Текст книги "Долгая дорога к счастью"

Автор книги: Карла Кэссиди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Я быстро приму душ и тут же вернусь, – сказала Элизабет и направилась в ванную. Ричард состряпал жаркое, а Тэлбот поцеловал ее на прощание в губы... Это был самый странный день в ее жизни.

На секунду она засмотрелась на свое отражение в зеркале, удивленная тем, что поцелуй не оставил никаких следов на ее губах. Все, что у нее осталось, – это воспоминания, жгущие изнутри и подогревающие воображение.

Элизабет умылась, надеясь смыть с водой всякое воспоминание о Тэлботе и попутно успокоить сердце, колотившееся чересчур быстро. Почему он все-таки поцеловал ее? И, что еще важнее, почему она сама хотела этого поцелуя?

В эту минуту она вспомнила расхожее мнение о том, что когда двое людей знакомы достаточно давно, то в неожиданных ситуациях они могут совершать по отношению друг к другу необъяснимые поступки, никак не стыкующиеся с их обычным, устоявшимся поведением. Она слышала о друзьях, воспылавших друг к другу страстной любовью, если им вместе довелось оказаться в стрессовой ситуации.

Они с Тэлботом чуть не погибли, когда самолет так неудачно приземлился на верхушки молодых деревьев. Потом, затерявшись в лесу, провели вместе два дня и две ночи. Здесь, рядом с домом, закончилась их драма. И именно здесь Тэлбот, уставший и измотанный, не сдержался и поцеловал ее в губы. Скоропалительные выводы делать рано.

Элизабет вытерла лицо полотенцем, вышла из ванной и направилась на кухню, где Ричард и Эндрю уже сидели за столом.

Разговор за обедом протекал легко и приятно. Эндрю с гордостью сообщил, что успел излазить вдоль и поперек крохотный городишко Твин-Окс. Когда сын стал бойко рассказывать, как полез купаться в местный пруд, он радостно выкрикнул:

– А папа сказал, что иногда они с дядей заныривали очень глубоко!..

Элизабет безуспешно старалась избавиться от видения, которое не давало ей сейчас покоя: обнаженный Тэлбот с разбега ныряет в воду.

– Это, наверно, тот самый пруд, где сердитый фермер гонялся за папой и дядей с дробовиком?

– Это правда? – Эндрю встрепенулся, звякнул вилкой о тарелку и посмотрел на родителей.

Ричард удивленно покосился на Элизабет.

– Только Тэлбот мог рассказать тебе об этом.

– За те два дня, что мы продирались сквозь лес, мы о многом успели поговорить, – непринужденно объяснила она.

Это могло показаться смешным, но сейчас, поедая аппетитное жаркое, Элизабет неустанно думала об одном: она призналась Тэлботу, что боится темноты. А ведь прежде она никому об этом не говорила, даже Ричарду, с которым состояла в браке в течение девяти лет.

Усилием воли Элизабет сосредоточила свое внимание на Эндрю, который теперь звонким голоском рассказывал о том, что видел дом, где вырос его папа.

Элизабет, впрочем, было известно, что все Маккарти жили в Твин-Оксе, пока Тэлботу не исполнилось двадцать, а Ричарду – тринадцать.

К тому времени их отец, основавший маленькую фирму по сборке компьютеров, начал неплохо зарабатывать. Он построил для своей семьи роскошный особняк и вскоре перевез жену и детей туда.

Они прожили в новом доме чуть больше года, а потом Кейт и Мэгги Маккарти трагически погибли, возвращаясь из деловой поездки...

Чуть позднее, когда обед закончился и Эндрю уже мирно посапывал в своей кровати, Элизабет и Ричард вновь уселись за стол, чтобы выпить кофе.

– Ты что-то чересчур тихий сегодня, – заметила Элизабет. – Скажи, что тебя беспокоит?

Ричард молча размешивал ложкой сахар, на его лбу прорезалась глубокая складка.

– Мне о многом нужно с тобой поговорить. – Он отложил ложку и тяжело вздохнул.

Мрачное предчувствие охватило Элизабет. Она никогда не видела Ричарда таким серьезным и напряженным.

– В чем дело, Ричард? Что стряслось?

