Текст книги "Скальпель для шейха (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

16

Её дыхание бурное, сбитое, горячее. Она даёт ему ещё одну пощёчину, на этот раз сильно, наотмашь, весьма хлёсткую. Пока тот пальцами скручивает ей соски, она стонет от сильнейших ощущений. Сладостно стонет, так что у меня член невыносимо подёргивается. Яйца начинают ныть от наполненности.

– Хорошая девочка, – рычу я.

– Я не хочу тебя!

Пощёчина.

– Не желаю!

Ещё одна.

– Отпусти сейчас же.

Парень перехватывает её запястья, больно сжимает. Она вскрикивает, выкручивается и оказывается прижатой к его паху своей классной задницей. Тот с удовольствием трётся об неё всей своей твёрдостью. Хватает рукой одну грудь, сжимает сильно.

– Какие аппетитные сисечки.

Каждый сосок большими и указательными пальцами перекатывает, получая удовольствие от того, что она дрожит от трения, обжигающего её чувствительные сиськи.

– Тебе нравится, когда я щупаю тебя. Нравится? Не так ли?

Вера почти плачет, но парень крайне крепко держит её.

– Отпусти, Галиб может вернуться!

Он одной рукой блокирует её руки, а другой задирает футболку, одёргивает спортивный лифчик, освобождая груди от одежды.

– Пусть возвращается, тебе жалко!?

Она охает, пытаясь вырваться.

Трепыхается.

Парень хватает её за соски и пощипывает их.

Сквозь мои зубы вырывается шипящий выдох. Я сам желаю быть на его месте. Хочу, чтобы мои руки оказались на её обнажённой груди, лапали и мяли.

– Пусть видит, как кто-то хочет тебя. Может, станет активней. Смелее, – парень дожимает её в этом разводе, давит на эмоции и беззащитность.

– Галиб не должен. Семён, я всё расскажу твоему папе, клянусь!

– Он не поверит тебе! Он же трогает тебя за грудь, ласкает твои сладкие сосочки? Может, захочет большего!? Покажи ему, что ты хочешь!

Вера ахает, срываясь на крик.

– Семён!

Он тут же закрывает ей рот широкой ладонью. Теперь обе его руки заняты не тем, чем ему хочется.

– Знаешь, у меня нет от друга секретов, у него тоже. Мы всё делим пополам. И девочек тоже! Я введу тебя в курс дела и покажу, что нравится нам!

Он пытается снова потрогать её грудь.

– О, боже мой, ты всё врёшь!

– Он всё мне рассказал о тебе! Дай ему немного отдохнуть. Ты ведь здесь, потому что хочешь отсосать и готова к большему.

Он тянет руку с её груди на плоский трепещущий живот и грубо дёргает за пуговицу её шортиков, пока та не расстёгивается.

– Тебе же понравилось, как он трахал тебя в ротик в прошлые выходные? А между сисек?

Девчонка протестующе плачет.

– Но я никогда. Мы не делали этого!

– Что?

Рука парня вжикает молнией на шортиках, расстёгивает их.

– Не делали! Клянусь!

– Не делали? А он сказал, что ты раздвинула ножки, как хорошая девочка, и буквально умоляла трахнуть тебя во все дырочки, пока ты не закричишь.

– Я... Мы... Не было... Это ложь! Неправда!

Похоже, пора вмешаться.

Она зажата между рукой парня и его членом сзади. Извивается, пока его пальцы чертят линии по кругу внизу её живота, чуть выше холмика киски. Футболка остаётся задранной, и её восхитительная грудь и соски выставлены на всеобщее обозрение. Вера даже в руках этого ублюдка кажется идеальной, желанной и невинной. Все мысли о том, как я войду в неё членом.

И от этого он становится толще, кровь приливает. Перед глазами буквально стоит картинка, как её тугие губки обхватывают мой ноющий член.

Не успеваю открыть дверь. Из-за угла выруливает Галиб. В его руках бутылка шампанского и три фужера. Судя по испуганным глазам, он не ожидал увидеть меня.

Делаю два шага в его направлении и хватаю за горло, резко стукаю о стену.

– Твоих рук дело, сосунок, – рычу так, что он с перепугу отпускает всё, что у него в руках.

Предметы падают на ковровое покрытие коридора с глухим полузвоном. Звякают. Катятся под ноги, но остаются целыми.

– Он там её сейчас отымеет во все дыры. Сколько?

