Текст книги "Не случайно (СИ)"
Автор книги: Катерина Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
– Это твои родители? – спрашивает Полина, указывая на фотографию.
– Да, заочно представлю, Георгий Иванович и Мария Леонидовна. А это – моя сестра, младшенькая, Ксюша, – улыбаюсь, глядя на снимки.
– Я по-другому представляла твой дом, – Полина улыбается, откидывает голову мне на плечо.
– Очень интересно, – хмыкаю. – Расскажешь?
Полина поворачивается в моих руках, улыбается, кладет ладошки мне на плечи.
– Нууу… дом в моем представлении должен был быть такой модный, со строгими линиями, все в лофтовом стиле… А у тебя тут уютно, шторы на окнах, фотографии в рамках…
Улыбаюсь, довольный, как кот, наевшийся сметаны.
– За этот уют спасибо маме и Ксюхе. Знаешь, как они взяли в оборот дизайнера… Бедная Марина (1), что ей пришлось вытерпеть…
Полина смеется в голос, утыкаясь носом мне в грудь. Подхватываю ее под попку и несу в спальню. Чувствую себя подростком, хочу все время касаться Полины, желательно без одежды. Мда, Макс, поплыл ты, мужик. Надо поторопить Грачева. Жду свободы этой женщины даже больше, чем она сама.
Открываю ногой дверь своей спальни, прохожу вглубь, опускаю все еще смеющуюся Полину на кровать. Нависаю над ней, смотрю в глаза. Они у нее невероятные. В первую встречу взгляд был словно потухший, усталый настолько, что даже было жаль ее… но сейчас я вижу совершенно другие глаза. Они улыбаются. В уголках глаз Полины лучиками расходятся небольшие морщинки. Наверно, раньше она часто улыбалась. И мне так нравится то, что рядом со мной ей комфортно, и хочется улыбаться…
Целую Полину в губы, смещаюсь к щеке, затем к ушку, на шею… Не могу остановиться, хочется зацеловать ее всю…
Вот и добрались мы до горяченького)) Кстати, у Марины будет своя история. Но это позже)
Полина
ПОЛИНА
Просто невероятный день! Подумать не могла, что тот хмурый и опасный мужчина, который меня напугал в первую встречу, окажется таким добрым, внимательным и страстным. Сижу на пассажирском сиденье внедорожника и смотрю на Максима. Он внимательно следит за дорогой, одна его рука на моем колене, второй расслабленно держит руль. Не могу сдержать улыбки, как малолетка, ей Богу! Даже стыдно за свое поведение! Но не могу ничего с собой поделать, губы сами растягиваются. Хочу, чтобы так было всегда. Вот эти бабочки в животе и мурашки от прикосновений. Я никогда не была такой чувственной, готова ластиться к Максу, как кошка! Настолько новы для меня все ощущения, которые я испытываю рядом с этим невероятным мужчиной! Словно и не чувствовала никогда раньше. А сейчас мой организм проснулся, и подкидывает мне гормоны, как дрова в топку.
Макс смотрит вперед, но начинает улыбаться.
– Полина Викторовна… Хватит на меня так смотреть! Иначе мы свернем на обочину… – его пальцы на моем бедре сжимаются чуть сильнее, разгоняя по телу мурашки. Сглатываю скопившуюся слюну, прикрываю глаза.
– Извините, Максим Георгич, – говорю с притворным сожалением, отводя взгляд на дорогу. – Я так больше не буду…
– Я тебе не буду! – угрожающе говорит он, смеясь. Тоже улыбаюсь, так тепло на душе. По радио тихонько какая-то медленная песня современных исполнителей. Макс начинает потихоньку подпевать припев:
– Самая, самая, самая моя… Завербован феромонами… тебя не описать…
Самая, самая, самая моя… Мы с тобой сорвемся за кордон, обнимем небеса…
Смотрю на него, не могу поверить своим ушам. Макс улыбается, смотрит на меня…
– Вот, Полина Викторовна, совсем мягким стал с тобой, песни пою… – он подмигивает мне, улыбается. Задерживаю дыхание, смотрю на Мартынова. Наверно, странно сейчас выгляжу. Прикрываю глаза, вдыхаю воздух. Легкие жжет от недостатка кислорода.
