Текст книги "Ворона на взводе (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Согласитесь, звучит забавно? Если быстро тараторить, то почти скороговорка получается.

Ролик выйдет «в мир» позже, чем официальная фотосессия. День в день с первым роликом о красоте и макияже от Юмин.

Ещё одна модель очков от Нового взгляда улетит в «солдаут». Распродано.

«Какое потрясающее место!»

«Эта девушка рядом с Мэй-Мэй – кто она? Эта сестричка выглядит отлично!»

«Хочу на отдых!»

«Хочу на отдых».

Фраза для розыгрыша одного, но реально дорогостоящего подарка «звучит», разумеется, чаще всего. Так как мою каллиграфию уже разослали, и кое-кто этим даже похвастался в комментариях, в реальность и этого приза – верят.

«Какой разврат!»

Ну куда же без моралистов? Хотя мы с Чу в таких купальниках, что и на купальники (в моем понимании) не тянут. Скорее, платьишки из тянущейся ткани.

«Демон, не смотри на нас».

Ещё один старый недобрый «знакомый».

А где же любитель кукол? Неужто повязали? Жаль, мы так готовились к кукольному стриму…

«Эти дети уронили оператора в бассейн! А-а, я кричу и хохочу от этого видео!»

Не надо, дядя Бу сам в воду бухнулся.

На этой радостной ноте для нас закончился сентябрь. Мои сложные женщины так и не вышли на связь. В том есть и моя вина: я загрузила Мэйхуа работой по горлышко.

Сама-то хоть в садике отдыхала. Дожили: называю режимный объект Саншайн местом отдыха.

Хотя так и есть. После того, как эта ворона в отношении дошкольного образования слегка отпустила удила и расслабилась, сад заиграл новыми красками.

Много активных занятий, развитие мелкой и крупной моторики. Сколько-то полезных знаний. Ещё и друзья – замечательные.

Даже та, что обычно в розовом.

…Дело было после урока музыки. Того, который отдельный. Так получилось, что мы с Вэйлань случайно подслушали разговор. Директор спрашивала учителя, кого из учащихся следует выставить на отчетный концерт.

– Я готова выделить двоих, – ответила учительница. – Сюй Вэйлань и Ли Мэйли. Но это сложный выбор, они очень разные.

– Поясни?

– У первой для её возраста – отличная техника. Она очень усердная девочка, и это проявляется в игре. Вторая допускает ошибки. Но…

– Пожалуйста, без пауз. И с конкретикой.

– Когда играет первая девочка, вы думаете: «Она молодец». Когда играет вторая, вы не думаете вовсе. Только на ошибочных местах вздрагиваете: так не должно быть.

– Всё ещё не понимаю.

– Вэйлань играет пальцами. Мэйли играет сердцем. Но дети не должны так играть. Слишком глубоко погружение в музыку. Это для её возраста…

– Талант?

– Неограненный. И невозможный.

– Хорошо, что для огранки есть вы.

…Я тогда затянула ошарашенного леопарда в уборную. Снова. Ну а куда ещё, если число мест не под камерами в саду ограничено?

Там мы с ней поделили концерты. Ей я предложила взять сольное выступление на зимнем. А себе застолбила весеннее.

Так нас не будут сравнивать.

Эта малявка с чужеродными тараканами в голове (передаем привет её родителям) попыталась рыпнуться. Надавила ей на великодушие. Сказала, что так у меня будет больше времени на наработку навыков. Чтобы меньше ошибаться.

Забыла уточнить, что времени (кроме занятий в Саншайн) на эту отработку я вряд ли стану выделять.

Что ещё по сентябрю? Готов ролик с приглашенным хвостатым гостем. Его выложим после премьеры «Я помогу тебе взлететь». Там одна харизматичная героиня (и даже не по имени Мэйли) сыграет за всех собак Поднебесной.

Батя весь в работе. Дело спорится, но дома мы его видим ещё меньше, чем когда он впахивал на «чужого дядю».

Открылось заведение тетушки Ли. Сама она после того раза к нам не приходила больше. Смущалась – после такой-то сцены…

Зато мы пришли к ней. Мы: я, Син (который студент и любит поесть) и его девушка (та-дам!) Яо Сяожу. Ещё, конечно, мама, оператор Бу и Чу-один, но они остались за кадром.