Галиб боится меня. Ищет глазами по сторонам, сжимая руки на моём запястье, ногами болтает в воздухе. Ему не нравится то, что я его приподнял, и он стремительно бледнеет. Тело его цепенеет, движения незавершённые, он морщится. Замечает мой огромный стояк.

– Если хочешь, она твоя? – его слова замирают на языке.

Я заношу вторую руку, сжатую в кулак, ему в морду.

Мне до жути хочется ему врезать! Вломить по челюсти или сломать нос. Сутенёр поганый.

Он втягивает голову в плечи и зажмуривается.

– Сколько?

– Пять штук. Пять штук, – визжит, как свинья.

Чуть ослабляю хватку.

– Она девственница! Он её давно хочет. Я всего лишь подготовил почву. Не трогай меня.

С трудом сглатывает и начинает дрожать. Мелкий уродец, боится всего на свете, но стоит из себя господа бога!

– Сейчас идёшь туда и уводишь её домой. И если тронешь её хоть пальцем, хоть волосок упадёт с её головы, убью нафиг. Сделаю так, что до конца своих дней будешь побираться. Ты меня понял, гавнюк?

Резко его отпускаю, и он мешком падает на ноги, пружинит. Пытается продышаться и шарит пальцами по кадыку и шее. Опирается спиной на стену.

– Иди, – еле сдерживаюсь, чтобы не отходить как следует собственного племянника.

Встаёт и идёт к двери библиотеки. Оттуда выскакивает красная, зарёванная девчонка. Смотрит на нас обезумевшим взглядом, словно мы не люди, а звери.

Я бросаю взгляд на Галиба и меняю решение.

– Вера, иди сюда.

Она стоит, замерев на месте. Думает. Пытается понять, что происходит у нас. Бокалы и бутылка всё ещё лежат на ковре.

– У нас тут, видишь, авария, – произносит Галиб. – Еле нашёл нужное вино.

Сквозь пелену слёз она не замечает никаких деталей. Ни красную шею, ни встрёпанный вид Галиба, ни мой дикий стояк.

– Я хочу домой, – произносит робко, так что внутри всё переворачивается. Хочется взять её в руки и отнести подальше от этих придурков, в безопасное место. Утешить.

– Давай отвезу тебя я.

Она дрожит, соглашаясь, кивает. Мне хочется обнять её и прижать к себе. Но вместо этого мы спускаемся в гараж.

Я протягиваю свою белую худи, оставленную с утра после пробежки.

– Здесь холодно, накинь. Я найду ключи.

Девчонка тонет в моей одежде. По крайней мере, теперь у неё прикрыто почти всё до колен. Мы прыгаем в открытый кабриолет, и я везу её в общагу.

Она всю дорогу молчит, смотрит в сторону, смахивая прорывающиеся слёзы. Мне ей нечего сказать.

Галиб не тот человек, с которым стоит строить отношения. Он хоть и племянник, но полный отморозок.

– Как вы начали встречаться с Галибом? – спрашиваю её, чтобы завязать разговор.

– На вечеринке, – отвечает она после некоторого молчания.

– Я не спросил где. Я спросил как?

– Он подошёл ко мне, заговорил, пригласил на танец. А потом, – она вздохнула и перестала дрожать, вспоминая что-то приятное. Лицо у неё расправилось. – Он балагур. Говорил, что не встречал идеальнее человека, чем я. Называл меня святой. Так восхищался мной. Так переживал, что поздно заметил меня. Я всегда нравилась ему, но он не подходил так долго, потому что робел. У вас замечательный племянник.

– Я не такой уж и старый. Может, на ты? – предлагаю я, внутри себя раздражаясь крепкой бранью.

«Замечательный племянник» – редкий нарцисс, от которого потом приходится отскребать девушек. Две в психушке, одна влезла в долги, ещё одна превратилась в костлявую старуху, мечтая достичь планки требований Галиба.

– Знаете... ой, знаешь, первые две недели я была словно в сказке. Мне никогда не было так хорошо, как с ним. Никто в жизни настолько сильно не обожал меня. Он такой чуткий! Понимающий.

Я смотрел на Веру, и мне от души её жаль. Ей придётся испить свою чашу яда с ним. Галиб не способен ни на что хорошее.

17

Вера облизывает губы, когда моя рука ложится на её талию. В комнате темно, и от этого все тактильные ощущения становятся ярче.

– Пожалуйста, – просит она остановиться.