– Да вы романтик, Максим Георгич, – пытаюсь пошутить я. Сердце пытается выпрыгнуть, бьется диким ритмом в горле, которое я тру ладонью, надеясь успокоиться. Нельзя, Полина! Нельзя влюбляться… Хотя поздно, похоже… Втрескалась в Мартынова, как девчонка, и что с этим теперь делать – не могу представить.
Погружаюсь в свои мысли, Максим тоже молчит. Ловлю себя на том, что с этим мужчиной даже молчать комфортно. Просто слушаю мелодию, льющуюся из динамиков, смотрю в окно. В молчании доезжаем до дома. Выходим из машины. Нервно поправляю прическу. Мне кажется, что все вокруг сразу поймут, чем мы с Максом занимались. Хоть мы и приняли душ, но я ощущаю запах секса. Он настолько плотно нас окутывает, что начинаю чаще дышать. Мартынов подходит близко-близко, обнимает меня за плечи, целует в висок. Настолько простой жест, но так много для меня значит… Никто не целовал меня так раньше, кроме папы. Он поддерживал меня всегда и во всем, и чмокал в висок, прямо как сейчас Макс. На глаза наворачиваются неожиданные слезы. Пытаюсь сглотнуть подступивший комок, но не сдерживаюсь и всхлипываю.
– Поль, ты чего? – Мартынов растерянно смотрит на меня. А мне стыдно отчего-то. – Лисичка, не пугай меня так… Что стряслось, м? Я что-то сделал не так?…
– Нет, ты что… я просто… не знаю, как объяснить… расчувствовалась…
Мартынов выдыхает облегченно, обнимает крепче.
– Ты же ничего не скрываешь от меня, Поль? Мы ведь доверяем друг другу?
– Не скрываю, доверяем, да.
Макс целует меня в макушку, вздыхает.
– Успокоилась? – спрашивает неуверенно. Киваю, уткнувшись в его плечо. Вдыхаю аромат Мартынова, да, действительно, успокоилась. Даже странно ощущать себя защищенной рядом с мужчиной… – Пойдем, лисичка, там детки заждались, наверно…
Отлипаю от Макса, стираю пальцами остатки влаги с щек. Мартынов поправляет легким движением мою челку, запахивает на мне куртку, чмокает в губы и берет за руку. Поднимаемся в квартиру. Дети весело смеются, Лидия Семеновна тоже хохочет. Проходим в гостиную, где расположилась веселая компания. Они играют в настольную игру, не замечая нашего появления. Понимаю, смотря на детей, как им не хватало бабушки. Вот такой доброй, любящей бабули. Свекровь не общалась с ними так, как совсем незнакомая для детей домоуправительница Мартынова. Мне даже казалось, что калушата раздражали родную бабушку, и она никогда не приглашала их к себе погостить, да и у нас надолго в гостях не задерживалась, ссылаясь на срочные дела. А тут такой поворот. Дети с обожанием смотрят на Лидию Семеновну, и она отвечает им взаимностью. Непроизвольно сжимаю пальцами ладонь Мартынова, он смотрит на меня, улыбается, приподняв брови, типа: «Ну я же говорил, а ты волновалась…».
Наконец нас замечают, Макар и Ника несутся к нам. Мартынов подхватывает Макара на руки, подбрасывает к потолку. Мой сынишка заливисто хохочет. Ника обнимает меня. Целую ее в макушку, спрашиваю:
– Как дела, калушатки?
– Мама, бабушка Лида нас научила готовить пирог, – с восторгом в глазах говорит Ника. Мое сердце замирает.
– А еще мы приготовили ужин. Все вместе, представляешь, – громко и эмоционально говорит Макар, обхватив одной рукой шею Мартынова, второй – мою. – Получилось очень вкусно! Я сам резал помидоры и огурцы для салата, – с гордостью говорит сынок, а у меня опять ком в горле.
– Спасибо Вам, Лидия Семеновна, – говорю женщине, которая поднялась с дивана и, улыбаясь, смотрит на нас.
– Не за что, деточка. Мне в радость. У тебя замечательные детки, такие смышленые! – говорит она искренне и достает телефон. – Встаньте ближе, хочу вас сфотографировать.
Я смущаюсь, переводя взгляд на Макса. Он встает прямо, держа Макара так, чтобы малыш обнимал нас обоих. Ника встает посередине перед Макаром. Не могу отвести взгляда от улыбающегося Мартынова. Он такой довольный, смотрит на Лидию Семеновну.
