Текст книги "Ворона на взводе (СИ)"

Автор книги: Карина Вран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Ворона этим летом полетала от души. И на драконе, и в танцах.

Но лето заканчивается. И не всякое препятствие, как выяснилось, можно сходу преодолеть.

Кто-то такой маленький способен ли влиять на мир взрослых?

Стоп! Что значит: собирайся в садик?!

Ворона на взводе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Ворона на взводе

Глава 1

Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события – другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Август 2001, Бэйцзин, КНР.

Белая бумага, черная тушь. Подарочный набор для каллиграфии. И эта ворона, с едва заметной улыбкой на блестящих устах (прозрачный блеск для губ и макияж, которого якобы нет) выводящая иероглиф «семья».

– Это видео очень важное, – я подняла взгляд. – Можно даже сказать – историческое.

– Мэй-Мэй, нет зрительного контакта с камерой, – закряхтели из-за аппаратуры. – Ты ведь только со съемок! Неужели нашу малышку там разучили работать?

– Извините, дядя Бу, я задумалась, – виновато улыбнулась эта ворона. – Повторим?

– Сейчас, сейчас, – завозился оператор. – Помни: желательно всё записать одним дублем. Как ты умеешь.

Кивнула. Распрямила – хотя куда прямее? – спину.

– Это видео…

– Стоп, рука дрогнула. Не переживай. Это сложно. Если не получится за раз, я потом смонтирую.

Взгляд на лист: и правда, мазнула тушью.

«Соберись, тряпка!» – одернула себя мысленно. – «Ты никому не поможешь, если будешь отвлекаться».

Есть серьезная проблема, но на её решение ворона повлиять не в силах. И есть задача, которая мне по плечу. По руке?

Очень простой выбор: нужно делать своё дело. Наилучшим образом. А не впадать в панику, как некоторые.

– Дядя Бу, мама просила вас помочь с выбором и настройкой домашнего оборудования, – обратилась я к оператору. – А ещё объяснить нам, как всем этим пользоваться. Вы не обязаны помогать и с записью тоже.

– Вот как запишем, – хмыкнул маньяк идеально красивой съемки. – Так и объясню. Сначала – тест-драйв.

Откуда он взялся в «тихой комнате» нашей квартирки? Это долгая история… Расскажу, конечно. Но сначала запишу видеоролик.

– Всем привет! – забила я на подготовленный сценарий. – С вами Мэй-Мэй. И мы с вами прямо сейчас создаем историю. Добро пожаловать на канал Байсэ. Самый первый – и на данный момент единственный – канал платформы Баоку.

Улыбка. Небольшая смысловая пауза (ровно на один вдох), для того, чтобы будущие зрители прониклись важностью момента.

Выставленный из-за ножки штатива одобрительный палец оператора.

Байсэ – белый свет. Раз уж я по светлой стороне силы… в смысле, по пути белой вороны лечу, то пусть у нас всё важное будет – белым. А без света ничего не разглядеть. Что важно – мы же пишем ролик для видеохостинга дяди Цзиня!

Я не знаю, сколько времени заняло создание ютуба в моем-прошлом мире. Но в нашем текущем нашлись азиаты, которые сделали это лучше. И почти наверняка быстрее.

Что-то из серии: заменить станцию для пригородных поездов за одну ночь. Или перестелить всё дорожное покрытие на проспекте за неделю. В обе стороны. Оказывается, так можно и с интеллектуальным трудом, если вы – в Поднебесной. При условии, что вы знаете, что хотите получить. И достаточно замотивированы.

Команда программистов создала и запустила (пока – в тестовом режиме) хостинг Баоку всего за месяц. Подумаешь, трудились по графику «007» весь месяц. Режим «007» – это не про Джеймса Бонда, секретного агента. Это про круглосуточную работу семь дней в неделю.

Рабочее место устроено так, что можно и поесть, не покидая здание, и вздремнуть там же. Насколько это комфортно? Судить не мне.

Один месяц! Я раньше Нового года не ожидала даже предварительных результатов. Самое раннее – месяца через три-четыре. Но чтобы так! Да, многое ещё придется «допиливать» в процессе, но это уже мелочи.