– Пожалуйста, что?

Она выгибается, когда моя рука соскальзывает немного ниже, на её аппетитные формы.

– Мы не должны этого делать.

Я меняю тактику и мягко разворачиваю её к тёмному окну. Она смотрит в него и молчит. Жарко прижимаюсь к ней со спины. Она чувствует мою реакцию. Завожу руку и бесшумно поднимаю край её юбочки.

Дышит чаще, не может не сбиваться в ритме дыхания.

Пальцем плавно погружаюсь в её щель, провожу хозяйским движением по её маленьким трепещущим лепесткам.

Слышится хлюпающий, многообещающий звук.

Вера дрожит.

– Неужели всё так ужасно? – спрашиваю смирно, упираясь губами в её затылок.

Она чудесно пахнет. И она в моих объятиях.

– Нет, это очень приятно.

– Давай это сделаем, детка, – я уговариваю её, почти безропотно прошу.

Хотя на самом деле, хочу отвести её в свою спальню, где более удобная кровать, уложить её на неё и провести там всю ночь.

– Пожалуйста, – шепчет она. – Я не могу так поступать с Галибом. Это неправильно.

– Извини, – отзываюсь, решительно стягивая её юбочку до бёдер, а затем ниже, пока она не оказывается на полу.

С девственницами всегда так.

И страшно, и как хорошо.

Она не скажет мне «нет» сегодня вечером. Не сможет уклониться или увильнуть.

Всё, что я хочу, это обнажить её маленькую киску.

На ней держатся сейчас все цветы, плоды и радость мира.

Наша ночь впереди...

И, черт возьми, я сделаю это с ней здесь и сейчас.

– Почему для тебя так важно заняться этим со мной? Почему я?

– Я не хочу заниматься «этим». Вера, это называется секс. Я хочу трахнуть тебя. Ты же взрослая девушка. Ты сама этого хочешь, не так ли? Хочешь член в киску. Хочешь меня. Никакого насилия. Скажи это, скажи, как хочешь?

Она едва заметно кивает и не шепчет, а скорее неуловимо выдыхает: «Да». И я выдыхаю вместе с ней. Наконец-то сдалась.

– Хорошая девочка. Ты получишь то, что просишь. Хочешь меня? Скажи это.

– Да...

Я улыбаюсь, обнимая её, вдыхая аромат её волос.

– Тогда приготовься раздвинуть ножки, детка.

Нам некуда спешить. Поэтому, пока она смотрит на меня снизу вверх, я наслаждаюсь промежуточной победой.

Не торопливо снимаю с неё футболку.

Под ней прячутся вкусные набухшие соски. Они и так-то торчали сквозь ткань, заставляя меня смотреть на них все время.

Но теперь, когда футболка отброшена, член дергается и пульсирует от их дерзкого вида. Мои лесные ягодки, от которых пальчики оближешь.

Кто бы мог подумать, что мой никчёмный племянник сможет влюбить в себя такую прелестную девочку. Козлам и в самом деле везёт.

Малышка умненькая, но в отношениях совсем не опытна. Даже не осознаёт, насколько она красива. Как роскошны её ножки и стройное тело, какие у неё восхитительные вьющиеся волосы.

Будь она моей, я заставил бы её ходить целыми днями голой. Выкинул бы всю одежду из дома. Лишь бы сверкала передо мной своими прелестями.

Вчера, когда она позволила ласкать себя, стало ясно, что я буду делать дальше. Некоторые девушки созданы для того, чтобы их трахали. Вера притягивает естественной, натуральной красотой. В ней нет ничего гламурного или искусственного. Она не бросается в глаза, как иные девушки. И её таинственность, гармония не напоказ, очаровывают.

Такому психу, как Галиб, она не достанется. Он не будет у неё первым. Слишком много я видел разбитых сердец. Череда нескончаемых несчастных подружек, готовых на всё, лишь бы вернуть его. Эту девушку он не получит.

У меня слюни текут с того самого момента, как увидел её. Никогда так сильно не хотел! Я в любом случае не могу остановиться, даже если бы захотел. Вера слишком притягательна.

Я целую её. Она отвечает сначала неловко, неуверенно, затем ярче. И это тоже мне нравится. Не люблю, когда женщина пытается вести отношения или секс. Первое, что я хочу, – раздразнить её аппетиты. Чтобы таяла, как ванильное мороженое, как снег.

