Текст книги "Сердце подонка (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5.
Евгения Хомова
Если бы за это давали Оскар, я бы уже его получила…
Смотрела ему в глаза в холле и хотелось плюнуть в лицо. Хотелось сделать больно. Уничтожить… За всё, что он мне сделал… За эту бесконечную непрекращающуюся боль… За мысли, раздирающие грудь на части. За воспоминания о несостоявшихся отношениях. Моих первых отношениях…
Но я горжусь собой, что сдержалась. Что сделала максимально обидно для него.
Кирилл же, между прочим, не отдавал мне перчатку в Питере целых две недели. Выманивал, но не отдавал…
В этот раз я улыбалась ему с одной единственной целью – поставить врага на место.
И когда сажусь в его машину, оговариваю всё на берегу. Ибо не собираюсь вступать в какие-то новые связи.
– Если ты и в этот раз не вернёшь её, я…
– Вот… Я просто хотел узнать, где учишься и быть уверенным, что смогу караулить тебя дальше… – смеётся он и наконец возвращает мне мою вещь. – Всё в порядке? Загруженная какая-то…
Смотрю через стекло в сторону крыльца и победоносно выдыхаю, заметив, как Ник мечется от тревоги. Его рожу надо видеть. Шах и мат, придурок. Будешь знать на этот раз.
– Всё хорошо. Довезёшь меня до дома, пожалуйста?
– Я думал, мы в кафе поужинать…
– Кирилл, извини… Но я сегодня правда не могу… Хотела вернуть перчатку и всё… – морщусь, на что он вздыхает.
– Ладно, поехали, – заводит машину, и мы уезжаем оттуда прочь, оставив Ника пыхтеть и сходить с ума от ярости, которую я чувствую даже на расстоянии. Он же собственник… Я представляла заранее, каково ему будет…
Так вот пусть получает теперь. Я точно жалеть не стану…
Пошёл он в жопу!
По пути домой Кирилл постоянно поглядывает на меня и мне правда не хотелось с ним взаимодействовать. Но в Питере он приезжал за мной каждый день, блин… И каждый раз прятал от меня перчатку.
Мы много общались… Вынужденно.
Я, конечно же, как с другом. А он… Он, кажется, вовсе нет, но…
Я сразу объяснила, что не собираюсь с ним встречаться. Никаких поцелуев или походов в кино. Он вроде как понял… Только вот…
По его поведению так точно не скажешь. Порой он такой непредсказуемый, блин… И такой твердолобый. В этом он чем-то похож на Ника.
– Пока… Я пойду, спасибо, что довёз…
– Жень…
– М?
– Слушай… Если не кино там… И прочее… То в музей со мной сходишь?
– Музей? Ты серьёзно? – смеюсь в ответ. – А чем это отличается?
– Ну, это не для свидания… Типа просто… Хочу ознакомиться со здешним искусством… – говорит он и улыбается. – Ну как? Ты за?
– Слушай, Кир… Давай так. Если я буду готова, я сама тебе напишу, ладно? Явно не сейчас… Спасибо ещё раз за найденную вещь, – выбегаю из его машины и быстро исчезаю в подъезде, не давая ему надежды на что-либо.
Быть может, я поступаю неправильно… Может и не стоило так себя вести. Даже в машину не нужно было, наверное, садиться… Но…
Как представлю, какую боль ощутил Ник, так внутри сразу всё расцветает…
Потому что нельзя сначала вытереть ноги о человека, а потом делать вид, что ты весь такой бедный и несчастный сожалеешь… Нельзя!
Дома окончательно выдыхаю. Мамы нет, она нашла новую работу в кафе, а ещё они виделись с Сергеем. Не знаю, что там дальше между ними. Стараюсь не думать. Это лишнее… Мне нужно переживать о собственных эмоциях.
Сейчас нахожусь в поиске работы. Было бы неплохо совмещать. Чтобы денег на всё хватало. Хотя моя учёба и оплачена, но мне хочется помогать маме с продуктами, арендой и другим. Деньги у Хорольских я ни за что брать не стану.