Он, казалось, тщательно обдумывал каждое слово, прежде чем его произнести.

– За прошедшие два месяца у меня возникло немало неприятных проблем, и главная из них та, что у меня катастрофически быстро портится зрение. Я сначала думал, что мне помогут очки, но, когда я побывал у окулиста, он у меня ничего не обнаружил.

Элизабет не спускала с бывшего мужа встревоженный взгляд. Ричард машинально нащупал ложку и вновь стал помешивать кофе в чашке. Она вдруг заметила, как мягко и осторожно двигаются его пальцы и как неловко он выронил ложку на стол.

– Ричард, ты пугаешь меня, – сказала наконец Элизабет и накрыла его руку своей ладонью. – Ты же всегда уверял, что у тебя превосходный глазомер и со зрением все в порядке. Что могло случиться?

– У меня опухоль.

Его слова повисли в воздухе.

– Опухоль мозга.

Элизабет так и не догадалась, чьи пальцы сейчас задрожали – его или ее собственные. Ее душу захлестнули переживания, в горле вырос комок. Но в ту же секунду она поняла, что только от нее он сможет почерпнуть силы для борьбы с болезнью.

Элизабет проглотила комок в горле и вновь обрела контроль над собой.

– Ты говорил об этом Тэлботу?

Ричард опустил голову.

– Еще нет. Я собираюсь сказать ему сегодня вечером, когда вернусь домой.

– Хорошо. – Она сняла свою ладонь с его дрожащих пальцев и решительно продолжила: – Ну ладно, допустим, у тебя опухоль мозга. И каков прогноз?

– Если я ничего не предприму... она, скорее всего, убьет меня. – Ричард поднялся со стула, потому что больше не мог сидеть спокойно. С минуту он ходил перед Элизабет, потом остановился и посмотрел на нее.

Где-то глубоко в его глазах она вдруг увидела страх. Несмотря на то, что они развелись, вопреки тому, что Ричард так и не стал тем мужчиной, о котором она втайне мечтала, и невзирая на то, что за время их супружества она не раз плакала из-за него, Элизабет сейчас почувствовала неподдельное беспокойство. Ричард все еще занимал большое место в ее сердце. Он навсегда останется отцом ее сына и только по одной этой причине она не позволит ему сдаться.

– Доктор считает, что необходимо хирургическое вмешательство, – продолжил Ричард. – Как он полагает, опухоль расположена в таком месте, где до нее довольно легко добраться.

– Тогда тебе нужно поскорее решиться на операцию, – сказала Элизабет с непривычной даже для нее уверенностью.

– Тебе легко говорить. Он же не твою голову будет резать!..

– Насколько я поняла, операция – твой единственный шанс, – отрезала Элизабет. Она встала и снова взяла его за руку. – Ричард, самое лучшее в данной ситуации – сделать то, что рекомендует доктор. Подумай об Эндрю. Ему ведь нужен отец.

– О да, какой-то отец обязательно должен быть... – В его голосе прозвучало раздражение.

– Ты всегда был хорошим отцом, – возразила она.

Он натянуто улыбнулся, понимая, что Элизабет проявила великодушие. От его улыбки она вдруг почувствовала себя тепло и уютно.

– Я хороший отец лишь тогда, когда вспоминаю о своем отцовстве...

Она кивнула и с трудом проглотила комок в горле.

– И поэтому ты просто обязан согласиться на операцию...

– Я знаю. И готов к ней. Я о многом передумал, когда мне сообщили диагноз. – И он опять улыбнулся ей своей задорной мальчишеской улыбкой. – Нет ничего полезнее опухоли в мозгу, если нужно заставить человека пересмотреть его жизненные ценности.

Элизабет лишь грустно улыбнулась в ответ.

– Я проводил мало времени с Эндрю. Я не говорил с ним о многих вещах, которые ему уже пора знать, особенно о том, что ему может сказать только отец. Я вдруг остро почувствовал, что у меня больше не будет для этого времени.

– Ты будешь жить еще очень долго, – пылко ответила Элизабет. – Если ты всерьез решился на операцию, врачи тебе помогут. Тебе еще нужно научить Эндрю водить машину, рассказать ему все необходимое о девочках, чтобы когда-нибудь ты сам стал дедушкой...

