Текст книги "Неизвестный (СИ)"

Автор книги: Катерина Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

22

Алексей останавливается у моего рабочего стола и усаживает меня на столешницу. Опираюсь ладонями в гладкую поверхность у себя за спиной, потому что тело совершенно не слушается. Алексей смотрит так проникновенно и ведет по моим широко разведенным бедрам горячими ладонями. Сжимает, мнет, приближается. Целует, уже поднимая вверх мою толстовку. Снимает с меня лишнюю ткань и приникает губами к моей шее. Ведет языком вниз, обводит возбужденные вершинки грудей прямо через ткань лифчика. Прогибаюсь в спине, чтобы быть к нему ближе.

Нажимает большим пальцем на чувствительный бугорок, ловит стон поцелуем. Ловлю ладошками его щеки, оглаживаю заострившиеся скулы большими пальцами. Что я говорила про секс в салоне? Даже не думать? Какая чушь! Целую сама, так как давно хотелось. Провожу языком по его губам.

– Дразнишь?... – хриплое в мои губы. Я лишь хмыкаю и прижимаюсь к крепкому торсу мужчины. Не знаю, в какой момент я оказываюсь стоящей к майору спиной, но вот он уже расстегивает пуговицу на моих джинсах и спускает их вместе с трусиками до самый колен. Склоняюсь над столом, подставляя попку под его ненасытные руки. Он ласкает мою спину поцелуями, спускается к попке, прикусывает и тут же зализывает укус. Проводит ребром ладони по возбужденным лепесткам, растирая влагу. Шуршит одеждой, а потом касается меня там языком. Стону в голос, не в силах сдержаться. Алексей тоже стонет хрипло, подводя меня этим к грани. Но вдруг прекращает ласки и поднимается на ноги. Одним мощным движением заполняет меня собой, замирает. Ведет по моей, покрытой потом, спине языком. Толчок. Прикусывает краешек уха. Толчок. Сжимает пальцами мое горло. Толчок. Толчок. Толчок.

Пытаюсь ухватиться пальцами за стол, но они лишь скользят. Ладони вспотели, как я вся. Разрядка уже близко, и я закрываю глаза, ловя на обратной стороне век яркие вспышки. Алексей поднимает меня с поверхности стола и прижимает к себе спиной. Толчок. Толчок. Толчок. Перемещает ладонь с моей шеи на щеку, слегка разворачивая лицо к себе. Толчок. Поцелуй. Толчок. Стон. Толчок… Черт!

Я кричу, не в силах отдышаться. Сердце стучит в горле, в висках, в кончиках пальцев. Алексей еще несколько раз входит в меня, глухо рычит, прихватывая зубами мою холку. Кончает. Громко дышим, пытаясь прийти в себя. Но я совершенно без сил, и майору приходится держать меня. В теле такая слабость, и я не уверена, что смогу хотя бы одеться.

Пальцы майора гладят мой живот, разгоняя мурашки и заставляя мышцы сладостно сжиматься. Начинаю потихоньку слышать звуки: мелодию, что льется из динамиков стерео системы, трель телефона в моей сумке, что осталась возле стойки рецепции… Алексей отстраняется, помогает мне натянуть джинсы, которые ни в какую не хотят поддаваться. Но все же надо приводить себя в порядок, и я скольжу взглядом по столу и полу в поисках толстовки. Алексей тоже одевается и ловит меня в объятия.

– Все хорошо? – с сомнением в голосе спрашивает. Господи, да! Все просто великолепно! Но мне так страшно… Что будет, когда схлынет страсть? Будет пустота, которую ничем не заполнить. Потому что майор задает такую высокую планку, что вряд ли кто-то после сможет хоть немного с ним сравниться.

– Все хорошо, – утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхаю знакомый и ставший таким любимым аромат мужчины. Отгоняю от себя мрачные мысли. Алексей больше не задает вопросов, подхватывает меня на руки и пятится к дивану. Садится так, что я седлаю его бедра. Он вообще часто носит меня на руках. Такой сильный, мужественный… Мой Мужчина!

– Вижу по глазам, что хочешь мне что-то сказать, – почти шепотом. Ведет костяшками пальцев по моей щеке, поправляет растрепавшуюся челку. Улыбается. Но я не решаюсь произнести вслух то, что крутится в моей голове. Я люблю его… Люблю! – Не скажешь? – машу отрицательно головой. – Тогда скажу я, – улыбается, притягивает меня к себе ближе за шею. – Люблю тебя, – прямо в губы. Поцелуй. Нежный, тягучий, увлекающий.