– Вот здорово, – комментирует она, глядя в свой телефон. – Какие вы красивые, просто загляденье… – она подходит ближе, разворачивая к нам экран своего смартфона. Действительно, Макс очень гармонично смотрится с детьми… моими детьми… Он довольно улыбается, дети тоже. А я смотрю на него влюбленными глазами! Господи, влюбилась как девчонка! И мне так страшно, что все это может закончиться…
Пытаюсь улыбнуться, но не получается.
– Нужно срочно распечатать эту фотографию, – хлопочет в коридоре Лидия Семеновна, обуваясь. – Поставлю в рамку. Максимушка так редко улыбается… такой серьезный стал, когда только вырасти успел… – причитает женщина. Я подаю ей пальто, наконец, немного расслабившись. Это ее «Максимушка» просто огонь! Дети подбегают к домоуправительнице, обнимают. Она целует каждого в обе щеки.
– Бабушка, а когда ты еще к нам приедешь? – спрашивает Макар.
– Думаю, что на неделе приеду, а потом на выходных, – улыбается женщина, оборачиваясь ко мне. – Поленька, если нужна будет помощь, не стесняйся, звони… – мне тоже достается поцелуй в обе щеки. Мартынов тоже подходит за порцией нежности, сам целует женщину в щеки. Прощаемся, Макс закрывает дверь.
– Может, надо было отвезти Лидию Семеновну? Как она по темноте в такую даль… – спохватилась я, глядя в веселые глаза Мартынова.
– Не волнуйся, Поль, она на машине…
– Бабушка Лида водит машину? – с восторгом спрашивает Макар.
– Дааа, она еще мне на дороге фору даст, – улыбается Макс.
– А какая у нее машина? – с интересом спрашивает Ника.
– Красный Фольксваген Жук, – говорит Мартынов с гордостью.
– Ну ничего себе! – дети в восторге, в припрыжку убегают в гостиную. Начинают собирать свою игру в коробку. Раскладывают разбросанные подушки на диван. Смотрю на часы, времени почти десять.
– Так, малыши-карандаши! Время позднее, давайте купаться, чистить зубки. Я уложу вас спать, – улыбаясь говорю, наблюдая за своими такими самостоятельными и взрослыми детьми. Они убегают в сторону своей комнаты, берут полотенца и наперегонки несутся к ванной. Вздыхаю, смотря им вслед.
Мартынов подходит сзади, обнимает меня, целует в висок. Прислоняюсь к нему спиной. Так уютно и тепло в его объятьях… Даже в десятилетнем браке не чувствовала себя так…
– Ну и чего ты опять напряглась, Поль?
– Ничего, просто… неважно.
Поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. Поднимаюсь на носочки, чмокаю в губы, улыбаюсь. Максим вздыхает, обнимает меня крепче, утыкается носом мне в висок.
– Как я жил без тебя, лисичка, не представляю… – шепчет мне на ухо, а у меня мурашки по спине от его слов. Так приятно такое слышать, не передать… Чувства переполняют, обнимаю Макса, вдыхаю его аромат, пьянею от своих чувств. Из ванной слышится шум, пытаюсь отстраниться, но Мартынов не отпускает далеко. Обнимает меня за плечо. Господи, какой он большой! И весь мой… по крайней мере пока…
Дети выходят из ванной и с важным видом идут в комнату, с интересом на нас поглядывая.
– Пойду их уложу, – говорю Мартынову и, дотянувшись до его подбородка, быстро чмокаю. – Колючий, – улыбаюсь, проводя ладонью по его щеке.
– Да, надо чаще бриться, – потирает пальцами подбородок Макс, улыбаясь.
– Не надо, мне нравится, – говорю я и, смутившись своих слов, быстро выскальзываю из его объятий. Скрываюсь в комнате у детей и перевожу дыхание. О чем ты только что сказала ему, Поля… Чтобы он не брился?
Мне раньше не нравилась растительность на лице мужчин. Точнее, это вполне эстетично выглядит на других. Но у меня никогда не было мужчины с бородкой или щетиной. А у Димы и вовсе почти не было растительности на лице. А тут прямо гормоны взбесились.
Дети засыпают быстро, стоит им только коснуться головой подушек. Укрываю их одеялом, целую каждого в макушку и потихоньку выхожу из комнаты. В гостиной выключен верхний свет, горит только торшер возле кресла. Мартынов сидит на диване, раскинув руки на спинке. Его глаза прикрыты. Подхожу ближе, любуясь мужчиной. Он приоткрывает глаза, смотрит на меня из-под ресниц, улыбается, хлопая ладонью по дивану рядом с собой.