Мы с аппетитом наворачивали стеклянные блинчики на камеру. На следующий день (я выложила запись сразу же по возвращении) мы поняли, что выбрали не такое и идеальное помещение.

«Чтобы не было очередей, будет зал побольше», – говорила одна ворона.

Ага! Очередь собралась: от обеда до края соседнего здания.

Подготовка к запуску съемок «Бионической жизни» со скрипом, но двигалась. Главный затык на данном этапе – актер на роль главного героя.

Слишком много требований, слишком мало подходящих под них кандидатов. И те – расписаны на год вперед. Молчу про их обычные гонорары, это меньшее из зол.

Режиссер Ян продолжал поиски. Да и все мы не сидели без дела.

А затем пришел октябрь. И с ним – золотая неделя.

Глава 20

Октябрь 2001, Бэйцзин, КНР

В день образования Китайской Народной Республики батя сиял, как начищенный пятак. Китайский пятак, разумеется, пять цзяо. Лилян – успешно стартанула.

Не без протекции дядюшки, который подогнал несколько выгодных контрактов. Но и сам тишайший хорошенько пошуршал связями, маршрутами и свеженькими картами дорог Поднебесной.

Дороги моей новой родины – это же просто песня какая-то. В сравнении, всё познается в сравнении… Тут за выбоину во дворе (даже не на проезжей части) кому-то сделают так неуютно и больно, что лучше не ждать – исправить заблаговременно.

Кроме того, дороги – это отличный способ «освоения» бюджетных средств. Инфраструктура провинции (города, населенного пункта помельче) улучшается, разрастается – значит, руководящие процессами люди делают свою работу хорошо. Высокоскоростные дороги ещё и в ежегодных отчетах смотрятся замечательно.

Поэтому карты дорог действительно могут меняться. И почти всегда – в лучшую сторону. Так, пользуясь платными скоростными трассами, батя ускорял доставку скоропортящихся товаров с юга на север.

А выделив отдельные грузовики с цистернами – специально их промаркировав – организовал доставку масел для кулинарии. На фоне масляного скандала, вспыхнувшего в Гуанчжоу и огненным шквалом критики «экономистов» от логистики пронесшимся по всей стране, это был весьма своевременный ход.

В чем суть скандала? После ряда (в основном успешно замалчиваемых) отравлений в Гуанчжоу провели независимое расследование. По точкам, где ели – непосредственно до отравления – граждане.

С тяжким вздохом отставили в сторонку бюджетные «рыгаловки», где нередко готовят вообще на канализационном масле. Отработанное масло из воков и прочих посудин сливается в канализацию, откуда предприимчивые граждане вычерпывают масло – оно «легче» отхожих вод, сплавляется верхним слоем.

Кипятят, худо-бедно фильтруют. Есть даже определение для этого – дигоуйоу[1]. Отработанное масло. В народе его же называют маслом из помойной ямы.

А затем продают, что-то на технические нужды, что-то в фармацевтику и… обратно в общепит. Такой, уровнем пониже.

Тут зайдет не самая смешная моя шутка: ниже уровня городской канализации.

Это незаконно, разумеется. Но прибыльно, поэтому отходное маслице из канализационных стоков продолжает литься тонким, но стойким ручейком в «низовой» общепит Поднебесной. Пока есть спрос на дешевое «переработанное» масло, его добытчики останутся на плаву.

Эти же отравления были получены в хороших, даже статусных заведениях. Как выяснилось, тем возили масло в цистернах.

Транспортные компании не хотели гонять в обратном направлении цистерны порожняком. И перевозились там жидкие грузы для других фирм. Технические жидкости, сточные воды, химикаты…

Перед загрузкой растительных масел цистерны ничем не обрабатывали и не мыли. Экономия, которая вышла боком очень и очень многим…

Первоначально Ли Танзин собирался выделить емкость (не цистерну, хватило бы большого бака, который можно поставить в прицеп) для доставки смеси масел (подсолнечного, кукурузного и масла канолы) из родного городка. Для ресторанчика тети Хуэй – и заодно для нас самих.

