Текст книги "Сердце подонка (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9.
Евгения Хомова
«Мы… Встречались год, расставались… Но теперь Ник вернул меня… Сказал, что жить без меня не может… Любит… Да и я его безумно».
Если бы можно было описать то, что я ощущаю, когда слышу это, но я не могу. Горю просто. На месте… Языки пламени касаются души и заставляют меня кричать внутри. Безмолвно. И всё, что ощущала к нему горит тоже… И пепла за собой не оставляя…
Они прямо на моих глазах сосутся. Господи… Прямо перед лицом.
Какая же мерзость. И как мне больно…
Кир замечает. Смотрит на меня и пытается отвлечь. Мне кажется, он сразу же всё понял. В эти игры я играть не хочу, но Ник сам пытается меня втянуть. Я знаю, что ему может быть больно от моего «да»… Но неужели он и впрямь поверил, что я с кем-то уже спала?
– Давай я тоже тебя поцелую, – предлагает Кир, прошептав на ухо.
– Нет, не надо.
Если честно, мне настолько противно, что хочется это сделать. Но за столом я точно этого делать бы не стала… Да и мне перед Киром неудобно. Поцелуй будет значить зелёный свет. А я не пользоваться сюда им пришла… Я не хочу давать ложных надежд человеку, который просто решил поддержать меня…
Молчу, проглатывая собственную гордость. А потом, когда этот сюр наконец заканчивается и я вижу, что Ник начинает изрядно выпивать, его отец вдруг поднимает бокал.
– Минуточку внимания, дорогие гости… У меня объявление…
Мама бросает на него взволнованный взгляд. Да и все вокруг тоже. Я буквально чувствую, как переживаю за них. Потому что они тоже настрадались из-за этого отвратительного плана. Потому что они хотят быть счастливыми. И я не должна мешать им любить друг друга…
– Я бы хотел извиниться… Перед тобой, Эля… И перед Женей… За всё, что тогда случилось… Я был не прав. Больше такого никогда не повторится… И… Я бы хотел сказать всем, что мы с Элей выбрали дату свадьбы, – неожиданно говорит он, и я вижу, что её глаза слезятся, а меня прошивает насквозь. Как это дату… Как свадьбы?! Они что уже снова решили…???
Вижу искривленное лицо Ника, и сама пребываю в какой-то прострации…
Мама смотрит на меня с жалостью. И мне так обидно, но в то же время не могу же я быть грубой. Не могу обижать её своим осуждением, верно? Господи…
Киваю, будто бы одобряя… Но на деле, чёрт… Я не хочу с ним родниться! Вообще никак… Даже сводными быть не хочу. Ненавижу его… Презираю! Не могу даже думать об этом!
– Это будет 12 декабря и все вы приглашены…
Смотрю на то, как они обнимаются и все поздравляют их. Все, кроме нас с Ником, потому что мы, кажется, обоюдно тонем где-то, ощущая, как это скоро…
12 декабря… Это буквально очень-очень скоро…
– Поздравляю, мама, – подхожу и обнимаю её, пока она вытирает щёки.
– Прости, что не сказала… Я боялась твоей реакции.
– Всё нормально…
Сердце в груди тарабанит в истерике. Ник вообще погружен в свои мысли, и кажется, что его конкретно торкнуло от выпитой жидкости. Его мадам сидит так близко, что уже срослась с ним. Я на её вульгарное платье даже смотреть не могу, вывалила сиськи наружу, словно проститутка на трассе. Просто «фу». Наташа бы сейчас меня точно поддержала… Да она бы ей на сиськи жир от курицы вылила… Эх, жаль, что я не такая бойкая.
– Жень, ты же поможешь мне со всем?
– Конечно, мама… Сделаю всё, что попросишь…
– Спасибо тебе, дорогая…
– Поздравляю вас, Вы, наверное, так счастливы, – вмешивается Кира, глядя на мою маму. А я тут же натягиваюсь струной. – Будете теперь Хорольскими…
Словно издевается ещё. Гадина. Паршивая овца, блин.
