Текст книги "Неизвестный (СИ)"

Автор книги: Катерина Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

12

Его губы находят мои. Целует невесомо, запуская мурашки по телу. Углубляет поцелуй, и томное предвкушение растекается по телу. Цепляюсь пальцами за свитер на груди майора, притягивая ближе. Как же вкусно пахнет этот мужчина. Кажется, я уже слышала этот аромат от кого-то из клиентов, но на Алексее он раскрывается совершенно по-другому. И внутри меня все тянется к этому мужчине, но я отстраняюсь от него, когда в памяти возникает образ Ивана. Так нельзя. Я не могу… Не могу вот так! Сначала с одним, потом с другим…

– Леш, – шепчу сбивчиво. – Я не могу, прости, – какая глупость, Господи. Самое нелепое оправдание.

– Почему? У тебя кто-то есть?

– Я… Нет, у меня никого нет. Но… Я тебе рассказала не все, – его брови ползут вверх. Ну вот, отличная возможность расставить все точки над «I».

– Что не рассказала?

– Я с Иваном… Мы… – закрываю ладонями лицо. Как же трудно, черт! – Мы переспали.

Алексей выпускает меня из объятий, но не отходит. Чувствую на себе его взгляд.

– Это было один раз, словно наваждение какое-то… Но я не могу вот так…

Вздыхает и накрывает мои щеки ладонями, заставляет посмотреть на него.

– Мне все равно, кто был у тебя до меня, Стефания. Но если тебе нужно время, чтобы… ну, не знаю, привыкнуть к мысли, что я рядом. То я готов ждать.

Вот что значит взрослый, опытный мужчина. Он дает время. Просто обнимает и ведет к дивану. Я сажусь в свой уголок, а Алексей ложится головой мне на колени. Он настолько высокий, что не помещается на диване и сгибает ноги в коленях. Мои пальцы касаются его волос, поглаживают. Мне хорошо сейчас. Просто вот так сидеть и молчать. Вторую руку кладу на широкую грудь Алексея, чувствую биение сердца под ладонью. Майор накрывает мои пальчики своей теплой ладонью. Он прикрывает глаза, поглаживает мою руку и чуть заметно улыбается. А я рассматриваю в полумраке комнаты его лицо. Красивый! Хочется обрисовать пальчиком каждую черту. Густые брови, крупный нос, губы. Щетина отросла со дня стрижки, и превратилась в стильную бородку. Ранняя седина на висках и в бороде дает понять, что работа у него нервная. А, может, просто наследственное. Но мне кажется, что все-таки от постоянного стресса.

Открывает глаза так неожиданно, что не успеваю отвести взгляд. Да и почему я должна прятаться? Хочу, и смотрю. Я ведь взрослая женщина, а не малолетка, чтобы прятать глаза от мужчины. Тем более, есть на что посмотреть. Еще бы потрогать, но пока рано. Улыбаюсь своим мыслям, и Алексей отвечает мне улыбкой. Он тоже задумчив, снова прикрывает глаза. Его голова тяжелеет и дыхание выравнивается. А я так и сижу, боясь пошевелиться. Мне совсем не хочется его будить. Но все тело уже затекло от однообразной позы. И я аккуратно вылезаю, подставляя под голову майора подушку вместо своих колен. Он вздыхает, но не просыпается. Времени уже много, даже не знаю, сколько мы вот так просидели. Укрываю Алексея пледом и иду в спальню. Переодеваюсь в пижаму и ложусь спать.

Летний лес прекрасен. Пышные зеленые кроны уже немного потускнели и покрылись пылью. Ветер шумит в верхушках кленов и лиственниц. Я иду по извилистой дорожке, ловя солнечные лучи. Вдыхаю свежий воздух и улыбаюсь. Вечереет, и уже не так жарко, а от озера тянет свежестью. Птицы поют, лягушки квакают.