Из зала снова раздается мелодия моего телефона, и я, вздохнув и чмокнув в губы Алексея, встаю с его колен и иду на звук. На экране номер скрыт. Смахиваю зеленую трубку.

– Але, – но в трубке тишина. – Але, вас не слышно, – повторяю, ну, мало ли, связь снова глючит. Но в трубке только снова тишина. Скидываю вызов, но телефон тут же начинает звонить снова. И снова номер скрыт. Отвечаю на вызов, ставлю на громкую связь, замечая, как Алексей выходит из кабинета. Все так же тишина вместо ответа. Майор хмурится. – Але, – говорю я уже настороженно, начиная понимать, что это не со связью проблемы. Просто на том конце кто-то молчит. И это молчание отдается холодком по спине. Алексей сжимает мою руку. Я чувствую, как внутри меня разрастается паника. – Але, Вас не слышно… – зачем-то повторяю я. Но звонок срывается, и я выдыхаю протяжно.

Алексей выуживает из кармана телефон и набирает кому-то.

– Малой, привет. Занят?.. Прости, но дело срочное. Стеше сейчас несколько раз звонили со скрытого. Можешь попытаться пробить?.. Нет, молчали в трубку.

Я затаиваю дыхание, словно это может помочь. Но паника опутала меня своими щупальцами. В горле начинает саднить, в глазах плывет. Алексей притягивает меня и обнимает, но даже его горячие ладони не могут меня согреть. Я от страха словно покрылась коркой льда.

– Не бойся, – шепчет мне в висок. – Мы найдем его. Я тебе обещаю. Слышишь?

Просто киваю, не в силах вымолвить ни слова. Майор вздыхает и обнимает крепче. Не знаю, сколько времени проходит. Но звонок телефона заставляет меня вздрогнуть. Хоть это и не мой телефон.

– Да. Ты уверен? И где? – молча слушает. – Что думаешь? Наверно, ты прав. Да, хорошо. Пусть Нина пока у тебя побудет. Давай, пока… – отводит от меня взгляд, набирает другой номер.

– Здравствуйте, Максим Георгиевич. Смирнов беспокоит. Ага… У нас непредвиденные обстоятельства. Нинель останется у Анисимова на несколько дней, но Ваш человек мог бы нам помочь…

Я понимаю, что слышу голос Алексея, словно сквозь вату. Голова нещадно кружится и начинает подташнивать. Ну я и мямля! В такой ответственный момент не могу взять себя в руки. И вместо того, чтобы ловить каждое услышанное слово и продумывать план, я оседаю на пол. Алексей успевает меня подхватить и усаживает в парикмахерское кресло…

***

Иван

В целях конспирации решаем, что Смирнов не должен в ближайшее время мелькать рядом со Стефанией. Это было ее решение. Надо как-то выманить мразь из укрытия, чтобы он потерял бдительность, расслабился. Устроенный Стешей и майором спектакль возле ее подъезда мог и не быть увиденным преследователем, но мы надеялись на обратное. Скандал, расставание, громкое хлопанье дверьми… Короче, я бы поверил, если бы стал свидетелем. Да, так будет лучше. А еще Стеша снова стала бегать в парке. Леха был против, но снова Стеша настояла на своем. Первые несколько пробежек были спокойными. Никого поблизости с ней мы не засекли, да и наши маячки работали отлично. Плохо то, что зима решила вступить в свои права, а нам приходилось ютиться в холодном заброшенном вагончике.

Заранее договорились, что если Стеша почувствует неладное, даст знак. Но сглупили, когда не обозначили, какой именно. Сегодня пошел снег, и Стефания оделась на пробежку потеплее. Яркую спортивную куртку было видно издалека, и майор жадно наблюдал за ней в окно вагончика. Оно было заколочено досками, но в узкие щели можно было разглядеть улицу. От мороза уже покалывало кончики пальцев, но ощущение надвигающегося пиздеца не покидало ни меня, ни Леху. Он был весь натянутый, как струна. Сгруппированный, готовый в любую секунду ринуться к Стефании. Все по давно сложившемуся плану. Несколько кругов вокруг парка, затем разминка и растяжка на площадке у озера.

