто другое. Но что?

Разворачиваюсь и топаю в комнату к столу. В голове каша, на глазах слезы. Мысли так и скачут от неверия: неужели все дело в дяде? Осознаю, Галиб ведет себя неправильно, нелогично, совсем не так, как должно. Даже если ревнует. Даже если думает, что я провела ночь с другим. Даже если я сука. Даже если… соберу чемоданы и пойду пешком. Одна в город! Пусть все валят к чертям собачьим!

Додумывать не выходит. В дверях стоит Марс. Его обжигающий взгляд, которым он обливает меня, точно кипятком, говорит, что намерение поговорить все еще в силе. Тяжело вздыхаю и с шумом выдыхаю. Не собираюсь скрывать раздражения и злости. Захожу в комнату и двигаюсь к столу. Он заходит следом и прикрывает за собой дверь. Не бухает ею, а спокойно, неслышно прикрывает. Оборачиваюсь и хлопаю глазами, прикусываю губу. Он, это серьезно? С другой стороны, он же здесь хозяин. Пусть делает, что хочет.

Мой пульс учащается сам по себе. Его взгляд томно обволакивающий, горящий. В темных глазах океан потаённого жаркого накала… Обжигает! Я буквально вижу голод в его глазах. Мне же не кажется? То, что я видела в лице Марса, одним махом исчезло, как и появилось.

– Готово, – сообщает Алекс, внося в комнату большущий поднос с дымящимся жареным мясом. – Уверен, вы умираете с голоду. Все очень по-мужски. За ним следом входит Галиб с подносом поменьше, на нем нарезка из овощей, сыра, мясного.

– Почти, – отзывается Марс, доставая из буфета фарфоровые тарелки и приборы. Я помогаю накрывать, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Так и руки заняты, и можно не делать вид, что рассматриваешь что-то в стене или на столе. Когда мы садимся за стол, к моему большому удивлению, Галиб придвигает стул вплотную к моему. Может, осознал, как сплоховал? Если он признает, что лохонулся и извинится, я готова простить?

Кушаем сначала молча. Я напряженно ощущаю свое острое возбуждение. Марс и Галиб – оба смотрят на меня. Увесистая энергетика, мягкие взгляды, мама дорогая, они оба чувствуют мое состояние. Прислушиваюсь к себе.

Никогда бы не сказала подобного, но даже когда они говорят о вчерашней охоте, я ощущаю их взгляды. Чувствую себя этаким женским божеством. Типа глиняных статуэток, что используют для обрядов вызывания дождя, пернатых змей и изобилия. Такие обнаженные фигурки женщин при роге изобилия. Что ж, один рогатый бог есть, второй тоже бог, но пока явно безрогий. Я смотрю вопросительно на Алекса. Даже он знает, что мое тело хочет трахаться.

Да-да, я не буду врать себе.

Вчерашняя ночь была классной, даже несмотря на то, что она была наполнена моей виной, разочарованием и моральной преступностью. Пускай! Но я же не жена Галибу, не официально его девушка и, увы, не подружка. Мой позорный титул – пристающая бывшая. И я делаю всё, чтобы мы были вместе!

Случилось то, что случилось.

Я богиня!

Как сказала бы Катюха, нефиг запинывать божество под кровать. Оно ж не кошка драная, не тапочки, не корень зла, а первопричина.

А что бы сказала мама? Сказала бы, что «истина обладает структурой фикции».

Была такая реклама пива, где женщина находит лягушку в болоте и что делает? Правильно, целует. Та превращается в прекрасного мужчину-принца. И что делает принц? Он тоже целует в ответ, и она превращается в бутылку пива.

Реально. В бутылку!

Я это к тому, что для нас, женщин, важна любовь и всё такое, а для мужчин – обратить женщину в объект. То есть в причину своих желаний.

Вот и весь смысл любви. Это фикция реальности. Нестыковка в желаниях. И я такая сижу за столом, переживаю за наши псевдоотношения с Галибом и отказываюсь превращаться в бутылку. Даже сейчас, когда он гладит меня по спине рукой, пробегая пальцами вдоль позвоночника, чтобы поиграть моей задницей в том месте, где я соприкасаюсь со стулом. Его невинная ласка заставляет испытывать к нему влечение.