– Ложись на кровать, – велю я, уверенный, что с поцелуями пока хватит.

Она неохотно это делает, явно всё ещё сомневаясь. Я ложусь рядом, наклоняюсь к её гуляющим от частого дыхания грудям и рассматриваю её. Грудь не большая, аккуратная, соски маленькие, а чернички на них достаточно крупные, чтобы привлечь любое мужское внимание. Я голоден и хочу их съесть.

– У тебя красивая грудь, – произношу негромко.

Наклоняюсь к ней, вставая на локоть через неё. Держу свой вес, нависая над ней частично. Вера инстинктивно хватается за мои широкие плечи. Очевидно, она не знает, куда деть их. Встревоженный взгляд впивается в мой.

– Тссс, ты слишком волнуешься, детка, – успокаиваю я, наблюдая, как по-сумасшедшему яростно пульсирует у неё на шее сонная артерия. Пульс у неё зашкаливает. Она соблазнительно покусывает губы.

Беру её руки и задираю их высоко над головой, заставляя её грудь подняться, выпятиться вверх. Удерживаю и, наклонив голову к соскам, провожу по набухшему правому языком. Девчонка ошеломлённо выдыхает. Соски чрезвычайно чувствительны! От одного моего легкого облизывания по всему её телу бежит мучительная дрожь. Это очень здорово!

– Что с тобой делал Галиб, – бесит мысль, что он вообще прикасался к ней, трогал или, хуже того. Она меня злит. – Он трогал их?

Вера сжимается, но кивает.

– Ты когда-нибудь кончала с ним? Он доводил тебя до оргазма? – сам я в этом сомневаюсь, Галиб способен довести до оргазма только себя любимого, желательно при этом, чтобы кто-то рядом страдал и корчился от боли, но Вера такая сверхчувствительная. Уверен, что любая ласка, даже симуляция этого садиста, вызовет в ней эротический отклик.

– Нет, – от возбуждения она часто дышит. – Он дразнил и ласкал грудь. Я просила его, но он не разрешал мне.

Ещё бы! У меня её ответ вызывает радость. Когда её сосок оказывается во рту, и я начинаю посасывать его. Это блаженство. Сладкая, вкусная девочка! Она извивается от волны ярких ощущений, вызывающих желание во всём теле. Не поддаваясь искушению всё бросить в страстном порыве, я сосу нежный сосок так сильно, растягивая и втягивая его в себя, словно он конфета. Чмокаю, играю с ним, будто неженка норовит выскользнуть из моего рта с влажным позорным звуком.

Тело Веры отзывается сумасшедшим жарким томлением, щекочущие движения наращивают в ней, и волна мышечных спазмов пробегает, прошивает её. Хорошая девочка! Давай, почувствуй это! Она охает, поднимая на меня потрясённый взгляд. Я усмехаюсь.

– Детка, мы только начали.

Её рот открыт. Малышка тяжело дышит. Она уже больше не в этой холодной реальности. Смотрит на меня в угаре. Её кружит в тёплом океане чувств и наслаждения.

– Хочешь, сделаю то же самое с твоим вторым соском?

Она не успевает ответить, я снова целую её в губы. Крепко прижимаю к кровати, принуждая спокойно принимать то, что я предлагаю ей. Удерживаю тонкие, изящные запястья одной рукой, я, отодвинувшись от неё, второй провожу по идеальному телу от шеи до гладкого холмика. Он выбрит так старательно и тщательно, очевидно, не для меня.

– Мы только начали, Вера. Раздвинь ножки.

Это простой и понятный приказ! Но для любого мужчины он звучит, как…

… Сезам, откройся!

18

Вера думает.

Я жду.

Неторопливо чуть-чуть раздвигает бедра.

Пальцами я прикасаюсь к резинке стрингов, оттягиваю в сторону и отпускаю. Она грубо чпокает по её коже.

– Сколько трусиков ты взяла с собой? – спрашиваю, учитывая, что вчерашние я порвал, и ей, судя по всему, это не понравилось.

Она краснеет.

– Я видел трое. Если бы ты вчера не ушла, я бы трахнул тебя прямо на кухонном столе. Мне плевать, кто бы что увидел.

– Я не хочу, чтобы Галиб знал о нас, – в её голосе узнаётся стыд.

Если бы она знала, сколько Галиб трахнул девиц за то время, пока она с ним встречалась и после, то не переживала бы так. Но мне всё равно неприятно.

– Думаешь, что любишь его?

Она отрицательно качает головой.

– Хотела бы, но судя по тому, что мы с тобой делаем...

– Не думала, почему он до сих пор не прикоснулся к тебе?

– Он бережёт меня до свадьбы.

Я и забыл, с кем говорю. У девчонок в голове одна романтика. Если бы они хоть на секунду задумывались, что в голове у парней... Секса точно стало бы меньше.

– Может, он не хочет тебя?

– Может быть.

Я мягко ухмыляюсь. По крайней мере, не утверждает, что он монах и у него строгие нравственные устои и принципы. Подумал бы, Вера совсем наивная. И эта болтовня уже раздражает.

Быстро опускаю голову и грубо прикусываю, облизываю другой её сосок. Свободной рукой пальцами проникаю неглубоко в её влажное лоно, сильнее раздвигая ей ножки.

Вера громко ахает. Сжимается.

Подобные первые проникновения в жизни – как глоток кайфа, как удар шампанского в голову, как прыжок с тарзанки.

Свежо, жгуче и незабываемо пронзительно.

– Нравится, когда я трогаю тебя там?

– Очень.

Совсем другой её шёпот.

Мучительный, томный, распалённый горячим ожиданием большего.

– Тогда раздвинь шире.

Мне хочется, чтобы она вообще их раскинула, максимально свободно, как можно больше. Но Вера, скромница, раздвигает чуть-чуть. Ровно столько, чтобы прошла моя ладонь. Я вожу пальцами вверх-вниз по её губкам, ласкаю её.

– Такая маленькая милая киска, – улыбаюсь ей. – У тебя пухлые губки. Не могу дождаться, когда мой член войдёт в тебя.

Слова пошлые, но ей нравится. Вера течёт, краснея.

Целую её от сосков до плоского живота, ищу её чувствительные местечки, ниже... Она прислушивается, тяжело дышит. Цепляю большим пальцем край её стрингов. Эти трусики она надела не для меня! Рывком разрываю их на ней, без нежности, без сожаления. Вера вскрикивает и прижимается к матрасу. Резинка рвётся, но трусики остаются на ней. Хм, придётся показать ей, как с ними правильно поступать.

Я оттягиваю переднюю часть. Ластовица вдавливается в выбритые половые губки, в попу, глубже.

Она громко выдыхает, почти шипит.

Да, детка, если грубо натягивать ткань и давить на твою набухшую маленькую ягодку, на анус, ткань не только жжётся, но и делает потрясающе приятно. Обжигающе сочно.

Вера выдыхает громче.

Ещё одно движение, и у неё перехватывает дыхание. Я отбрасываю остатки белья в сторону.

Она в задранной по шею футболке, полуобнажённая ниже талии, оголённая мною.

Трусики, как самая важная преграда между нами.

Тонкая ткань между наслаждением и сопротивлением.

Её нагота, её киска и ножки – прекрасны!

Она сама прекрасна.

Вера хнычет и нервно течёт, пока мои глаза пожирают её обнаруженную киску.

Я наслаждаюсь видом расширенной щели её влагалища. Она смотрит в тёмный потолок и порывисто дышит. Ей сейчас трудно. В первый раз всегда так.

– Всё хорошо, девочка. Дыши.

Мне хочется зарыться в неё, отсосать её клитор, попробовать лепестки на вкус. Вместо этого начинаю средним и указательным пальцами массировать её обнажённый клитор, а пальцами другой руки нежно поглаживать приоткрытую щелочку под ними. Когда розовеющие набухшие края влагалища обильно увлажнились и тонкая струйка засочилась к заднему проходу, мой палец осторожно проскользнул внутрь её щелочки.

В голове пульсирует лишь одна мысль.

Я хочу, хочу её трахнуть!

Раздвинуть гладкие бедра, открыть блестящую розовую киску и расширить членом её тугую дырочку.

Вера громко стонет от движения моего пальца в ней. От ярких ощущений между, её ноги сами сгибаются в коленях, я ставлю её пятки на покрывало кровати и стаскиваю её аппетитную попу на самый край.

Она практически висит, едва выдвигаясь, балансирует.

Провожу пальцами грубыми движениями по её внутренней стороне бедер, трогаю, щупаю, ласкаю её нежные складочки и губки, игнорируя всё остальное. И её киска, и сама Вера в нетерпении начинают подрагивать от подобного прикосновения моей руки.