– Все нормально, вокруг никого, – слышим в наушниках взволнованный и запыхавшийся голос Стеши. Вздыхаю. Неужели спугнули? Но как? Ведь мы с Лехой только вдвоем, и никому не говорили об этой операции. Неужели, Фролов все же как-то разузнал…

Звуки прыжков. Скок-скок-скок, свист скакалки, сбивчатое дыхание. Вдох, выдох. Стеша чем-то шуршит, видимо, убирает скакалку в поясную сумку. И вдруг негромкое:

– Группа крови – на рукаве,

мой порядковый номер – на рукаве,

Пожелай мне удачи в бою, пожелай мне:

Не остаться в этой траве, не остаться в этой траве.

Пожелай мне удачи, пожелай мне...

Что за херня? Переглядываемся с майором, и слышим тихое:

– Это был сигнал, если что…

И тут мы сбрасываем наушники и вылетаем из вагончика…

* В. Цой – Группа крови

23

Я уже почти потеряла надежду, что неизвестный появится. Потому что какая бы погода ни была, я выходила на пробежку. И даже наличие чипов не напрягало. Привыкла. Но сегодня не покидало ощущение присутствия, хотя никого не было видно. Выпал снег, он летел с неба пушистыми хлопьями, оседая на челке и ресницах. Дыхание сбивается быстрее обычного от волнения, но я все равно достаю скакалку и начинаю упражнение. Убираю скакалку, поднимаю взгляд в сторону засыпанной белоснежным снегом тропинки и… Черт, что там майор говорил про знак? Какой я должна подать? Ааа! Паника накрывает неожиданно, и я теряюсь. В нескольких метрах передо мной стоит Константин. Его глаза замораживают своей холодностью. И когда он начинает движение в мою сторону, на ум не приходит ничего, кроме слов песни любимой группы. Пою негромко, с выражением, надеюсь, парни поймут. Но на всякий случай говорю тихо, что это был знак.

Стою на месте как вкопанная, и вот Константин уже стоит передо мной. Расстояние в один шаг не придает мне никакой уверенности в себе, внутри паника, которую я пытаюсь погасить глубоким дыханием. Он смотрит внимательно, прямо в глаза.

– И даже убегать не станешь? – говорит он спокойно.

Качаю головой, сглатываю комок, вдруг образовавшийся в горле. Снова начинает тошнить. Какая-то странная реакция.

– Смелая девочка… – он касается теплыми пальцами моей ледяной щеки. Улыбается. Отшатываюсь, понимая, что происшествие с Иваном тут не при чем. Он следил именно за мной… За мной!

– Что Вам от меня нужно?

– Не узнаешь меня? – он сокращает расстояние между нами и тянет ко мне свои ручищи, а я резко поднимаю колено, метко попадая ему в промежность. Его сгибает пополам, а я отворачиваюсь и бегу подальше. Но убежать я не успеваю, Константин хватает меня поперек живота и дергает на себя. Он очень быстрый для своей комплекции, раз так быстро меня нагнал.

– Стояааать! – слышу такое родное где-то рядом, но не вижу из-за пелены слез. – Руки от нее убрал! – командует Алексей, но преследователь лишь сильнее сжимает меня, причиняя боль. Задыхаюсь, смаргиваю слезы. Алексей целится из пистолета, Иван тоже. И вот оно, самое страшное. И совсем не во сне. Сразу вспоминаются все мои кошмары, и я понимаю, что преступник отгородился мной. Они не смогут, не попадут…

В голове словно заработали шестеренки, и я резко, насколько позволяет затрудненное дыхание и сковывающая рука, бью пяткой по колену мужчины. Его руки немного ослабляют хватку, и я немного сдвигаюсь в сторону. Выстрел. Я падаю, больно приземляясь на колени. И последнее, что успевает уловить мое уплывающее сознание, это слова майора:

– Все хорошо, милая… Все позади, дыши… – и я дышу, вроде бы. И смутно слышу звуки вокруг. И чувствую, что меня подхватывают на руки и куда-то несут. А еще я чувствую дикую резь в животе. Наверно, Константин все-таки что-то со мной сделал…

***

Сознание возвращается медленно, сопровождая процесс дикой головной болью. С трудом поднимаю тяжелые веки и сразу не могу понять, где я нахожусь. Светлые крашеные стены, высокий потолок. В локтевом сгибе саднит, и я перевожу взгляд на руку. Капельница. Осматриваю помещение и понимаю, больница. Я так устала. Прикрываю глаза, но в памяти возникает сцена из старого парка и холодные глаза Константина. И его тяжелая рука, сковавшая меня, словно тряпичную куклу. Из уголков закрытых глаз выступают слезы. Они стекают по вискам прямо в уши, что приводит меня в себя. Пытаюсь подняться, но живот простреливает болью, и я хнычу, как беспомощный ребенок. Дверь в палату открывается, и на пороге появляется мужчина в серой медицинской форме. Он высокий, худой. Костюм на нем висит, как на вешалке, и медицинская шапочка смотрится странно. На его ногах широкие кроксы яркого голубого цвета, и они выглядят инородно на его фигуре.

– Добрый вечер, Стефания, – говорит приветливо он. А я перевожу взгляд в окно. И, правда, вечер. – Меня зовут Николай Владимирович, я Ваш лечащий врач, – садится на стул рядом с кроватью смотрит в записи, прикрепленные к планшету.

– Здравствуйте, – получается хрипло, и я пытаюсь откашляться, но боль в животе становится сильнее. Стону и кладу ладонь туда, где болит.

– Тише, Вам нельзя напрягать живот. Нам, к счастью, удалось сохранить беременность, и теперь очень многое будет зависеть от Вас…

– Беременность? – только и могу прохрипеть я.

– Да, а Вы не в курсе, – по-доброму улыбается врач. – Семь – девять недель. Плохо, конечно, что вы перенесли такой стресс, – вздыхает. – Но уже ничего с этим не поделаешь. Вам задание – меньше нервничать и беречь себя.

– Хорошо, – снова на глаза набегают слезы. Как я могла подвергать себя такой опасности? Себя и его! Касаюсь ладонью низа живота, понимая, наконец, что там растет малыш. И теперь становится понятна ни с того, ни с сего поднимающаяся тошнота. И головокружение…

– К Вам посетитель, – говорит врач, поднимаясь со стула. Я не спрашиваю, кто. На каком-то интуитивном уровне чувствую, что это мой майор. Интересно, он уже в курсе? И если нет, как ему сказать?

Алексей вваливается в палату, словно его держали семеро, и теперь, наконец, отпустили. Его взгляд совершенно расфокусирован. Он опускается прямо на колени возле кровати, берет мою руку в свою и целует каждый пальчик, а потом тянется к животу и приникает губами. Знает. И это понимание здорово облегчает будущий разговор.

– Милая… – он крепче сжимает мои пальцы, заглядывает в глаза. – Думал, с ума сойду. Меня к тебе не пускали…

– Я в порядке, – снова хрип вместо голоса. – Сколько времени я здесь?

– Третий день.

У меня перехватывает дыхание. Три дня я была в отключке…

– Нина…

– Она в порядке, не переживай. Была все время у Ваньки.

– Хорошо. Как все прошло? – не могу сдержать любопытство. – Его поймали?

– Да, Иван, правда, чуть не убил его… Сначала подстрелил, а потом еще избил…

– И что теперь? – в душе паника, но я гашу ее ради малыша. Теперь я должна думать в первую очередь о нем.

– Да нормально все. Когда эта мразь пришла в себя, его сразу отдали нам для допроса. Там много всего, как оказалось. И то дело, из-за которого ранили малого, и крот в отделе не тот, которого подозревали… Но самое интересное поведал нам сам Виктор.

– Какой Виктор? – не понимаю…

– Который Константин. На самом деле его зовут Виктор Горин. Тебе ничего не говорит это имя?

Пожимаю плечами. Нет, не говорит.

– Ты его не помнишь, а он тебя очень даже… Когда-то, оказывается, в студенчестве, ты отвергла его ухаживания. И вскоре вышла замуж за Степана. Виктор был зол, и однажды попал в плохую компанию. Да так вписался, что не стал останавливаться. Он был сначала посыльным, а потом Федасов проникся историей простого парня, жизнь которого покатилась по наклонной из-за неразделенной любви. В итоге, когда малого ранили, и ты его нашла… В общем, один из парней, что приезжали тогда со мной, оказался предателем. Он сливал информацию Федасову. И когда тот послал своего человека, Виктора, следить за Ванькой, тот узнал тебя и тут уже пошла другая история. За Ванькой он приставил наблюдать другого, а сам переключился на тебя. В итоге, когда ты исчезла на несколько дней с радаров, он пришел к тебе в салон. Потом мы его спугнули своей активностью, но он не смог остановиться, и позвонил. А потом наша с тобой «ссора» – показывает в воздухе кавычки, наконец, пересаживается с пола на стул. – В общем, мы его спровоцировали. Ты была права, милая… Но если бы я знал, что у нас будет малыш, ни за что бы не позволил тебе в этом всем участвовать, – утыкается мне в живот лицом, вздыхает.