Он наверняка чувствует не только запах еды, но и меня.

Пока они разговаривают, я молча ем (словно я терминатор) и стараюсь сидеть спокойно. Если бы я не попробовала секса с Марсом, то, возможно, не была бы настолько сильно возбуждена. А теперь я знаю, что за лаской может случиться более приятное и восхитительное удовольствие.

Это как с конфетами. Пока не попробовала, тебе всё равно, что это за штуки в красивых обертках. Но когда ты знаешь… О! Вкус сладости, аромат землисто-цветочных сладко-горьких тонов, тонизирующий запах шоколада, шелковистая и душистая текстура на языке… о боже, кто ж не полюбит такое?

– Давай сегодня займемся сексом, – шепчу я, наклоняясь к его уху.

И Галиб снова разочаровывает меня. Он улыбается дяде и отказывается.

Попросту кивает отрицательно головой. Скотина! И, черт возьми, осознавать подобное очень-очень неприятно!

Это как рискнуть, поставить в казино на всё и проиграть.

Ну, что с ним не так? Почему нет?

Почему можно ласкать мою спину, щупать меня за задницу, дразнить, но не трахать!?

От отказа я кусаю губы и теряю аппетит. Как будто его движения высасывают из меня всю энергию. Я чувствую, как тону в ненормальной апатии и удручающей печали. В душе рождается нестерпимое желание остаться одной.

Разве он не в курсе, что его каждое бл@@@@@@@@ поглаживание влияет на меня? Что его дразнящие прикосновения всегда рождают в теле изощренное возбуждение?

Я с каждой секундой становлюсь влажнее.

И пахну.

Благоухаю для всех их троих.

– Я всё, спасибо, – говорю я, бросая обиженный взгляд на Галиба.

Тот так увлечен куском мяса и загадочно доволен собой, что не смотрит на меня.

Перевожу взгляд на Марса и понимаю, что его взгляд бесстыже прикован к моей груди. Да, он смотрит на мои чувствительные воспаленные вершины, на то, как те набухли от его ночных ласк и реагируют даже на соприкосновение с тканью футболки.

Обеденный свет падает по косой, и он точно видит их очертания под тонким полотном.

Марс смотрит, и я смотрю, но он не отводит жадного взгляда.

Самое интересное, что он ест, продолжает, и при этом поглощает меня.

Контраст его желания, то, как он хочет и как не хочет меня Галиб, такой четкий, разительный, жесткий!

И это не как из огня да в полымя. А как из огня в молоко.

Существует что-то волшебное и неописуемое в развитии отношений между мужчиной и женщиной. От первых знакомств до глубокой привязанности – это источник радости, страсти и поддержки. Всё это есть в том, кто так смотрит на тебя.

Так странно…

23

В голову лезут разные мысли о том, что мне говорил Марс. Все подряд. И о том, какая я и как мой запах сводит его с ума. Как он бы разложил вчера вечером меня на этом столе и трахнул. Его взгляд, нахлынувшие образы и случившееся заставляют тело гореть. Отвердевшие соски и без того чувственные, становятся болезненными. Тянет низ живота от судорожного сокращения и сладкой истомы. В животе вообще порхают бабочки. Моё дыхание становится тяжёлым. Каковы были бы мои действия, если бы Марс захотел выполнить своё желание прямо сейчас? На столе… Определённо, я чувствую вовсе не запах еды, а исходящий от него пьянящий аромат секса. Я хочу его. Будто нет рядом со мною Галиба, нет Алекса, а есть только он.

Я внезапно остро переживаю только его физическое присутствие через стол. И, глядя на Марса, ощущаю пикантное пронизывающее покалывание в губах, груди, сосках, на кончиках пальцев и в клиторе. Мои перепады настроений сводят с ума. Как только все заканчивают обед, я вскакиваю из-за стола и говорю, что помою посуду. Иначе взорвусь, сорвусь и сгорю заживо. Мне требуется покинуть комнату, этих людей и его! Настолько всё невыносимо зудит от... Пока я ношусь туда-сюда на кухню, Алекс предлагает Галибу посмотреть в гараже, как подготовить шины к завтрашнему приключению. У них какая-то особая охота на птиц.