Он кивнул и посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом.

– Я все не решался тебя попросить... Я хочу, чтобы Эндрю поехал со мной к Тэлботу и остался в Морнин-Вью на пару недель...

Элизабет хотела было возразить, но Ричард взял ее за руку.

– И хочу, чтобы ты тоже была там. Эндрю вряд ли захочет провести со мной так много времени, если тебя не будет рядом. Мне хочется немного побыть с семьей, прежде чем меня прооперируют.

– Ричард, мне кажется, это не очень удачная идея...

– Пожалуйста, Элизабет. Это так много для меня значит...

Молодая женщина почувствовала себя в ловушке. Она была не против быть там, рядом с Ричардом, но не потому, что все еще любила его. Он был отцом Эндрю, и она просто хотела оказать ему поддержку, быть рядом с ним.

Но... ее рот по-прежнему чувствовал огонь, оставшийся после губ Тэлбота, когда он так внезапно поцеловал ее. И одна мысль о том, что ей придется находиться рядом с обоими Маккарти, заставляла ее трепетать.

– Не отвечай сейчас, – сказал Ричард. – Знаю, тебе и так пришлось нелегко, да и я еще подбросил неприятных известий. Я сегодня уеду в Морнин-Вью и позвоню завтра...

Когда она проводила его до двери, ее голова слегка кружилась от всего, что довелось пережить за эти три дня. Когда Ричард уехал, она рухнула на табуретку напротив двери и беззвучно зарыдала.

– Мама?.. – В прихожую заглянул встревоженный Эндрю.

– Сладкий мой, зачем ты встал? – Элизабет заставила себя бодро подняться, отвела сына назад в спальню и уложила в постель. – Уже поздно, завтра тебе нужно будет идти в школу.

Он старательно подоткнул под себя края одеяла.

– Папа говорил мне об опухоли, когда тебя еще не было, – признался вдруг Эндрю. – Он объяснил мне, что ему нужна операция. И я слышал, как он просил тебя побыть с ним у дяди Тэлбота какое-то время. Мы можем это сделать, мама?

Каждое слово сына обрушивалось на нее, словно удар молота, и, когда он замолчал, его глаза говорили сильнее всяких слов. Восхитительные карие глаза Эндрю были полны любви к отцу.

– Я не знаю, Эндрю... Тебе нужно ходить в школу, а я должна работать. Я не вижу реальной возможности для нас обоих все бросить и уехать на две недели...

– Но мама... папа болен... мы ему нужны...

Каждое слово, которое произносил сейчас ее сын, словно разрезало ее на части. Ну да, разумеется, Ричард захворал, и теперь ему понадобились любовь и поддержка семьи. Ему захотелось, чтобы им все занимались... Но стоило ли ей отпираться? Могла ли она сейчас, на глазах у сына, отказать Ричарду?

Элизабет погладила Эндрю по голове. Он был вылитый отец. Но хотя ее сыну было всего лишь девять лет, он уже не раз проявлял зрелость и внутреннюю силу, которые внушали Элизабет благоговейный трепет.

– Я не собираюсь принимать решение на ночь глядя, – сказала она, помедлив. – Я страшно устала, а о некоторых вещах лучше думать на свежую голову.

– Хорошо... Но я думаю, что нам сейчас нужно сделать для папы все возможное.

Элизабет поцеловала сына и пожелала ему доброй ночи, затем вышла из его комнаты и отправилась в свою спальню.

Внезапно она почувствовала полное изнеможение.

Запершись в спальне, Элизабет сбросила одежду и облачилась в бледно-розовую ночную сорочку из хлопка, легла в постель и включила ночник.

Ричарду нужен Эндрю... и ей нужен Эндрю. Но Ричард был прав, когда говорил, что их сын не протянет без матери и двух недель.

Девять лет Ричард появлялся, когда хотел, и исчезал когда хотел, часто в самый неподходящий момент. Эндрю стоически переносил его короткие посещения и всегда старался воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы провести время вместе с папой. Но никогда не хныкал, если его планы вдруг срывались.

Элизабет знала: сын ей никогда не простит, если с его отцом все-таки случится что-то ужасное. И она сама себя никогда не простит.