Да и вообще с ними дружить. Если мама и будет с ним, то…
Я буду просто приходящей в их дом на праздники.
Я так решила.
Вечер провожу в одиночестве, переписываясь с Наташкой. У них с Лёшей какой-то план нарисовался… Я думаю, что он поедет за ней туда. Но пока они об этом прямо не сообщали… Однако, я рада за них.
Что у них не так, как у нас…
Ведь никто не ожидал даже, что Ник способен на такую подлость.
Познакомилась с девочками из группы ближе. Начала общаться. Они вполне милые и прикольные. И хотя с моей Наташкой никто не сравнится, но мне хотя бы есть с кем взаимодействовать в универе.
Болтаю ножками, слушаю музыку, делаю реферат в ожидании маминого возвращения.
Как всегда, получаю сообщение от Кирилла…
«Красивая, я уже скучаю по тебе, розововласка».
«Я занимаюсь».
«Есть пять минут?».
«Нет пока. Извини».
«Ну ладно… Смотри, что купил», – присылает фото пушистой шапки с кошачьими ушами… На себе… и я смеюсь.
«Тебе идёт».
«Это для тебя».
«Нет, спасибо. Сам носи!».
«Ну милая же… С твоим волосами будет охрененно. Кошечка».
«Ага, точно», – отправляю, хихикая, и неожиданно у меня всплывает ещё одно диалоговое окно. Я моментально напрягаюсь, потому что понимаю, что Ник у меня в чёрном списке, а это… Тот самый Женя Т., прекрасно…
«Я тебе не верю… Ты не можешь быть с ним», – приходит сообщение, и меня прям-таки бомбит. Кровь мгновенно разжижается и начинает бурлить внутри меня. Какая же сволочь. Не верит он. А мне плевать.
Ничего не отвечаю, а через несколько минут мне приходит ещё одно сообщение.
«Я помню тот день, проведенный вместе. Будто вчера, блин, Женя. Поговори со мной. Ты же знаешь в глубине души, что я не врал».
Вот тут меня буквально уносит от злости. Я превращаюсь в шторм!
«Ненавижу тебя! Ненавижу… Ты…», – стираю всё до единой буквы, потому что писать это, значит… Сдаться! А я не сдаюсь!
Этого никогда не будет, блин! Не на ту напал!
«Я ничего не знаю. Веришь ты или нет, это факт. И больше не пиши, он очень ревнивый», – нарочно отправляю и улыбаюсь, сжимая в кулаки уголок подушки. Давай, чудовище, сходи с ума! Рви и метай, как ты любишь! У тебя это отлично получается! Но я лёгкой добычей больше не стану! Можешь не надеяться!
«Да мне похуй, какой он. Я ему ебало набью, если ещё хоть раз возле универа нашего увижу!».
«Ой-ой-ой…Напугал. Иди в жопу, Ник!».
Пересылаю переписку Наташке со смеющимся смайлом, и она отправляет в ответ такой же.
«Так его… Придурок, блин! Женька, горжусь!».
«Сама собой горжусь. Ненавижу его после всего!».
«Он ещё ползать будет, уверена. Закрылся весь. Нигде не появляется. В какой-то драчильный клуб записался».
«Какой ещё драчильный клуб?», – спрашивает, нахмурившись.
«Ну типа, где дерутся. Не знаю, что там и где… Но пар так сбрасывает. Лёша сказал его теперь не вытянуть оттуда».
Когда читаю это, в груди что-то шевелится. Наверное, потому что это какие-то новые подробности его жизни. Я всё ещё злюсь на него. Всё ещё ненавижу… Но…
«Жень, дай мне один раз с тобой поговорить… Наедине. Где мы вдвоём. Я прошу тебя».
«Нет».
«Я тебя люблю. Женя…».
«Ага. Спокойной ночи», – отшвыриваю телефон в сторону и всё внутри меня горит синим пламенем. Ужасно больно. Особенно слышать слова, которые он повторяет как бы между прочим. Будто я должна реально на это дерьмо купиться… Злость внутри такая, что я стискиваю челюсть до боли.