За руку меня держит Алексей. Он идет рядом и тоже улыбается. На нем белая футболка и светлые брюки. Мы идем босиком. Почему босиком? Я не знаю. Но мне все равно. На душе такое спокойствие, что ни о чем думать не хочется.

Алексей останавливается и перестает улыбаться. Слежу за его взглядом с замиранием сердца. Я уже знаю, кого увижу перед собой. Это мой преследователь. Он все в той же темной одежде. И мне почти не страшно, ведь я не одна. Но вдруг преследователь направляет на нас пистолет. Алексей загораживает меня своей спиной, раздается выстрел. Глухой звук падения, и я открываю глаза. Выглядываю из-за спины Алексея и встречаюсь с серо-зелеными глазами. Иван опускает пистолет. Преследователь лежит неподвижно на земле…

– Стеша, – раздается обеспокоенное рядом. – Стефания, – голос Алексея близко, но он все еще стоит ко мне спиной. Ноги подгибаются, и я оседаю на землю, больно ударяя колени. – Стеша, проснись!

Открываю глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом Алексея. Я в своей кровати, он нависает надо мной. На нем вчерашняя одежда. Господи… Это был сон! Просто сон!

– Это был сон, – дублирую мысли, но Алексей не уходит. Он садится на край кровати и помогает мне сесть к спинке. По коже мурашки от пережитого во сне ужаса.

– Расскажешь?

И я начинаю рассказ с самого первого кошмара, когда с пистолетом был сам Алексей. И когда пересказываю сегодняшний сон и замолкаю, майор задумчиво смотрит в стену, но ничего не говорит.

– После первого кошмара я даже думала, что преследователь ты. Фигура внушительная, и лица было не разглядеть. Но потом ты пришел в салон, и я поняла, что нет. Походка другая, осанка, да и тот мужчина крупнее.

– Ты думала, что я преступник? – вроде как обиженно спрашивает Алексей.

– А что я должна была думать? Вы ворвались ко мне домой, забрали раненного. И эти ваши разговоры, что я могу быть причастна… И потом ощущение чужого взгляда. И этот мужик во дворе…

Алексей обнимает меня, притягивает за плечи. Молчим какое-то время. И я решаюсь рассказать еще одну деталь.

– Я попросила знакомого, чтобы его человек присмотрел за Ниной. Я за нее очень переживаю.

– Что за знакомый? Надежный человек?

– Мартынов Максим. Он муж моей подруги.

– Мартынова, наверно, все в городе знают, – хмыкает Алексей. – Ладно, если он сможет найти человека – хорошо.

– Который час?

– Почти семь.

И почти одновременно с ответом начинает звонить мой будильник. Улыбаемся и дружно встаем с кровати. Алексею выдаю гостевое полотенце и отправляю умываться, а сама жарю гренки и завариваю крепкий сладкий чай. Алексей появляется на пороге кухни как раз вовремя. Я убегаю умываться, и когда возвращаюсь, мы завтракаем. Нина присылает сообщение «Доброе утро». У меня утро тоже выдалось хорошим, несмотря на плохой сон. Но настроение портится, когда Алексей выглядывает в окно и хмурится. Подхожу к нему и замираю.

– Это он, – почти шепотом. Алексей сжимает мою ладонь.

– Надо не спугнуть его. Я все решу, веришь?

Просто киваю и иду собираться на работу. Сначала из подъезда выходит Алексей, садится в свое авто. Затем выхожу я и почти бегом иду к своей машине. Но когда выезжаю из двора, преследователя уже нет.

13

В офисе транспортной компании как всегда оживленно. Работники принимают звонки и оформляют заявки. Максим Мартынов со своим начальником безопасности, а по совместительству, другом Василием обсуждают предстоящее дело. Кому, как не Василию, он смог бы доверить такое ответственное задание? Даже в мыслях не было кого-то искать.

– Я справлюсь, не переживай.

– Хорошо, – пожимают друг другу руки, и Василий выходит из кабинета. Макс потирает задумчиво подбородок. Когда вчера Стефания рассказала, что происходит, и что она переживает о дочери, Макс сразу примерил ситуацию на себя. Что было бы, если бы его Поле угрожала опасность? Или его детям? Это же с ума сойти! А Стеша не может обратиться к мужу. Он, конечно, мужик хороший. Но помочь бы ничем не смог.

Поэтому Макс, не задумываясь даже, взялся за это дело. Теперь надо ждать информацию от Василия.

***

– Алексей Петрович, Иван пришел, – говорит Игнатов и распахивает дверь шире. В кабинет проходит Иван и садится напротив меня. Внутри все бурлит, словно в жерле вулкана, который вот-вот извергнется.

– Привет, вызывал? – Ванька то ли делает вид, что не видит моего настроения, то ли специально игнорирует угрозу.

– Вызывал, – выдыхаю, чтобы успокоиться немного, а не прижать смазливую морду малого к крышке стола.

– И чего ты, как огнедышащий дракон?

– Почему ты не сказал, что за Стефанией следят?

– А надо было?

– Ты вроде не дурак, а вопросы задаешь…

– А ты к этому каким боком?

– Она – моя женщина.

– С каких пор?

– С недавних, – бесит блять. И смотрит так, словно знает то, чего не знаю я.

– А она в курсе ваших отношений?

– Ага. Так что там по мужику с детской площадки? Ты что-то узнал уже?

– Это шестерка Федасова. После облавы эта тварь скрылась, но каким-то образом узнала, кто мне помог. Мне кажется, в отделе крот.

А вот это плохо. Хотя, я не удивляюсь уже ничему. Не мог Федасов узнать о готовящейся облаве. Значит, был предупрежден. И не мог узнать, что Ванька – засланный, слишком долго мы готовили эту операцию. А тут на тебе, и малого ранили, и Федасов скрылся.

– И кого подозреваешь? – стук-стук-стук карандашом по столешнице.

– Фролов ведет себя странно. Но я не могу утверждать. Он всегда был ссыкливым.

– И то так. Но перестраховаться можно, – киваю. Иван понимает и уходит в мысли. – Стеша попросила знакомого присмотреть за дочкой. Переживает за нее.

– Кого?

– Что кого?

– Кого попросила?

– Мартынова.

– Хера се, у нее знакомые, – хмыкает Ванька, и это выводит меня из себя.

– Рот закрой, – встаю со стула, отодвигая его с неприятным звуком по полу.

– Да что я такого сказал? – тоже поднимается со стула Иван.

– Я хочу, чтобы мы решили этот вопрос здесь и сейчас, Вань. Я знаю, что Стеша тебе нравится, и что вы переспали. Но это было до меня, и я лезть никому в душу не буду. Было и было. Но теперь она со мной. Я хочу, чтобы ты это уяснил.

– А то что? – провоцирует.

– А то я не посмотрю, что ты мой племянник. Втащу.

– Ого, майор Смирнов! Да Вы влюбились!?

– Если и так, то это уже не твое дело. Стеша сама сделала выбор. Прими его, смирись.

Буравит меня взглядом, но ничего не говорит. Разворачивается и выходит из кабинета, а я возвращаюсь к столу, сажусь и пересматриваю еще раз бумаги по Федасову. Мы где-то что-то упускаем, но я не могу понять, что именно. Пересматриваю снова и снова, но уловить эту нить не могу. Крот – это плохо. А еще опасно. К концу дня голова гудит, и я чувствую почти физическую потребность в Стефании. Хочу положить голову на ее колени и просто лежать так, ощущая прикосновения ее нежных пальцев.

Собираю документы со стола обратно в папку, накидываю куртку и выхожу из кабинета, закрываю замок на ключ и быстрым шагом иду к стоянке. К салону Стефании подъезжаю за несколько минут до закрытия. В панорамные окна вижу, как они снова танцуют. Улыбаюсь. Кажется, именно таких эмоций мне не хватало. За постоянной работой я словно потерял себя. Но как же интересно может повернуться жизнь… Совершенно неожиданно, когда и не думал, встретил женщину. Ее огромные испуганные глаза въелись на подкорку и не отпускали. Она так грозно держала, наставляя на меня, штуковину для завивки волос, что я невольно улыбнулся. Ее изящные плечи с выступающими ключицами так и притягивали взгляд. И Ванька тоже запал. Я видел его взгляд. Я наблюдал. Да-да, свихнулся, походу. Но меня было уже не остановить. И когда я увидел сквозь окна салона, как Стефания подпевает и танцует вместе с ребятами, не смог стоять на месте. Мне захотелось присутствовать при этом. И я вошел внутрь салона. А потом впервые почувствовал на себе ее прикосновения, и все… Размяк, поплыл!

Я знал, что Иван может быть как бронепоезд, когда ему что-то нужно. Но видел, что Стефания сторонится его. И понял, что она дала ему от ворот поворот. Он ходил несколько дней нервный, раздражительный. И я понял, что вот он, мой шанс. Как раз сестра напомнила про билеты на концерт, и я решил рискнуть.

Вечер, проведенный со Стефанией, был просто шикарен. Ее эмоции были такими живыми! Я ловил каждую из них, смаковал. И когда привез ее домой, не стал торопить события. Наверно, работа накладывает свой отпечаток, потому что и в обычной жизни я сначала взвешиваю все «за» и «против», выстраиваю стратегию, и только потом перехожу к действиям. А тут еще Стеша призналась, что с Иваном у них был секс. Это больно резануло за грудиной, но я точно знал, что больше недели они не виделись. Это давало надежду на то, что между нами может быть. Может быть что-то большое, светлое и навсегда. Хотя, может быть, и Стеша уйдет в закат, когда устанет от моего постоянного отсутствия и стихийных отлучек посреди ночи. Но я пока не буду загадывать, пусть идет все своим чередом.

Меня снова не замечают сразу, а я не спешу показываться. Стою в дверях, не вхожу. Музыка стихает, начинается новая песня, и Макс убавляет звук.

– Как это Смирнов не пришел на представление? – спрашивает Леха, и я усмехаюсь. Да тут я, тут. Ловлю взгляд Стефании. Она улыбается.

– Пришел, просто не аплодировал, – говорит она. – Неужели не понравилось шоу?

– Очень понравилось, просто не хотел отвлекать. Думал, может, случится продолжение.

– Если только ты присоединишься, – говорит Леха, и мы все начинаем смеяться. Я подхожу к Стеше и целую в губы. Еле касаюсь, но территорию свою обозначаю. Ребята тактично выходят к стойке рецепции, а я иду как привязанный в кабинет за Стефанией. Она так соблазнительна в своей форме. Сказать бы, что такого, просто черные брючки и рубашка, застегнутая на все пуговицы. Но как же притягивает взгляд.

– Как день прошел? – говорить не хочется. Хочется обнять ее. Но я просто присаживаюсь на край стола и жду, пока Стеша соберет вещи.

– Хорошо, но ноги гудят, – улыбается она. – А как твой день?

– Весь день думал о тебе.

Застывает, стоя ко мне спиной. Встаю и подхожу к ней. Обнимаю все-таки за плечи, потому что руки сами тянутся. Целую в затылок, вдыхая аромат то ли шампуня, то ли парфюма. Теплые ладошки Стефании ложатся на мои предплечья. И эта совершенно простая ласка, когда она поглаживает пальчиками мои руки…

– Давай я буду утром привозить тебя на работу, а вечером забирать?

– Зачем? Я ведь на машине.

– Мне так будет спокойнее.

– Ну ладно, – и что, вот так просто? Не верю своим ушам, разворачиваю Стешу к себе лицом.

– И даже возражений не будет?

– А должны быть? – улыбается, поправляет невидимые складки на моих плечах.

– Ты такая сговорчивая сегодня. Даже странно.

Целует меня и отстраняется. Берет из шкафа сумку.

– Ну что, поехали? – приподнимает бровь вопросительно. Ну кто я такой, чтобы отказывать ей? Едем, конечно!

14

В выходные, как и обещал, Алексей везет меня в загородный клуб. Утром забирает из дома, внимательно осматривая парковку и детскую площадку во дворе. Но незнакомца нет, и мы спокойно едем отдыхать. Дорога без пробок радует, и внедорожник майора несется вперед. Под колесами шуршит серое полотно асфальта, словно унося вдаль все переживания. Сначала смотрю в лобовое стекло и боковое зеркало, так как привыкла сама ездить за рулем и все контролировать. Но Алексей ведет машину уверенно и без рывков, и я расслабляюсь. Когда выезжаем из города на трассу, майор прибавляет газ, разгоняя автомобиль. Надеваю на глаза очки, потому что солнечные блики слепят. Майор делает то же самое.

Мое сердце пропускает удар. Ему очень идут очки, он становится похожим на голливудского актера. Красивый, статный, с прямой осанкой. От него веет силой и уверенностью. Несмотря на солнечную погоду, все-таки прохладно, и когда Алексей паркует машину на стоянке загородного клуба, я застегиваю бегунок косухи под самое горло, наматывая сверху шарф. Поправляю шапку-бинни. Алексей же просто великолепно выглядит в куртке нараспашку и молочного цвета свитере. Он вообще красивый. Просто загляденье, а не мужчина. Такой мужественный, спокойный. Рядом с ним так легко чувствовать себя Женщиной. Вот и сейчас, обнимает меня рукой за плечи и ведет с парковки вглубь территории. Мне приходилось здесь бывать раньше, с семьей приезжали несколько лет назад, да и с ребятами с работы тоже пару раз выбирались на корпоратив. Но вот как сейчас, я ни разу себя не ощущала. Это что-то поистине волшебное. Настоящее свидание, которого я ждала. Словно впервые, я оглядываю все вокруг совершенно другим взглядом. Хотя, многое здесь изменилось. Дорожки стали шире, домиков больше. И как же хорошо, что от этих изменений не пострадала природа. Сосны все так же величественны, в их верхушках пляшет ветер. И чувство настоящего умиротворения растекается в душе. Хорошо-то как…

Мы идем вдоль озера, куда глаза глядят, пока не выходим на небольшой песчаный пляж. Два шезлонга с уютными матрасиками так и манят, и мы усаживаемся на один из них. Алексей ставит на второй шезлонг небольшую дорожную сумку. Я и не заметила, что у него в руках что-то было…

Ловко вытаскивает из сумки термос и какие-то свертки. Импровизированный стол располагаем на втором шезлонге, раскладываем снедь на белоснежном вафельном полотенце, которое так же, как и продукты, Алексей выуживает из сумки. Он все предусмотрел. И от этого нравится мне все больше.

Распаковывает бутерброды, салфетки. Наливает в пластиковые стаканчики душистый черный чай с чабрецом. Принимаю угощение, с удовольствием впиваюсь зубами в бутерброд с ветчиной и зеленью. Вкуснятина!

– Вкуснее ничего не ела, – делаю комплимент повару. Он улыбается обаятельно.

– Это все потому, что на природе, – целует меня в щеку и откусывает от моего бутерброда добрую половину. Смеемся. Так классно, что выбрались! И даже молчание не напрягает. Когда с обедом покончено, убираем остатки еды в сумку, мусор в пакет. Алексей немного сдвигается, садится на шезлонг верхом и, откинувшись на спинку, притягивает меня к себе, кутая в объятиях.

– Сто лет ни с кем не обнимался. Это, оказывается, очень приятно… – шепчет мне в висок, а я улыбаюсь и устраиваюсь в его руках поудобнее: полубоком, поджимаю ноги и укладываюсь так, чтобы касаться носом обнаженной шеи майора. Он вздыхает, притягивает меня крепче.

– С огнем играешь, Стефания… – его голос мягок и тягуч, как патока. И я вязну в ней, не пытаясь выбраться. Пропадаю в своих чувствах к этому мужчине. Неожиданно острых чувствах, практически обнаженных. Таких, что ни разу в жизни не испытывала. Даже с некогда любимым мужем не было такого пожара внутри. – Расскажи о себе? – вопрос звучит неожиданно, и я даже теряюсь.

– Ты хочешь сказать, что после того вечера не пробили информацию? Не поверю!

– Почему же, пробили. Но я хочу, чтобы ты сама рассказала.

– Что рассказать?

– Да что угодно… Что сама считаешь нужным. Может, то, чего никто не знает?

– Нууу… – я немного отстраняюсь и сажусь напротив майора, практически повторяя его позу. Верхом на шезлонг, чтобы мысли не путались от близости. – Я была в детстве девчонкой-сорванцом. И пока все сверстницы играли в куклы и мечтали о красивых платьях, я носила джинсы и гоняла с пацанами на велосипедах. Была «своим парнем» в компании ребят постарше, а после выпускного в школе поступила не на журналистику, как мечтала моя учительница по русскому и литературе, а в колледж на парикмахера, – во взгляде Алексея пляшут черти. Он не ожидал услышать то, что я сказала. Но сам же сказал, рассказать то, что я посчитаю нужным. – В коллежде параллельно с учебой окончила автошколу и бухгалтерские курсы. Что мне, кстати, очень помогает в работе салона. После коллежда устроилась на работу, стала откладывать деньги, чтобы поступить в вышку. Но что-то пошло не так, и как-то все завертелось, закрутилось… Потом встретила Степана. Мы стали встречаться, а через полгода поженились. Еще через год родилась Нина.

– Жалеешь, что не продолжила учебу? – берет мои руки в свои ладони, согревая.

– Сначала было жаль, да. Но, как оказалось, в моей профессии можно и нужно учиться постоянно. Мастер-классы, семинары, тренинги… Все время надо совершенствоваться, чтобы быть в потоке. Иначе, мы не смогли бы предлагать клиентам услуги и процедуры, которые есть на данный момент в нашем салоне. Да и это не предел. Много чего, на самом деле, еще не реализовано…

– А твои татуировки? Расскажешь?

– Ооо, это занятная история, – смеюсь. – Первая татуировка появилась назло мужу. Он всегда был категорически против рисунков на теле. Да и я такая девочка-припевочка была… После детства, проведенного с мальчишками, я вдруг обнаружила, что моя угловатость приобрела другой вид. Там, где надо, округлилось, и парни стали на меня совсем по-другому смотреть. Я отрастила волосы из дурацкого каре и стала заплетать косы. В моем гардеробе появились платья и юбки. Но душа требовала чего-то эдакого. А муж запрещал. И в один день, когда он в очередной раз спустил на тормозах какую-то мою претензию, я пошла и сделала тату. Совсем маленькую завитушку на пояснице. Тогда работала в салоне, где рисунки на теле были под запретом. И строгий дресс код. Поэтому никто и не знал, что у меня есть тату. И знаешь, Степан даже не устроил мне скандал. В знак протеста на его спокойное поведение, я сделала еще одну татуировку. Потом еще. А потом я уволилась из того салона, потом был развод, потом открыла Барбершоп…

– И понеслась душа в рай? – не сдерживаясь, смеется майор.

– Что-то типа того. Состригла косы, и сделала самую большую татуировку. На предплечье.

– Экстремальная девочка, – притягивает меня за затылок, чмокает в губы. – И что, после развода у тебя не было отношений?

Вздыхаю. Я знала, что придется отвечать на этот вопрос. Но все же надеялась, что Алексей не будет так любопытен.

– После пары провалов я не стала и пытаться, – усмехаюсь. – Тем более у меня дочка подростком была на тот момент. Какой бы я пример ей подала, если бы стала активно устраивать свою личную жизнь…

– Ты хорошая мама. И воспитала достойно дочку.

– Я надеюсь на это.

– А муж?

– А что муж? – улыбаюсь.

