Текст книги "Скальпель для шейха (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

19

Звук имени, срывающийся с моих губ, доводит его до крайности. Марс прижимает раскалённую головку члена к моим чувствительным губкам, раскрывает их и трётся у клитора. Бабочки в животе сменяются сильнейшим головокружением. Он с напором вжимает свой большой член в меня. Я едва дышу от того, каково это. Обжигающе горячо!

– Боже, какая ты тугая, – выдыхает он.

Он толкается и загоняет член глубже. И в самом деле, я тугая. Потому что даже одна головка члена – это не пальцы. Она кажется в моём воображении огромной булавой, ощущается объёмной. Я задыхаюсь от потери дыхания, туго растягиваюсь вокруг него, пока он входит, замирает, а затем резко и сильно толкается в меня. Один раз! Мать моя женщина! Чего люди находят в сексе-то!? Жесть! Жесть! Жеессть...

Первый раз болезненно и распирающе. Очень наполненно. И не похоже ни на что! Его член проникает в меня до самых его яиц, по пути растягивая, срывая мою девственную плеву. Ездили когда-нибудь в метро по эскалатору, который тянется и тянется... Черт! Я выдыхаю стон боли и удивления. На глазах выступают слёзы. Физически ощущаю, как осклизлая лона втягивает его, а его яйца шлепаются о мою задницу с силой его толчка. Раз – и всё! Я больше не девственница.

Марс не двигается, и я перевожу дыхание.

– Тшшш, всё хорошо, – шепчет он, успевая погладить мою щёку.

А затем, будто издеваясь, он вынимает из меня член. Я радуюсь. Ну, слава богу!!!

И снова вводит.

Что, опять? Бёдра от такой натуги не выдерживают и расслабляются, пока он делает членом в меня новые толчки. Снова и снова. Растягивает меня под себя. Я ощущаю, насколько я узка для него, тесная. Он для меня слишком жесткий, и его движения во мне тоже жесткие. Это нифига не похоже на нежность или приятность. Это как захват противника. Таран и абордаж одновременно. Несдержанно, невыносимо и неприятно.

Как же так? Катя рассказывала, что от этого невозможно отказаться. Это, мать её, очень приятно. Это прямо офигеть как хорошо. Где? Я спрашиваю, где это так? Точно не в моей пи@@@!!!

– Ты чертовски мокрая. Трогай себя, – приказывает он, явно наслаждаясь больше меня.

Я вынуждена слушаться его. Потому что пока нифига не интересно. Всё моё внимание внутри меня, и чего там требуют мои клитор и соски, мне всё равно. Я трогаю их, щипаю и издаю иронично-отчаянный смешок. Совсем ничего не ощущаю от шока.

Он останавливается, но член не вынимает.

– Всё?

– Я намерен трахать твою киску так долго и жестко, что тебе придется кончить несколько раз.

– Очень смешно! Девственницы не кончают! – огрызаюсь я.

– А ты кончишь, – произносит он уверенно. – Вера, твой клитор практически умоляет об этом. Ты же хочешь кончить?

Я что, враг себе, чтобы отказываться?

Ну, киваю.

Марс меняет позу и стаскивает меня на край кровати. Трогает пальцами клитор, нежно его поглаживая. Прижимает большой палец в тот же момент, когда его член входит в меня глубже. О боже, я откликаюсь.

Сладостно сжимаюсь вокруг него.

Может, моя пи@@@ ненавидит его и хочет задушить?

– Хорошая девочка, – рычит он. – А теперь сосредоточься на моем пальце и том, что я делаю. Кончи для себя. Кончи сильно, как делаешь это одна!

Он так страстно приказывает и двигается, что по телу и в самом деле начинает бежать дрожь. Восторженный трепет превращается в неизъяснимое блаженство. Он трет интенсивнее, наполняет меня. Ощущения странные, кружат голову, захватывают дух, и в краткий миг киска содрогается в спазмах, пока он входит в меня снова и снова.