– Я, кажется, вспомнила его, – говорю тихо. Наконец-то голос становится похожим на мой. Вот, почему его глаза казались мне знакомыми. Я вспомнила неприметного долговязого парня, который мне прохода не давал… Но рассказывать дальше не хочу, и Алексей просто кивает, ни на чем не настаивая. – А как ты узнал, что я беременна? Врачи сказали?

– Пока малой с Василием скручивали Горина, я повез тебя в больницу. По дороге открылось кровотечение, и когда врач вышел через часа два, не хотел мне ничего говорить. Я сказал, что твой муж, и ему пришлось все выложить. Сказал, что беременность удалось спасти, и ты скоро придешь в себя. Но это случилось только сегодня.

– Ты не спал что ли? Выглядишь уставшим.

– Не спал, но это стоило того… – водит пальцами по моему животу, смотрит в глаза. Но я так устала, что прикрываю глаза. Из их уголков снова выступают слезы, но не от боли, а от напряжения. Мне так хочется смотреть на майора, но он только сцеловывает мокрую дорожку. Поднимаю свободную от капельницы руку, касаюсь колючей щеки.

– Люблю тебя, – шепчу куда-то в его висок и Алексей хмыкает. Открываю глаза, сталкиваюсь с его хитрым взглядом. Под любимыми глазами залегли темные тени, черты лица заострились. Он похудел, в висках стало больше седины. Но все равно красивый… Мой!

– Я знаю, милая. Но так приятно это, наконец, услышать от тебя, – целует мои губы. – Тебе нужен отдых, поспи. А я побуду с тобой.

– Полежи со мной? – сдвигаюсь немного к стене, освобождая место для Алексея. Как же приятно капризничать. Особенно, когда майор проверяет капельницу и, ловко вытащив иглу из вены, сгибает мою руку в локте, ложится на край кровати. Тесно, но так тепло и уютно становится, что я почти сразу проваливаюсь в сон.

24

Сегодня в салоне многолюдно. И не только потому, что клиентов много, но и потому, что я взяла на работу еще троих ребят. И все собрались, чтобы дружно проводить меня в декретный отпуск. Я работала все время беременности, потому что это придавало мне сил и вдохновляло. Но вот врач категорически запретил мне находиться столько времени на ногах. Или положит в больницу. А в больницу я не хотела.

Сейчас срок тридцать восемь недель, и мне, действительно, тяжело ходить. Если бы кто-то сказал мне, что в тридцать семь я рожу ребенка, я бы ни за что не поверила. Но вот как бывает…

Макс делает музыку погромче, начинает подпевать, поднеся триммер как микрофон к губам. Я заливисто смеюсь, наблюдая, как ребята присоединяются к процессу, но что-то так поясницу сегодня тянет, что танцевать с ними не рискую. Сижу в своем парикмахерском кресле, подпеваю и хлопаю в ладоши. Песня, конечно, специфическая. Но нам все равно на слова. Настроение всеобщего веселья не передается только малышу, и он сегодня непривычно тихий. Как затишье перед бурей. И когда в салон входит майор, чтобы забрать меня домой, я просто отбрасываю все тревожные мысли и падаю в его объятия.

***

Алексей

Эта неугомонная женщина сведет меня с ума! Стоит только мне ослабить контроль, она срывается с места и несется в салон. Уже не принимает клиентов дней десять, но к ребятам ездит регулярно. Ей совершенно не сидится дома. С беременностью Стеша превратилась в такую капризу, что мне иногда становится смешно. Вроде взрослая женщина, воспитала дочь. Но не растеряла того задора, который я увидел в ней в самую первую встречу. Она угрожала мне плойкой! Да, теперь я знаю, как называется эта штуковина для завивки волос. Улыбаюсь своим мыслям.

Моя маленькая большая женщина. Красивая, смелая, любимая!