Мне хочется сделать что-то необдуманное. К примеру, пойти с Кириллом в тот чёртов музей! Хотя я знаю, что это неправильно и пользоваться другим человеком бесчестно! Точно так, как Ник со мной поступил.
Нет, я так не могу…
Долго не удаётся продолжить заниматься, пока вдруг не слышу звуки из прихожей. Лечу туда и сразу же сканирую маму с огромный букетом розовых пионов в руках.
– Женюш…
Смотрю на неё и тянусь перенять букет, чтобы помочь. Сердце уже устраивает диверсию. Злится на этого обольстителя. Но я уговариваю себя…
Это… Не твоего ума дело, Женя!
– Привет…
– Как ты тут? Ужинала?
– Немного поела, да… Уже думала ложиться…
– А я задержалась. Извини меня…
– Ничего страшного. Я уже взрослая, мам…
– Да, слушай… Цветы в воду надо поставить, – тут же начинает суетиться, пока я смотрю на неё со стороны и только пытаюсь найти нужные слова. А их, как назло, нет… И получается, крайне бестактно…
– Ну и что вы решили?
Блин… У мамы такой взгляд.
– Пока ничего… Тебя это беспокоит?
– Немного… Да, наверное, да… Я просто боюсь, что это повторится. Без негатива…
– Он обещал, что всё понял… Не знаю… Но с твоим отцом я больше ни за что на свете встречаться не стану… Да и Серёжа в шоке. Его бывшая жена такое учудила. Просто катастрофа…
– Действительно… Он ведь не мог и предположить, – саркастически выпаливаю, и мама хмурится. – Извини… Извини меня, я… проецирую просто…
– Виделась сегодня с ним? – спрашивает меня мама, и я неловко киваю. Глаза слезятся от той боли, что прогрессирует внутри и разрушает меня до основания…
– Женечка моя… – обнимает мама, отложив цветы на стиральную машину.
– Я его ненавижу, мам… И никогда не прощу…
– Это твоё право, малыш. Но послушай… Люди порой совершают ошибки, да? Сергей сказал, что он мучается… И что…
– Нет… – вытираю сопли и слёзы. – Нет, нет. Мне пофиг на его мучения. Пусть не старается! Ни через тебя, ни через своего папочку!
Выдыхаю и поправляю одежду, отпрянув от материнского плеча.
– Всё… Извини… Но это меня не касается…
– Хорошо, как скажешь, Жень… Я больше не лезу.
– Я тогда спать пойду, мам… Устала что-то сильно. Занималась, потом… Голова заболела…
– Хорошо, родная…
Мама со вздохом отпускает, а я…
Иду в комнату и ложусь в кровать, обнимая свою подушку. Все мысли отныне вертятся вокруг того, что он пытается оккупировать меня со всех сторон. Он же нарочно это делает. Даже через отца уже работает. Но фиг ему. Я всё сказала.
Нет чувствам. Нет любви. Нет отношениям…
Сердце отныне закрыто на замок… А твоё, Ник… Твоё я вырву из груди, если только подойдёшь ближе, чем на два метра… Подонок!
***
Утро… Я ненавижу утро с недавнего времени. Наверное, уже месяца два как. Потому что мне постоянно снится тот самый день… Начинается сон сладко. Даже очень… Я с ним… В обнимку. Чувствую безопасность и тепло.
А потом меня из этого сна жестоко вырывают, заставив ощутить себя брошенной и униженной. И это так больно…
Снова и снова чувствовать себя чужой игрушкой…
Стараюсь держать лицо. Мило крашусь, красиво одеваюсь… Должна выглядеть на все сто процентов. Должна притягивать взгляды и казаться счастливой. Хотя бы самой себе… И пофиг, что внутри огромная дыра.
Никто её не увидит. Никто не узнает, если я не буду открываться. А я больше и не буду. С меня достаточно подобного…
Завтракаем с мамой. Её смена сегодня с десяти. А мне к первой паре, но она зачем-то встала ни свет, ни заря, чтобы приготовить мне завтрак… И я понимаю, что она просто пытается быть хорошей мамой. Боится оставлять меня одну и переживает за меня… Даже если сама, возможно, уже давно мечтает вернуться к нему обратно…
– Как спалось?