– Я думала, ты пойдешь к себе, – говорю, присаживаясь рядом с ним. Он обнимает меня за плечи рукой, притягивая ближе.
– Не хочу без тебя… – он шепчет мне в висок и целует, слегка касаясь губами. Ведет ими к уху, на шею… – Соскучился…
– Мы весь день провели вместе, – улыбаюсь я, пытаясь сдержать восторг. Ну что за мужчина!
– Все равно, – улыбается мне в плечо, слегка прикусывая. – Мне тебя мало.
Такого откровения я не ожидала. Щеки начинают гореть от смущения. Поворачиваю голову к Мартынову, смотрю в глаза. Провожу ладонью по щеке, улыбаюсь. Макс улыбается в ответ.
– Пойдем спать, лисичка, – целует меня в нос и вздыхает. Поднимается с дивана, тянет меня за собой. В мою спальню. Притормаживаю неосознанно. – Ты чего? – Макс смотрит на меня непонимающе. Сама не знаю, что меня останавливает. Просто я так не привыкла показывать свои чувства при детях… – Приставать не буду, обещаю, – говорит Мартынов, поднимая правую руку вперед ладонью.
– Хорошо, – говорю, открывая дверь и проходя внутрь первой. Макс идет за мной. Беру полотенце, целую Мартынова в щеку и иду в душ. По привычке закрываю задвижку, раздеваюсь, настраиваю температуру и становлюсь под горячие струи. Капли упруго бьют по лицу, стекая по груди и плечам. Стою так несколько минут, пока не ощущаю сквозняк… и понимаю, что я уже не одна. Макс прижимается ко мне со спины, ведет руками по плечам. Оборачиваюсь к нему, улыбается коварно. Смещает меня немного в сторону, чтобы дотянуться до рычага.
– Мы вкрутую сваримся, лисичка. Как ты моешься в таком кипятке? – спрашивает, настраивая воду чуть прохладнее. Смеюсь, глядя на то, как он морщится от горячей воды. Максим переводит рычаг на тропический душ. Сверху срывается холодный поток, заставляющий нас отпрянуть в разные стороны. – Прости, – смеется он. Холодная вода быстро сливается из труб, и когда становится теплой, мы одновременно делаем шаг навстречу друг другу. Сумасшествие, которое не отпускало весь день, но затихло, когда мы вернулись домой, накрывает с новой силой. Целуемся, не в силах оторваться друг от друга, Макс сжимает меня в объятьях, и мне так хорошо… И ему хорошо… Его возбуждение упирается мне в живот, но я не испытываю стыда или смущения. Мне нравится… все в этом мужчине нравится, несмотря на то, что, казалось бы, недавно познакомились.
Макс разворачивает меня к себе спиной, целует мою шею и плечи. Упираюсь руками в прохладный кафель стены. Этот контраст прохлады под пальцами и жара от прикосновения губ любимого мужчины сводит с ума. Прогибаюсь в спине, упираясь в него попкой. Он сжимает мои ягодицы пальцами, рычит что-то мне в шею. Мда, Поля, ты похотливая самка, оказывается. Улыбаюсь своим мыслям. Такая я себе нравлюсь намного больше прежней. Плевать, что подумают другие. Главное, что нам хорошо…
Максим
МАКСИМ
Не мог оторваться от Полины, мои руки словно примагнитились к ней. Такая потребность в близости этой женщины сводит с ума. Влюбился как мальчишка! Улыбаюсь своим мыслям. Раньше меня не прельщала мысль о том, что рядом со мной будет одна единственная женщина. Да и о женитьбе не думал. Только родители неустанно напоминали, что уже давно пора жениться. Но сейчас меня совершенно не напрягает эта мысль и я рад, что судьба свела меня с этой невероятной женщиной. Она словно с другой планеты. Нежная и ранимая в своих чувствах, но сильная и импульсивная, если дело касается ее близких. Вспомнил, как она схватила меня за грудки, когда узнала, что по моей инициативе ее уволили из салона. Как горели гневом ее глаза. Уже тогда можно было понять, что в Полине есть огонь. И я очень доволен тем, что именно рядом со мной она раскрывается. Мне, как мужчине, это очень льстит. Прижимаю к себе теснее спящую рядом Полину, целую в висок, прикрываю глаза. Надо немного поспать, иначе завтра не смогу собрать себя в кучу.
