Текст книги "Скальпель для шейха (СИ)"
Автор книги: Катерина Снежная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
13
Ночь проходит спокойно, а утром я нахожу лишь записку на кухонном столе. Целый день в одиночестве наводит на мысли, что никому я и вовсе не нужна. Зачем приехала? И мало того, что давно стемнело и довольно жутко, так еще с улицы за пределами дома слышны ненормальные звуки. Может быть, это ветер или падающие с крыши сосульки, или снег. Страшновато…
Я замираю, прислушиваясь. Слышу уютное потрескивание поленьев в камине. Решаю, что это все воображение, и снова расслабляюсь. Пальцы продолжают игру с киской, каждый раз наталкиваясь на ластовицу. Стринги – самое ужасное белье на свете. Сдвигаю негодницу в бок, теперь лобок частично обнажен. И все приятно.
Мысли текут в сторону дальнейшего поведения с Марсом. И как быть? Как теперь вести себя? Прятаться в комнате? Хороший выход, но ведь есть приемы пищи. Значит, не выход. Срочно сделать вид, что приболела? Привлечет внимание. Не пойдет. Остается сделать вид, что ничего не было между нами вчера. Лицо кирпичом, смущение в зад, хвостик по ветру.
Удивительное дело, когда человек прикасается сам к себе, невозможно добиться того же эффекта, как от прикосновения другого. Особенно мужских рук. Пальцы Марса обжигали меня, оставляли следы на коже, воздействовали как электрический провод. Я глажу себя сильнее, упорнее, но не могу обрести даже сотой доли удовольствия от своих касаний, как от его вчерашних. Не особо помогают закрытые глаза и фантазии. Я покусываю губы. Замираю, стараясь прочувствовать. Даже ощущаю чье-то присутствие, как будто кто-то нависает надо мной. Наблюдает поблизости.
С Марсом все непросто. Он сводный брат отца Галиба. У них общий отец. Перед поездкой я погуглила о нем. Биография вроде обычная. В одной из журнальных статей раскопали историю о том, что его не признал отец. Детство прошло в нужде. Он рано потерял мать. Несчастный случай на пешеходном переходе, в день его рождения. С тех пор не празднует. Только благодаря спортивной стипендии он получил образование. А потом Катя (и откуда знает, редиска, так и не раскололась) рассказала, что Галиб любит дядю, но побаивается. Может, в этом причина того, что он не стал возражать против поездки.
Она рассказала, что Марс так ненавидел отца, что разорил его и «достал» до инфаркта. Отца Галиба он не стал доводить до банкротства, но принудил к слиянию. Сам держит в руках основной пакет акций. Его ненавидит все семейство Мактумов, за исключением племянника. В общем, он непростой человек. И с ним стоит вести себя осторожнее. Мне ли не знать. Вчерашний напор, настрой, как локомотив на скорости. Приятный локомотив. Я раздвинула ноги шире, водя пальцами, ныряя кончиками в узкую щелочку. Внутри влажно, скольжение обратно позволяет размазывать смазку по всему лону, изнеженно задевая клитор. А после, любая девочка знает, как сделать себе хорошо. Два пальца по обе стороны от него, и задыхаясь от нарастающего растирания туда-сюда, жмешь на волшебную кнопку. Когда она сработает, неизвестно. Но когда случится, я кончу, выдохну беззвучно от удовольствия, особо не палясь, как часто представляют парни. Вот бы все вопили от экстаза. Любой дурак бы знал, чем занимаются девочки в спальнях.
Я одна, потому выдыхаю более шумно, чем обычно, двигаю рукой и бедрами смелее, чем всегда. Вчерашние события работают как триггер, как вдохновение. Становится хорошо. И все-таки что-то мешает. Ощущение, что за мной наблюдают, и если не отмахиваться... Наблюдают… точно! Я распахнула глаза.
О, боже…
Марс.
Он стоит прямо надо мной.
Шок накатывает ударом под дых. Я одергиваю руку и махом опускаю юбку на лобок, пряча место "криминала".
Я вспыхиваю от неловкости.
Щеки горят. Волна жара под чужим пристальным взглядом действует как удавка. Жжет невыносимым стыдом!
Дыхание перехватывает, и меня заливает краской.
Захватывает дух от его убийственного взгляда.
От смущения я облизываю губы, чувствую, как потею. Сглатываю, ощущая непереносимую сухость во рту.