– Общаетесь?

– Да, общаемся. Мы ведь расстались без скандала. Просто как-то все сошло на «нет», и это было обоюдное решение. Мне хотелось развиваться. Мне стало тесно. А его воспитывали, как кормильца и добытчика. Его отец имеет немецкие корни, отсюда фамилия. А со стороны матери были грузины и русские. И он усвоил патриархальный нрав с молоком матери. Но только в семье это ему никак на руку не сыграло.

– Потому что к дикой кошке нужен свой подход, – чуть хрипло говорит майор, переводит взгляд на мои губы. Улыбаюсь, снова чувствую, как сердце замирает. Как же волнительно рядом с ним. И я сама тянусь за поцелуем, шепчу у самых губ:

– Возможно… – щетина колется, но этим возбуждает еще больше. Алексей притягивает меня к себе ближе и перекидывает мои ноги через свои бедра так, что я сижу на них верхом. Сжимает мою попку горячими ладонями. Одна рука скользит вверх по спине, словно обдавая жаром прямо через куртку. Пальцами сжимает мой затылок, не давая отстраниться. А я и не хочу. Подаюсь всем телом вперед, ощущая возбуждение майора. Не понятно, кто из нас стонет, но мы выпиваем эти стоны вместе с поцелуями. Губы печет, но остановиться невозможно. Прикусываю нижнюю губу Алексея, открываю глаза одновременно с ним. Смотрит на меня расфокусированным взглядом. И тут на его щеку падает капля. Отстраняюсь, поднимаю взгляд к небу и понимаю, сейчас мы оба промокнем… Не сговариваясь, быстро встаем с шезлонга, забираем вещи и, держась за руки, бежим через пляж и сосновую рощу к машине. Дождь настигает нас на полпути, но промокнуть мы не успеваем. В машине майор включает теплый обдув и скидывает влажную куртку. Я снимаю шапку и шарф, и отправляю вслед за курткой Алексея на заднее сиденье.

– Куртку тоже снимай, сейчас станет тепло, – ждет, пока я закину косуху на заднее сиденье и пристегну ремень безопасности. Затем плавно выезжает с парковки и неспешно едет сквозь не на шутку спустившийся дождь.

– Ну а ты? – говорю, ловя вопросительный взгляд. Разворачиваюсь на сиденье, чтобы сидеть лицом к майору, поджимаю под себя левую ногу и смотрю выжидающе. – Расскажешь о себе?

– Вырос в деревне, отец работал в тогда еще колхозе водителем. Мама учительница истории в школе. Обычный сельский парень, который никогда не был отличником, но которому повезло с крестными. Они оба работали в городе, Ольга инспектором по делам несовершеннолетних, а Николай в ГИБДД. В итоге, они взяли меня в оборот и заставили взяться за ум. Я окончил школу милиции, потом поступил в универ. Сначала патрулировал вокзалы и получал копейки. Потом потихоньку стал расти. И вот он я, старший следователь Смирнов, – смеется.

– А женат был? – ну а что, он же меня спрашивал…

– Не был. Ни одна девушка не смогла выдержать ночных дежурств и неожиданных вызовов на места происшествий. Все исчезали, как только сталкивались с какими-то трудностями…

Я просто киваю, не находя, что можно ответить. Алексей отвлекается от дороги, бросает на меня задумчивый взгляд. Возвращает взгляд на дорогу, а своей ладонью безошибочно находит мою руку. Чуть сжимает.

– Ты же не исчезнешь?

– Не исчезну, – получается как-то тихо, но майор слышит и, подняв наши сцепленные руки, целует тыльную сторону моей ладони.

Когда подъезжаем к моему дому, Алексею звонят с работы. Срочный вызов.

– Вот об этом я и говорил, – вздыхает он. Целует меня на прощание, ждет, пока войду в подъезд, и уезжает. Я же в совершенно неописуемом восторге от сегодняшнего дня. Принимаю душ и засыпаю крепким сном до утра.