– Ничего… Вроде бы. Сильные синяки?
– Нет никаких синяков…
– Ну, Слава Богу…
«Красавица, доброе утро. Подвезти на учёбу? Мне по пути», – приходит от Кирилла, и я отвечаю:
«Я не могу тобой пользоваться. Это слишком».
«Ты не пользуешься. Успокойся. Я сам тобой пользуюсь. Мне нравится твоё общество».
Улыбаюсь, вздыхая, и смотрю на время.
«Выйду через пятнадцать минут тогда».
«Окей, буду ждать», – приходит в ответ, и я смотрю на маму.
– Как думаешь… Если я буду общаться с Кириллом, это плохо? Он ведь хочет совсем другого…
– Не знаю, дорогая. Ты ведь обозначила ему свои намерения. А он тебе свои…
– Надо быть более настойчивой, да? Показать ему, что он тратит время на меня?
– Ну, показывать точно не стоит, – улыбается она. – А вот сказать – да. Просто есть такой типаж мужчин… Они не отступают. И любят сложности…
Интересно, Ник тоже подходит под этот самый типаж? Или же…
– Ладно, мам… Я пойду, – направляюсь в прихожую, быстро одеваюсь, в последний раз расчёсывая свои длинные волосы. С серым пальто и джинсами выгляжу очень симпатично.
Спускаюсь вниз и буквально сразу вижу его машину.
Ныряю внутрь, встретившись взглядами, и натыкаюсь на его улыбку.
– Доброе… Это тебе, – передаёт мне кофе.
– Спасибо, конечно. Но ты опять делаешь то, что я не просила…
– О таком не просят, Евгения. Учить тебя ещё и учить…
– Ага… Всё, Кир. Я опаздываю. Мне нужно приехать чуть раньше…
– Как скажешь, – улыбается и начинает везти меня до универа… Тут недалеко на самом деле. Всего пятнадцать минут через дворы.
Он останавливается возле ворот, и я моментально отстёгиваю ремень, чтобы убежать поскорее, но он тормозит меня за руку.
– Так что насчёт музея?
– Пока не знаю… Но ты понимаешь, что если я и пойду, то только как друг, да? Без всякого там…
– Понимаю, конечно, хоть и надеялся на поцелуй, – ржёт он, пока я фыркаю, пытаясь спрятать покрасневшее лицо. Случайно склоняю голову вбок и наблюдаю за тем, как взбесившийся Ник чапает в сторону его машины прямиком к нам…
Глава 6.
Никита Хорольский
Сука. У меня внутри всё немеет, когда вижу, как его ебучая машина подъезжает на парковку. Нутром чую, что она там… Я, блядь, в этом просто уверен. Если бы только можно было описать, как мне дерьмово сейчас, моё нытьё бы, наверное, на три страницы не уместилось. Я рисую образы, как они сосутся там… Как он сжимает в руке её талию… Как касается её груди.
И всё, блядь… Крышу сносит окончательно.
Тащусь в их сторону, мечтая выдернуть его из тачки и отхуярить у всех на глазах, но хомячок выбегает из неё раньше, чем я успеваю это сделать.
– Только попробуй! Вообще не подходи! – резко выпаливает и направляется в сторону универа, и я наблюдаю за тем, как дверь машины открывается.
– Проблемы какие-то, – показывается этот поц, вынуждая меня всего покрыться иголками.
– Ща будут, – уверенно заявляю я, но тут же слышу её вопли.
– Уходи, Ник! Тебя это вообще не касается! А ты уезжай, Кирилл! – наезжает она на нас обоих, заставляя меня кипеть.
– Я сам, блядь, решу, чё мне делать, – выдаю озлобленно, и она тут же возвращается обратно к нему, начав шептать что-то на ухо. От того, что я вижу, у меня нутро сжимается до размеров атома. Если поцелует… Я тогда…
– Уезжай, – слышу я, пока она хмурится.