Утро наступает неожиданно быстро. Когда открываю глаза, Полины уже нет рядом. Смотрю на часы, почти семь. Встаю с кровати, оборачиваю вокруг бедер вчерашнее полотенце, в котором вышел из душа и, как воришка, выглядывая из двери, выхожу из комнаты. С кухни доносится детская болтовня, а значит, можно спокойно идти на второй этаж одеваться.
Когда спускаюсь вниз, дети уже позавтракали и собираются идти одеваться. Полина улыбается, ставит передо мной тарелку с пышным омлетом и чашку с кофе.
– А ты? – спрашиваю, глядя на одиноко стоящую перед ней кружку с латте.
– Я с детками перекусила, осталось только кофе допить… – она опускает взгляд в чашку.
– Поль, ты чего, опять? – недоумевая, смотрю на неуверенно перебирающую пальцами бока чашки Полину.
– Макс, я совсем забыла… моя машина ведь осталась возле офиса. Как я упустила этот момент, не знаю, совсем голову с тобой теряю… – сказала и смутилась своих слов.
– И я с тобой обо всем забываю, – дотянувшись до ее руки, притягиваю к себе и целую подрагивающие пальчики. – Ну ничего, я быстро поем и отвезем малышей, не переживай. Василий уже внизу.
Полина опять краснеет, но согласно кивает. Я закидываю в себя завтрак, Полина ставит посуду в посудомойку. Делаем все так, будто каждый день так было. Дети обуваются, одеваются. Полина открывает дверь, пропуская детей в подъезд. Помогаю ей надеть пальто, она выходит за детьми. Закрываю на замок дверь, спускаемся вниз на лифте. Дети довольно болтают. Выходим из подъезда, Василий нас уже ждет. Распахивает заднюю дверь, а там… Пожимаю ему руку в знак благодарности, усаживаю восторженного Макара в автокресло, пристегиваю ремни. Ника забирается следом, пристегивается. Полина пытается не показать, но я вижу, что она не ожидала такой предусмотрительности. Честно сказать, я тоже не ожидал. Помогаю Полине забраться на сиденье рядом с детьми, захлопываю дверь. Запрыгиваю на переднее сиденье, улыбаюсь. Василий тоже улыбается, смотрит в зеркало заднего вида на ребятню. Такой довольный… С чего бы это? Ловит мой вопросительный взгляд, но не комментирует ничего. Заезжаем сначала в садик Макара, затем в школу Ники. Когда девочка скрывается за дверьми школы, Василий выходит, отстегивает детское кресло, убирает в багажник. Пересаживаюсь к Полине, беру ее за руку. Она не сопротивляется, сжимает свои длинные тонкие пальчики.
– Василий, спасибо Вам… вы так предусмотрительны… – благодарит Поля.
– Это не я, Полина Викторовна, это Ольга… – отвечает он, и тут же замолкает, видимо, сболтнув лишнего.
– В каком смысле? – ротик Полины округляется от удивления, но Василий, бросив на нее взгляд в зеркало заднего вида только нервно передергивает плечами. Не дождавшись ответа, Поля переводит взгляд на меня.
– Я не в курсе, – пожимаю плечами я, улыбаясь.
В офисе оживленно, но в приемной непривычно пусто. А я и забыл, что Надя ушла в декрет. А от мысли, что Полина будет не рядом за столом, а за дверью, становится грустно. Беру себя в руки. Надо приводить мысли в порядок и работать, а то совсем расслабился. Целую Полину в висок, оставляя ее в приемной, сам прохожу в кабинет, оставляя дверь немного приоткрытой. Слышу, что к Полине приходят посетители, приносят документы, что-то спрашивают. Звонит рабочий телефон, она отвечает довольно профессионально. Горжусь своей девочкой! Умница она у меня!
Неделя пролетает быстро, Полина в среду и четверг работает в салоне. Дела налаживаются, клиенты потихоньку возвращаются к своему мастеру, да и реклама на страничке салона дает свои плоды. К старым клиентам присоединяются новые. В дни, когда Поля в офисе, она здорово мне помогает. В пятницу вечером у нас снова выход. Но не слишком официальный. День рождения одного из заказчиков. Полина вешает в шкаф чехол со сменной одеждой, оставляет в комнате отдыха свой волшебный чемоданчик. Теперь я знаю, что в нем косметика и всякие женские штучки. День проходит как одно мгновение, ближе к пяти Поля заглядывает в кабинет.