– Спасибо, я буду, но… Женя точно нет.
– Да уж, спасибо, – отрезаю я, и Кира продолжает:
– Ну чего же ты, Женя… Разве не мечтаешь быть Хорольской? Мне кажется, в глубине души все мечтают… Я так очень, – снова лезет к нему, елозя носом по его шее, а у меня внутри всё полыхает. Как бы хотелось оттащить её за волосы и начать бить по тупой роже.
– По тебе заметно, – отвечаю ей, пока она ещё сильнее лыбится на меня.
– По тебе тоже…
– Я сейчас вернусь, – встаю из-за стола и ухожу в сторону ванной на первом этаже. Мне нужно охладиться. Потому что вся горю. Потому что мне хочется долбануть её тупой башкой об стол… А ещё сильнее хочется плеснуть им обоим в рожу чем-нибудь горячим. Может даже кипящим маслом. Я так их обоих презираю, что меня заносит на поворотах.
Но дохожу до ванной без эксцессов, хотя на душе всё ещё не спокойно…
Я не знаю, как долго смогу сидеть здесь, но мне тут спокойнее, однако неожиданно я вдруг слышу стук в дверь… Меня аж на месте подбрасывает.
Это он? Если это он… Господи… Если он…
Сердце, будто замирает на совсем.
– Жень, это я… – слышится голос Кира, и меня отпускает. Не понимаю, что я ощущаю при этом. Расстройство, разочарование и обиду… Или же счастье, потому что не смогла бы с ним разговаривать снова после всего. Уж лучше утопите меня прямо в этой раковине.
– Выхожу… – отвечаю и открываю дверь, выходя к Киру, испытывая при этом нечто вроде стеснения. Вроде как позвала его в гости, а веду себя как дурочка.
– Всё в порядке? – замечает он моё покрасневшее лицо.
– Да, всё нормально… Просто хотела освежиться… И мне очень стыдно перед тобой, Кир.
– Да всё круто. Даже весело… Мне нравится…
– Нет, вовсе нет…
– Ты загоняешься, – касается он моих волос рукой, убирая прядку за ухо. – Вот увидишь… Я уже понял, что лишний. Не парься…
Я хмурюсь, услышав эти слова. Не знаю, что он там понял. Но для меня очевидно одно – лишняя тут я.
– Ты же видишь, что происходит…
– Я вижу и могу со сто процентной уверенностью сказать, что его пиздец бомбит сейчас… Так же, как и тебя… Вы ещё не остыли…
– Не-а… Нет, – мотаю головой, состроив жалостливую гримасу, а он склоняется к моему уху… – Он сейчас за твоей спиной, если что… Мне поцеловать тебя? – шепчет он, ухмыляясь, и держит меня за подбородок. У меня аж дыхание перехватывает от этого вопроса. Это его личное желание? Он понимает, что всё будет нарочно? Назло? Что я бы никогда так не сделала в любой другой ситуации?
И я, ощущая себя отвергнутой и растоптанной, еле заметно киваю, решив, что пошло оно всё нахрен. И тогда Кир присасывается к моим губам, обхватывая меня обеими руками за талию… А я его за плечи, будто так и надо. Прямо у Ника на глазах.
Как он этого и заслуживает…
Глава 10.
Никита Хорольский
Сука, меня не просто бомбит, а выворачивает, когда я вижу это зрелище и сомнений не остаётся… Они вместе.
Едва хочу наплевать на всё и уебать ему по его мерзкой роже, как меня сзади обнимает Кира. Вцепившись клешнями, обвивает мой торс и не отпускает. Словно насильно решила стать моим якорем, который мне сейчас нахрен не нужен…
– Только попробуй испортить вечер. Ты выше этого. А она просто шлюха, – заявляет она, и меня всего съеживает внутри. Если бы можно было сейчас просто взять и исчезнуть… Кануть в лету, я так бы и сделал. Потому что не желаю быть участником этого мазохизма…
– Сука, – выдыхаю, отбрасывая её руки, и иду обратно за стол, пока она остаётся там лыбиться на них. Не знаю, почему ей так нравятся подобные ситуации. Страдания и ревность – её конёк. А мне хреново так, что раздуваются вены. И кажется, будто скоро лопнут от перенапряжения.