Сука… Вот никогда себя таким беспомощным не уезжал.
Этот Кирилл, осматривая меня пренебрежительным взглядом, всё же садится в машину, но не уезжает, а стоит, пока она не начинает уходить, ну, а я, разумеется, иду за ней. Потому что должен, нет, обязан поговорить с ней.
– Жень…
– Я всё тебе сказала…
– Чё это за хуила? Как ты с ним познакомилась?
– Тебе какое дело, Хорольский?! – тормозит у входа в универ. Мне кажется, у меня по глазам всё видно. Они, сука, горят… И я чувствую себя последней мразью. Сам весь словно лихорадкой пропитан.
– Такое дело, что я твой старший брат! – выпаливаю ей, на что она начинает нервно истерично хохотать. Я это, если честно, уже от отчаяния пизданул, потому что, очевидно, что что бы я ни сказал, ей вообще фиолетово до этого.
– Не смеши меня, Ник! Это уже сюр какой-то! Отстань от меня по-хорошему! – дёргается, но я тут же хватаю её за локоть.
– Нет, ты не уйдёшь никуда! Нам поговорить нужно!
– Поправочка! – стряхивает она мою руку. – Тебе! Тебе нужно! Мне нет!
– А мне похуй! Ты идёшь со мной! – резко обхватываю её за запястье и тащу к своей машине, как какой-то дикарь, блин. Просто ощущение, что сердце сейчас лопнет от перенапряжения.
Она тащится, но неохотно, естественно. И это больше похоже на то, что она просто хочет избежать болезненных ощущений.
– Ну и чего ты добиваешься, Ник?! Я всё равно слушать не стану! – выдаёт она категорично.
– А придётся, – открываю дверь и заталкиваю её в тачку, но она буквально сразу же отворачивается к окну и молчит. Сажусь следом и сжимаю руль, пытаясь утихомирить свою чёрную душу, которая уже с ума сошла от негатива и желания отпиздить кого-нибудь…
– Женя… Послушай меня… Я жалею. Я мудак. Я не должен был. Верил маме… Думал, что вы враги. Я хотел, чтобы вы уехали из моего дома.
– Ну что ж… Поздравляю! Мы уехали. А теперь можно мне идти?! – оборачивается она и смотрит волком.
– Те фото никогда бы никуда не попали… Я клянусь тебе, – говорю, ощущая, как вибрирует голос. Кажется, что я вместе с ним…
– А я тебе не верю. Ни единому слову. И клятвам твоим не верю.
– Почему? Скажи, что забыла… Что не помнишь ничего между нами… Я, наоборот, только о нас и думаю, – выдавливаю, чуть приподняв свою руку. Хочу дотронуться до лица, но она тут же сжимается и двинется ближе к двери.
– Я поздравляю тебя, Ник. Я тоже думала когда-то… О нас, о тебе, не переставая… Только ты сам всё сломал, окей? Так чего теперь ждёшь от меня? Всё было ложью! Иначе бы ты никогда не сделал те фото! Ты целовал меня… И после этого… Господи, я даже думать об этом не хочу. Мне противно… – передёргивает её, и от каждого такого выплеска, меня самого тошнит, блин. – А после этого взял и сфотографировал. Хотя я тебе доверилась… Открылась тебе. И это ты считаешь, я должна простить?!
– Я не считаю, что должна… Я бы хотел, чтобы ты простила… Но я тебя не заставляю. Просто прошу тебя поверить, что я не хотел всего этого. Я ошибся – да… Но я… Блядь, Женя… Я так сильно по тебе скучаю, что ты мне каждую ночь снишься…
Ловлю блеск в её глазах и весь дрожу. Никогда ещё таким сопливым не был. Таким уязвимым перед кем-то… И так больно мне тоже никогда не было. Я и не думал, что это вообще возможно…
Она нихера не жалеет меня, конечно. Да мне и не надо. Лишь бы выслушала…
– Тот день на даче был реально самым лучшим в моей жизни… Жень…
– Я тоже так думала…
– А теперь? – спрашиваю с болью в сердце.