Его делают сами Ли. Применяют холодный отжим маслопрессом. Раньше это было нечто кустарное, с поршнем для закручивания. В том году мы подарили современный электрический маслопресс. Фильтруют тоже вручную, через марлечку.

Итоговый продукт не может долго храниться, поэтому «с запасом» его делать и перевозить бессмысленно. Зато такое масло экологично и полезно. На это можно делать упор при рекламе стекольно-блинного ресторанчика.

Но – случился скандал, и батя решил «жарить мясо, пока вок горячий». Изначально это была одна машина. С легкой руки (и фантазии) этой вороны на цистерне появилась аэрография с золотой каплей. И с подписью, тоже с эффектом золочения: «Только масло».

Как так получилось, что машин с капельками стало больше дюжины, эта ворона не уточняла. Занята была. Но действительность такова: батя нынче поставляет в дорогие рестораны растительное масло. По слегка завышенному прайсу: обратный пустой ход нужно чем-то компенсировать.

Без шумихи в прессе подобное не прокатило бы. Любому дельцу охота сэкономить, а нанять транспортную компанию в Китае не составляет труда.

Плюс, у фирмы Лилян имелась «подушка безопасности» в виде удачных заказов от знакомых Цзиня. Те предпочитают стабильность и предсказуемость. Вопрос цены уходит на второй план. Рекомендации от Шэнли хватило.

Отсюда некая «свобода маневра». Когда практически все перевозчики предлагают дешевле, Лилян предлагала – надежнее.

Могло не сработать: мои новые соотечественники в массе своей прижимисты. К счастью, повезло найти тех клиентов, кто счел основательный подход Ли Танзина более подходящим для бизнеса.

– Ты сделал это, муж мой, – негромко сказала Мэйхуа на террасе. – Я так тобой горжусь!

– Без вас с А-Ли ничего не получилось бы, – положил ладонь поверх кисти жены тишайший каменный воин. – Я же простой парень из деревни. Порой думаю, что в прошлой жизни страну спас. Иначе за что бы Небо послало мне вас?

Мама опустила голову ему на плечо, а ворона поспешила тихонько ретироваться. Не сбивать предков с романтического настроя.

В сам праздник батя всё организовал так, чтобы его работники могли побыть со своими семьями. В городе остались только несколько добровольцев на случай экстренной доставки.

Причем один из них – дядя Ли, которого недавно чуть не привлекли за контрабанду. Другой сотрудник – неженат и бездетен, сирота. Увы, и такое случается. Красные конверты им согреют прохладные октябрьские деньки.

Мы могли бы слетать к родственникам и вернуться к премьере кинофильма, но решили остаться в городе. Родне в качестве извинений отправили… трактор. Чтобы за нас отрабатывал.

А то вон уже сколько людей с земли сняли. Кроме бати: родители честного брата Чжуна; дядя Цзялэ, мой (скорее – мамин) водитель; другой дядюшка возит Жуя, пока его супруга присматривает за Дуду.

Трактор, как компенсация рабочей силы, вполне адекватный презент.

О компенсациях: за день до премьеры с мамой встретился кастинг-директор Дэн. Передал ей конвертик с чеком на сто тысяч юаней. Выразил пожелания студии – о дальнейшем сотрудничестве. Возможно, даже близком: у Лимона какие-то планы на период сразу после премьеры.

Мама вежливо улыбнулась, поблагодарила. Отвезла чек в больницу, где шел на поправку танцор Сыма. Да так бодро шел, что даже напросился на выписку. Так хотел попасть на премьеру – фильма, где он в полной силе.

Кажется, брат намеревался отсидеться где-то с краешка, в дальнем ряду кинотеатра. С учетом костылей – крайнее место объяснимо. Но нужно ли из-за этого отделяться от коллектива?

Вихрь встретил своего лидера у больницы. Мы туда не поехали, а сразу отправились к главному кинотеатру сети Ванда (это про «достичь десяти тысяч лет», а не как имя собственное). Посчитали, что команде стоит поприветствовать ведущего танцора своим составом. Без лишних глаз.

Ванда – очень крупная сеть, её кинотеатры есть по всей стране. То, что Зеленый Лимон протолкнул показ фильма именно сюда, хорошо. Много людей одновременно сможет увидеть нашу танцевальную историю, уже в первом прокате.