Марс не помогает мне. Он хмуро пялится на то, как я двигаюсь. Отчётливо я постигаю, что шорты слишком короткие. Круглые ягодицы из-под края слегка обнажены, задница соблазнительно покачивается при ходьбе. От его взгляда соски, пульсируя, налились и ещё больше твердеют. Марс облизнул разгорячённые губы, явно от желания прикоснуться к их упругим шишечкам. Мои тонкие пальчики берут посуду за самый край и аккуратно складывают в стопку. Я почти всё собрала. И поверить не могу, что ощущаю от одного его взгляда настолько мощное и в то же время медленное закипание.

Его взгляд жарит меня на вертеле. Он сидит на стуле, развалившись, словно господь бог. Следит за мной с видом сытого тигра, и в темных глазах полыхает охота. Он, кажется, всем доволен и никуда не спешит.

Я ухожу мыть посуду, чтобы больше не видеть его, а заодно переключиться и избавиться от потаённого вожделения, оставляющего влажные следы на моих трусиках. Мужской раздевающий взгляд и улыбка практически меня измотали.

И от этого сердце крайне быстро колотится.

Когда он позади меня властно обхватывает ладонями мои ягодицы, моя киска сладко сжимается. Он поднимает меня, пока я не склоняюсь над раковиной. Паника и восторг захлёстывают упоением. Войти может кто угодно, но я так сильно этого…

Назовём вещи своими именами. Я хочу его толстый член в себя.

Второй раз за сутки.

Ведь раз уж всё равно мы это делали, то, как бы это ни звучало неразумно и нелогично, а все олени и обезьяны давно подохли, я разрешаю себе чувствовать.

Отпускаю себя на волю, на свободу… на хуй.

Маленькая развратная шлюшка во мне раздвигает очаровательные ножки для большого плохого дяди.

Я ощущаю себя распутной и дерзкой!

Потому что это вот-вот вновь случится.

Марс не скрывает, что собирается оттрахать меня.

Предвкушая очередную дозу наслаждения, я закрываю глаза, отвечая на прикосновения скользящих по коже его пальцев, и непроизвольно раздвигаясь, призываю его совершить то, зачем он пришёл.

Он настойчиво подталкивает меня к открытию себя.

С моих губ срывается негромкий звук, когда пальцы быстро сдвигают ластовицы шорт и трусиков в сторону. Я откликаюсь на касание его настойчивых ласк яростным выдохом.

Его пенис и эрекция упираются в мою идеально выбритую щель. В отличие от высокомерного и холодного Галиба, он не дразнит меня. Он прижимает свой большой член к моей маленькой дырочке и толкается внутрь.

Задыхаюсь от его размера и несдержанно хнычу, мысленно умоляя быть более нежным. Наслаждаюсь нескромным, абсолютно недвусмысленным ощущением того, как он уверенно всаживается в меня, растягивая под себя и заполняя вагину своим объемистым пенисом.

Тяжело дышу, дрожа всем телом в попытке принять его в себя. Я задыхаюсь, понимая, что, несмотря на прошлую ночь, ощущаю его размер огромным.

– Я всё ещё большой для тебя, малышка, – шутит он, замедляясь и ловя мои губы в страстном поцелуе.

Он овладевает мною, растягивает, но этого недостаточно.

Хочется большего.

Я не чувствую, как его яйца ударяются о мои половые губки, потому что он не входит полностью, прежде чем немного выйти. Марс сжимает мои бёдра и начинает трахать меня, входя глубже с каждым толчком. Жадно. Ненасытно. Я мгновенно начинаю стонать, не в силах молчать. Крепко хватаюсь за раковину, защищаясь от его мощных толчков.

Господи боже, как мне это всё нравится.