– А теперь я считаю, что это было ошибкой. Жалею, что ты стал моим первым. Я бы охотнее отдалась Кириллу с самого начала, – выпаливает она, дёргая за ручку двери, и уходит, оставив меня в таком состоянии, что я просто проваливаюсь куда-то крайне глубоко… Где темно, холодно и больно… Где меня всего выворачивает наизнанку…
Это, блядь… Что значит… Что они с ним уже спали, да? Что…
Пиздец…
Дышать не могу. Всего будто в тиски зажало. И лёгкие изнутри покрылись ледяной коркой.
Тут же завожу тачку и, грубо сжимая руль, уезжаю оттуда прочь, мечтая сдохнуть. Потому что не просто больно, а невыносимо…
Кто-то держит руку на горле. Кто-то активно его сдавливает. Хочется орать. Хочется крушить. Ломать. Я ощущаю, как давление в ушах нарастает.
Кое-как доехав до своего клуба, вылетаю из машины весь на нервозе и громко хлопаю дверью. Даже не понял, как доехал, если честно. Вообще сигналы светофоров игнорил. Чувство, словно чудом повезло…
– Ник, дарова, чё не на парах?
– Не могу, блядь, там, не могу, – сходу начинаю дубасить грушу голыми руками. Пока тренер стоит сбоку и смотрит на меня хмурым лицом, но мне настолько поебать, что я сдержаться не способен. Так и пизжу её, пока не выдыхаюсь окончательно. Всё себе нахрен сбил подчистую. Всю кожу… Кулаки красные… Но нихера не больно даже. Внутри… Оно внутри меня разъедает, будто кислота. Неужели я заслужил?
– Всё? Угомонился? Что я говорил тебе об эмоциях? На пары ты должен ходить без вопросов… Поэтому учти, это в первый и последний раз. Иначе вообще пойдёшь лесом…
Чувствую, что не способен даже слова его адекватно воспринимать. Мне кажется, что все на меня нападают. Что норовят меня ещё сильнее утопить…
Хотя уже некуда…
Смотрю на него волком и весь горю. А он хватает меня за плечо и толкает на лавку.
– Чё с тобой происходит? Нормально же было… Хуже стало?
– Нет… Не знаю… – выдыхаю, надавив на свои глаза. – Девушка вернулась просто…
– Вернулась и?
– И… Нихуя… – отвечаю, получив от него осуждение в виде взгляда.
– Ну раз нихуя, так и бери себя в руки. Чё ты сопли распустил? Добиться не можешь? И это повод так себя гробить?
– Я сам виноват со всём… Я её обидел… Сильно обидел…
– И такое бывает… Всё можно исправить. Бери себя в руки… Ты вспыльчивый, я тебе сразу сказал. Эмоции оставляй за пределами зала. Они тебя погубят…
Понимаю, что нужно слушать, но душа противится. Я просто не осознаю, как мне быть дальше… Бегать за ней как щенок…? Что это даст кроме самоунижения?
– Всё, Ник… Езжай на пары… Попробуй иначе. Отключи негатив…
Сука, как будто это так просто. После того, как любовь всей твоей жизни сказала, будто спит с другим и жалеет, что он не стал её первым… Это как вообще, блядь?! Единственное место, где я чувствую себя человеком, и отсюда меня гонят…
Я теряю все ориентиры… Не знаю, за что зацепиться. Чувствую себя максимально дерьмово, пока не вижу номер Лёхи на экране телефона. В тот момент ощущаю что-то давно забытое, но важное.
– Алло…
– Бля, ну, Слава Богу, живой… Куда погнал опять, боец?
– Мне дерьмово, Лёх, – выхожу на улицу и достаю сигареты. Опять начинаю дымить, не переставая.
– Представляю… Ты где?
– До клуба ездил, но… Вышел сейчас… Курю.