Дядюшка мой – тот ещё эксплуататор. Впрочем, он выписал премии сотрудникам такие, что они готовы в том же духе не месяц, а весь год пахать.

А ещё дядя Цзинь обошелся без своей фамилии в названии хостинга. Но намек на золото (в смысле: ценности) сделал. Баоку[1] значит – сокровищница. Где «бао» – это драгоценность, сокровище (предки разными прозвищами с элементом «бао» часто меня кличут). А «ку» – это хранилище, склад или даже библиотека.

На логотипе сундучок с золотом и сверкающими драгоценными камнями.

Библиотека драгоценных моментов – так будет позиционироваться видеохостинг для масс. И приписка в нижнем левом углу золотыми иероглифами сверху вниз: «Разработка корпорации Цзинь».

Минутка самолюбования за сотни тысяч юаней. Это пока платформа даже не начала раскручиваться. Потом-то счет пойдет на миллионы (плавно стремясь к миллиардам).

Если кто-то справится с нервозностью. Не запорет простенькую миссию, возложенную родственничком на мои хрупкие плечи.

Записать самый первый ролик для Баоку.

Ведь нельзя видеохостинг запустить совсем пустым. Пустая сокровищница – это же просто смех какой-то.

Ролик коротенький, чтобы зрители не заскучали. Особо даже контент не нужен – уже сам по себе такой способ общения людям в новинку.

– Я не готовила речь, – соврала эта ворона на камеру. – Поэтому мы сейчас с вами немного позанимаемся каллиграфией. «Семья» было одним из первых освоенных мной сложных начертаний. Ведь семья – это очень важно. Вот так: крыша, а под нею свинка… Хвостик я люблю больше всего. У каждого хвостика должен быть дом! Своя крыша над головой.

С преувеличенно сосредоточенной мордашкой я погружаюсь в каллиграфию.

– Неплохо? Теперь попробуем в другом стиле. О хвостиках мы с вами обязательно поговорим в следующий раз. Я позову для этого особого гостя. А результаты этих занятий младшая сестренка подарит своим зрителям.

Халява – то, от чего без ума очень многие китайцы. Все эти дни праздничных распродаж, часы сниженных цен, акции «два по цене одного» и прочая. Всегда будут востребованы на моей новой родине.

Поэтому я выставила ручку с растопыренными пальцами.

– Пять подарков будет разыграно, – пообещала с таким видом, словно натуральные сокровища раздариваю. – Чтобы поучаствовать в розыгрыше, нужно будет подписаться на канал Байсэ. Оставить под роликом комментарий: «Семья». Платформа Баоку случайным образом выберет пятерых зарегистрированных пользователей. И пришлет личное уведомление. Вам нужно будет указать имя и адрес получателя. И ждать посылочку!

Ох, как было непросто донести до неподготовленного бизнесмена задумку со встроенными викторинами. Относительно простыми понятными словами. Не чтобы не палиться – куда уже больше? – а потому что я не все специфические словечки знаю. Учиться мне ещё и учиться.

С концепцией разноуровневых партнерских программ и платным контентом для пользователей с особым статусом – и то проще. Цзинь с командой изрядно продвинулись в этом направлении. Красивые заверения оставим для рекламы и одной убедительной вороны. Дядя создавал платформу Баоку, чтобы она приносила прибыль.

Но это потом, пока из создателей контента – одна ворона.

А ещё эта ворона затребовала сразу же ввести модерацию. Не стала уточнять, что наше бдительное государство так и так возьмет под контроль дядюшкин проект. И в этом спорить с ним – затея, вредная для здоровья. Дядя Цзинь и сам не думал «запираться» от проверок на таком уровне.

Но и свою, внутреннюю фильтрацию сайта, ввести придется. Хотя это потребует немало ресурсов.

Баоку не позволит публиковать видео, как-либо конфликтующее с действующим законодательством. Это юридический отдел сформулирует грамотно. И ещё в сокровищницу нельзя будет «складывать» материалы, содержащие издевательства над животными.

Над людьми нельзя – по закону. Прямая дорога на примерку тюремных роб. А в обращении с хвостиками всё сложно пока в Срединном государстве.