Но все это были отвлеченные рассуждения. Эндрю только что перешел в четвертый класс, и, хотя он был прилежный ученик, вряд ли ему пошло бы на пользу двухнедельное отсутствие в школе.

Конечно, она была вполне способна заменить на две недели школьных учителей, но тогда бы и у нее самой возникли финансовые затруднения. Было очень много обстоятельств, которые необходимо учесть.

Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы ночью кто-то был рядом, обнимал и шептал на ухо, что все будет замечательно... Элизабет вздохнула, сердясь на саму себя и на столь необычное для нее томление.

Перевернувшись на спину, Элизабет принялась изучать тени на потолке. Коснувшись пальцами рта, она вдруг подумала о том, что, вполне вероятно, как раз сейчас Тэлбот во сне ищет губами ее губы.

...В ту злосчастную минуту, когда их уста слились в упоительном мимолетном поцелуе, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди и она чувствовала себя так, будто ее опалили огнем с ног до головы.

Элизабет в который раз постаралась отбросить эти ненужные и опасные мысли. Но у нее ничего не получалось, и в ее измученной душе росло ощущение вины.

Смежив веки, Элизабет заснула тревожным сном, так и не осознав до конца, какое решение в данной ситуации станет единственно правильным.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Опухоль мозга.

Тэлбот стоял у окна в огромной кухне дома Маккарти и следил за тем, как первые лучи солнца озаряют горизонт. Он медленно отпивал кофе из чашки. Это была долгая, бессонная ночь.

Ричард вернулся домой почти в одиннадцать вечера. Тэлбот был занят собственными делами. Его целиком поглотили проблемы бизнеса – он очень беспокоился, что за время его отсутствия на предприятии могла сложиться непредвиденная ситуация.

После того как он благополучно пережил авиакатастрофу и сумел выбраться из леса, казалось, ему уже ничего не угрожает. И вдруг Ричард сообщает, что у него обнаружили опухоль мозга. Тэлбот чувствовал себя так, будто земля под ногами вдруг разверзлась и он летит в никуда...

В прежние времена Тэлботу подчас очень хотелось вправить мозги Ричарду, когда его начинали бесить беззаботность, беспечность и мальчишеские ужимки младшего брата. Но за все те годы, которые минули с момента гибели их родителей, Ричард так не нуждался в поддержке, как сейчас.

Хирургическая операция на мозге. Что бы там ни говорил доктор, Тэлбот знал, что такие операции всегда опасны...

Братья провели без сна большую часть ночи, обсуждая диагноз, который поставили Ричарду, катастрофу, в которую попал Тэлбот, и многое другое.

Тэлбот отошел от окна, чтобы приготовить себе еще чашечку кофе.

Эта проклятая опухоль мозга...

И Тэлбот не мог исправить ситуацию. Оставалось уповать на врачей и силу воли Ричарда.

Лишь дважды за свою жизнь он чувствовал себя столь же беспомощным. Первый раз той ужасной ночью в госпитале, когда он держал в ладони холодеющую отцовскую руку, безмолвно умоляя отца бороться за жизнь.

Второй раз он почувствовал такую же беспомощность прошлым вечером – в тот безумный момент, когда случайно поцеловал Элизабет в губы.

Он яростно затряс головой, словно отгоняя прочь навязчивые воспоминания – о теплоте ее губ, об аромате, который источали ее шелковистые волосы, обо всем том, что на мгновение заставило его позабыть о своих принципах.

Пока Ричард раздумывал над тем, как будет бороться за свою жизнь, Тэлбот блуждал по лесу, страстно желая его бывшую жену. Нет, от этих мыслей можно было сойти с ума...

Он обернулся на звук шагов, донесшихся из кухни. Седовласая женщина возникла в проеме двери, ее широкое лицо расплылось в улыбке.

– Тэлбот, я так рада, что ты снова дома.

– Спасибо, Роза. Я и сам рад, что вернулся. – Он сел за круглый дубовый стол, поставив перед собой чашку с кофе.

– В доме слишком тихо, когда тебя и Ричарда нет. – Домоправительница заторопилась к кухонной плите, на ходу завязывая фартук. – Хочешь, я приготовлю яичницу-глазунью и тосты?

– Звучит заманчиво, – кивнул Тэлбот.

Роза Мерфи работала у них с тех самых пор, как погибли его родители, и, когда братья Маккарти отсутствовали, поддерживала в их доме надлежащие чистоту и порядок.

Все эти годы она была замечательным поваром и домоправительницей и порой оказывала Тэлботу неоценимую эмоциональную поддержку.

Поколдовав над плитой, Роза выставила на стол блюдо с яичницей и тарелку с тостами. Себе она заварила кофе и, налив его в чашечку, уселась напротив Тэлбота.

– Ты выглядишь усталым, – заметила она. В ее карих глазах блеснула печаль, пока она внимательно рассматривала «своего мальчика».

– Да, я изрядно устал, – признался Тэлбот. Торопливо, опуская ненужные подробности, он поведал ей об авиакатастрофе, в которую его и Элизабет угораздило попасть, и о тревожных днях, проведенных в лесу.

– Не иначе как на твоих плечах сидел ангел! – воскликнула Роза, едва он закончил. – Ты ведь мог погибнуть, когда самолет так неудачно спланировал. Мое сердце содрогается при мысли о том, как близко ты видел смерть.

Тэлбот печально кивнул.

– Да, нам повезло... – Он помолчал и добавил: – Надеюсь, и в этот раз удача не покинет нас.

– Как это понимать? Ты планируешь попасть еще в одну авиакатастрофу?

Тэлбот выдержал паузу, тщательно взвесил слова, а затем рассказал Розе о том, что ждет Ричарда.

Когда Тэлбот закончил свой рассказ, Роза вытерла слезы, капавшие из глаз прямо на блюдце.

Как и большинство людей, которые были знакомы с Ричардом, Роза его обожала. Она часто твердила, что он безответственен, незрел и ненадежен, но, несмотря на все его выходки, была привязана к нему.

– Бедный малыш, – мягко сказала домоправительница. Утерев глаза, она выпрямилась на стуле. – Мы сделаем все, чтобы помочь ему справиться с заболеванием. У Ричарда нет твоей силы воли, но мы поможем ему стать сильным.

– Да, мы сделаем все возможное, – согласился Тэлбот.

Позавтракав, он покинул кухню и направился к себе в кабинет. Центральное место занимал в нем массивный дубовый стол. Одна из стен сплошь состояла из полок, которые были заставлены книгами, финансовыми отчетами и папками с документами; напротив возвышался бар-секретер. О таком офисе когда-то мечтали его покойные родители, впрочем, как и о доме с шестью спальнями в Морнин-Вью, в котором теперь жили Тэлбот и Ричард.

Здание, где располагалась компания «Маккарти индастриз», находилось в двадцати минутах езды от их дома. Как только к ним провели телефон, установили факс и оборудовали помещение компьютерами, Тэлбот смог управлять делами фирмы, не выходя из кабинета.

В эту секунду последнее, о чем он думал, была работа. Прежде чем сесть за стол, он взял в руки пресс-папье. Это была весьма странная вещь – большой стеклянный шар с долларовой банкнотой внутри.

Когда компания только-только была создана и весь «офис» умещался на кухонном столе, мать принесла откуда-то это пресс-папье и подарила отцу, чтобы было чем придавить бумаги, которые норовили слететь на пол от любого сквозняка.

Держа в руках увесистый стеклянный шар, Тэлбот думал сейчас об отце и своем обещании, которое он дал перед самой его смертью: «Я обещаю тебе, что позабочусь о Ричарде».

Он потратил четырнадцать лучших лет своей жизни, чтобы сдержать слово. Он старался дать Ричарду все, что могли бы пожелать покойные родители. Ричард вырос в роскоши, его окружали интересные люди, он ни в чем не нуждался. Тэлбот изо всех сил старался направлять своего младшего брата и поддерживать его в трудные минуты.

Он неустанно заботился о Ричарде, что позволило тому благополучно пережить бунтарскую юность, и старался быть рядом, когда тот стал отцом. Тэлбот делал все, что было в его силах, чтобы и дальше проявлять заботу о нем. Но сейчас он ничего не мог сделать для любимого брата...

Положив пресс-папье на стол, Тэлбот придвинул к себе телефон. Прошлой ночью Ричард признался, что ему хотелось бы провести рядом с Эндрю последние дни перед операцией.

Ричард также сообщил ему, что Элизабет была не в восторге от этой идеи. Он умолял Тэлбота, чтобы тот убедил Элизабет приехать вместе с Эндрю на пару недель, и Тэлбот снова пообещал сделать все от него зависящее...

Он покосился на часы и сообразил, что еще слишком рано звонить. А у него накопилось немало дел, которыми стоило сейчас заняться...

Спустя полтора часа Тэлбот вновь потянулся к телефону и набрал нужный номер. В трубке раздались три безответных гудка, и он забеспокоился: неужели Элизабет ушла на работу? Тэлбот знал, что она иногда подменяет учителя в школе и берет по вечерам уроки, чтобы закончить образование.

Наконец трубку сняли.

– Алло? – Ее мягкий, доброжелательный голос донесся до него, и Тэлбот крепко сжал трубку.

– Элизабет, это я.

Последовало долгое молчание. Наконец она тихо отозвалась:

– Привет...

– Нам надо поговорить...

– Ричард обо всем тебе рассказал?..

– Прошлой ночью.

И вновь на линии зависла долгая, странная тишина.

– Для всех нас это была бессонная ночь, – промолвила Элизабет, выдержав паузу.

– Когда ты сможешь приехать к нам вместе с Эндрю и остаться на пару недель? – Тэлбот произносил каждое слово отчетливо и резко. Он сразу перешел к делу, боясь, что Элизабет вспомнит их вчерашний поцелуй...

В трубке послышался вздох.

– Я не знаю, что тебе сказать... Я хочу поступить правильно...

– Мы все хотим делать правильные вещи.

– Но есть много обстоятельств, которые надо учитывать. Эндрю ходит в школу. И потом, моя работа...

– Я найму репетитора, и он будет заниматься с Эндрю каждый день. Уверен, ребенок не будет отставать в учебе. Что же касается твоей работы, я уже договорился относительно платы за аренду дома и коммунальные услуги на следующий месяц. Если ты нуждаешься в дополнительных средствах, я все улажу.

– Мне не хочется, чтобы ты все это делал, – возразила она. – И тем более не хочется, чтобы ты за что-либо платил.

– Элизабет, сейчас не время для гордости. Мне известно, что ты испытываешь финансовые затруднения, но есть нечто более важное, чем деньги.

Она опять замолчала.

– Конечно, ты прав. – Элизабет снова вздохнула. – Хорошо, мы приедем, но я не обещаю, что смогу остаться на целых две недели. К тому же Ричарду нужно ложиться на операцию как можно скорее, верно?

– Все так, – согласился Тэлбот. – Но ты же знаешь, как трудно переубедить Ричарда, если какая-то мысль втемяшилась ему в голову. Ну как, мы можем рассчитывать на твой приезд сегодня вечером?..

– Нет, раньше чем завтра мы не приедем. Мне нужно время, чтобы привести себя в порядок и уложить вещи. Ждите нас в полдень. – Ее голос зазвучал отрывисто и деловито.

– Ну что ж, замечательно. Ричард будет рад.

Они попрощались, и Тэлбот положил трубку. Потом он откинулся в кресле и нахмурился: в голове опять начали роиться раздражавшие его мысли, от которых он изрядно устал.

Тэлбот был рад, что им не придется теперь проводить время наедине. И еще больше он радовался тому, что этот злополучный короткий поцелуй, к счастью, ничем не закончился. Беседуя с ним по телефону, Элизабет, как всегда, была в меру доброжелательна и общительна.

Они говорили только о Ричарде. О его здоровье и благополучии. Ричард хочет провести оставшиеся до операции дни с Элизабет и Эндрю, и пусть так и будет.

Ведь у них большой дом, и Тэлбот будет с утра до вечера пропадать в офисе. И, вполне вероятно, в течение двух недель они будут видеть друг друга разве что мельком. А это его устраивало.

Тэлбот снова потер лоб, чувствуя, что голова уже просто раскалывается. Он понимал, что Элизабет и Эндрю лучше остановиться здесь. Но, вспомнив, какие шелковистые у нее волосы, как светятся ее прекрасные глаза и приоткрываются губы, поневоле пришел к выводу: не поддаться ее чарам будет очень сложно.

В уютном городке Морнин-Вью, что в штате Канзас, жизнь, как в старые добрые времена, кипела на главной улице. Здесь располагались кафе-мороженое и несколько магазинчиков с крикливыми вывесками, которые словно призывали прохожих замедлить шаг, заглянуть внутрь и окунуться в изобилие товаров.

Миновал год с тех пор, как Элизабет в последний раз была в Морнин-Вью. Она и Ричард покончили с последними формальностями и уже были официально разведены. И хотя Эндрю обычно проводил здесь уик-энды с отцом, это была первая поездка Элизабет сюда после их развода.

Эндрю никак не мог успокоиться на пассажирском сиденье – он беспрестанно вертел головой, оглядывался по сторонам и с восторгом тыкал пальцами в стекло, показывая места, где уже успел побывать с отцом.

Завидев кафе-мороженое, он захихикал.

– Однажды мы с папой ходили сюда и наелись до отвала...

Элизабет печально повернула голову. Как это похоже на Ричарда!..

– Мороженое было очень вкусное, но у меня всю ночь потом болел живот, – добавил Эндрю.

– И почему я не удивляюсь? – сказала Элизабет.

Эндрю уставился на нее, затем опять перевел взгляд на стекло.

– Мне все равно понравилось, – упрямо сказал он. – А еще очень здорово, что мы опять будем жить все вместе в папином доме.

Элизабет вздохнула. Она не была уверена в том, что все будет складываться так хорошо, как было прежде, но скрепя сердце собиралась остаться там ради Ричарда. И ради Эндрю.

Они выехали из города и свернули на узкую двухполосную дорогу. Вскоре, насколько она помнила, должны были показаться холмы, у подножия которых стоял дом Маккарти.

Белый двухэтажный коттедж с аккуратно встроенной верандой и высокими колоннами, между которыми пряталась входная дверь, напоминал больше усадьбу плантатора с Юга, нежели домик фермера со Среднего Запада. Фасад здания производил сильное впечатление. Во всем, что было вокруг, ощущалось присутствие Тэлбота, его расчетливого ума и надменности. Он и вправду был властителем в своем поместье и королем своего мира.

Ей хотелось думать о нем именно как о холодном бизнесмене. Так ей будет легче в его присутствии.

Но одно Элизабет знала точно: ей нужно забыть о днях, которые она вместе с Тэлботом провела в лесу. И уж тем более ей не следовало вспоминать о том, как он одним-единственным поцелуем разжег в ней пламя страсти.

Развернув автомобиль, Элизабет припарковала его перед крыльцом. Но, прежде чем она и Эндрю вылезли из машины, входная дверь распахнулась, и на пороге дома показался сияющий Ричард. Завидев их, он широко улыбнулся и подбежал к автомобилю.

– Наконец-то ты здесь! – обратился он к Эндрю, как только тот вылез из машины. Ричард погладил сына по голове, потом притянул к себе и сжал в объятиях. – Твоя комната уже готова. И комната твоей мамы тоже.

– Здорово, – отозвался Эндрю, а потом спросил: – А где дядя Тэлбот?

– В офисе, где ж ему еще быть... Горит на работе. – Ричард улыбнулся Элизабет. – Давай я помогу внести багаж.

Все вместе они принялись перетаскивать вещи из машины Элизабет, которые она полдня укладывала в багажнике и на заднем сиденье. Ричард перенес вещи Эндрю в его комнатку, потом перенес чемоданы Элизабет в соседнюю спальню. Оба помещения сообщались с ванной комнатой.

– Комната Тэлбота в самом конце холла, слева, а моя – справа, – объяснил Ричард. – Если тебе еще что-то понадобится, обязательно скажи мне.

– Хорошо... – едва слышно ответила Элизабет.

– Как насчет ланча?.. Я как раз собирался пригласить вас в кафе. – Ричард перевел взгляд с Элизабет на Эндрю.

Она сообразила, что теперь самое время обозначить правила игры, касавшиеся ее пребывания здесь. Эти дни, которые ей предстояло провести с Ричардом и Эндрю, ничего не изменят в ее жизни. Ей не хотелось сбивать с толку Эндрю, причинять ему боль. Ведь он наверняка воспринял их приезд сюда как само собой разумеющееся и, скорее всего, теперь думал, что они вновь заживут все трое, одной дружной семьей.