– Ясно… Чё забрать тебя? Поехали поговорим…
– О чём разговаривать… Я уже даже… Сука, я не вижу смысла мне там учиться. Она меня не простит никогда. А я учился там только ради отца… Не хочу ничего… Пиздец какой-то…
– Слушай, ну… Тебе кажется, что жизнь остановилась, но это не так. У тебя батя пиздатый. Есть от чего плясать, да? Соберись, Ник… Я доеду до твоего клуба и… Расскажешь, что случилось, ладно?
– Ладно… Жду, – сбрасываю и откидываюсь на тачку. Чувствую, что у меня всё тело болит… Это реакция на стресс. Ноги как вата теперь…
Спасибо, любимая…
Спасибо за всё, блядь…
Нервно расхаживаю вокруг тачки на полусогнутых и думаю… Ну, не могла она с ним переспать… Не могла, блядь… Я не верю просто. Или верю?
Я раньше думал, что она и волосы свои пепельные никогда трогать не станет. Ведь они у неё были такие естественные и обалденные. Нет, мне нравится розовый, но… Это на неё просто не похоже… Не её внутренний мир. Тот, которым она со мной поделилась…
Пока Лёха не приехал пишу ей новое сообщение.
«Ты с ним спала?», – спрашиваю у неё, ощущая себя ничтожеством. То, что внутри меня сейчас разгорается никакими словами не передать.
Вижу Лёхину машину вдалеке и сажусь к нему, потирая руки, потому что промёрз, блин, до костей. Ибо куртку из машины даже не доставал.
– Дарова, бедолага… Садись… Чё каво Женька там стегает? – спрашивает у меня, пока я запрокидываю башку на сиденье и закрываю глаза.
– Я не знаю, Лёх… Приехала с каким-то поцем… Мол встречается… И даже трахаются, как я понял…
– Ну… Лично я об этом нихера не знаю. Так что мне нечего сказать… Ты чё веришь реально, что Женька… С кем-то…
– Я не знаю, чему верить… Что её останавливает? Неземная любовь к такому мудаку как я?
Лёха ржёт, но быстро останавливает этот порыв.
– Завязывай, кароч, загоняться… Я понимаю всё. Но подумай… Жека не из тех… Сам знаешь…
– Я уже нихуя не знаю, Лёх… Потому что те чувства, что у нас были… Они просраны… В никуда…
– Ладно… Поехали, чувак… Посидим где-нибудь… Выпьем немного.
Накидаться с лучшим другом? Неплохая идея, да?
– А тебе Натаха за это ничё не сделает?
– А чё она мне сделает? Я же не под каблуком, блин… – угорает он и тут же набирает сообщение. – Но я предупрежу… На всякий случай…
Тут уж я нервно посмеиваюсь…
Меня ведь тоже изменило это чувство. Я думал Лёху ничего не способно поменять… Но, оказывается… Все мы меняемся, как и твердят нам «пособия о любви»…
Приезжаем в какой-то бар. Заказываем пива, садимся за стол. Лёха уже час отправляет Натахе голосовые о том, что тут с нами нет никаких баб и посылает ей тупые фотографии, пока я просто жду момента отключки. Хочу налакаться так, чтобы идти не мог… Такие у меня планы…
А потом мне вдруг неожиданно набирает отец.
– Привет, – здоровается первым. Время на часах двенадцать дня. Я уже бухаю… Красавчик.
– Привет, бать…
– Ты где? Не на обеде?
– Ну… На обеде почти…
– Ник… Что случилось?
– Да ничё… Мы тут с Лёхой… Сидим…
– Ник, я хотел, чтобы ты вечером дома был, блин… Чёрт…
– А что такое…
– Я… В общем… Я позвал на ужин Эльвиру и Женю… – говорит он, чем заставляет моё сердце в груди ещё сильнее заныть.
– Да она не придёт по-любому, – вздыхаю я, потирая свою сонную хмельную рожу.
– Ты ошибаешься, Ник. Она уже согласилась прийти, – сообщает он, заставив меня охуеть на месте… Она так издевается? Или… Что это за хрень собачья? Или теперь она решила доломать меня окончательно?