– Я могу собираться? – спрашивает. Смотрю на часы, вот это я закопался в бумаги, не заметил времени…
– Конечно, иди, – киваю, улыбаясь. Полина уходит, а я решаю вернуться к бумагам, чтобы не присоединиться к своей помощнице в душе. Соблазн настолько велик, что я решаю выйти в приемную и сварить кофе. Включаю кофемашину, смотрю, как темная жидкость наполняет чашку. Раздается стук в дверь, в приемную входит Грачев.
– Максим Георгиевич, добрый вечер. Полины Викторовны нет? – удивляется он, оглядывая пустое рабочее место Поли.
– Я за нее, – улыбаюсь адвокату. Он улыбается моей шутке и говорит:
– Я с новостями. Суд по бракоразводному процессу назначен на понедельник. Не удалось сделать все без присутствия Полины Викторовны.
– Мы приедем, спасибо, Глеб Константинович, – пожимаю руку адвокату, забираю у него документы. Прощаемся, возвращаюсь в кабинет, кладу документы в свой офисный портфель. Успеваю допить кофе, когда Полина открывает дверь комнаты отдыха. Не могу спокойно смотреть на это великолепие. Волосы уложены в стильном беспорядке. Открытые плечи, вырез на груди сердечком, стройная фигурка Поли то ли в костюме, то ли в комбинезоне… Черном, как всегда. Те «адовые шпильки», которые так ругала Полина после благотворительного вечера.
Перевожу взгляд с ее ступней выше, любуюсь своей женщиной. Улыбаюсь хитро, смотря в ее глаза.
– Что? – смекает она о чем я думаю. – Может, я напрашиваюсь на массаж, – смеется Полина и смущенно улыбается.
– Для того, чтобы получить массаж, не обязательно обувь неудобную носить, Поль. Достаточно просто положить свои шикарные ножки мне на колени…
– Я запомню эту информацию, – улыбается она и выходит в приемную. Иду в комнату отдыха, принимаю душ, переодеваюсь в черную рубашку и черные брюки. Оставляю верхние две пуговицы рубашки расстегнутыми, галстук не беру, все-таки это не официальная встреча. Достаю из шкафа пакет с подарком и выхожу в кабинет. Дверь в приемную приоткрыта, и я слышу голос моего программиста. Ему что, медом тут намазано? В груди разгорается огонь. Это ревность, сомнения нет. Так происходит каждый раз, когда к Полине приближается мужик ближе, чем на метр. Выхожу в приемную с каменным выражением лица. Сергей сразу прощается и быстро уходит.
– Что он хотел?
– Документы принес… – Полина смотрит на меня недоуменно.
– Мне не нравится, что он вьется вокруг тебя, – говорю строго, но Полина лишь улыбается. Подходит ближе, целует в небритую щеку. – Чего ты улыбаешься?!
– Да Вы ревнуете, Максим Георгиевич! – довольно говорит она, берет меня за руку, переплетает наши пальцы. – Не стоит, я ТЕБЯ люблю… – говорит тихо и замолкает, будто сказала это случайно. Пытается отстраниться, но я удерживаю ее рядом. – Макс… – Полина опускает ресницы, в глаза не смотрит.
– А я ТЕБЯ люблю, Поль, – говорю ей. Полина поднимает удивленные, круглые, как блюдца глаза. Улыбаюсь, целую ее губы. – Я рад, что мои чувства взаимны. И это значит, что я больше не буду скрывать наши отношения. Да, Поль. Надоело! Хочу держать тебя за руку, а не просто идти рядом по коридору. И целовать тебя, когда захочется, а не только когда мы наедине…
Полина краснеет. Она прекрасна в своей неиспорченности, я и не думал, что встречу такого не развращенного современным обществом человека. Ее смущение заставляет мое сердце биться в ускоренном ритме.
– Ну что, пойдем? – спрашиваю, чуть сильнее сжимаю в своей руке ее ладонь. Помогаю ей надеть пальто. Она кивает и послушно выходит со мной из приемной. Замыкаю дверь, веду Полину к лестнице. Навстречу попадаются редкие работники, которые еще не успели уйти домой. В их числе на первом этаже я вижу и программиста. Довольно улыбаюсь, теперь, когда я держу свою женщину за руку, ни у кого не возникнет сомнения, что она МОЯ. И никто не будет подкатывать к ней свои я… фаберже.