– Не останавливайся.
Это все, что он мне сказал...
Черт возьми! У меня мысли скачут от потрясения, как обезьяны с гранатами.
А он стоит надо мной, пожирает глазами, на губах кривая полуулыбка-усмешка... и часто дышит. Хм?
И просит не останавливаться?!
И, о ужас! Он один? Один?
– Вы вернулись? – спрашиваю я или утверждаю, лишь бы заполнить паузу.
Резко сажусь на попу и лихорадочно ищу других мужчин за спиной.
Сдуваюсь как воздушный шарик от облегчения, выдыхаю шумно.
Позорница!
Мы с ним в библиотеке одни. Смотрю, куда смотрит он.
Моя грудь обнажена. Соски торчат! Краснею дальше некуда и поспешно одергиваю футболку вниз резким движением. Хорошо, что мы одни. Хвала небесам! Как я вляпалась?
– Красивая грудь, – он сожалеет?
О чем? Что больше не видит моих сисек. Да, что за спермотоксикоз у этого миллионера? Неужели в нашем краю шлюхи перевелись, раз он ведется на мою среднюю грудь?
– Ты не ответил, – говорю я, вдыхая как следует. – Вы вернулись?
– Нет, не вернулись, – отвечает он, начиная раздеваться.
Снимает с себя темный свитер, под ним оказывается тонкая водолазка, берет ремень и открывает пряжку. В помещении в его одежде и в самом деле легко взмокнуть.
– Как это?
– Они остались в домике лесничего у озера. У нас сломалась машина. Но я же не мог оставить тебя одну.
– Ты прошел весь путь пешком? – хлопаю глазами, насколько я помню, озеро и домик лесничего довольно далеко от дома Марса. – Чтобы не оставлять меня одну?
Пальцы дергают ремень, и он вытаскивает его из пояса.
– А ты как думаешь? Я могу оставить тебя тут после вчерашнего?
– Вчерашнего?
Здравствуй, Бэмби, давно не виделись!
– Авария, конечно, вышла случайно, но очень уж удачно. Согласись?
С чем? Я пытаюсь сообразить.
Значит, они не вернутся.
Вернулся только он. Один.
Мы на всю ночь останемся...
А после вчерашнего... он сказал после вчерашнего?
Мне нужно срочно обозначить свою позицию.
– Вчера произошло недоразумение, – проглатываю слюну.
То, как он стоит напротив меня, а я сижу, само по себе уже не нормально. Он еще и наматывает ремень одной рукой на другую.
Господи, что у него на уме?
– Когда женщина раздвигает ножки, это не недоразумение!
Черт! Да, я не женщина пока. Не успела, блин.
Сердце не останавливает свой галоп ни на секунду. Что мне делать?
– Знаешь, что я сделал после того, как ты ушла спать?
– Передернул?
Это была обезьяна с гранатой? Она...
– Еще раньше?
Да, зачем мне знать, что он там делал?
Марс наклоняется ко мне и отбрасывает ремень в сторону.
Заглядывает в глаза так бесстыже и искренне, что я снова сглатываю слюну.
– Я облизал все свои пальцы и твои соки, Вера, – кажется, я горю заживо от смущения. – М-м-м, ты такая вкусная.
– О, боже мой, – закрываю глаза от смущения и от горящих щек.
– Они всю ночь пахли тобой.
– Я девушка вашего племянника! Вы дядя Галиба!
Все, финиш. Капец! Нужна большая дистанция. Он, похоже, совсем без тормозов.
– Поздно, Вера. Я хочу большего.
Наверное, он так и довел своего бедного папашу до инфаркта.
Своими словами "Я хочу большего"! Я желаю большего! Большего! Большого!
Еще!!!
Да, и первое слово, которое пролепетал в жизни, было "Еще"!
Черт...
И все же мое сердце, в отличие от сердца старого хрыча, бьется.
Колотится, как у зайца, пока пьянящий аромат стоящего передо мной мужчины наполняет легкие.
Марс выглядит почти как Галиб. Только старше. Тот же цвет глаз, темный карий. Тот же цвет волос, черный, но при ярком свете дня видно, что каштановый. Тот же магнетизм очарования.
Будь он ровесником, не знала бы, кого выбрать: его или Галиба...
Только мы не ровесники, и я в него не влюблена.
– Признайся, тебе хочется стать моей, – мягко произносит он. – Тебе вчера все понравилось.
У меня нет слов.
Вообще... нет.
14
Говорят, наглость – второе счастье.
– Нет, – я практически дрожу от гнева, отвечаю басом. – Неверно!
В горле сухо, словно там песка кто-то насыпал. Нужно, следует очень твердо обозначить границы, дать отпор этому наглецу. И я нахожу способ сделать это, не прибегая к борьбе. Мой мозг лихорадит от его напора. Марс Блицкриг – очень привлекательный мужчина. Даже слишком. И этот подлец знает об этом. Он нравится людям. Уверена, я не первая, кого он берет штурмом.
Он неторопливо опускается на колени передо мной.
Как и любой крупный хищник, он завораживает.
И, черт возьми, его взгляд-лазер изощренно ползет от моего лица к юбке, вгоняя меня в удушение. Под нее. В глубину. Ужасно хочется свести вместе бедра. Сжать все. Потому что там пульсирует соблазн, умоляя меня слиться в безграничное хотение, в безграничную мольбу, в надежду, сильнее которой нет.
Там для него пахнет мною.
Очевидно, как он и сказал, вкусно.
Хорошо, когда мама – биолог. Знаешь кучу фактов.
Невероятно, но мужчины бессознательно способны учуять нужную им женщину за десять тысяч километров. Не кисло, да? Это первая сигнальная система, которая не управляется человеком сознательно.
– Я вижу, ты приготовила для меня что-то, – он смотрит туда, где моя киска, а затем поднимает палящий взгляд. – Я умираю от желания попробовать твою киску на вкус, детка!
Слова – россыпь восхитительных непристойностей.
Я буквально задыхаюсь от мысли, как он способен погрузить в меня что-нибудь еще, кроме пальцев. Например, свой грязный, пошлый язык.
Это настолько неприлично, что из меня вырывается тихий стон с выдохом.
Если я что-то знаю о сексуальности и животном притяжении, то кажется, это оно!
Он тянет с себя водолазку.
Ложь!
Наглая ложь, что мне не интересно увидеть его таким.
Полуобнаженного. Раскаченного. С рельефными мышцами и буграми.
Мой взгляд перемещается ниже, на то место, где заметен огромный стояк. Абсолютно неприлично выпирающий ствол. И моя пошлая фантазия представляет его уже в боксерах или плавках.
Черт!
Он же у себя дома. Не делает ничего неприличного. Может ходить хоть голый!
Я разглядываю его с интересом, пока он стоит передо мною на коленях. Его тело отличается от мальчишеского. Оно загорелое, и на нем много жестких черных волос. Вся грудь и нижняя часть живота. Он точно торчит в спортзале. Такие мышцы сами по себе не бывают. Член, судя по всему, он тоже качает в спортзале, на тренажёрах, потому что он кажется мне большим. Выпирает упорно, словно еще растет.
Если у страха глаза велики, у фантазии – огромны! А моя совесть умерла от нестерпимых мук, и всё, что я ощущаю, это… влечение.
Ощущение дрожи, лихорадочное сильное трепетание по всему телу, избыточное слюноотделение и обильная влага между ног. Всё это приступом антипатии не назовешь.
Я ужасно его хочу.
Олень подох, обезьяны взрывают гранаты прямо по всему моему телу, а я цепляюсь за разум и логику.
Ау-у-у! Это дело чести… тук-тук!
Есть кто дома?
Причем в буквальном смысле – девичьей. Моей!
– Я хочу пить, – выдаю я, вставая на ноги.
Марс смотрит на меня весьма сосредоточенно, даже строго, но вроде бы верит.
– Иди пей, – разрешает, как будто я в детском саду или школе. – Тебе это понадобится, прежде чем мы закончим.
Я сглатываю.
Мы?
Закончим!?
Ага, держи карман шире!
Самоуверенный самец!
Я топаю на кухню под его взглядом. Он в это время удобно разваливается на месте, где только что сидела я, толкая стопки книг. Да, определённо у камина после такого марш-броска по лесу хорошо полежать.
Я очень надеюсь, что он чертовски устал.
На кухне включаю воду и наливаю стакан воды. Пью, как в засуху от жажды.
Только вот моя жажда не физическая, а химическая.
Нормально кого-то хотеть!