Есть и минусы: одновременно с нами идут показы громких картин. «Я люблю Бэйцзин», «Китайские похороны» – из самых кассовых.

И это ещё в кинотеатрах Китая не особо транслируют западные кинофильмы. Пока только обсуждается соглашение о прокате голливудских картин. Нынче рынок Поднебесной для показа иностранных фильмов сильно ограничен.

Всё ещё в показе и весьма популярен наш прямой конкурент – «Шаолиньский футбол». В мир он уехал под названием «Убойный футбол» (и где-то на полчаса короче, чем в оригинальной версии, что очень возмутило одного из наших, которые – там). Об этом бодром фильме немало говорят нынче в прессе и с экранов ТВ.

Их бюджет – он считается скромным – десять миллионов долларов. Много трюков, есть ряд спецэффектов. Элементы комедии, плюс гунфу (оно же кунг-фу), плюс футбол.

Я его смотрела – конкурентов нужно знать в лицо. Скажу прямо: наши танцы смотрятся менее зрелищно, чем их футбол. Когда нас будут сопоставлять (а это неминуемо), мне сложно сказать, в чью пользу окажется сравнение.

«Я помогу тебе взлететь» обошелся кисленьким Лимонам в двадцать четыре «лимона»… юаней. Курс к вечнозеленым у нас нынче фиксированный, 8,28:1. То есть, фильм наш стоил меньше трех миллионов долларов. Это со всеми гонорарами, перемещениями по локациям, постпродакшн, и даже рекламным бюджетом.

Лимоны хорошо умеют экономить. Даже на билетах на премьеру для актеров сэкономили. Раньше я бы и не задумалась: выкупили мои замечательные билетики на всех в одном секторе. И что такого? Удобно же! Со своими поболтать, какие-то моменты повспоминать: как это было и как оно на экране по итогу смотрится. Да и вообще – вместе веселее.

А теперь, после отповеди Мэйхуа про быть щедрыми и казаться, это иначе воспринимается.

Ладно, пусть им. От нас не убудет. По сорок юаней – это потому, что премьера, сам по себе кинотеатр крут, и зал у нас повышенной комфортности – на «клюв». Бай Хэ не разорится.

В центральный кинотеатр сети Ванда мы прибыли загодя. Чтобы снаружи оценить – своими глазами – сколько придет людей. Лимоны кисловатые забабахали рекламу перед выходом картины, как я ранее упомянула.

С такими сильными конкурентами без пиара не обойтись.

Народу действительно немало: не факт, что все эти люди идут «на нас», но сама тенденция мне нравится.

Батя предлагает сделать фото на память. Пока судорожно ищем фотоаппарат («Точно брал! Уверен. Где же он?»), слышу сбоку деликатное покашливание.

– Добрый вечер, – обращается ко мне, игнорируя рядом стоящую Шу, смутно знакомый мужчина. – Простите, мы не были ранее представлены. Я Ли Фу с третьего канала центрального телевидения. Вы же – девочка с афиши? Главная роль в три года, Ли Мэйли?

К афишам со мной ближе ко дню премьеры прибавились афиши с Жуем. А на Вихрь, скажем, как есть: забили.

Он в костюме, хотя почти все уже ходят в куртках, пальто и пуховиках. Костюм не похож на пошив по фигуре, скорее – магазин готовой одежды, но и не самый дешевый.

Илинь показательно заслоняет меня собой. Спешат и мои распрекрасные.

– Я здесь как гость, и не взял журналистское удостоверение, – разводит руками мужчина. – Простите, если помешал вашему досугу.

Он не выглядит, как зло. И на психа не тянет.

– Ли Мэйли – это я, – представляюсь. – Приятно познакомиться, господин Ли Фу.

Минут пять беседы – дядечка знаком с моим творчеством, но на предпоказе этой киноленты не был – и общение становится более непринужденным. Он даже обменивается с мамой контактами. Дядя полезный: он главный редактор программы о новостях культуры. Вступил в должность недавно, до этого успел побыть и ведущим, и кем-то ещё…

И мы однофамильцы. Его Ли тоже пишется, как «сила».