Филатов провожает нас взглядом побитой собаки. Да, жаль парня. Но это моя территория, и моя самочка. Господи, Мартынов, откуда такие мысли. Ну и фантазия! Усмехаюсь, Полина смотрит на меня вопросительно. Качнув головой, типа все нормально, открываю перед ней дверь. Василий уже ждет у входа. Улыбается нам, кивает. Вот мужик, кремень. Вроде и общались в неформальной обстановке, но не переходит черту начальник-подчиненный в рабочее время.
Доезжаем до ресторана быстро. Пафосное место, не люблю такие заведения. Но куда деваться, Пушкин любит пустить пыль в глаза. Входим в зал, оставив верхнюю одежду в гардеробе. Плечи Полины расправляются еще сильнее. Любуюсь ее аристократической осанкой, беру за руку. Боковым зрением вижу какое-то оживление. Ну конечно, журналисты… Они ловят нас возле красиво оформленной фотозоны. Делают несколько снимков, но не успевают засыпать вопросами. К нам подходит именинник. Отдаю ему подарок, пожимаю руку. Полина удивлена, но быстро берет себя в руки, сдержанно поздравляет Пушкина. Он пытается приобнять Полю, но натыкается на мой острый взгляд. Поднимает ладони вверх в примирительном жесте, показывает направление к нашему столику. Веду Полину, улыбаясь. Сейчас для лисички будет сюрприз. Главное остаться после этого целым и невредимым.
Полина
ПОЛИНА
Вот это новости. Оказывается именинник Пушкин. Господи, хоть бы при нем так не назвать! Вот позорище будет! Александр Сергеевич принимает поздравления, тянется обниматься. Похоже, он уже успел отметить праздник. Улыбаюсь, когда хозяин вечера натыкается на взгляд Мартынова. Макс такой милый в своей ревности, не могу просто! Пушкин показывает нам направление к столику. Мартынов берет меня за руку, идем с ним через зал. Гости оборачиваются нам вслед. Некоторые женщины кривят силиконовые губы. Ну понятно, отвергнутые. Улыбаюсь, видя довольное лицо Мартынова. Он сияет как начищенный самовар, ведет меня к выделенным для нас местам. Подходим ближе… Господи… Меня словно окатили кипятком. Кожа начинает гореть, сжимаю руку Макса. Ну как он мог мне не сказать…
За столиком сидят четверо. Мужчина и женщина в возрасте и молодая пара. Ну как молодая, девушка лет двадцати пяти и мужчина возраста Макса.
Это же родители и сестра Мартынова! Вот интриган! Мама Максима встает с места, следом за ней и отец.
– Максим, наконец-то вы пришли! – говорит отец. – А то мы уже заскучали.
– Познакомь нас, сынок, – говорит его мать, не отрываясь смотря мне в глаза. Ее выражение лица такое одухотворенное, что мне становится не по себе.
– Ну, заочно вы уже знакомы, – довольно улыбается Мартынов. – Полина, это Георгий Иванович и Мария Леонидовна, мои родители, – он делает паузу, приобнимает меня за талию. – Ксения Георгиевна, моя любимая сестрица, и ее муж, Демид Александрович Костровский.
– Можно просто Ксюша.
– Можно просто Демид, – говорят одновременно и смеются.
– Дорогие родственники, позвольте представить, моя Полина, – улыбается Мартынов. Приветливо киваю.
– Приятно познакомиться, – говорю, пытаясь улыбнуться. Мама Макса умилительно складывает ладошки вместе, глаза ее становятся влажными.
– Ну наконец-то! Нам-то как приятно, правда, Георгий? – отец Макса одобрительно кивает, а Мария Леонидовна продолжает. – Вы такая красивая пара! – восклицает, а затем шепотом мне на ухо. – Мы так рады, дочка, – обнимает меня за плечи, вздыхает, отстраняется. – Ну что же мы стоим, присаживайтесь!
Макс садится рядом с Демидом. Я рядом с Марией Леонидовной. Сначала чувствую себя не в своей тарелке под любопытными взглядами родственников Мартынова. Но он держит меня за руку и я немного успокаиваюсь. Затем вечер набирает обороты, начинается шоу-программа. Гости устремляют внимание на сцену и на некоторое время все забывают о нас с Максимом.