Боже, а кому-нибудь так бывает хорошо?

Когда самые смелые фантазии штырят радужным опьянением невероятного наслаждения. Кто ж не захочет жить в оргазме? В этом же счастье. Нет его слаще...

Честно говоря, после этого мне уже было вообще все равно, что он там делает у меня между ног.

Марс двигает членом, равномерно вдавливая его обратно, очевидно наслаждаясь в своем неистовстве. Рыча. Краснея. Срываясь в контроле на свои пределы и грани.

Интуитивно я толкнулась в ответ. Это было знание по наитию. Ответить обратным толчком. И он застонал от накрывших его ощущений, от перегрузки в удовольствии. Тяжело дыша, весь мокрый от пота, он двигался в своем угаре.

Его член проникает в меня максимально глубоко. Пальцем одной руки он давит мне на клитор, раскачивая меня, крутит его, тянет. И я вскрикиваю, потому что снова кончаю. В этот раз иначе, ощущения иные.

А затем он сжимает мои ягодицы, трогает анус. Для меня это слишком, но ему все равно, в бешеной скачке толчков двигается в меня бедрами с безумным вожделением, сильно толкает в последний раз. Он кончает в меня. Даже не думает о том, чтобы вытащить член и кончить на живот.

И кончает много.

Он давно не трахался?

Потому что я чувствую, как что-то липкое и теплое бежит по ягодицам. Очень много, снова и снова. Тяжело дыша, он открыл глаза, глядя на меня сурово, одуревший от одержимости. Усмехается.

Пока я наконец ощущаю облегчение от того, что его член во мне стал мягким. Почти ручным. У меня распухло абсолютно все. Губы, соски, киска. Но, черт возьми, в душе приятное чувство удовлетворенности. Словно я долго носила в себе бомбу, и она взорвалась во мне. Теперь на её месте пустота. Но она славная, как отдых, как нечто, что не требует напряжения, а подарило легкость.

Марс откатывается от меня и ложится рядом на кровать.

– Это было очень сильно, – произносит он довольным голосом.

Я лежу и думаю. А в моей жизни это был первый раз, и мне не с чем сравнивать. Болит абсолютно все.

И пока я философствую, он подтягивает меня к себе в объятия и целует. В губы. Нежно и немного властно.

– Я хотел тебя с нашей первой встречи. И ты моя. Понимаешь?

Нет, не понимаю. Где-то на свете есть Галиб.

Вот странное дело...

Он меня трахнул, он меня лишил девственности, а я чувствую, что виновата и сука. Это как так? Просто пипец какой-то.

Даже думать об этом не желаю.

А желаю только забыться тяжелым сном и запамятовать весь этот первый опыт.

Он поворачивает мое лицо к себе и заглядывает в глаза.

– Я не отдам тебя. Ты моя.

Я кусаю губы. Мы так не договаривались.

– Я не вещь вообще-то. Ты получил то, что хотел. Я же хочу остаться девушкой Галиба.

Некоторое время он сурово молчит, затем разжимает руки, но не отталкивает. А мне не хочется от него отползать. Мы лежим в постели, в темноте пустого дома. Вокруг нас лес и горы, укутанные снегом. И я думаю, если человек хочет себе врать, он будет это делать.

У Марса явно какие-то тараканы и терки с Галибом. Завтра, когда они вернутся, все ему расскажу и попрошу увести меня отсюда.

– Ты же не скажешь ему о нас? – очень надеюсь, что он сдержит слово.

Марс некоторое время молчит, потом кивает, гладит мои волосы, прикасаясь к ним губами. Он опять о чем-то напряженно думает.

– Не скажу из-за тебя. Если узнает, он сотрет тебя в порошок, Вера. Ты совсем его не знаешь.