Делаем фото на память. Ли Фу шутит, что тоже мог бы быть моим дядей, и жаль, что это не так.

Быть может, именно эта случайная встреча на площади перед кинотеатром и станет причиной проведения фан-встречи. С эксклюзивным освещением третьим каналом Центрального телевидения.

Или всё-таки дело в Лимонах? Дешевый пиар, как они любят…

Стоп. Не будем забегать вперед.

С родителями я тоже фотографируюсь. И со всем Вихрем: пока мы общались с однофамильцем, задержались, и ребята успели прикатить.

Сыма Кай на костылях и в большущих солнцезащитных очках. Прошу снять: полюбоваться на «осень». Увы мне, там почти зима. В смысле, практически «отцвели» синячищи. Осталась желтизна (с легким уходом в зелень), но такое при желании можно скрыть гримом.

– Всё равно красавчик, – льщу ему.

– Это просто брат Жуй не смог приехать.

Факт: Синь в Шанхае, в самом разгаре съемок. Он обещал сходить в кинотеатр там, по месту. Но с его графиком это будет разве что ночной сеанс.

Чу-два, отправленная с актером в финансовый центр Срединного государства, дважды в неделю отчитывается перед мамой. И по отчетам этим – Жуя гоняют в хвост и в гриву, по пятнадцать часов в сутки. Причем все боевые сцены он отрабатывает без дублеров. Даже если на одну сцену уходит по семьдесят дублей.

Его личный выбор.

Он и в «Я помогу тебе взлететь» почти все моменты с брейком выполнял сам. Только в паре самых сложных (технически) баттлов один на один отдельные элементы делал за него Сыма Кай.

Сам фильм… Знаете, я могу всякое говорить о Лимонах, но команду они собрали отличную. Результат – соответствовал.

Я ведь уже видела это всё – изнутри. И всё равно сердечко замирало на трогательных и неожиданных моментах. Даже ахала вместе с залом во время трюков. «Панда» делает колесо – а радуются успеху все зрители.

Вихрь и родители – громче всех.

Когда Вихрь рвал соперников на танцполе, подбадривали «наших» тоже все. Невероятное ощущение. Такого не получишь от распечаток с комментариями. Из обзоров на ТВ – тоже не то.

Здесь, в темно-красном кресле кинотеатра, реакции зрителей ощущались по-настоящему. Живыми и искренними. Лучистыми и ясными. Словно поток тепла и восторга искристыми волнами накатывал на меня.

Фантастическое ощущение.

Кажется, я плакала. От восторга, от резонирующего по залу воодушевления. От бурлящей энергии и осознания: нет ничего невозможного.

Самая наивная мечта может стать реальностью. Для этого нужно много везения и ещё больше труда, но любые устремления – осуществимы.

Наш фильм дарил людям надежду. И я была частью всего этого.

Так здорово, что не выразить словами.

Дуду – примерно в середине кинофильма – просто порвала всех. В тот момент, когда песочная героиня прыгнула, приняв на себя брошенный снаряд, кажется, даже кресла кричали.

А под конец, уже после музыки с титрами, когда отзвучали овации, эта ворона уловила чуткими ушками разговор.

– Мама, я тоже хочу собаку, – слышен взволнованный голос мальчишки. – Можно?

– Да, милый, – в ответе слышен «хлюп» носом.

И это дорогого стоит.

Как бы не больше, чем спонтанный флэшмоб, когда чуть ли не все присутствующие примерили на себя «корону». Из пальцев, как эта ворона в финальном баттле.

Может, у нас не было крутых спецэффектов. И история очень наивная. Возможно, наш фильм не сравнится с конкурентами по кассовым сборам (тут сложно загадывать, прокат ведь только стартовал).

Но главную задачу – тронуть сердца людей – мы выполнили.

А это значит – в мире прибавилась капля гармонии.

Мироздание, смотри: я лечу!

Всё продолжало искрить и переливаться яркими огнями и на обратном пути. В октябре рано темнеет, и город загорается – китайцы умеют в подсветку. Да так умеют, что порою серые и невзрачные при свете дня фасады, много лет ждущие ремонта, к ночи превращаются в нечто волшебное.

Всё сияло, пока не позвонил Цзинь.

Мамочка не включала громкую связь, но я и без того разобрала каждое слово.

– Я только что проводил маму, – надтреснутым голосом сказал родственник. – В аэропорт.

– Тетя летит на отдых? – с неверием спросила Мэйхуа. – Одна? Куда был рейс?

– В Швейцарию.

Ответ пустой, как пачка из-под сока, что ворона сжимает в ладонях.

– Она здорова? – хмурится мамочка. – Тетя Юйтун в порядке? Цзинь, отвечай. Я же видела, как она постарела. Пусть у вас в семье не всё гладко, но она не должна была так сильно измениться.

Плохо? Да чтобы все так плохо выглядели при взрослых сыновьях.

Ещё одно «милое» свойство местных: они не стесняются говорить о внешности.

«Ты так растолстела! Худенькой тебе было лучше».

«Сделала операцию на веках? Хорошее решение».

«Раньше ты тщательнее следила за собой».

В основном – из того, что сама слышала – критикуют девушек. Из лучших побуждений. Мне так кажется.

Отвлекаюсь на эти никчемные мысли, пока Цзинь молчит. А мама нервно дышит, сжимая и разжимая пальцы на левой руке.

– Мама просила передать, – глухо вздыхает Шэнли. – Что она просит прощения. И надеется, что сможет вернуться к вашему разговору.

– Ты не можешь сказать, что происходит? – дрожит голос моей замечательной.

– Я дал слово, – сдавленно отвечает дядя. – Прости, Лин-Лин.

Затихает.

Крупные слезы катятся по красивому лицу Мэйхуа.

– Цзинь. Сестра с тобой. Слышишь?

Тянусь, чтобы прижаться. Мы в этом – и в чем угодно – вместе. Батя за рулем, иначе тоже делился бы с нами живым теплом.

– Да. Спасибо.

Отбой. Новый вызов – мне не видно, от кого.

Сосредоточенное лицо, ровный голос. Только веки чуть припухшие, да влага на щеках не высохла.

– Слушаю вас, кастинг-директор Дэн.

Этому-то что именно сейчас от нас понадобилось? Неужели впечатления от просмотра «Я помогу тебе взлететь» так жаждет обсудить?

[1] 地沟油(кит.) [Dìgōuyóu] – отработанное масло.

Глава 21

Кастинг-директору нужна я. И Жуй Синь, причем срочно – в рамках всё той же золотой недели. Ведь его люди тоже были на премьере «Я помогу тебе взлететь». Видели, что все места распроданы.

Что не удивительно с более-менее грамотным пиаром, ещё и в период общенациональных выходных. У людей – внезапно – много свободного времени. И нет, как в период Новогодних праздников, годами сформированных традиций, где каждый день расписан.

Золотую неделю только в этом году официально утвердили. Привычки у людей ещё не сформированы.

Но распроданные билеты – это одно, а реакции зала – другое. Первое пойдет в расчет кассовых сборов. Тогда как второе – бесценно.

Это на мой дилетантский взгляд. А для киностудии воодушевленная публика – почти что как нестриженные овцы. Кроме проката, Лимончеллы намерены выпустить «дивиди».

Чтобы весь тираж был продан, а затем и второй, и третий, они надумали ещё «дожать» актеров. Наша популярность – это их продажи.

Короче говоря, кастинг-директор Дэн звонил, чтобы договориться о проведении фан-встречи. В каком-то заведении близ того кинотеатра, где мы смотрели сегодня фильм.

С обзором от телеканала. Не удивлюсь, если и за счет телеканала всё «торжество». С Лимонов – организация, украшение зала, экстренная печать постеров и открыток для подписей.

С нас – присутствие в означенные день-время в означенном месте.

– Я уточню позже, заинтересована ли А-Ли в подобном мероприятии, – не разделяет энтузиазм собеседника мамочка, жестом намекая мне – не сейчас. – Однако Жуй Синь на съемках в другом городе. Его присутствие едва ли осуществимо.

– Золотая неделя – период всеобщих праздников, – возражает господин Дэн. – Его нынешний работодатель не сможет не отпустить актера по требованию.

Угу, в сказочном мире, где справедливость восторжествовала над баблом. Даже ребенку ясно: что выходные, что праздничные – всем в индустрии плевать.

Как и самим подгнившим Лимонам. Они ведь предлагают в «выходные» мотаться туда-обратно, в промежутке улыбаться и раздавать автографы.

Чтобы – что? Верно, чтобы повысить кассовые сборы. Они уже выбили для начала проката длинные выходные. Это заявка на успех, ведь при выходе новой картины часто начинают подсчитывать сборы не в день премьеры, а с первых выходных проката.

В этом всём есть и для нас косвенная выгода. Чем громче прогремит наше кино, тем выше и наша известность поднимется. Эхом, так сказать, заденет.

Но главный выгодополучатель – Зеленый лимон. Коммерческий успех картины – это их будущие юани.

– Даже госпожа Чжу Юэ согласна выделить день в своем плотном расписании, – продолжил напирать кастинг-директор. – Кроме того, участие актеров в продвижении отражено в контрактах.

Так и есть. Стандартный и довольно размытый пункт ближе к концу списка. Предполагалось, что для нас с Жуем это ограничится съемками для тизеров и афиш.

– Какая жалость, что судебная система в период национальных празднеств не работает, – не удержалась от едкого ответа Мэйхуа. – Но вы можете обратиться куда-то ещё.

Ох, как же не вовремя этот звонок! И выбранный Дэном тон – он вовсе не делает «хорошо». Мама на нервах, её сейчас злить завуалированными угрозами – смерти не бояться.

– Госпожа Лин… Мы ведь даже не настаивали на масштабной презентации или пресс-конференциях на всех этапах производства. Это даже не тур по всем крупным городам. Одна встреча с почитателями. Мне казалось, что наше сотрудничество основано на взаимной благожелательности…

Это он так намекает на конвертик с почти зажатой премией? Охота запихнуть ему красный конверт в клюв, да залить свежевыжатым лимонным соком.

Жаль, что подобное дурно отразится на репутации.

– Мы сегодня немного устали, – похоже, Мэйхуа осознает свою нервозность и берет тайм-аут. – Продолжим этот разговор завтра.

Дома, после тихого семейного ужина (даже слишком тихого: мы с батей ходим вокруг мамы на цыпочках и старательно улыбаемся), поднимаю тему фан-встречи.

В контексте: брату Жую не помешает взять два дня перерыва от жесткого съемочного графика. Не поверю, что там нечего снимать без его участия. И сознательно умалчиваю, что после его возвращения график могут ещё сильнее ужесточить.

– А как же ты? – тревожатся оба моих сверхзаботливых. – Наша доченька прежде не участвовала в массовых мероприятиях.

– Когда-то ж надо начинать, – стараюсь замаскировать обреченность за шуточным тоном.

Я правда не «окитаилась» окончательно. Когда вокруг много-много людей, мне бывает дискомфортно. Не постоянно. Скорее – наплывами. Отпускает довольно быстро. Паниковать в толпе не начинаю.

Как будто иногда «врожденные» фильтры на много-громко засоряются. Затем в «системе» происходит самоочистка, и я снова могу веселиться, находясь в шумной толпе новых соотечественников.

– Мы можем сделать это на своих условиях, – улыбаюсь, направляя руку на фотоаппарат в чехле.

Там, на карточке памяти, хранятся наши лица. И много фото с Вихрем. Тем Вихрем, который киностудия решила задвинуть на самый дальний план.

Сегодня они отрываются: дядя Ли отвез их к Заднему морю. В смысле, в район Хоухай. Хоухай – это одно из трех соседствующих искусственных озер, в переводе – заднее море.

Там, в россыпи ночных огней над водой, расположены десятки баров. Там же – хутуны, улочки со старинными зданиями. Тот Бэйцзин, что хранит историю северной столицы.

Часть баров Хоухая в хутунах и расположена. Эдакое наследование эпох: в древности Хоухай был процветающим торговым районом. С лавками, тавернами, домами обеспеченных людей.

Особняк принца Гуна – один из наиболее сохранившихся княжеских дворцов династии Цин – также красуется в районе Хоухай, точнее, на «Драконьей жиле», что бы это ни значило, соединительной линии между Хоухаем и Бэйхаем (где мы снимали часть танцев).