Вхожу в салон, где, как почти всегда в конце рабочего дня, развернулся целый концерт. Ребят теперь работает в салоне больше, и оттого каждое «выступление» становится зрелищнее. Одна Кристина притаилась в уголочке. Кто такая Кристина? Новенькая в штате. Стеша решила расширяться, и в прайсе появились услуги тату мастера. Под кабинет для Крис Стеша решила выделить одно из подсобных помещений. Оно раньше служило чем-то типа склада для инструментов и расходников для работы парикмахеров. Но вот теперь там уютный, стильный кабинет. Под стать хозяйке, надо сказать. Кристина, когда я увидел ее, показалась мне парнем. Почти плоская, мальчишеская фигура. Короткая стрижка, минимум косметики на лице, татуировки и цепкий, колючий взгляд. Она в какие-то моменты напоминала зверька, загнанного в угол. Ко всем относилась с подозрением, никому не доверяла. Не знаю, что у нее случилось, но чуйка меня не подводит, я уже, кажется, это говорил.

Сейчас Крис преобразилась, она стала более спокойной и общительной. Уже третий месяц работает в салоне, и успела наработать себе небольшую клиентскую базу. Первой желающей была Стеша, но так как беременна, не рискнула делать тату. Зато Крис прошла собеседование и показала работу на Максе, который явно заинтересовался новенькой. Хотя, возможно, это было спектаклем для Арины, которая испепеляла взглядом бедную Кристину.

Крис что-то смотрит в телефоне. Потом закатывает глаза к потолку и печатает кому-то сообщение. Она так сильно бьет пальцами по экрану телефона, что даже кажется, вот-вот пойдут трещины. Но я уже вижу, как моя любимая жена медленно поднимается с кресла и делает шаг ко мне навстречу. Ловлю пузатика в свои объятия, целую, кладу ладонь на живот. Он будто формой изменился.

– Как вы тут? – спрашиваю, имея ввиду ее и малыша. Кстати, нас сказали на одном из УЗИ, что будет мальчик.

– Хорошо, но что-то поясницу тянет, сил нет… Прилечь хочется… – на этих словах Стеша замирает. Ее итак большие глаза становятся просто огромными, и в них читается паника. Не понимаю ничего, пока она не опускает медленно взгляд вниз. Прослеживаю… Под нашими ногами растекается лужа.

– Малышка, это то, что я думаю? – Настороженно спрашиваю я. Ну не может такого быть… Еще же рано рожать…

– Кажется, у меня воды отошли… – шепчет Стеша и ее лицо искажается. – Оооох… -стонет, и ребята замолкают, смотрят на нас.

– Ребят, мы поехали рожать, – говорю я, подхватываю жену на руки и быстрым шагом несу к машине. Хорошо, что сегодня не будний день, и доезжаем быстро. По дороге набираю номер врача, чтобы предупредить о приезде. Он, оказывается, сегодня как раз дежурит. И встречает нас в боевой готовности. Сразу увозит Стешу в родовой зал на каталке, а меня оставляет в коридоре ждать. Я слышу ее стоны, и меня прошибает пот. Ей больно! Моей любимой, нежной девочке больно… Мечусь у двери родзала, как зверь в клетке, туда-сюда, туда-сюда… И когда за дверью все затихает на мгновение, а потом слышится неуверенный писк, я даже не понимаю, что это… Это наш малыш… Малыш! Родился! Смаргиваю, потому что что-то зрение мутнится. Но потом понимаю, что это просто слезы. Блять, я что, плачу? Стираю быстрым движением влагу с глаз, делаю несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Немного отпускает, но не надолго. Когда приходит врач и говорит, что мне лучше поехать домой, я не могу поверить! Я хочу к моей девочке и сыну…

– Не переживайте, у Вас крепкий, здоровый сынишка. И со Стефанией все хорошо. Родила и почти не заметила… Но Вас все равно не пустят к ним…

– Что нужно сделать? Надеть шапочку? Халат и бахилы? Вымыться антисептиком? Я готов! – немного громче, чем следует, говорю врачу и он, закатив глаза и вздохнув, все же выдает мне больничную форму. Я переодеваюсь и иду в палату, в которую должны привезти Стефанию и малыша…

Вот так, неожиданно быстро, в день, который не предвещал ничего эдакого, мы стали родителями! Стешу привезли на каталке в палату, когда я уже почти потерял терпение. Ну сколько можно? Когда уже? Как оказалось, что отправляют в палату не сразу, да еще и малыша привезут только завтра. Но меня пускают посмотреть на него через стекло. Ни черта не могу рассмотреть, потому что снова глаза слезятся. И в кувезе виднеется только маленький сверток в цветастой пеленке. Но мне и этого достаточно, чтобы сбить сердечный ритм окончательно. Задыхаюсь от эмоций, которые меня переполняют. Я папа! Па-па! Подумать только…