Они лизались… Лизались… Пиздец… Боже, дай мне сил это дерьмо проглотить и не подавиться…
Когда наша парочка возвращается, я уже в полуразъёбанном состоянии, потому что пью уже вторую бутылку бабского пойла… А оно размазывает похлеще водяры… Кошусь на неё, стиснув челюсть, пока Кира мацает меня за бедро. Пространство кружится, стены движутся. Отец с Эльвирой обжимаются, а мне хочется утопиться, глядя на все их счастливые рожи. Будто это какой-то кошмарный сюрреалистический сон, а не реальность, где любовь всей моей жизни сидит напротив с другим мужиком… И филигранно проносится лезвием по сердцу.
– Ник, ты чего? – спрашивает у меня Кира, не переставая донимать.
– Чего?
– У тебя вид такой… Ты перепил? Я останусь у вас с ночевой…?
– Не… – бормочу сдавленно.
– Да… Я останусь, – категорично добавляет и тут же обращается к моему отцу, чтобы поставить меня перед фактом. – Сергей Николаевич, Вы же не против, если я тут переночую? С Ником?
– Эм… Нет, не против…
Зелёные омуты тут же тревожно загораются.
– Мааам, – слышу голос Жени следом. – А можно тогда мы с Киром тоже останемся здесь на ночь?
Занавес, Господа… Наверное, мою рожу нарисуют и повесят в Третьяковке.
У меня дёргается глаз и пересыхает в горле.
Она чё меня задрочить решила?
Сжимаю кулаки под столом и проталкиваю в горле здоровенный ком, пока Кира смотрит на меня и улыбается.
– Вот ведь сучка… – шепчет с улыбкой.
– Конечно… Серёжа, можно же? – переспрашивает Эльвира у отца, потому что ей важно его одобрение. Я раньше как-то не замечал… Сейчас улавливаю. Она в этом браке боится его обидеть… Боится наглеть. Мама, естественно, бы даже спрашивать не стала.
– Дом большой, оставайтесь, конечно, – отвечает он, но смотрит на меня. Отец-то всё понимает. Меня прямо сейчас перед ним на куски рвёт…
А она, тварь, этим пользуется… Вот же ж сука, а… Хочет ебаться с ним в моём доме?!
Это перебор уже, блядь…
– Хочу сосать твой член, – шепчет Кира на ухо и скользит рукой по моей ноге, но я сгребаю её пальцы своими.
– Угомонись, ладно? Мне дерьмово… Перепил…
– Ниииик…
– Кир, остынь, а… – прошу её пока ещё ласково. Но если продолжит в том же духе, я точно выйду из окна первым… У меня уже никаких сил внутренних не хватает. Ощущение, что тут все против меня.
– Ник, ты бы немного притормозил, – просит меня отец, потому что я уже доливаю остатки второй бутыли в бокал. Не могу, сука, остановиться…
– Всё нормально, – отрезаю, отвернувшись.
– Ник… Таким поведением ты только показываешь, что тебе не всё равно… Она тебя имеет во все щели…
– Да? А хера ли мне делать? – смотрю в упор на свою бывшую. – Испортить отцу ужин?
– Уединиться со мной в спальне поскорее…
У меня ощущение, что она тупо ебаться хочет. И ничего больше. Или ей сам факт важен, что я снова с ней. Закрепить это… Хер проссыт.
– Я здесь останусь, – дроблю злобно и отдёргиваю свою руку. Она, конечно же, возмущенно цокает, но потом продолжает болтать со всеми, делая вид, что ничего такого не произошло. Всегда так делала…
– Вы такая милая пара, – заявляет, рассматривая наших голубков. От вида которых меня подбрасывает на месте. Лучше вообще не смотреть. Иначе от гнева паралич поймаю.