Мне не под силу изменить законы одним желанием. Но повлиять на размещение видео, где глумятся над животными – здесь, на Баоку – могу.

Хотя я и на законы едва не замахнулась… Когда спросила Цзиня, есть ли у него связи среди влиятельных чиновников.

На что дядюшка ответил, мол, некоторые знакомства имеются. Но речь больше о семейных связях, не о его, Цзиня, личных «подвязках». Ему пока хватает семейного влияния, чтобы давали «зеленый свет» в деловых вопросах. А вот… Тут дядюшка покосился на маму, а та скомкала документ, который читала.

Допустим, это была неважная бумага.

Цзинь отвел взгляд в сторону. Задумался. Вспомнил ещё одно знакомство: некого Хэ Шаня. Мол, он же «красный принц». Ребенок из семьи политика, если у кого и есть прямые выходы «на самый верх», то как раз…

Бумажный комканный снаряд полетел… нет, не в дядюшку, а в стену.

Дядя вздохнул: «Нет, хороших вариантов не приходит на ум».

Так я в очередной раз поняла, что по рельсам закона начинание о защите братьев наших меньших не протолкнуть. Придется топать медленно и обходными путями.

С помощью общественного мнения и убойной дозы милоты от одной упорной вороны.

– Готово. И скорописью. Ай! Чуть не забыла. Знак, по которому вы узнаете: это работа Мэй-Мэй, – поочередно вывела в уголках каждого листа «вороньи лапки». – В детском садике мое животное – ворона. Теперь вы больше обо мне знаете. Кстати! Мэй-Мэй снялась этим летом в двух потрясающих проектах. Но подробности говорить мне пока нельзя.

Хитренький взгляд и жест, будто молнию на губах застегиваю.

– Я верю, что Баоку объединит всех людей в Поднебесной. И даже за её пределами, – теперь изобразить наивность и концентрированную милоту. – На всем белом свете! Поможет стать друзьями. Близкими, как родные братья и сестры. Как семья. С вами была Мэй-Мэй с канала Байсэ. До новых встреч. Всем пока!

– Снято, – хлопнул в ладоши дядя Бу. – Малышка, напомни, сколько тебе лет?

– Мэй-Мэй родилась в год золотого тигра, – ответила, как тут чаще говорят, чем просто называют число прожитых лет.

– Удивительно, – расплылся в улыбке оператор. – Идем, позовем твоих маму и помощницу. Я всё им покажу и расскажу. Но, знаешь, что, кроха? Лучше зовите меня. Если не занят буду – с радостью запишу для тебя видеоролик.

– Почему? – по-детски опешила эта ворона.

– Мир прекрасен, – отозвался дядя Бу. – Удивителен и разнообразен. Моя работа – показывать этот особенный мир людям. Но с годами взгляд замыливается. Всё меньше нового. Того, что способно удивить. А ты, кроха, не перестаешь меня удивлять.

– Полезно для творчества, – так загрузилась я, что пробормотала это вслух. – Так и запишем.

– Об этом я и говорю, – рассмеялся оператор. – Хоу просто первым разглядел эту твою особенность.

Мне оставалось только улыбнуться и поблагодарить за разъяснения. И – мысленно – порадоваться, что жизнь сводит эту ворону с исключительными людьми. Да, часть из них – исключительные мерзавцы. Зато остальные – личности, достойные уважения.

После того, что я устроила на съемочной площадке в Яншо, скрывать мою излишнюю «продвинутость» смысла не было. Что знает один – тайна. Что знают двое, знает и свинья. Та самая, что под крышей. А мою воодушевляющую речь слышало несколько десятков человек.

Так что шифроваться этой вороне уже поздно. Разумнее попытаться сделать на этом имя.

Ещё и желание дяди Цзиня с первым каналом для автора идеи – хоть и не самое своевременное. Мы его тогда вообще по другому поводу вызвали…

Посоветоваться. А он с порога: «Племяшка, создай канал. Очень нужно».

Из плюсов: возник и повод привлечь дядю Бу. Не то, чтобы к съемке этой вороны. Для рекламы всей платформы. Как раз с документальным циклом режиссера Яна от киноакадемии эти двое закончили. Ян Хоу будет еще год преподавать. А у лучшего оператора из всех, кого я знаю, образовалось «окно». Ведь «неконкуренция» пока ещё действует.