И впереди целая ночь…
Я готова подарить ему девственность!? Готова, вместо любимого трахнуться с его дядей. Это меня устроит? Тело точно устроит, а меня?
Лестница в кухне ведет не только в подвал, но и на верхние этажи дома. Ныряю по ней наверх. Мне нужно время и контроль над ситуацией.
А ему остыть! Я бегу в комнату, закрываюсь на замок в ручке. Тихий щелчок звучит очень ненадежно. Но другой защиты у меня нет. В глубине души я знаю, что мои действия – тоже ложь. Я так оправдываюсь сама перед собой за свое желание. Хотела бы сопротивляться по-настоящему, рванула бы вон из дома. Ключи в вазе у входной двери.
Бессознательно я хочу, чтобы он пришел за мной, и не хочу прогонять его. Не нахожу оправдания этому простому в своей иррациональности желанию. Я стою в дальнем углу темной комнаты, тихо-тихо и не отрываю смятенного взгляда от двери.
Слышно, как скрипит лестница следом. Он поднимается за мной. Дверь открывается. Марс стоит в проеме. И в этот раз он целиком голый. Обнажен, черт возьми! Видимо, у камина снял всю остальную одежду. Но даже в таком лунном свете я задыхаюсь от его великолепного вида. Он мужественен. Его огромный член торчит. Головка кажется черной. Во мне обостряются абсолютно все органы чувств.
– Любишь играть в прятки, – голос едва слышен, но обжигающий, аж пятки жжет.
По всему телу поет беспокойство, чувства смятения берут в плен разум. Он входит и закрывает за собой дверь.
Господи боже, помоги мне остановить его.
– Хочешь тут, – тихо произносит он и не двигается.
«Трахаться», – добавляю я про себя, дыша возбуждено.
– Нет, – прошу, охрипши. – Это будет насилие. Я не хочу. Уходи! Я подам в суд. Я не хочу тебя!
Содрогаюсь, когда он быстро пересекает комнату и оказывается рядом.
Меня тут же кружит от его запаха, от несдержанной раскаленности, прущей от него.
– Нет, нет, – умоляю, практически севшим голосом, слезы сверкают на моей коже во тьме.
Марс смотрит на меня, практически не отрываясь. Стоим лицом к лицу. Нас разделяют миллиметры и общее дыхание.
– Ты хочешь меня. Жаждешь, чтобы тебя трахнули. Я чувствую твой запах и желание, детка.
Все, что он говорит, правда. Я так сильно взвинчена, перепугана и одновременно возбуждена, что по ногам бежит смазка. Ее много. А она, конечно, пахнет для него.
– Я дурею и слетаю с катушек от одного твоего запаха, – шепчет он губами в мои губы, задевая их, едва трется. – Я знаю, чья ты, Вера. Но схожу по тебе с ума. Ты врешь, но тело твое не может. Оно выбирает – меня!
Он говорит правду. Я едва дышу от желания быть трахнутой им. Меня качает из стороны в сторону от его слов. Марс как гребаный единорог. Только не розовый, а настоящий. Как, сука, черный арабский лебедь. Которого никто никогда не ждет. И все, что он просит, это раздвинуть ноги для его большого члена.
– Я обещаю наслаждаться тобой медленно. Единственная разница между нашими желаниями в том, что я разрешаю себе хотеть тебя. А ты – нет. К чему тебе это притворство?
«О, боже!» – проносится в моей голове от мыслей.
– Ты стесняешься?
– Нет, – качаю головой, а у самой табун мурашек несется по коже.
– Если бы это было так, то я уже поставил бы тебя на колени у камина и трахал, пока ты не кончишь.
Картинка-образ тут же возникает в моей голове. Я закрываю на секунду глаза. Представить совсем не сложно, ведь он стоит передо мной обнаженным. Его блядская дорожка заканчивается черным терновым кустом, из которого торчит его эрекция. Плод страсти…
– А как же Галиб? Всех его девушек трахаешь?
Ему не по душе мои слова. Потому что выражение глаз и лица меняются.
– Если бы ты ему была нужна, он тебя уже имел бы по пять раз на дню. Давай признаем, ваши отношения закончились.
Моя душа не готова к этой правде. НЕТ. Этого не может быть.
– Я отказываюсь в это верить. Галиб любит меня. Он хочет меня! Он попросту галантный и сдержанный. У него строгие моральные принципы. Он… он другой.
– Правда?
Господи, это провал. Мой собственный, под натиском фактов и чувств. Это давит меня окончательно. Я ужасно хочу другого. Но люблю-то я Галиба!
– Правда!
Мужчина качает головой, словно я неразумное дитя.
– Не говори глупостей, Вера. Тебе нужен хороший трах, а мне нужно засунуть член в тебя, пока я не сошел с ума.
– Ты так сильно хочешь меня?
Ну да, дурацкие вопросы – это к философии…
– Черт возьми, сказать тебе, сколько раз я за сутки подрочил с мыслью о тебе. Сколько раз трахнул в уме и в каких позах?
О, каждое слово бьет возбуждением наотмашь. Лицо полыхает, как при парной бане. Его слова грубые, прямые и восхитительные. Мне легко представить, как он засовывает в меня свой член у камина. Как мы делаем это. Так и кончить недалеко.
Марс медленно поднимает руку и кладет тяжелую, очень горячую ладонь мне на талию.
– Ты так сильно хочешь, что даже при таком свете видно, как торчат соски. Вера, все ведь просто. Мы оба хотим. Не сопротивляйся мне.
От осознания, что он просит, снизил напор, мне физически становится легче. В голове такая каша. Месиво!
Я облизываю губы от сумасшедшей взвинченности. Стоим в пустом доме, в темной комнате. Я вся мокрая в короткой юбке и тонкой футболке, он целиком обнаженный с огромным стояком.
Философия – наше все! Философия рулит! Философия способна удержать в вертикали любой стояк на свете! И это подтверждает член, упирающийся в меня. Он горячий, только что не дымится.
Где там мой олень, его срочно требуется пристрелить!
15
Я с нетерпением ждал поездки за город ради охоты и ради неё. В последнее время жизнь замотала, всё приелось. Хотелось пообщаться с Алексом по душам.
Банально, девушек вокруг пруд пруди, и это скучно. Они рвутся к деньгам и сытой жизни. Большой крепкий член тоже учитывают. Все любят хороший размер между ног, не болтающийся соломинкой в коктейльном бокале, а плотно, сытно, укоренённо сидящий в узкой пиз@@. Так что вести охоту за красоткой, чтобы снять напряжение, не было никакого смысла.
Девчонка зацепила случайно, и уже после я не смог выкинуть её из головы. То, что она девушка Галиба, разжигало в душе злое негодование. Двуличный потрах не заслуживал её. С того момента, как я увидел её у бассейна на вечеринке, жёсткий голод хлестал во мне по полной. Не терпеливо, неудержимо хотелось погрузиться в неё.
Наблюдая, я ощущал в ней взвинченное желание. Не сомневаюсь, Галиб раздразнивал её аппетиты до течки. Как опытный садист, он не даст ей возможности получить разрядку, запретит самой найти выход. Его любимая игра с девушками.
Вера дико хотела. Судя по всему, Галиба. Молодая, неопытная деваха на взводе притягательна сама по себе: учащённое дыхание, трепет ресниц, огромные зрачки, дрожь губ, влажные ладони, прочный зрительный контакт с ним. Она всё время прикасалась к нему, неосознанно повторяя его позы и движения. Её сияющие глаза, лёгкий румянец и мягкие приоткрытые в полуулыбке губы – всё для маленького засранца!
Каждый вздох и выдох. Сукин сын играл с ней в горячо-холодно. На вечеринку она пришла в обтягивающих шортах и футболке, на ногах легкие балетки. Явно постеснялась надеть высоченные шпильки. Племянник их обожает. Жаль! Её длинные ножки и прелестные икры были бы великолепно подчеркнуты. Вера стояла у бара и потягивала безалкогольный коктейль, смотрела на других людей, веселящихся на надувных матрасах в бассейне. Мне хватало лицезрения её круглой попки и фантазий – насколько высоко при хорошей шпильке её ягодицы будут подняты?
А потом к ней подошёл Галиб и позвал за собой. Она, конечно, пошла. Я едва выждал десять минут, прежде чем пойти за ними следом. Тихо открываю дверь в библиотеку и смотрю, что они делают. То, что она девушка племянника, меня не сильно волнует. У него таких девиц одновременно с десяток. Галиб неспособен на верность и чувства.
– Детка, ты такая красивая, – говорит он ей, заставляя сделать полный круг вокруг своей оси, покрутиться перед ним, пока сам присаживается на подлокотник кожаного кресла.