Мне по душе, что он всё контролирует. Есть сладость в том, чтобы раздвигать ноги для его вздыбленного члена. Нравятся звуки, которые он издаёт во мне, и как ноют и пульсируют болезненно соски. Каждый толчок заставляет трепетать от наслаждения. Киска с туго сидящим в ней членом рождает в теле восхитительные тающие эмоции.

Сдерживать стоны становится всё труднее.

Хочется громко охать.

Приходится держать себя в руках, чтобы Алекс и Галиб не услышали нас в гараже. К счастью, из крана льётся вода. Шум заглушает часть звуков. Пожалуй, ситуация вышла из-под контроля. Я не это планировала. И все мрачные прогнозы моих подруг пусть и не оправдались полностью, но частично сбылись.

Ведь я трахаюсь не с Галибом, а с его дядей. Девочки были бы в ужасе. Ведь общение с такими, как он, это на время.

Он миллионер, плейбой, взрослый дядька, который не собирается жениться только потому, что лишил какую-то девчонку девственности. В наше время так уже не поступают даже обычные люди, не говоря уже о подобных ему.

И, тем не менее, этот мужчина трахает меня.

Хищно.

Неуемно. Бесстыдно.

Упоительно. Страстно!

В глазах моих родителей это худшее, что я могла сделать. Они оба были бы в ярости и отвращении. Моя мама говорит, что в природе в мире животных не бывает неравных пар. Симбиоз зайки и тигра невозможен. Не существует!

Сладостная боль в киске смешивается во мне с невероятным наслаждением от ласк и объятий фактически чужого мужчины. Незнакомца. Я трепещу, чувствуя внутри тепло от его скользкой тверди, и у меня слегка кружится голова от внезапно накатившей по телу слабости, пронизавшей самые глубины моего естества странным ощущением – как будто знакомым и вместе с тем совершенно непривычным.

Дрожь усиливается, когда Марс начинает крайне яростно вводить заострённую головку пениса в расширенное эластичное кольцо вагины. И внутри всё взрывается красочным, восхитительным оргазмом. Я не сдерживаю громкого стона от прекрасного блаженства.

– Да, – порычал довольный он, убыстряясь, вгрызаясь в сокращающееся лоно ещё крепче. – Чёрт, Вера, чувствуешь, как твоя тугая дырочка напрягается под моим большим членом? Тебе нравится?

Я могу только выдыхать, захлёбываясь волнами блаженства, не в себе и не своя. Вместо этого просовываю одну руку между своими половыми губками и отчаянно тру клитор в такт жёстким толчкам. Ловлю новый приток волн.

Я – сёрфер!

Ощущения от его ударов и трения от моих движений навстречу ему переполняют меня, делают достаточно влажной и эластичной, чтобы он весь проник внутрь. Шлёпки больших яиц, ударяющихся о мои половые губки, доводят меня до крайности. Мне приходится воткнуться в него лицом, чтобы заглушить крик.

Боже, как хорошо! Я не могу!!!

После того как мы оба кончаем, я поворачиваюсь к нему. Моё сердце подпрыгивает в груди при виде его довольной улыбки. Наклоняю голову к Марсу, надеясь на его поцелуй. Я хочу, чтобы его губы были на моих губах. Хочу нежности. Почувствовать заботу, оказаться в его объятиях. И он целует меня, ласково обнимая.

– Ну что, теперь готова рассказать обо всём Галибу?

Отрицательно качаю головой. Не дура ли я, а?

– Как ты понял, что я хочу тебя?

Хмыкает в ответ. Вероятно, это было очевидно.

– Значит, каждый раз, когда ты будешь сомневаться, нам придётся делать это снова и снова, – сообщает он.

И здравствуй, Бэмби, потому что я ничего не понимаю.

– Что это?

24

Зачем я играю?

Потому что могу.

Я всегда понимал, что использую девчонок. Я делал это раньше, и Вера не первая и далеко не последняя. Придется изображать раскаяние. Но оно ведь не самоцель. На самом деле я жажду вовсе не секса.