– Да, вы тоже, – отвечает Женя с напускной улыбочкой. Будто я не вижу, как она злится на неё. Понимаю, у баб вообще конкуренция постоянная. А в данном случае… Я знал кого зову на ужин. И знал, что тот конфликт ещё даст о себе знать. Сейчас мне и на Костю резко стало плевать, и на всё остальное.
– Неужели? Тебе нравится? – спрашиваю я у неё с нервным смешком, как бы продолжая этот странный разговор. Потому что не верю ни единому её слову.
– По правде говоря, мне всё равно. Я это для поддержки разговора, – кивает она равнодушно, пока я скриплю зубами.
– Кто-нибудь будет ещё салат? – спрашивает Эльвира, пока пламя в моей груди только разрастается.
– Как-то невежливо с твоей стороны, ты не считаешь?
– Нет, не считаю…
– А зря… Моя девушка пытается быть милой с тобой. Прояви уважение, – цежу сквозь зубы, раздувая ноздри, и Кира с довольной улыбкой вцепляется в мою руку.
– Мой герой… – целует в щеку, пока Женя сверлит меня покрасневшими глазами.
– Я не обязана уважать кого-то лишь за то, чьи они девушки… Кроме того, Ник, для этого мне нужно сначала начать уважать тебя, верно? Такая последовательность? – лезет она под шкуру, а этот Кирилл шепчет ей что-то, и она тут же сгребает его пальцы своими. Пока меня всего штормит.
Кажется, что внутри начинается землетрясение магнитудой в десять баллов. По всему организму оползни, обвалы и сдвиги во внутренней структуре. Хомячок, ты ли это? Что с тобой, мать твою, стало? Это я тебя такой дрянью сделал?
– Хамка, – заключает Кира, и вновь с улыбкой, а я просто отодвигаю стул и выхожу из-за стола, направившись в прихожую, чтобы взять сигареты и покурить на улице в гордом одиночестве…
Но Кира, разумеется, уже бежит за мной…
Глава 11.
Евгения Хомова
Я её ненавижу. Но ещё сильнее ненавижу его.
Чувствую, как нещадно давит на лёгкие грудная клетка. Как тут катастрофически мало кислорода. И хочется выбежать на улицу… Дышать, набрав полной грудью чистого воздуха, но… Я ни за что не выйду вслед за ним. Скорее сдохну от удушья в этом замкнутом пространстве, которое за секунду стало для меня размером со спичечную коробку…
Это адские мучения, но они напоминают мне о том, кто он есть. И не дают совершить необдуманных действий на его счёт, даже если я всё ещё что-то к нему испытываю.
– Жень… – склоняется ко мне Кир. – Успокойся. Они того не стоят. Я польщён, конечно, насчёт ночёвки. – смеётся он, а мне так стыдно.
– Извини меня… я не должна была.
– Да я понял… получилось очень даже эмоционально…
– Боже, ты считаешь меня дурой.
– Нет, вовсе нет. Ты просто помешалась, – угорает он, вздыхая. – И я расстроен этому факту. Надеялся, у меня есть шанс отбить, а оказывается…
Я хмурюсь и мотаю головой.
– Между нами с ним ничего! Ничего уже давно нет!
– Ну да… Я понял, – усмехается, чем только злит меня. А потом замечает мой настрой и прихватывает за руку. – Я пошутил… Между вами ничего. Я понял…
– Я просто её ненавижу…
– А она забавная.
– Разве?
– Да она привыкла просто. Такой характер. Видно же… Акула… Но в данной ситуации она его не интересует.
– Я не верю в это. Тогда бы он не стал её целовать…
– Ну или просто, как и ты хотел твоей ревности. Целуешься, кстати, классно. Мне понравилось.
– Господи, Кир! – повышаю тон, и он смеётся.
– Жень, всё хорошо? – спрашивает меня мама, и я киваю, а потом вижу, что парочка придурков возвращается обратно, отчего снова становлюсь каменной.
– Пытка, – выдыхаю себе под нос.
– Терпи, – уверенно заявляет Кир, приобняв меня за плечо.
Ник подходит к столу только для того, чтобы прихватить новую бутылку.
– Отчаливаем спать, – отрезает грубо, даже не извинившись перед гостями, и его пассия тут же бежит за ним, как жалкая собачонка. Я же вцепляюсь пальцами в обивку стула. Мне кажется, ещё чуть-чуть и порву её к чертям ногтями.
А сейчас они будут… Они…
Господи, меня начинает тошнить.
Но я не подаю вида. Даже не смотрю в их сторону, когда они исчезают за аркой…
Если бы можно описать, что чувствую… Выразить это в одном слове, то это было бы слово Армагеддон.
Мы ещё час сидим… Примерно. Болтаем, обсуждаем детали свадьбы, которую бы хотелось маме… Сергей хочет пышное событие, чтобы она осталась довольной, а я, зная маму, думаю, она бы обрадовалась и ужину в кругу семьи. Но на этот раз она просто улыбается и принимает все его предложения. И я чувствую, как дико ужасно устала от испытываемого стресса.
– Мам… Мы, наверное, тоже пойдём… Наверх в старую мою комнату, хорошо?
– Да, там постель готова, – отвечает за неё Сергей, и у меня краснеют щёки, когда мы с Киром выходим из-за стола.
– Я буду спать на полу, – сообщаю ему на берегу, пока он ржёт.
– Не надо… Я сам посплю на полу, ну ты даешь…
– Мне стыдно…
– Всё в порядке… Уверен, что моя лежанка будет прекрасна…
Я тут же смеюсь и на лестничной площадке меня накрывает воспоминаниями… Как бежала к Нику, словно ветер… Как ждала его и волновалась. Как влюбилась…
Как впервые врезалась в него в самый первый день. Аж по коже дрожь проносится.
– Точно всё в порядке?
– Да… Да, идём…
Завожу его в ту самую комнату, где столько всего между нами происходило, и прикрываю дверь, а Кир присвистывает.
– Ну, ничего… Весьма… Хоромы…
– Меня это мало волнует, по правде говоря. Моя комната сейчас в шесть раньше меньше этой. И мне нравится…
– Хах… Понимаю. У всех разные мысли о красоте… Она в глазах смотрящего, как известно…
– Угу… Я хочу принять душ. Всё-таки противный день сегодня был…
– Ты меня с собой что ли зовешь? – разваливается он на кровати и потягивается, играя бровями.
– Неееет… И не надейся…
– Жаль… Я думал, что у меня всё впереди…
– Точно, – смеюсь себе под нос, открывая шкаф… Достаю полотенце. Больше тут ничего для меня нет. Вещи все мы увезли. Так что придётся возвращаться в платье…
Оставив Кира в комнате, иду в ванную, чтобы почистить зубы и хотя бы ополоснуться. Без мытья головы, потому что без своего бальзама просто не могу…
Но стоит оказаться там и попытаться закрыть дверь, как я чувствую, что кто-то не даёт мне этого сделать, будто удерживая её за ручку с другой стороны. И я точно знаю кто…
– Ник! – тут же дёргаюсь, когда меня нагло и бесцеремонно проталкивают внутрь. – Что за детский сад? Что тебе нужно?!
От него так разит алкоголем. И он на ногах еле стоит. Весь шатается, блин. Налакался, придурок.
– Долго ты планируешь мозолить мне глаза своим уёбищем?!
– Оскорбляя его, ты только показываешь собственное невежество. Уходи отсюда, я буду принимать душ, – выпаливаю, достав одноразовую щётку из тумбочки и выдавливая на неё пасту. Руки трясутся, а он пилит меня своим тёмным пьяным взглядом.
– Душ, говоришь? А чё с ёбырем своим не пошла? Стыдно здесь, что ли, мандой светить?
Смотрю на него, раздувая ноздри, и злость берёт такая, что хочется треснуть по башке. Но я еле держусь. Да как он смеет вообще нести всю эту грязь в мой адрес?! Когда сам притащил сюда свою бывшую и сосался с ней у меня на глазах?! Урод!
– У тебя забыла спросить, с кем мне в душ ходить, Хорольский. Тебя девушка твоя заждалась уже. Когда я выйду отсюда, можете сношаться здесь сколько влезет. А я предпочитаю для этого спальню, – отвечаю ядовито, и чувствую, как между нами концентрируется электричество… Огромная убийственная шаровая молния, которая неизвестно куда долбанёт сейчас.
Аж искры отскакивают… Это точно опасно для жизни. Лучше бы я этого не говорила… Хотя я рада, что сказала. Пусть и ему будет серпом по яйцам, раз уж он меня не жалеет тоже!
– Шлюха, – выпаливает он надменно, и меня так бомбит, что я резко вскидываю руку и со всей дури бью ему прямо по роже, ощущая, как всё внутри меня горит ярким губительным пламенем.
Рука начинает болеть. Глаза в мгновение краснеют и слезятся, а меня за секунду тараном сносят с ног и словно маленького зверька давят к керамической поверхности задницей, так, что я перестаю дышать и просто вцепляюсь в него обеими руками, будто тону…
Глава 12.
Никита Хорольский
Довела. Окончательно, блядь…
«Когда я выйду отсюда, можете сношаться здесь сколько влезет. А я предпочитаю для этого спальню».
У меня настолько всё внутри забурлило от этих слов, что я превратился в кипящий котёл. Готовый шпарить и уничтожать.
Углекислый газ, что выработался при моём личном горении, достиг такой высокой концентрации, что вызвал у меня отравление, интоксикацию и мгновенное удушье. Она меня обездвижила и в очередной раз убила. Спальню она предпочитает, блядь. Знаток хренов.
Поэтому, как только это дерьмо вылетает из уст хомяка, так я уже по-взрослому без каких-либо сожалений и раскаяний давлю её к раковине, словно она не представляет для меня никакой ценности. Будто то хрупкое, что было в ней, окончательно сломалось для меня, как стекло.
Она – мой яд. Моё мучение. Токсин в организме. Отрава под кожей… То, что хочется вынуть, но нельзя, потому что без неё сразу сдохнешь.
Я люблю её – да. Я хочу её – ещё сильнее. Я с ума по ней схожу и теперь всё так же сильно ужасно её презираю. Я не дам топтать ноги о моё мужское начало, нахрен.
Вгрызаюсь в губы, и то для того, чтобы она заткнулась, потому что там уже были попытки кричать. Теперь же она просто мычит, пытаясь оттолкнуть меня, но я, естественно, наплевательски двигаю её ближе к себе, заставив платье задраться сильнее, а потом и вовсе рывком прохожусь по бёдрам ладонями, сжимая, словно ебаное животное, которое только и думает о том, чтобы пометить её. Через сопротивления преодолеваю расстояние до раздвинутых ног.
Касаюсь пальцами червоточины всех моих прегрешений… Стройные ноги тут же начинают трястись за моей спиной, пока я, словно дьявол, заставляю её, вцепиться сильнее и захныкать прямо в мой рот. Ткань мокнет под натиском моих пальцев… Всё просачивается, и я скольжу губами к скулам и шее, обхватив её лицо своей пятерней. Сжимаю до боли, заставив вытянуть губы, жру их, присасываюсь, и еле себя контролирую. Потому что меня всего ебашит из стороны в сторону, как наркомана. Будто реально ломка по ней… По теплу… По любви. Мне оно необходимо, так сильно необходимо, но она не даёт. Словно нарочно. Знает ведь все рычаги. Все ниточки. Дёргает мной как чёртовой марионеткой. Телом отзывается специально, словно плетёт свою паутину, которая для меня служит ловушкой. С самого первого взгляда или вздоха в её адрес.
– Так же под ним скулила, да? Так?
– Прекрати… – вонзает ногти в мои плечи, но всё ещё дрожит и ёрзает задницей, чтобы спрыгнуть, пока я окончательно не слетаю с катушек, разрывая на ней трусы до треска. Заставив замереть и затараторить. – Ты пьяный, Ник… Ник… – сжимает меня, пытаясь отталкиваться.
– Сама хочешь. И не пизди мне тут.
Дёргаю за ширинку, стаскивая вниз джинсы вместе с трусами.