20

Первая ночь моей взрослой жизни проходит тревожно. Я то засыпаю, то просыпаюсь вновь. Мое тело слишком взбудоражено от случившегося. Логический разум испытывает когнитивный микс – такой коктейль Молотова из угрызений совести, осознания случившегося и добивания от фактов.

«Упс! Я же теперь женщина!»

О, боже мой!

Все девочки через подобное проходят или я одна?

Ну, типа ты такая девочка-одуван, а потом раз – и Женщина с большой буквы.

Как будто у тебя сиськи оттопырены от гордости, но знаешь об этом только ты одна.

Глупости, конечно, но факт остается фактом: я однозначно точно не помру старой девой.

Утром я просыпаюсь одна и очень поздно, тело всё растянуто, возмущенно болит.

Да, его как котлету вчера! Как отбивную…

Вчера, мне кажется, я перенапрягла буквально все мышцы тела, кроме мозговой. И все это говорит об одном: мне ничего не приснилось, в самом деле всё было… всё строго… без плана, без обязательств и без головы.

Что логично, где-то же должно было быть расслабленно. И если это не низ, то верх. Я всё еще ощущаю на себе запах Марса и не только его. Я будто помечена им. Отбрасываю эти мифические мысли вон, прямо в Средневековье – там им место. Иду в ванную и тщательно моюсь, а когда выхожу из душа, кажется, слышу внизу дома мужские голоса.

Сказать, что я прямо-таки не ломлюсь вниз, – ничего не сказать.

Долго и тщательно обдумываю, что мне надеть.

С одной стороны, я хочу нравиться Галибу и дальше. Я должна быть красивой! И хочу.

Но с другой стороны, разумно всё-таки не надевать опять юбку.

Опыт с Марсом показывает: короткая юбка для мужчин – что флаг. Его обязательно нужно подхватить ветром возбуждения и победоносно сорвать с флагштока.

И задача нелегкая: ограничить посягательства одного мужчины и выглядеть при этом восхитительной в глазах другого. Настолько, чтобы он начал раздевать меня взглядом. Жрать глазами! Я даже готова разглядеть такой инструмент женского влияния, как ревность. Если Галиба заставить ревновать, он начнет действовать и, наконец, приступит к решительным поступкам. Я надеюсь…

А только потом скажу ему правду. Покаюсь и честно признаюсь, что на самом деле произошло прошлой ночью. Хватит ли мне смелости? В целом, я уже доказала себе, что я безбашенная, бессмелая и безотчаянная. Я – сама логика и рассудительность! Тактик от Бога! Но тогда почему меня бросает в дрожь и прессует неприятное ощущение внутри живота? Скорее всего, он не будет в восторге. Галиб склонен проявлять гнев и отдаляться в неприятных ситуациях. Может, тогда рассказать ему совсем поздно? Например, после возвращения в город? Совсем, совсем поздно, то есть никогда…

Проклятый Марс, всё время стоит образом перед глазами. Мой первый мужчина. Первый, но не последний. Нужно чётко дать ему понять, что между нами всё кончено. Да, в принципе, и не начиналось. И мне не стоит переживать о случившемся перед ним. Если я хочу победить, то я должна свести Галиба с ума! Должна затащить его в постель, а после этого он меня простит.

Я даже представить себе не могла, что секс может быть настолько приятен. С одной стороны, он вроде бы грубый, похож на мерзкую возню с элементами борьбы, а с другой – настолько поглощающее и приятное занятие. Прямо ух! А потом ах и ох… В общем, приятно. И та, кто скажет, что она сама, всё сама, соврёт. Животворящий член, не резиновая утка. Если так подумать, то всё дело в кончике. В конце! Всегда всё дело в конце! Как говорится, вот и сказочке…

Все самое интересное происходит там. Листья облетают и распускаются на кончиках веток. Жизнь заканчивается и порой начинается на кончике ножа. Кончиками пальцев и языка можно доставить кому угодно неземное наслаждение и страдание. Слова тоже слетают с конца. На кончике иглы была смерть Кощея, на кончике мужского члена – начало человеческой жизни. Моя киска от всех этих размышлений и от одного воспоминания о вчерашнем уже мокрая.