То, что Бу Сунлинь вызвался помочь и мне лично – это больше по старой памяти. И следствие одной небольшой просьбы… Но об этом позже.

Сперва о том, зачем мы вообще звали Цзиня.

И почему мама чуть не прибила папу.

Случилось это за три дня до «исторической» записи. После того, как мы вернулись в столицу. Вечернее прибытие, ужин с заботливым батей. И рассветная съемка для тизеров.

На обратном пути маме позвонили: Азия-Фильм приготовила кое-какие подарочки. Сделали крюк, забрали большую картонную коробку. Без опознавательных знаков. Дядя Ли помог нам занести её до квартиры. Ещё один плюс от наличия личного водителя.

И он же – на кухонном столе, потому как в Мэйхуа взыграла паранойя – прошелся канцелярским ножом по скотчу.

– Ай-ё, какая красота, – восхитился, когда вскрыл коробку окончательно. – Здесь игрушки.

– Вылетело из головы, – выдохнула мама. – Я же сама настаивала на двух экземплярах: одну куклу оставить дома, а вторую отвезти в дом старших Ли.

Дядя Цзялэ расплылся в улыбке. И вообще отнесся с пониманием.

Всё-таки оставила та змея на моих близких ядовитый след. Теперь они во всем ищут подвох. Остается только надеяться, что время ослабит их тревогу.

На чай дядюшка не остался. Отговорился тем, что дома собакен совсем один. Откланялся – это я не иносказательно.

Мама перенесла в кабинет упаковку маленьких фарфоровых принцесс. Начала готовить ужин. Я увязалась с ней. Наблюдать за тем, как другие работают – это своего рода удвоенный отдых.

И когда раздался звонок от входной двери, тоже скользнула следом.

– Невестка, что же нам делать? – тетя Хуэй, едва переступив порог, заломила руки. – Что же делать? Мы с Ченем приехали в город после ваших с Танзином обещаний. А теперь, теперь…

Тетушка затряслась мелкой дрожью. Запрокинула голову к потолку, чтобы скрыть поток хлынувших слез.

– Тетя, что-то с ресторанчиком? – подала голос я.

– Да какой ресторан! – женщина накрыла лицо ладонями. – Забудьте про него. Кто пойдет в заведение члена семьи преступника?

– Пожалуйста, успокойтесь, – мирно проговорила Мэйхуа. – Давайте пройдем внутрь. Присядем. И вы расскажете нам, что случилось, пока мы с А-Ли были в отъезде.

Слова звучали ровно и складно. Успокаивающе.

Напрасно.

– Присядем? – тетя Хуэй опустила руки, а затем сжала их в кулаки. – Что случилось?

Мне даже показалось, что тихая и спокойная родственница бросится на мать мою с кулаками.

– Мой муж в тюрьме! – выпалила тетушка. – Его обвинили в перевозке контрабанды. Он просто вез груз по маршруту. Делал свою работу. Ту, на которую его устроил брат! И теперь Чень за решеткой, а его брат даже не говорит об этом дома. Арест его брата – это настолько неважное событие?

«У-у-у», – взвыла я мысленно.

И от осознания – пока ещё неполного – паршивой ситуации, и от того, как батя накосячил.

Мы так много говорили прошлым вечером. А он на мамины вопросы о делах на работе только отмалчивался и переключался на наши киношные приключения.

Мамочка тоже явно об этом подумала: задышала чаще.

Тетя Хуэй истолковала секундную заминку мамы по-своему.

– Молю, помогите моему Ченю, – она рухнула на колени, вцепилась в мамин подол. – Не дайте ему пропасть. Клянусь, он ничего не делал! Мой муж не такой человек. Умоляю!

Это был первый раз на моей памяти, когда моя невероятная Мэйхуа растерялась до полной потери речи.

[1] 宝库(кит). [bǎokù] – сокровищница.

Глава 2

– Стоящий прямо не боится кривой тени[1], – собравшись, выдала мать моя ещё один чэнъюй. – Репутация честного человека не пострадает от ложного обвинения. Уверена, мы со всем разберемся. Больше того, Танзин наверняка уже начал действовать.

– Думаете? – робкая надежда прорвалась сквозь пелену отчаяния.

– Мужчины семьи Ли всегда сначала действуют, – позволила себе тень улыбки Мэйхуа. – А уже потом говорят. Или вовсе молчат. В этом их сила. Вам ли не знать?

Так, слегка каламбуря – фамилия Ли и значит «сила» – матушка подняла с пола гостью. Повела её под локоток к диванам в гостиной-столовой. И, чтобы тетя Хуэй не сорвалась опять в истерику, негромко приговаривала по дороге.

Тихий мелодичный голос убаюкивал, подобно перезвону колокольчиков.

– Однажды Танзин нес меня на спине несколько кварталов, – мамины щеки зарделись румянцем. – Я надела на прогулку туфельки, а он повел меня в парк Сяншань. Ароматные горы осенью пылают багрянцем. Краснолистные клены повсюду. Первые из них высажены при династии Цин, во времена правления императора Цяньлуна. Холмы алеют, словно укрытые огненно-красной парчой. Мозоли на моих ногах тоже алели… Так, что я едва могла ступать по земле. Когда мы вышли из автобуса, Ли Танзин усадил меня на свою спину. Я так смутилась, что даже не сумела возразить. Нес через район Хайдянь до общежития. Только позже я случайно узнала, что незадолго до той прогулки он сорвал спину на стройке, таская тяжести. Боль, наверное, была ужасная. Но он шутил и улыбался всю дорогу. Такой он, сильный мужчина из семьи Ли.

Во время этого монолога Мэйхуа успела усадить гостью, налить из графина водички и «перенастроить» на волну «мы всё преодолеем». А я мотала на воображаемый ус небезынтересную информацию.

То, что родители познакомились где-то в студенческом периоде, я уже вычислила ранее. По многочисленным оговоркам. Так что у меня оба предка – с высшим образованием. Правда, Мэйхуа свое особо не афиширует.

Хайдянь еще называют университетским районом. Там кампусы множества ВУЗов расположены, включая Бэйцзинский и Цинхуа.

Раскрылась с новой стороны забота мамочки о батиной спине. И почему она вечно порывается сама брать меня на руки – вперед мужа. И отчего ворчит, если батя успевает первым. Даже эпизод с «подкатом» родителя, пока Мэйхуа разделывала курочку, заиграл новыми красками.

Она реально переживает за его больную спину.

И да: вечером батю ждет адский разнос. Я даже не стану засиживаться, уйду пораньше в свою комнату, чтобы не мешать мамочке высказать всё, что она думает о молчании ягнят… в смысле, нежелании муженька делиться проблемами.

Но на людях – при тетушке Хуэй – мама сделает всё, чтобы сохранить мужу лицо. Правильная китайская жена, ага.

– Муж наверняка уже начал предпринимать действия, – уверенно повторила мама. – Когда он вернется, мы поговорим. А пока расскажите мне всё, что знаете.

Тетя Хуэй нерешительно кивнула. И выложила всё, что знала. Впрочем, знала она немного. Её супруг, ещё один достойный представитель семьи Ли, тоже не из болтливых.

Что мы выяснили наверняка: Ли Чень работал не под началом брата. Западное направление курировал другой человек. Тетушка знала только фамилию «большого начальника»: господин Гу.

Весь груз дядя Чень получал запакованным. Он присутствовал при погрузке и разгрузке, ставил свою подпись на грузовой накладной. Но только сверял число коробок, никогда не открывал их. И не проверял, что там внутри.

Товары перемещались разные, и каждую накладную дядя, разумеется, не запоминал. Зачем? Его дело крутить баранку, да так, чтобы груз был доставлен в срок. Вот и в тот раз дядя вез груз из Бэйцзина в область Кашмир. Перевожу: в сторону границы с Индией.

Как так получилось, что фуру остановили для досмотра, тетя Хуэй не знает. Она даже не в курсе, что именно из «запрещенки» обнаружили при досмотре. «В интересах следствия» доступ к информации ограничен.

Незнание порой хуже, чем самая суровая угроза.

Паника тети Хуэй объяснима.

Все те «рисовые зернышки» сведений, что были у тетушки, Мэйхуа записала. Успокоила родственницу: кроме подписи дяди Ченя, на документах должны быть и подписи сотрудника склада, заведовавшего отгрузкой товара.

Поднять документы «выше» склада труднее. Но не невозможно. Батя работает в главном офисе. Да, на другом направлении. Но как минимум прояснить с господином Гу ряд вопросов – реально.

В теории. Но мать моя мудрая акцентировала внимание на положительных моментах. На путях решения проблемы, а не на возможных затруднениях в процессе.

Если начальник Гу «замазан» в перевозке чего-то незаконного, сомнительно, что он сознается в проступках. Но подобные соображения Мэйхуа высказывать не стала. Тетю Хуэй уверили: мы не бросим в беде её мужа. Вникнем, разберемся и всё такое прочее.

Про ресторанчик за время беседы даже ни разу и не вспомнили. Не до него, в самом деле.

Тетушку хотя бы трясти перестало. К уходу от нас она сумела взять себя в руки.

А мама достала тесак. В рамках подготовки к возвращению мужа с работы.

Не беспокойтесь: батя выжил.

После ухода родственницы мама начала готовить ужин. Разборки разборками, а семейный ужин по расписанию. Эмоции Мэйхуа выражались разве что в более размашистых и громких ударах тесаком по свиному окороку. В готовку пойдут все части, включая ножку с копытцем. И шкурка тоже.

Возможно, с учетом обстоятельств, мама предпочла бы накормить муженька свиными мозгами. Раз свои подвели – вместе с чувством самосохранения.

В середине процесса затрезвонили.

– Да! – повысила голос мамочка, включив громкую связь.

По-другому сложно было ответить, на плите ведь вок и две кастрюли. Нельзя прерывать кулинарное действо.

Вид у нее был, почти как у демоницы из преисподней. С поварешкой прямо из вока, где в красно-коричневом соусе из ферментированных бобов топорщились кубики свинины и овощей. Как бледные тела грешников, утопленные в пузырящейся крови…

С клубами пара за спиной, с блестящими после нарезки лука глазами… Красавица.

В итоге темный соус смешается с лапшой. Мир считает это блюдо корейским – я-прошлая даже как-то смотрела мастер-класс с приготовлением чачжанмёна, чтобы затем порадовать дорогого.

Правда в том, что мои соотечественники готовили черную лапшу со свининой, дайконом и другими овощами (в зависимости от сезона они могут меняться) задолго до популяризации блюда южнокорейскими поварами.

Только соседи берут пасту из ферментированных черных бобов, а мы чаще юзаем бобовый соус (его же используют и для приготовления утки по-пекински) и называем блюдо чжацзянмянь. Что значит: лапша с соусом из бобов.

– Госпожа Лин? – испуганно пискнула Чу-два. – Простите, что беспокою. Но в офис пришел господин Сыма. И наотрез отказывается уходить, пока не поговорит с вами. Лично.

– Нехорошо, – отвлеклась на пробу Мэйхуа. – Перебор с Шаосиньским вином. Это не тебе, Баочжэн. Передай господину Сыме, что я буду завтра. В десять.

Сбросила вызов, покачала головой.

– Полагаю, он хочет вернуть деньги, – и добавила для меня пояснение. – Мы перевели оплату за весь период обучения младшего Сыма. Старшему не говорили. Он, кажется, не часто созванивался с семьей, пока шла работа над фильмом. Главный танцор Вихря вышел из того же русла, что и твой отец. Тоже молча добивается своего, и только тогда от него дождешься слова.

– Мы обидели брата Сыму? – спросила я.

Не праздный интерес. Эти заковырки, подводные течения и особенности менталитета до сих пор темный лес для меня. Казалось бы: дают – бери, бьют – беги. Чего огород из сложностей городить?

Ан нет. Урон репутации, «лицо» сверхважное под угрозой.

– Он молод и горяч, – указала на очевидное мать моя. – Поэтому трудно сказать заранее, как он отреагирует. Не волнуйся. Этот вопрос мы решим.

– Я с тобой! – потребовала эта ворона.

Буду давить милотой на гордость, если потребуется.

– М, – утвердительно «мыкнула» она. – Так, нужно чуть больше имбиря…

К приходу бати стол ломился от еды.

– Дорогая… – родитель прижал ладони к груди.

Набрал в грудь воздуха, словно собираясь выпалить признание. Любовное или околокриминальное?

– Садись за стол, милый, – улыбнулась одними губами Мэйхуа.

– Да, женушка, – согласился Танзин.

И выдохнул.

Я не собиралась бате помогать. Из женской солидарности. Мог ведь вчера поделиться, но смолчал. Пусть и дальше молчит.

– Дорогой, а ты знал, что в Южной Корее лапшу в соусе из черных бобов едят на четырнадцатое апреля? – невинно спросила мамочка, дождалась непонимающего покачивания головой от муженька. – У нас одиннадцатого ноября – день одинокой собаки. Все, кто одинок, закатывают вечеринки в честь своего одиночества. А у соседей такой день – противовес четырнадцатому февраля. Это как Циси, но на западный манер.

Циси – это наш, китайский, день влюбленных. Он неофициальный, но с долгой историей и красивой легендой. О любви небожительницы и смертного. Но – увы – Богиня Небес создала Млечный путь, чтобы навечно разделить свою дочь с её смертным избранником (и парочкой их общих детей).

Однако в седьмой день седьмого месяца (по Лунному календарю) стая сорок выстроилась мостом через небесную реку. Вид возлюбленных на крылатом мосту тронул Богиню. Она позволила им встречаться раз в год в этот же день на сорочьем мосту.

– А эта изумительно вкусная лапша тут причем? – не понял намека Танзин. – Ты прекрасно её приготовила, дорогая.

– О, всё просто, – с улыбкой приняла комплимент мужа Мэйхуа. – Четырнадцатого февраля в Корее дарят шоколад мужчинам. Четырнадцатого марта продолжение праздника – Белый день. В белый день шоколад дарят женщинам. А четырнадцатое апреля – это Черный день. Он для одиноких людей. Черная одежда, черная лапша – в Черный день. Ты ешь, ешь, милый.

«Привыкай», – послышалось мне недосказанное.

Угроза, я надеюсь. Всё-таки они у меня – крепкая пара. Хочется верить…

– М-м… – батя закашлялся, потянулся за водой.

Обычно мамочка заботится о нем, подает водичку. А он подкладывает ей самые вкусные кусочки.

Но в этот раз стакан никто не пододвинул.

– Нас с А-Ли сегодня проведала Ли Хуэй, – медовым голосом сказала суровая мать.

– Понял, – нахмурился батя. – Юрист Чэнь рекомендовал мне своего коллегу. У него подходящая квалификация, тогда как господин Чэнь специализируется на коммерческом праве. Брата Ли скоро выпустят.

– Это хорошо, – ровно откликнулась Мэйхуа. – Я так и подумала.

На контакт в журнале мобильника с номером улыбчивого юриста она глядела с минуту после ухода тети. Но так и не позвонила. Теперь ясен ход её мысли. Мужа она знает. Связаться с отлично зарекомендовавшим себя юристом – очевидный шаг.

Тревожить дважды по одному вопросу юриста Чэня – дурной тон. Это как показать, что в семье разлад, жена не доверяет мужу.

Снова сложное, про репутацию и лицо.

А мне даже не пошутить про Чэня, который выручает Ченя. Это хоть и звучит очень похоже, но в написании и по смыслу совершенно отличается.

И ведь до всего приходится доходить своим умом! Они же не говорят напрямую о таких вещах.

Дальше батя пробежался по тому, что мы уже узнали от взволнованной тетушки. Но он знал больше. Не про содержимое коробок, а про начальника Гу.

Я перескажу коротенечко, что уловила из разговора родителей. Вышло с пятого на десятое понять. Нет, они от меня не скрывались. Но вовсю сыпали терминами, какие не входят в программу детсада.

Так что вся экономическая часть – мимо вороны пролетела. Тут уж извините.

Итак, что мы имеем: с начала года компания, где трудится Ли Танзин, расширилась. Увеличились обороты, склады, ряды клиентов, число сотрудников… Благосостояние заказчиков, вероятно, тоже увеличилось. Всё подросло. Существенно.

Говоря о новых сотрудниках, батя еле слышно скрежетнул зубами. Начальник Гу – один из новых людей. Дальний родственник главного босса, вроде как муж троюродной сестры… Не кровный родственник, короче. Но влияние на директора Тао имеет.

С его приходом в финансовых отчетах появились расхождения. Мой батя даже настаивал на проведении внутренней проверки, но его запрос был отклонен.

А затем случился инцидент с остановленной фурой.

У Танзина нет доступа ко всем корпоративным документам. Говорить с уверенностью он может только за свое направление. Там все отчеты в порядке. Где именно проблема – батя не осведомлен. А шеф ясно и четко высказался против проверки.

– Если к вам придут из налоговой, – нахмурилась Мэйхуа. – Что тогда?

– Наша компания не входит в план проверки на этот год, – ответил Танзин. – Так сказал наш директор. Откуда у него сведения…

– Мы не узнаем, – закончила за мужа родительница. – Наверняка какие-то связи.

Дальше они переключились на маршрут дяди Ченя. И документацию по нему. Оказалось, что бумаги… потерялись.

Тут-то я заметила слегка сбитые костяшки пальцев – батя удачно взял стакан, чтобы глотнуть ещё водички.

– Папа, ты подрался? – встрепенулась я. – С этим начальником Гу?

Окончание «ано» к фамилии приклеилось. Мысленно, конечно, но плотно.

Нет, понятное дело, что без доказательств это Гу – чисто перед законом. И даже не попахивает. Но меня переполняло стойкое ощущение: оно!

– Нет, – Танзин отдернул руку. – Пропали накладные за месяц. Вину перекидывают с одного на другого. Брат Чень под арестом. А начальник Гу празднует годовщину свадьбы. Его не было в офисе всю неделю.

– Документы не могут просто взять и испариться, – вскинула бровь мать моя. – А как же копии? Записи в электронном виде? Переписка с клиентами?

– Люди начальника Гу не идут мне навстречу, – теперь зубовный скрежет мне точно не послышался. – А сам он…

– Будем действовать по закону, – недобро сощурилась Мэйхуа. – Если что-то слишком запуталось… Не распутывай. Режь.

– А как дорежешь этого Гу, – встряла ворона. – Увольняйся.

В принципе, и без этой ситуации гадской уже можно было родителя выводить в бизнес. Под его, Ли Танзина, управлением. Дружественная транспортная компания – это неплохо. При условии ну очень хороших отношений с владельцем. И с готовыми путями отхода на случай «охлаждения» тех отношений.

Но своя транспортная фирма – тоже вариант. Пусть и с меньшим размахом. Поначалу.

– Если бы всё было так просто. Драгоценные мои, я многим обязан директору Тао, – набежала тень сомнения на лицо Танзина. – Если бы тогда он не принял меня без какого-либо опыта работы на должность специалиста… Всё было бы совсем иначе.

Повисла пауза, где все додумали недосказанное: без денег на старте отец не смог бы мало-мальски обеспечивать семью. Квартира – прошлая, маленькая – записана на маму. Но гордый мужчина не женился бы, не имей он в те времена стабильного дохода. Подработки – это нормально поначалу, в студенческие годы.

Но потом… Батя стал бы похож на того смертного из легенды, что полюбил небожительницу. А мы уже знаем, чем та история закончилась.

Мама изменилась в лице.

– Мне кажется, стоит посоветоваться с Цзинем, – высказала она. – У него есть опыт управления компанией. Если кто и может выискать тихий путь решения, так это он.

Батя кивнул.

Потом они ещё пошумели у себя в спальне. Уронили какую-то мебель.

Эта ворона не знала, тревожиться ей или радоваться. Мебель, знаете ли, можно ронять при разных обстоятельствах. Но раз за завтраком не возвращались к разговору о днях одиноких людей, всё нормально.

С остальным – разберемся.

Хотя от этой вороны в данном случае мало что зависит. И это самое нервирующее.