Теперь её бедра максимально широко раскрыты, поэтому я засовываю в неё два пальца. В этот раз глубоко.

Она стонет, ерзает от медленного темпа силового воздействия.

Это много для её, для её чертовски тугой девочки.

Но, очевидно, мои прикосновения дарят ей кайф, потому что Вера комкает ткань покрывала. Дрожит от ощущений, судорожно сжимает и разжимает ладони. Едва не задыхается и сладостно стонет.

Очевидно, что этот мудак никогда её так не трогал.

Не дарил ей максимального удовольствия от нарастающего возбуждения, когда она почти на пике, дрожит и томится. Не гладил её с наслаждением, наполняя нежностью пальцев.

Массаж бывает разным. Но ласкать женщину руками, даря ей на кончиках блаженную дрожь, – отдельный вид наслаждения. Членом нежно не погладишь. Такое можно делать только руками, даже не губами. Губы дарят сладость и страсть. А пальцы... ими...

Я дразнил Веру, щекотал её клитор, мял набухшие губки, тер и расправлял капюшон, флиртовал с её анусом. Рычал от желания большего и готовя её к большему. Поцелуи в её губы были не так интересны, как мои пальцы.

– Скажи, что ты хочешь меня, – я знаю и вижу это, но мне нужно это услышать.

– Да, – стонет она на грани.

Я вытаскиваю из неё нежные пальцы и беру в кулак стоящий колом член. Поглаживаю его по стволу вверх-вниз, ощущая боль от покалываний и колющих импульсов. Яйца тянет от напряжения. Член слишком твердый для неё. Это будет очень жесткий трах, и это плохо для неё. Острая боль прошивает не только мой таз, но и весь загривок по позвоночнику. Яростно рычу от того, как тело застыло в твердую позу.

– Потерпи немного, – произношу хрипло, понимая, что она ни хрена не понимает, о чём я.

Вера откидывается назад и ложится на тонкую подушку. Ноги её раздвинуты. И больше уже ничего не имеет значения, кроме её блестящей сочной киски. Кроме ласкового, мягкого, теплого лона.

Становлюсь на колени и располагаюсь между девичьих бедер.

Как же я ждал этого.

– Готова?

– Я девственница.

– Угу.

Мне не до разговоров. Больше уже нет нежности и терпения. Их время прошло. Отвожу её ногу в сторону, фиксирую её, проверяя пальцами, всё ли в порядке. Она всё ещё мокрая. Хотя видно, как её колотит крупная дрожь.

– Пожалуйста, – шепчет она, и я отказываюсь слушать её просьбы.

Беру её под попу.

Она выглядит умоляющей, взволнованной и опьяненной. И такой невинной, чистой и прекрасной, что меня это заводит ещё жёстче.

Фиксирую её, приподнимаю таз от кровати вровень со своим членом. Вера в этот момент восхитительна. Девушка в моих руках максимально открытая, невинная. Я испытываю момент удовольствия, ни с чем несравнимое моральное удовлетворение. Она моя! МОЯ.

За плотскими утехами и бешеным желанием всегда стоит жажда обладания. Желанная женщина – продолжение нервной системы, ток, подходящий тебе по качествам и свойствам. Вегетативная система никогда не врёт, настраивая все другие системы организма только на её ритмы, на её дыхание, на её биологический ритм.

Вера широко разводит руки для равновесия. Её спина изгибается. Для меня это предложение, эротический призыв взять её. Она моя. Ни Галиба, ни кого-то другого, только моя. Всё в ней напрашивается на мой член, всё призывает к соитию, соединению, стыковке. Влечёт к общему началу.

Она закрывает глаза, и в этот момент начинает для меня пахнуть одуряюще мощно. Чертовски отлично. Её киска набухает, пульсирует и зовёт.

– Почему ты ждёшь? – она, кажется, удивлена.

Вопрос вызывает у меня усмешку. Потому что Вера ещё ребёнок. Секс для неё не таинство, а только оргазм и техника, может быть, позы. Зрелость придёт к ней позже. Поэтому мне смешно.

Я провожу нижней стороной своего длинного члена по внутренним губкам её киски, заставляя её бёдра выгибаться сильнее. Пару раз толкаюсь взад-вперёд, проводя им по её лону.

– Спешишь куда-то?

– Хочу тебя, – в её голосе слышится нетерпение.

– Скажи ещё раз.

– Хочу, чтобы ты был внутри меня.

– Марс…

– Марс!