Нужно завязывать с философией! Прямо с концами.

Свой выбор останавливаю на футболке с лямками, достаточно закрытой и плотной, чтобы не надевать под низ лифчик. Потому что соски и грудь до сих пор чувствительно реагируют и ноют от настойчивых губ Марса. И выглядит соблазнительно и должно понравиться Галибу. А на ноги я надеваю шорты. В доме и в самом деле жарко, как в тропиках. Так что голые ноги не позволят мне вспотеть, к тому же я считаю, что это самая красивая часть меня. Галибу всегда нравились мои ноги. Он говорил, что они длинные и изящные, особенно тонкие лодыжки.

Я спускаюсь вниз в общую гостиную, и первым, кого вижу – Марса. Он встречает меня улыбкой и весёлым взглядом.

– С добрым утром, соня, – дразнит он.

Они с Галибом пьют кофе. Я подхожу к ним и демонстративно собственнически обнимаю Галиба. Он целует меня. Выглядит со стороны, будто бы мы напоказ. Слишком как-то сильно. И так яростно лапает, что мне становится немного не по себе.

Чёрт! Это же успех, верно?

Я отпихиваю его в шутливой манере.

– Смотрю, хорошо отдохнула, – замечает Галиб, буквально сканируя меня сверху вниз контролирующим взглядом. – Даже круги под глазами исчезли. И кожа… Гм, ты как будто светишься?

Он спрашивает или утверждает? Или намекает?

– У твоего дяди даже здесь элитная косметика. Судя по запахам, дико дорогая, – отзываюсь я тихо, покрываясь пятнами стыда, и вообще, кажется, горю, как в аду. Мне нереально стыдно! Вот что значит изменить своему парню.

Марс всё это время пожирает меня глазами и заставляет непроизвольно вспоминать. Всё! Даже то, как жарко сообщал, что готов оттрахать меня и у камина, и тут на кухонном столе, на котором стоит посуда. Прямо на глазах у Галиба! Я оцениваю стол на добротность и получаю от тела саечку. Только не под подбородком, а в киску. Та дергается и пульсирует, как бешеная. И вообще живет своей отдельной слюнявой жизнью!

Вот интересно, когда саечка по подбородку, то дергается глаз, а когда по киске, то дергается жопа? Ну, глаз на жопе? Вынужденно от того, что ты попадаешь впросак. Это, между прочим, место между анусом и киской с точки зрения биологии.

Марс смотрит на мой наряд, и я вижу, что от него не укрывается моя попытка ограничить доступ к его союзнице. Я одета скромно, почти. Хотя после вчерашнего и того, зачем именно он застукал меня у камина, вряд ли он сочтёт меня скромницей, скорее кокеткой, выставляющей свою киску напоказ.

Жесть! Жесть, потому что от одного его задумчивого взгляда у меня ускоряется дыхание. И я непроизвольно сглатываю. Вчера у камина я была такой непослушной. Что такого в том, что я здесь, с этими мужчинами, что заставляет меня чувствовать себя такой распутной?

В гостиную заходит Алекс. А вместе с ним и веер запахов от готовящегося обеда. Они явно жарят мясо. Потому что пахнет настолько вкусно, что мой рот составляет конкуренцию киске. Он тоже полон слюней. Я и сама не знала, что так проголодалась.

– Галиб, помоги мне, – говорит он после приветствия. – Надо мясо переворачивать. В две руки лучше.

И Галиб возвращается с ним на кухню, чтобы помочь. Я делаю шаг за ними, но Марс выдвигает стул за обеденным столом, показывая строгими жестами, что нам следует поговорить.

Как же хочется ему отказать! Просто невыносимо хочется…

21

Я сажусь к столу и с некоторым мучительным сомнением размышляю о том, что разговор, безусловно, нужен.

Нужен?

Точно нужен???

Да, кому он к черту нужен?

Точно не мне!

Все это время Марс обходит стол, садится напротив.

Вообще не стесняясь, как Бармаглот. Не хватает только зеркальца…

Чтобы посчитать пузырьки воздуха, оставшегося в пене его сногсшибательной харизмы.

Насколько же осмысленным и опасным кажется предстоящее общение.

И в то же время я боюсь выдать себя.

Перед Галибом и даже Алексом, и тем более перед Марсом.

Что сказать мужчине, соблазнившему тебя накануне?

Секс, конечно, был классным. Я не знала, что девственницы способны кончать в первый раз. И вообще, много не знаю…

Слова и фразы лопаются внутри головы и будто растворяются, не появившись. Так, на уровне ощущений. Киска с саечкой, я тут с попыткой усидеть на месте и мужчина, что был во мне несколько часов назад и теперь сидит напротив, – бурная смесь в крови и мыслях.

А он прямо как папочка после родительского собрания.

И много у тебя двоек за четверть, детка?

Нет, только кол за верность.

Мои вежливые: «Не болит ли у него член?», «Как ему секс с девственницей?», «Спасибо, что не спрашивает, как я вообще?» – эти вопросы от меня, как замыслить доброе дело с греховным смыслом. Они не к месту.

После них останется только проверить, есть ли у него стояк под столом.

Я чувствую себя идиоткой и потому с умным видом молчу.

Благопристойно и благовоспитанно… Чинно и смиренно, почти каясь.

И, кажется, от этого Марс хмурится еще больше, чем в машине накануне. У него явно сдвинуты брови и напряженное выражение лица.

Я стараюсь не встречаться с ним взглядом. Вместо этого рассматриваю его самого.

У него мощная фигура, гордая осанка и мускулистые, накаченные грудь и руки. Это очевидно даже под футболкой. И, кроме того, его руки покрыты темными волосами.

– Продолжаешь играть в игры, Вера?

Я отвожу взор на свои руки, что держу под столом. Нервно тереблю пальцами край одежды.

Странный вопрос.

– Хочешь поиграть?

Поднимаю испуганно взгляд.

Поиграть?

Да, он в своем уме? Речь вообще о чем? Какой там поиграть? О чем он спрашивает? И за кого вообще меня принимает? И как?

Он спросил совершенно неприлично, имея в виду совсем иное. Потому что в этот момент на кухонном столе нет никаких игр, только две чашки кофе.

От его темного мужского взгляда, от выражения на неустрашимом лице – я краснею и качаю головой.

Мне нужно что-то сказать, четко обозначить позицию, так чтобы было все всем понятно. Но при этом, если кто войдет сюда, не понял, о чем мы вообще разговариваем.

– Вера!!?

Слова как хлыст. Я подскакиваю со стула, резко на ноги. И, не говоря ни слова, выбегаю из столовой. Ну его в протест!

Буквально через два шага налетаю на Галиба и оказываюсь в его надежных руках.

– Эй, ты чего такая взъерошенная?

Я не взъерошенная… жутко реветь хочется.

– Как охота? Вы хорошо съездили? – первое, что мне пришло в голову, пока его руки обнимают и прижимают к себе.

– Очень круто. Оттянулись по полной. А ты чем занималась вчера?

– Я? М-эх! Валялась у камина, читала книги. Библиотека тут большая.

– И это все?

Быстро поднимаю на Галиба глаза и честно киваю.

– Что-то интересное нашла?

Неужели он мне не верит?

– Ну да, несколько хороших книг.

– Дядя же вернулся рано. Вы разве не вместе провели вечер?

Господи ты, боже мой! О чем он спрашивает? А гораздо важнее, о чем он не спрашивает, а? Тщательно и отрицательно мотаю головой, стремительно перевожу взгляд на его грудь, ощущая, как под ступнями скрипит пол. Трещит от моего наглого вранья.

– Он поздно приехал. Я видела его, но не общалась. Знаешь, я думала, здесь будет весело.

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему сильнее, показывая всей собой, как мне хочется его внимания и ласки. Даже не пытаюсь думать, что там делает Марс. Какая, собственно, разница, когда я и Галиб тут.

– Значит, скучала по мне?

– Очень, – отвечаю я, фактически целуя его губами в грудь, ощущая ткань, удары его сердца.

Оно бьется у него ровно, спокойно, в то время как мое жалкое, от лжи и страха, что Галиб догадывается (тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог…), колошматится. Как больное, как безумное, и я ничего не могу с этим поделать.

– А ты?

– Малышка, я всегда по тебе скучаю.

Он подтянул меня к себе и поцеловал в губы.

Ура!!!

Ура-ура!

Это наш первый поцелуй за долгое время.

Блокада прорвана. Лед тронулся!

Я победила!

Это невероятно сладко! Так замечательно! Восхитительно и прекрасно.

Его язык ласкает поверхность моих губ, как будто пытается ощутить что-то на вкус. Это приятно. Сердце от всех этих ощущений и мыслей радостно и учащенно лупит в груди. Я тянусь и прижимаюсь к нему сильнее, желая показать, как сильно нуждаюсь в нем. Как отчаянно хочу! Как мне жутко, крайне требуется нечто большее, чем слова и объятия. Мне надо, необходимо почувствовать, как он сильно хочет меня. Это придало бы сил, уверенности…

Я протягиваю руку, чтобы обхватить выпуклость его члена через джинсы, поглаживаю её.

Моя прелесть!

Доказательство моей правоты и победы!

Галиб прерывает поцелуй и тихо усмехается:

– Так ты хорошо провела время с ним?

– Эмм, что? С кем?

– Знаешь, ему нравятся девушки. Он умеет красиво ухаживать? Он приставал к тебе?

Его слова разочаровывают. Откровенно пристыжают. Он зондирует меня на предмет измены? Черт!

– Возможно, – бормочу я, непроизвольно краснея.

В ужасе… я ж так выдаю себя с головой. Ожидаю самого худшего.

Гнева, ярости, обиды, оскорбленной подозрительности, может быть, даже осуждения. И чувствую…

Как хочется, очень хочется сказать о том, что я люблю его.

– Отсоси мне, детка, – хрипло велит Галиб. – Ты же знаешь, меня возбуждает, когда к тебе пристают другие!

Хм, эмммм… А меня расстраивают подобные слова!

Выходит, он желает кончить как бы без меня.

Посредством моего содействия, но без меня!

– Хочу кончить тебе на глаза! Ты заслужила!

Я как раз ими хлопаю, пытаясь связать всё вместе. Почему не в рот или грудь?

– Подожди, что я заслужила?

Чувствую, как под ладонью, замершей на его ширинке, твердеет член. Становится каменным и большим. Ничего не понимаю, но продолжаю поглаживать его прямо через ткань. Он твёрдый, готовый к действию, остаётся расстегнуть молнию и вытащить его из боксеров наружу.

Всё-таки ощущения очень странные. Это же не из-за меня он так уплотняется? А из-за того, что я «возможно» трахалась с его дядей?

Правильно?

Пару секунд я смотрю на парня в шоке. Мы стоим посреди коридора, я типа для него ещё девственница! И всё, что он хочет, – прилюдно подрочить да кончить на глаза?

– Н-Е-Т.

Галиб распахивает глаза, и пару секунд в них происходит трансформация. С ледяного спокойствия на бесконтрольное бешенство из-за отказа. Он хватает меня за волосы и шипит:

– Ах, ты дерзкая, маленькая сука!