Безумно вожделею, алчу, рычу от желания шнырять во тьме и выискивать свежее мясо. Для меня нет ничего святого. С ранних лет я получаю от разрушения особое наслаждение. Мне нравится наблюдать, как у девчонок от ежедневных страданий постепенно уменьшается запас прежних представлений и ценностей, как тают тупые мечты и сучьи надежды! Они все… Все до одной превращаются в кусок мяса, сплошной комок нервов. Жалкий, оголенный, трепещущий, вот-вот лопнувшие тугие струны в раскаленном воздухе от разгрома психики.

И скучно. Безумно скучно!

Поэтому я придумываю себе врагов.

Сознательно решаю охотиться, но так, чтобы не попасться.

Потому что наказание всегда неприятно, а вот что действительно приятно – месяцами издеваться над несчастными влюбленными дурами.

Вера – влюбленная насадка.

Смешная идиотка, не понимающая, с кем связалась.

Полина такая же. Хотя между ними обнаружилась разница.

Есть…

Сука не мною очарована. Не исходит слюнями в собственных цепях выдуманной любви и безжалостных попыток пробить дорогу ко мне. О, нет! Мелкая хищница нацелилась на кошелек дяди. Она не заслуживает никакого сострадания, только небрежность.

До сегодняшнего дня мне удавалось ее превращать в развалины и мучать. Ломать людям жизнь – восхитительно. Ведь это не противоречит законодательству? Нет!!! И невозможно ничего доказать.

А Вера такая незамысловатая и серая… Фу, тряпка половая, замоченная, сопрелая, сопливо ноющая… «Ой, ну Галиб, полюби меня. Трахни меня! Я хочу тебя…» Меня тошнит от нытья!

Я ошибаюсь? Нацелился не на ту жертву? Придется изображать теплоту и дружелюбие… к этой зловонной гнили.

Вонючка.

Хочется изнасиловать и убить ее.

Стыдно быть таким с ней хорошим.

Если бы не но…

Мой дядя и его деньги.

Мне нужны бабки.

У меня есть планы, есть потребности и права.

Обязанности для лохов, для слабаков, не способных взять то, что хочется!

Вечно ищут счастья, ноют об кого бы пострадать, поубиваться, на чем бы заморочиться. Кому это счастье нужно? Когда есть власть! Власть не отказываться ни от чего, чтобы увеличить свое счастье пусть и путем угнетения, разрушения и уничтожения других людей.

И я хочу гребаные миллионы. Пока он жив, дышит, я буду делать все, чтобы ни одна сука не получила кольцо на палец и не родила ублюдка.

И то, как он смотрит на нее, заставляет меня думать, что он может сдаться. Она же не видит, как он смотрит и смотрит на ее стройное и полуобнаженное тело. Вера всегда была кокеткой, а теперь еще и нарезает тут круги, как эскортная телка. Доверять ей совсем нельзя. И уж точно не подумал бы никогда, что она может заинтересовать его. Маленькая, вонючая, зловонная щель.

Я и поехал, потому что последнее время дядя недоволен. Я даже немного ревновал. Почему это сразу в том, что Полина избавилась от ублюдка, виноват я? Он вовсе был не мой. Я не заставлял пить ее тот чудесный фиточай с богомогильником. Она сама его хлестала. А кто подменил пакетики? Может, Вера подменила? Конечно, это был я. Зачем мне ублюдок?

Не ожидал, но поездка обернулась рядом сюрпризов. Я слышал, что русская охота – это круто, но к моему удивлению она превзошла все мои ожидания. Теперь я причислял себя к русским охотникам, с этой стороны мне нравились и дядя, и Александр. Я и раньше общался с парнями, что катались на сезоны охоты, но ни с кем никогда не дружил. Быть охотником – все равно что иметь официальный паспорт с признанием и социальным одобрением в том, что ты убийца. Принадлежать к этой группе людей, любящих творить зло, приятно.

Да, собственно, и не знал, что я такой вплоть до подросткового возраста. Это было настоящим шоком для моей мамаши. И совсем не новостью для отца. Славно понимать, что ты в семье получишь поддержку в любом случае. Наш грязный секрет. Я настоящий и тысяча моих масок. Да, я умею держать все при себе.

Быть таким, как я, – значит творить, что хочешь и как хочешь! А с такими же, как я, значит разделять в жизни больше, чем все обычные неудачники. Жалкие твари, неспособные ни охотиться, ни играть с жертвами, да что там, даже трахаться. Я был единственным ребёнком в семье, и одиночество всю жизнь грызло изнутри, мучало непохожестью на других детей. И сюрприз: на охоте это чувство впервые в жизни ушло.

Цельное единение. Моё место в природе. Я – убийца, и жертва, истекающая кровью, несла благо. А глаза!? Из тупых глаз уходила жизнь и перетекала в меня! Блаженное чувство переполняющей энергии во всём теле! Лучше секса. Лучше всего на свете!

Второй сюрприз – Вера. То, что между ней и дядей что-то произошло накануне, пока мы с Александром задержались, точно случилось. Я не проигнорировал. Конечно, он не стал бы трахать мою девушку?

Она же не моя. Или моя? Она надеется, что я её. Она и в самом деле моя, ровно настолько же, насколько оторванная бумага от туалетного рулона. Но функцию-то она выполняет нужную. А дядя? Что он думает?

Думал, что мне показалось, когда он в первый вечер тёрся возле неё на кухне. А сегодня за обедом. Я не понял, кого он ел? Бифштекс или Веру? Она, конечно, отпиралась. Вонючка врать не умеет. Случайность ли сломанная машина вчера на охоте? В нашей семье иные представления о границах людей. Когда у тебя есть статус, репутация и положение вкупе с деньгами, у обычных людей границы исчезают. Я вырос среди таких. Я сам такой. За сто долларов каждый сотый раздвинет ягодицы и сдаст в аренду анус. А за тысячу? Всё дело в статистике.

Вера бы оценила шутку.

Александр и я чистим и готовим стволы и машины к завтрашней охоте. Сегодня день отдыха. Мысленно я вращаюсь в представлениях о Полине и общаге.

Я дал ей задание. И пока тишина.

Наконец, телефон пикает, знаю, что сообщение от неё. В груди раздирает от любопытства.

Что там?

Она сделала то, что приказал?

Насколько дорожит отношениями?

Улучаю момент, когда Александр уйдёт в другой угол гаража.

Включаю экран.

Это фотографии.

Много снимков.

Один откровеннее другого...

Хм, как она так извратилась, чтобы с такого ракурса?

С каким-то парнем. Я велел выбрать случайного.

Поцелуи, его руки у неё на груди, между ног, в трусиках.

Ну, как-то наивно.

Пишу раздражённое сообщение. Я что, ребёнок? Что это за раскраска в стиле "погладь меня нежно"?

Телефон снова звякает.

Ещё одна серия.

В этот раз то, что я вижу, заставляет член напрячься. Её розовый анус до сегодня принадлежал только мне. Этот лох вылизывает её? На другом снимке страшный член прижимается к киске.

Реально? Голая женская задница и член?

Я стону.

Она трахается же с ним прямо сейчас?

Пишу ей, что этого мало!

Фотки, конечно, прикольные и даже соблазнительные, но я люблю смотреть. И она знает об этом. Потому и старается. И это гарантированно возбудит меня. Не секс, а то, что я могу заставить её.

Я хочу увидеть вживую! Она же лишь дразнит, присылая фотографии по заказу. Сколько можно?

Если бы Вера не была такой скромницей, я бы заставил её попотеть и поработать над моей дубиной. А если бы она согласилась с Семёном, я набросился бы на неё и отымел без разговоров.

Мне плевать, что Полина старается. Это плата за то, что я поговорю о ней с дядей. И это же наказание, потому что Вера поехала, а она нет. Чего ломалась на тройничок? Я был в ярости от её отказа. Моя женщина и не слушается меня. Сказал трое, значит трое. Мне лучше знать, что ей доставит веселье. И это после того, как я поставил на паузу отношения с Верой. Я столько для неё сделал. Я ощущаю бешенство и мне хочется написать ей, что она конченая сука, а затем пойти и трахнуть Веру. Фоток нас, сука, не заслужила. Не удерживаюсь и пишу:

«У Веры пи@@@ уже. И эстетичнее. Сужай свой каньон, а то неинтересно».