– Ты прав. Вера, ты очень красивая!
Голос принадлежит его дружку Семёну. Вера испуганно оборачивается, находит его сидящим в кресле у книжной полки. При виде ещё одного парня её хорошенькие щёчки заливает прекрасный румянец. Она нервно улыбается, растерявшись, явно не зная, что сказать.
– Мы не одни, – бормочет Галибу, встаёт и говорит:
– Схожу за коктейлем. Хочешь выпить? А ты, Сэм? Может, шампанского? У дядьки отличный погреб. Никуда не уходите.
Он идёт не к двери, за которой стою я, а к книжной полке. Двигает корешок книги на себя. Там за фальшивым стеллажом вход в подвал. Почему бы и нет? Семён подкрадывается к Вере сзади, обхватывает её тонкую талию крупными руками.
– Мы же подождём и не будем расстраивать Галиба, верно?
Она реагирует на его прикосновения возмущением. Пытается отстраниться, краснеет сильнее.
– Галиб разрешил сделать тебе приятно. Ты же хочешь кончить?
Лицо у девчонки вытягивается в шоке. Она с головы до пят вся становится пунцовой. Ротик приоткрыт от возмущения. Вера тяжело и учащённо дышит.
– Ты не подумай, Галиб стесняется. Ему очень-очень стыдно, неудобно. Вот он и попросил. Мы никому не скажем! Клянусь!
Мое сердце учащенно бьется в груди. Обычная игра в поддавки.
Красавица хочет, чувства расстроены и, смущенная, не знает, как реагировать. Вера не из агрессивных девиц. Она неопытна, стеснительна, не умеет за себя стоять. Парни клюют обычно не на серых мышек, а на ярких бабочек.
А я понимаю, что хочу ее.
И хочу сильно.
– Я приехала сюда с Галибом и с ним же уеду, Сэм, – голос у нее дрожит.
Интересно, отчего, от бешенства?
Семен опытный разводила, он будто не слышит ее. Вместо этого вдыхает аромат ее духов, ее саму. Сам хочу знать, какой аромат у ее свежевымытого волоса.
– Ты так классно пахнешь.
Он прижимается к ее блестящим мягким волосам, и она шумно выдыхает. Парень выше нее, легко может справиться. Но все его внимание сейчас устремлено на ее футболку с круглым вырезом.
– Я думала, у тебя есть девушка. Кажется, Таня?
– Она не будет против, поверь. Мы же ничего не станем делать. Я вижу, что ты возбуждена, и что тебе тяжело. Ты хочешь! Вся светишься сексом, – его руки гладят Веру по спине, по талии, и даже мне видно, как соски ее становятся твердыми. Летняя жара заставляет держать кондиционеры в доме включенными, но не в библиотеке. Ее соски торчат не от холода.
– Да, – соглашается она. – Но я хочу не тебя, а Галиба. Я возбуждена для него.
– Нет, детка, ты возбуждена для всех. Каждый хочет тебя!
– Семен, ты совсем уже?
– Ты хочешь трахаться с Галибом, ради бога. Я же только помогу тебе немного снять напряжение. И все. Тебе же нравится, когда тебя трогают?
– Не все подряд. Убери руки.
– Ты хоть раз дрочила ему? Умеешь? Галиб весьма требователен в любви. Его подружка должна все уметь.
Мне хочется ворваться в библиотеку и подрочить кулаком в морду наглому пацану. Заставляю себя оставаться на месте.
– Он мне сам все и покажет. Я сказала, убери руки!
У нее такой нежный голос. Тело юное, жаждущее любви. И она застенчива. Это видно всем. Мне самому бы хотелось показать ей, что и как.
Пацан собственнически облизывает ее шею, пока она отклоняется от него, пытаясь оторвать от себя его ручищи.
Мой член становится твердым настолько, что я могу его использовать как дубинку. Никогда не думал, что буду сгорать от желания к какой-то малышке. Желание получить ее не меньше, чем у этого пацана.
– Семен, иди в баню!
– Или ты разрешаешь, или я скажу Галибу, что ты мне отсосала! Выбирай.
– Козел!
Она лепит парню пощечину, пока его руки залезают под футболку и лифчик. Скользят по груди, с жадностью сжимая.
– Будь послушной девочкой!