Элизабет любила Ричарда, но не так, как жена любит мужа. Она никогда бы снова не вышла за него замуж.

– Почему бы тебе не сходить с Ричардом без меня?.. Кстати, Роза здесь? – Когда ее бывший муж грустно кивнул, Элизабет продолжила: – Мне бы хотелось немного посидеть и поболтать с ней.

– Хорошо, – спокойно согласился Ричард и умиленно взглянул на сына. – Готов, партнер?

– Готов, – воскликнул Эндрю, беря отца за руку. Радостно переговариваясь, они исчезли в коридоре.

Элизабет облегченно вздохнула. То, что Ричард так спокойно отнесся к ее отказу сходить с ним в кафе, совершенно рассеяло ее подозрения относительно мотивов, которыми руководствовался ее бывший муж, когда настойчиво приглашал ее сюда. Видно, он и впрямь хотел доставить радость Эндрю.

Комната, которую отвел для нее Ричард, была прелестной. Ее убранство, стены, мебель – все было выдержано в мягких, пастельных тонах. Элизабет подошла к окну, отдернула тюлевую занавеску персикового цвета и окинула взглядом окрестности.

Из окна открывался прекрасный вид: у подножия холмов, поросших деревьями и кустарником в лучах заходящего солнца паслись несколько лошадей. Они неторопливо помахивали хвостами и лишь изредка отрывались от пышной изумрудной травы.

Тихая, словно обволакивающая покоем комната, убаюкивающий пейзаж за окном... Но почему она чувствовала себя так, будто все ее тело превратилось в сгусток нервов? Почему на душе было так тяжело?

Элизабет вышла из спальни и направилась в кухню. Через минуту она была в большой, светлой комнате, где сразу же очутилась в объятиях Розы.

– О, Господи милосердный, как давно мы не виделись!.. – воскликнула Роза. – Дай я посмотрю на тебя. – Она не сводила с Элизабет теплых карих глаз. – Ах, разве есть на свете что-нибудь прекраснее, чем видеть тебя здесь, в этом доме?

– Я, наверно, отсутствовала слишком долго. – Элизабет мягко высвободилась.

– Тогда садись, – скомандовала Роза. – Я тут готовлю к ужину мясные сандвичи. Ты побудешь со мной?

– С удовольствием. – Элизабет скользнула в кресло, пододвинула его к столу и принялась следить за тем, как Роза возится с сандвичами. Впервые после развода с Ричардом она вот так, по-домашнему, сидела на кухне семейства Маккарти.

Выходя замуж, она имела очень смутное представление о домоводстве. Она часто звонила Розе, выспрашивала у нее рецепты любимых блюд Ричарда и другую информацию относительно того, как наилучшим образом вести домашнее хозяйство. И постепенно эти телефонные разговоры двух женщин переросли в дружбу.

Но, как это часто случается после развода и сопутствующих ему перемен, Элизабет перебралась в другой город и общаться со старыми друзьями стала реже.

– Я собиралась делать сандвичи для Тэлбота, но он укатил в Топику незадолго до того, как ты приехала, – объяснила Роза, раскладывая на столе тарелки. – Боюсь, пока вы вдвоем блуждали по лесу, у него здесь накопилась целая куча дел. – Она печально покачала головой. – Как вам все-таки повезло, что вы остались целы и невредимы.

– Не напоминай мне об этом, – ответила Элизабет, сухо усмехнувшись. – Я никогда прежде не была так напугана, как в ту секунду, когда Тэлбот сообщил мне, что мы падаем вниз.

Во время еды обе женщины непринужденно болтали, обменивались слухами, судачили об общих знакомых, которых Элизабет помнила с тех времен, когда жила в этом городе с Ричардом.

Они разговаривали и об Эндрю, которого Роза обожала.

– Ему передались по наследству отцовский взгляд, отцовская энергия и твое потрясающее самообладание, – восторженно заявила она.

Скверное настроение Элизабет мигом улетучилось. Теплая улыбка Розы, их неспешный, доверительный разговор – все это согрело ей душу.