– Нет, не надо…
– Молчи, – силой хватаю её за задницу, двигая на себя и буквально сразу толкаю в неё член до шумного вздоха. От чего она так громко взвизгивает, сжав меня всеми четырьмя конечностями. Пульсирует, словно ей больно. А я такой бухой сейчас, что сообразить нихуя не могу. Только сгораю от эмоций, которые меня поглощают. Надо двигаться… Надо брать. И похуй мне на всё остальное…
Начинаю трахать её, пытаясь переключиться от того, что подозрительно ковыряет моё нутро… Она горячая, узкая. Чудовищно и невозможно. С трудом меня приняла. И ощущения такие, будто… Да ну нахуй… Я уже не могу думать о её ебле с другим. Это жестоко…
С ней всё равно приятно. Не грязно… С ней всё иначе. Я не знаю, что за собака меня укусила сейчас, но ощущение, что я излишне грубо всё это делаю… Хотя как вспомню её слова, мне становится насрать и хочется поглубже засадить ей так, чтобы она визжала во всё горло…
Подстаканник со щётками стучит. Сама тумба с раковиной тоже, кажется, вот-вот оторвётся. И за что тут отданы миллионы? Если даже поебаться нормально нельзя, так ведь? Нюхаю её, не переставая… И не хочу, чтобы это заканчивалось. Пиздец какой-то. Башка кружится, словно в центрифуге… Желудок сводит от спазмов…
Кишки и вовсе свернулись в узел, пока она еле слышно стонет, зажатая мной со всех сторон до предела.
Ну и задница… Ну и тактильные, мать их, ощущения… Сука!
Почему я ничего похожего ни с кем и никогда не испытывал…
– Как же я ненавижу тебя… И люблю… Я так тебя люблю, дура… – уткнувшись носом в её шею, усердно тереблю её клитор, чтобы кончила. Мне так оно сейчас надо… Мне, блядь, просто катастрофически нужно, чтобы она сжала меня и не отпускала. Везде и сразу… Чтобы она… Никогда от меня не уходила… – Ты нужна мне, как воздух… Дышать тобой… – на последнем моём толчке, вдыхаю запах розовых волос…
Судорога схватывает быстро… Я кончаю ей на бедро через несколько секунд после неё… Еле дышу, она тоже. В глаза мне не смотрит… Продолжает трястись, и я прихватываю её за подбородок, чтобы оказаться лицом к лицу.
– Жень…
Зелёные омуты ловят мои. Все заплаканные… Покрасневшие. С такой ненавистью смотрит, словно вдвойне стала меня презирать…
И я, ослепленный и оглушенный жестокостью этого взора, теряюсь на месте. Не знаю даже, что говорить.
Она слезает, поправляет платье, вытирает трусами всё, что я ей оставил, а потом швыряет их в урну, молча проходя мимо меня, будто так и надо.
– Женя… послушай…
Никак не реагирует. Уходит, оставляя меня одного… Стоять и тупить там, как барана… Потому что я чего-то недопонял… Или понял слишком поздно…
Она с ним не спала ведь… Не спала… Я это, блин, ощутил нутром. Членом, блядь… Ей было так же больно, как и в первый раз.
А теперь, сука, больно мне… Потому что я так сделал…
Потому что всё выглядело так, будто я её тупо поебать хотел…
Унизил вдобавок… Красавчик, Ник… Теперь она вообще тебя никогда не простит…
– А-а-а!!! Блядь! – ударяю рукой по створке шкафа. Диффузор падает с верхней полки, разбиваясь и наполняя комнату запахом разочарований и моей собственной тупости…
Тут же срываюсь с места и пулей спешу вниз, словно ужаленный. Проскакиваю мимо наших родаков и иду прямиком к тачке, мечтая уехать подальше отсюда и хотя бы временно продышаться. Протрезветь… Охладеть от этого жара и жжения в грудной клетке…
Я без неё не могу, неужели она этого не видит и не чувствует?
Что мне, блин, делать теперь, чтобы она поняла, как нужна мне…?
Сдохнуть?