Особняк – это не просто такой богатый дом. Это целый комплекс зданий: с дворами, садами, галереями, беседками, рукотворными скалами, храмами, и даже зданием театра.

Я, конечно, всеми конечностями за. И поглазеть самой охота, а на будущее: вдруг однажды что-то костюмированное псевдоисторическое снимать соберемся? А тут готовые декорации княжеской резиденции.

Нынче таверны Хоухая сменились на бары. Гунванфу, побыв в какое-то время учебными заведениями и даже заводом, был разграблен, сад пришел в запустение. Особняк прошел долгую и сложную реставрацию. Весной, к цветению глициний, мои замечательные обещали меня туда свозить.

На набережных Хоухая по-прежнему шумно и многолюдно. Как и сотни лет тому назад.

Ночная жизнь, живая музыка, немного (дядя Цзялэ обещал присмотреть, чтобы танцоры не перебрали) выпивки с видом на озеро. Или с чашечкой чая – для того, кто ещё на лекарствах.

А если заскучают, могут устроить ночные «покатушки» на катамаранах.

Пусть ребята отпразднуют и отдохнут. Они заслужили.

Когда господин Дэн услышал, что мы заинтересованы в присутствии танцоров из команды Вихрь на мероприятии, он долго молчал. Кажется, скрежетал зубами. Ничем иным я не могу объяснить странный звук на пределе слышимости из динамика маминого мобильного телефона.

Эта ворона желала восстановить справедливость. Ребята реально пахали на износ. Танцевали почти что на разрыв аорты. В тропической влажности в сорокаградусную жару на солнцепеке – были и такие сцены.

А их просто как фон, марионеток движущихся, отработали и забыли.

Нечестно.

– Хорошо, – после долгих раздумий процедил кастинг-директор. – Позовем девушку, Ланьлань. В качестве представителя коллектива.

Выбор понятен: на страстный танец с элементами «латины» зрители ну очень уж бурно реагировали.

– Жуй Синь оставляет съемочную площадку ради мероприятия, – обманчиво мягко высказала Мэйхуа. – И всем известно, что число четыре – несчастливое.

Я, Жуй, Чжу Юэ – трое, добавляем танцовщицу – четверо.

«Си» в четвертом тоне – четверка, тогда как «си» в третьем тоне – смерть. Зловещее предзнаменование, как тут считается. В нашем кондоминиуме, как и во многих других местах, нет четвертого этажа и квартир с номером четыре.

Суеверия они, конечно, суеверия. Но свиданий со смертью лучше избегать.

– И что же вы предлагаете? – недовольным тоном.

– Пригласить пятым – лидера команды Вихрь, – голос мамочки льется, как патока. – Сыма Кай почти оправился от аварии. Ничего, что он придет на костылях. Сидеть ему травмы не помешают. И своим появлением он покажет фанатам, как они важны всем участникам съемочной группы.

Со «всеми» мать моя, конечно, перебарщивала. Но указать ей на это господин Дэн не мог. Это прозвучало бы грубо.

Появление брейкера на встрече со зрителями (с освещением на ТВ, пусть и в сильно урезанном формате) полезно для развития его канала на Баоку. А единственная девушка в команде поработает «лицом» всего коллектива.

После вынужденного выбывания лидера Вихрь так и так ставит Ланьлань в центр расстановок. Тех, что идут в запись, а затем – на их канал в «Сокровищнице».

Ещё вчера у ребят было полторы тысячи подписчиков. Сегодня – в десять раз больше.

Мероприятие проводилось в торговом центре, в атриуме. Прибыть настойчиво просили за час до начала. Для чего?

Приватность и защита. Заходили мы с черного входа. В ТЦ вызвали, несмотря на выходные, всех сотрудников службы безопасности. И всё же кто-то «подснял», как Чжу Юэ оступилась, выходя из машины.

Эту крохотную неловкость теперь будут мусолить все, кому не лень. У Юэ нет личного телохранителя. Она перемещается с личным помощником (молоденькой девушкой), вроде как больше ей никого и не нужно. Догнать и потребовать удалить снимок было некому.