Мою щеку печет весь вечер. Так происходит, когда кто-то пристально смотрит. Пока все за нашим столом увлечены происходящим на сцене, поворачиваю голову и натыкаюсь на пристальный злой взгляд женщины. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не выражение лица. Такое ощущение, что она еле сдерживается, чтобы не скривиться. Догадываюсь, конечно, почему она так на меня смотрит. И даже не отводит свой брезгливый взгляд, когда я смотрю на нее. Ну, в общем-то, мне наплевать на обиженную женщину, которая прожигает меня пол вечера своими черными глазищами. Отворачиваюсь, когда Макс сжимает чуть сильнее мою руку.
– Ты чего застыла, Поль? – спрашивает он.
– Во мне сейчас просмотрят дыру, – говорю я, показывая взглядом в сторону высокомерной дамочки. Макс не сразу, но оборачивается в нужную сторону. Кривит губы недовольно.
– Твою ж за ногу! – ругается себе под нос.
Наблюдаю изредка за женщиной-коршуном, она налегает на шампанское. Официанты не успевают подливать напиток ей в бокал. Стараюсь не проявлять своего интереса, но Мария Леонидовна замечает мой взгляд. Касается моей руки, склоняется ближе и говорит на ухо:
– Поленька, я так понимаю, что Максим тебя не предупредил… Но я как его мать, должна сказать. Эта неприятная женщина – бывшая невеста Максима. Они были вместе четыре года…и, слава Богу, расстались. Потом Максим тебе сам расскажет. Прошло семь лет, а она все не успокоится, постоянно делает пакости… Судя по ее поведению, она уже пьяна, и вполне может подойти и устроить скандал. Я очень надеюсь, что ты…ты должна быть готова к потоку негатива, Поленька.
Прикрываю глаза, выдыхаю. Ну примерно так я и думала. Не может посторонняя женщина так смотреть. Пока я слушаю Марию Леонидовну, дамочка за соседним столом поднимается и идет в нашу сторону.
– Ну прямо семейная идиллия! Все семейство в сборе, да еще и новая подстилка Максика, – она неприятно хмыкает, смотрит на меня. – И как тебе быть одной из нескольких? Знаешь, Макс всегда был очень любвеобильным… – она икает. Похоже, перебрала с алкоголем.
– Регина, ты как всегда пьяна и совершенно бестактна! – говорит отец Макса.
– Ну вам-то я всегда была как кость в горле, – говорит она обиженно. Снова икает, ее тело качается, словно на ветру. Не смотрю на нее. Надо же себя так не уважать, чтобы подойти к бывшему и еще что-то предъявлять… Сижу на краешке стула, стараясь не ударить в грязь лицом, молчу. Мартынов по-прежнему держит меня за руку, поглаживает большим пальцем мое запястье.
– Ты пьяна, Регина, – вмешивается Ксюша. – Пойди, проветрись…
– Тебя, мелкая, спросить забыла, что мне делать… – она повышает голос. На наш столик начинают оборачиваться гости. Ведет себя неподобающе Регина, а стыдно почему-то мне…
Поднимаю взгляд и вижу, как к нам быстрым шагом спешит именинник. Он подхватывает Регину под локоток и пытается увести. Она сопротивляется, но все же Пушкину удается ее забрать. Они скрываются за дверью недалеко от сцены. Выдыхаю облегченно. Макс целует мое запястье.
– Извини, я не знал, что Пушкин ее пригласил, – в его голосе столько сожаления, что мне становится не по себе.
– Ты-то тут причем? – пытаюсь расслабиться, но не получается. Спину словно заклинило в прямом положении.
– Вовремя Пушкин подоспел, – говорит Георгий Иванович. – Полина, я надеюсь на то, что Вы не будете принимать все на свой счет. Обиженная женщина может наговорить что угодно. Но вы с Максимом должны доверять друг другу…
– Мы доверяем, пап, – говорит Мартынов и смотрит на меня выжидающе. – Доверяем же?
Киваю и сжимаю его пальцы. Максим улыбается, тянется ко мне, целует в висок. Обожаю, когда он так делает. Этот невинный жест значит для меня даже больше, чем признания. Улыбаюсь, ловлю на себе довольные взгляды родственников Мартынова. Его сестра нагибается над столом и говорит:
