Текст книги "Сыграем в любовь (СИ)"
Автор книги: Карина Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 26
История Грома
В арке его дома застрял здоровенный джип. Едва связывающий русские слова кавказец что-то пытался объяснить отчаянно матерившемуся таксисту. Макс не стал ругаться. В конце концов, ему ещё предстояло множество не самых приятных дел, и сразу вступать в склоку не хотелось. Подхватив сумку, он поблагодарил таксиста и легким шагом двинулся к арке. Действительно, чего он здесь встал? Макс только подумал об обожравшемся Винни-Пухе, который не мог вылезти из кроличьей норы, как почувствовал лёгкий укол в бедро. Он удивлённо взглянул на приоткрытую дверь машины, сделал ещё несколько шагов, и вдруг почувствовал, что лишился ног. Вернее они точно всё ещё были при нём, только отказывались слушаться. Мышцы будто разом превратились в бесполезные тряпочки, и Макс рухнул на землю. Сквозь туман он почувствовал, как чьи-то руки подхватили его, незнакомые голоса что-то проговорили на странном гортанном языке, потом раздался громкий хлопок откуда-то сверху и наступила тьма…
Макс очнулся от духоты. Скрюченное в неудобной позе тело сковывала боль. Темнота не позволяла сориентироваться. Голова раскалывалась. Смертельно хотелось пить. Макс попытался выпрямиться, но упёрся ногами в стену. Маленькое, замкнутое пространство. Словно гроб. Максом на миг овладела паника. Он потряс головой и сообразил, что непрерывный гул звучит снаружи, а не в его измученных болью мозгах. Машина. Его куда-то везут. Похоже, что в багажнике. Сознание начало потихоньку проясняться. Чуткое ухо музыканта уловило приглушённый разговор мужских голосов. Макс никак не мог распознать незнакомый язык. Попытка крикнуть свелась к слабому сипу. Тогда Макс принялся из последних сил барабанить по стенкам и крышке багажника. Машина несколько раз дёрнулась и остановилась. В глаза прыснул поток света, заставив Макса зажмуриться. Кто-то схватил его за грудки и несколько раз несильно шлёпнул по щекам. Макс осторожно взглянул на своего мучителя. Перед глазами всё плыло, но постепенно очертания начали приобретать чёткость. Перед Максом стояли двое мужчин в почти одинаковых кожаных куртках с ярко-выраженной кавказской внешностью. Они смотрели на него с пренебрежительной иронией, и у Макса не возникало никаких сомнений, что с ними лучше не спорить.
– Пить… – прошептал он. – Дайте пить…
– Напьёшься ещё, – усмехнулся один из мужчин.
В его руках блеснули обсидиановые чётки. Макс не понял, почему его просьба вызвала у него смех, но задумываться над этим не было ни сил, ни желания.
– Ссать будешь? – грубо поинтересовался второй, в чёрной вязаной шапке, и буквально за шкирку выволок пленника из багажника.
До Макса сразу дошёл смысл выражения “ноги не держат”. В стопы и икры вонзились одновременно тысяча кинжалов. Макс застонал и согнулся пополам.
– Давай, ссы, – Макс ощутил лёгкий пинок. – Я тачку после тебя отмывать не собираюсь.
Похоже, путь предстоял неблизкий. Ощущая, как в сосудах потихоньку начинает двигаться кровь, Макс послушно отошёл в сторону, расстегнул джинсы.
– Куда вы меня? – как можно безобиднее спросил он.
Похитители пристроились рядом с ним. Глупо было опасаться, что он сбежит: вокруг расстилались безбрежные поля.
– Не твоё шакалье дело, – резко обрубил “Чёрная шапочка” и со скрежетом застегнул ширинку.
“Не прищемил бы”. Макс сам удивился, что в такой ситуации способен шутить. Пусть даже про себя.
“Чётки” вернулся к машине, достал поллитровую бутылку с водой и почти по-дружески протянул Максу.
– На, ты пить хотел?
Макс с жадностью припал к горлышку, с наслаждением прислушиваясь, как живительная влага орошает пересохшее горло.
– Спасибо, – искренне поблагодарил он.
Увы, это было последнее, что он помнил. Уже через пару минут мир снова погрузился в темноту.
Во время следующей остановки, Макс заметил, что пейзаж сменился. Теперь их окружала степь. Похоже, похитители намеренно избегали оживлённых трасс. Промозглый ветер гонял по открытому пространству полупрозрачную позёмку. Макс несколько раз глубоко вдохнул. Это оказалось безумно приятно после душного багажника. Здесь ему дали поесть. Кусок хлеба и куриную ножку. Принимать пищу из рук преступников не хотелось, но Макс знал, что без еды силы оставят его окончательно. Когда “Чётки” протянул ему уже знакомую бутылку, Макс решительно замотал головой.
– Выпью только после тебя, – смело заявил он.
– Слушай, брат, – сытый похититель был спокоен и терпелив, – у тебя нет другого выхода.
– Чего ты возишься? – раздражённо пробурчал его подельник. – Всеки ему, сам вырубится.
– Я так всеку, что он идиотом станет, если жив останется, – напустился на него “Чётки”. – Как он работать будет? Мне Аслан сам всечёт.
“Чёрная шапочка” нервно сплюнул себе под ноги.
– Да делай ты что хочешь. Только поехали поскорее. У меня уже яйца звенят от холода.
– Иди в машину. Погрейся.
“Чётки” повернулся к Максу, который приготовился к сопротивлению.
– Сейчас я тебе дам воды, – тихо, но твёрдо, произнёс кавказец. – Настоящей. Чистой. Но после этого… – он потряс в руках заветной “поллитрушкой”. – Не заставляй меня применять силу.
Максу вдруг стало нестерпимо жалко себя. От собственного бессилия его охватывало самое настоящее отчаяние.
– У меня башка болит от вашего пойла, – жалобно прошептал он.
– Голова пройдёт. Не ты первый. Сами хотим добраться побыстрее.
Макс жадно вцепился в протянутую бутылку. Другую. С запаянной крышкой. На всякий случай всё равно понюхал содержимое. Потом сделал глоток и, не удержавшись, залпом выпил всё до дна.
– Куда? – спросил Макс, вытирая с подбородка капли. – Куда добраться?
Мужчина глухо засмеялся.
– Э-э-э, хитрый какой. – Он протянул Максу снотворное. – Ты вроде нормальный парень, не бомж, не бродяга. Хрен знает, на что ты Аслану сдался. Но я дело своё знаю, языком направо-налево не чешу. Давай-ка. Сядь на край багажника, чтобы мне тебя не таскать, и баиньки.
– Я… – начал было Макс, но кавказец сурово взглянул на него исподлобья.
– Не надо, брат. А то реально всеку.
Макс вздохнул и, поморщившись, сделал несколько глотков. Потом он набрал в рот побольше воды и плюхнулся в багажник. Когда над ним захлопнулась крышка, он выплюнул остаток и только потом вырубился.
На этот раз, очнувшись, Макс не спешил давать о себе знать. Нужно было подумать. О том, что произошло. “Хрен знает, на что ты Аслану сдался”. Эта фраза наводила на многие мысли. Например, о том, что неспроста он стал жертвой этих “охотников за головами”. Что ж, тем больше поводов у него вернуться. Там осталась она. Его Молния. И куча нерешённых вопросов. Он должен быть аккуратным и терпеливым, запрятать подальше свою гордость и строптивость, чтобы снова увидеть её. “Жди меня, Ариша, – он беззвучно шевелил пересохшими губами. – Дождись обязательно. Я приеду. Живой. Мы оба попали в переделку. И я вызволю нас обоих. Обещаю”.
На последней остановке Макс уже не задавал никаких вопросов. А смысл? Он справил нужду, поел то, что дали, был награждён бутылкой прохладной, чистой воды, и, как и в прошлый раз, выпил лишь половинную дозу снотворного. Внутри созрело твёрдое решение выжить и вернуться…
… Завод располагался в долине, окружённой горами, на окраине небольшого села. Единственная дорога долго вилась по серпантину и неожиданно выходила на открытое пространство, усеянное маленькими домиками. Именно по ней два раза в неделю доставлялись продукты в единственный магазинчик, детей возила в школу старенькая, раздолбанная “Газелька”, и приезжали нечастые гости к местным жителям. А ещё “охотники за головами” привозили рабов. В основном, бомжей, бродяг, отчаявшихся и потерянных людей. Главное, чтобы они были сильны и здоровы. Задушевная беседа, чашка горячего чая для замёрзшего, тарелка супа для голодного – и новый рабочий кирпичного завода готов. Кто-то добирался до места назначения в багажнике машины, кто-то ехал добровольно, обнадёженный обещанной зарплатой и пропитанием. Обратно не возвращались. Никому не были интересны судьбы этих людей, никто их не искал. А они работали, отрабатывая дорогу, еду, кров – всё, на что хватало фантазии хозяина Аслана. Работали, насколько доставало сил, а когда силы заканчивались, тихо умирали и отправлялись в безвестную братскую могилу. А на их место приходили новые.
Первый день Макс отсыпался. Хмурый бородатый мужик сунул ему в руки видавший виды матрас, колючую подушку, видимо. набитую соломой, шерстяное, побитое молью, одеяло и велел следовать за ним. Внутри каменного барака никого не было. Макс огляделся и, найдя свободное место на полу, бросил свой нехитрый скарб.
– Сегодня спать, завтра работать, – кратко проинструктировал бородач и вышел.
Макса не надо было уговаривать. Он уже усвоил, что надо пользоваться моментом. Устроившись на неудобном ложе, он моментально уснул. Разбудило его тихое постукивание по плечу и нежный, вкрадчивый голос.
– Эй, просыпайся. Есть надо.
Впервые за последние несколько дней Макс смог вытянуться в полный рост и заснуть не под действием препаратов, а просто от усталости. Это было так приятно, что никак не хотелось возвращаться в реальность. Но голосок был настойчив.
– Если не будешь есть, умрёшь. Просыпайся.
Макс с трудом разлепил веки. Первое, что он увидел – пара испуганных чёрных глаз под надвинутым на лоб платком. Макс приподнялся на локтях. Он по-прежнему был один в бараке, а рядом с его матрасом на коленях стояла худенькая девочка-подросток. Во всяком случае, так ему показалось.
– Ты кто? – спросил Макс и попытался улыбнуться.
Вместо ответа девочка протянула ему миску. Макс уселся поудобнее. Пресная водянистая каша показалась ему очень вкусной. А слабый чай с какими-то травками приятно согрел измученное долгой дорогой тело.
– Спасибо, – искренне поблагодарил он девочку, которая внимательно наблюдала за тем, как он ест. – Так как тебя зовут?
– Мне нельзя говорить с рабочими, – нахмурив чёрные бровки, ответила она, забрала посуду, собралась было уйти, но вдруг остановилась.
– Ты Гром? Да? – несмело спросила она, озираясь по сторонам. Словно боялась, что кто-то заметит, что она ослушалась.
– Да, – признался Макс.
– У тебя классные песни, – быстро проговорила девочка и выскочила за дверь. Но почти сразу внутрь просунулась её головка. Чёрные глазки сверкнули озорством.
– Разият, – бросила она и снова исчезла.
Похоже, у него здесь появилась поклонница. Макс невесело усмехнулся. Значит, хозяева знают, кто он. Смелые люди. Похитить публичного человека в надежде, что его никто не будет искать. Даже интересно.
Почти сразу пришёл то самый мужик, который давал ему постельные принадлежности.
– Выходи, – буркнул он.
Макс повиновался. На улице его ждал неказистый деревянный табурет и таз с мыльной водой. Не слишком заботясь о комфорте пленника, мужик, не произнося ни слова, соскрёб ему волосы. Последнее, о чём жалел Макс, так это о шевелюре. Он только морщился, когда тупая опасная бритва больно царапала голову. Закончив, бородач ткнул его в спину.
– Иди.
Процедура заняла не слишком много времени, скудный обед всё ещё приятно обволакивал желудок, и Макс снова заснул. Организм хотел восстановиться и требовал отдыха. На этот раз был прерван мужскими голосами.
– О, гляди ж ты… Новенький…
Макс открыл глаза и сел. На матрас неподалёку опустился худой человек. Лицо его покрывала коричневая пыль. Он протянул Максу грубую грязную ладонь.
– Степан, будем знакомы.
Макс не побрезговал. Пожал мозолистую, испещрённую шрамами руку.
– Макс.
– Как тебя угораздило попасть в нашу весёлую компанию, Макс?
Другие мужчины расселись вокруг них, приготовившись слушать. Редкое развлечение средь череды серых будней. Макс пожал плечами.
– Если бы я знал. Укол со снотворным, долгая дорога… и я здесь…
– Ты кем был в прошлой жизни-то?
– Артист… – нехотя признался Макс. Вряд ли среди этих суровых мужчин котируется его несерьезная профессия. – Музыкант, точнее.
Степан усмехнулся.
– С твоими музыкальными ручонками здесь делать нечего. О музыке можешь забыть. Если сам пальцы не переломаешь, тебе помогут.
В подтверждение он вытянул вперёд руку. Макс увидел опухшие суставы, неразгибающиеся пальцы, а на мизинце и вовсе отсутствовала фаланга. Нет, нет, нет. Только не это! Макса охватила настоящая паника. Без музыки он никто. Кто-то сзади похлопал его по плечу.
– Стёп, ты чё парня пугаешь? – дружелюбно пробасил низкий голос.
Макс обернулся. Пред ним предстал настоящий великан. Худой, но очень жилистый. Видно, что в этом человеке скрывалась недюжинная сила.
– Олег, – представился гигант. – Ты не паникуй раньше времени. Может, всё и обойдётся. С ними, – Олег красноречиво кивнул на дверь, – лучше не спорить. Работай, выполняй, что требуют, и будет всё в поряде. Для Аслана мы что пыль, но специально губить нас ему тоже не резон. Новых рабов тоже поди привези, а заказы не ждут. Кирпич всякому нужен.
– Чё делать-то надо? – наивно поинтересовался Макс, вызвав дружный хохот собратьев по несчастью.
– Ты и этого не знаешь?! Кирпичный завод тут. Ты в Дагестане, парень.
Макс что-то отдалённо слышал, как некоторые пропавшие без вести люди находились на кирпичных заводах в Дагестане, но даже в страшном сне не мог представить, что его это когда-нибудь коснётся. Макс готовил ужин, фоном бубнил телевизор, кто-то рассказывал очередную страшилку из жизни… Разве кто-то придал бы этой информации хоть какое-то значение? Макс нахмурился, пытаясь вспомнить, что говорил тот герой из передачи. Нет. Слишком давно всё это было.
Заскрипела дверь. Парень в трениках и тёмной футболке вкатил на тачке здоровенную кастрюлю. Следом со стопкой алюминиевых мисок вошла Разият.
– Привет, Разият, – с нарочитой весёлостью крикнул ей Степан. – Что сегодня на ужин?
Разият покраснела, а парень сунул под нос Степана кулак.
– Ещё раз услышу, что говоришь с моей сестрой, мало не покажется. Понял?
– Да понял, понял я, – миролюбиво отстранился от кулака Степан. – Я ж по-доброму, чего ты?
Разият принялась ловко орудовать большой ложкой, накладывая в тарелки странное варево из картошки, моркови и каких-то мясных обрезков. Макс ещё не слишком проголодался и перемешивал содержимое тарелки с плохо скрываемым отвращением. Зато остальные работяги уплетали еду за обе щеки.
– Ты чего не ешь? – окликнул его шепелявый парень без двух передних зубов. – Жри давай. Больше не дадут ничего.
– Спасибо, Разият! – крикнул неугомонный Степан. – Королевский ужин сегодня.
Прислушившись к другим, Макс заставил себя поесть. Несмотря на неприглядный внешний вид, еда оказалась не так плоха. Малышка, действительно, постаралась.
– Очень вкусно, – поблагодарил девочку Макс, когда та собирала тарелки.
Разият бросила на него быстрый затравленный взгляд, и рядом с Максом тут же возник её брат. Макс почувствовал, как под его рёбра упирается твёрдый мыс тяжёлого ботинка.
– Прощаю, потому что новенький, – произнёс парень. – В следующий раз ребра не досчитаешься.
Макс молча кивнул.
– Ты Омара лучше не зли, – пояснил Степан, когда они остались одни. – Он молодой ещё, сдерживаться не умеет. Разият девчонка хорошая, добрая. Она у них в рабынях почище, чем мы.
– В смысле? – не понял Макс. – Она ж его сестра.
– Мать у неё померла. Растила бабка. А как бабки не стало, отец да братья всё хозяйство на неё повесили. Уборка, стирка, готовка, скотина – всё на ней. У них же баба – никто, пустое место. Замуж выдать, да и гора с плеч.
– Она ж малышка совсем. Ей учиться надо.
– Не такая уж и малышка. Восемнадцать ей. По их меркам старая дева.
– Дичь какая-то, – покачал головой Макс.
– Чужой народ, чужие обычаи.
А потом потекли дни… Одинаковые, как близнецы. Полные боли, тяжелого труда, унижений, постоянного голода и усталости. Макс не переставал удивляться, как его собратья ухитряются шутить, разговаривать и даже петь. Лично он отключался сразу после ужина, едва его голова касалась подушки. Макс успевал только подумать об Арине и в который раз пообещать себе, что вернется назад.
Он ближе узнал своих товарищей по несчастью. Степан – бродяга со стажем. Для него предложение поехать поработать казалось хоть каким-то выходом. Олег освободился из колонии. А дома его никто не ждал: жена уехала вместе с детьми к другому мужчине. Очередное случайное знакомство, совместная выпивка – и он здесь. Шепелявый детдомовец Пашка был готов открыть душу первому встречному. Стать взрослым и свободным – это ведь так классно. А Стас ехал домой после дембеля. Далеко ехал. Все сослуживцы сошли кто где. А он пересел в Москве на другой поезд, а там добрые соседи по купе угостили дорогим вискарём. Ну как тут откажешься? Макс слушал невесёлые истории и диву давался. Неужели такое возможно в современном мире? Впрочем, он рядом с этими людьми. Он, Макс Гром, которого знают в лицо миллионы, которого, наверняка, уже ищут. Что говорить об этих несчастных, которые по факту никому не нужны?
Макс работал наравне со всеми. Он старался быть покладистым и послушным, и его не били, как строптивого Олега и неисправимого шутника Степана. Макс отделывался грубыми тычками и словесными унижениями. Что ж, это можно и потерпеть. Главное, понять, как можно выбраться отсюда. Руки Макса огрубели, покрылись мозолями, он постоянно разминал пальцы, чтобы они не утратили подвижность.
Макс почти потерял счёт времени. Только по тому, что стало тепло, он понял, что наступило лето. И это было ужасно, потому что прошло уже несколько месяцев, а его так и не нашли. Неужели его бросили? Поклонники, друзья… Арина… Нет, о ней нельзя было так думать. Иначе недолго отчаяться, опуститься, превратиться в озлобленного зверя. Она, наверняка, ждёт. Не может не ждать…
А тут ещё Разият. Мало ему было хлопот. Утром и вечером они с Омаром приносили еду, и Макс не мог не замечать, что девушка старается положить ему побольше да погуще. А взгляды, которые она бросала на него тайком, не укрылись и от других работников.
– Похоже, девчонка на тебя запала, – пошло гыкнул Пашка. – Ты… это… поосторожней. А то братаны тебя зарэжут, – он противно заржал.
Будто Макс и без него не видел, как краснеют щёчки робкой горянки и трепещут её длинные ресницы. И ведь как объяснить, чтобы не обидеть? Впрочем, она ведь должна и сама всё понимать. По крайней мере, так ему казалось
Глава 27
Однажды к Аслану приехали гости. В помощь Разият пригласили ещё двух девушек из села, и теперь они втроём сновали по двору. Ещё с утра пришёл Рамиз, самый старший из трёх сыновей Аслана, и сказал, чтобы Макс сегодня не выходил на работу. После того, как остальные отправились на завод, Рамиз притащил в барак гитару.
– Потренируйся. Вечером будешь петь.
– С ума сошёл? Я сто лет не пел и не играл, – попробовал отговориться Макс.
– Это не вопрос, – угрюмо пробурчал Рамиз и вышел.
Гитара была старая, с тугими дешёвыми струнами. Макс поблагодарил Бога за свои мозоли на подушечках пальцев: было не так больно. Как сумел, настроил инструмент. Держать гриф было приятно. Ещё приятней – перебирать струны. Душа отозвалась тоской по прежней жизни, по творчеству, по выступлениям… Музыка была с ним всегда, а тут их так надолго разлучили. Макс откашлялся и тихонько напел куплет одной из своих песен. Было ужасно здорово снова пробовать на вкус слова, чувствовать, как напрягаются связки, как вибрируют в груди низкие звуки и отдают в переносице высокие. Макс не знал, сколько времени прошло – настолько он увлёкся.
Снова появился Рамиз, приказал следовать за ним.
– Гитару оставь. Потом вернёшься.
Он отвёл Макса в деревянный летний душ, где тот, едва не рыча от наслаждения, долго отскребал от себя кирпичную пыль, вычищал грязь из-под ногтей, вымыл начинающие отрастать волосы и, наконец, побрился. Глядя на себя в зеркало, Макс ужаснулся. Бледное, осунувшееся лицо с синяками под глазами казалось чужим. Он вышел из душа с полотенцем на бёдрах и столкнулся нос к носу с Разият. Девушка вспыхнула, задрожала, и чашки, стоявшие на подносе, который она держала в руках, жалобно зазвенели.
– Ой, – пискнула она, и засеменила к дому.
Макс невольно рассмеялся. Давно он не производил такое яркое впечатление на девушек. На скамейке возле душа он обнаружил чистую одежду. Похоже, перед гостями его решили выставить во всей красе. Ничего, сейчас не время проявлять гордость. Новое бельё с магазинными бирками, джинсы – ношеные, но хорошие, белая рубашка. В любом случае лучше, чем то тряпьё, в которое превратилась его одежда. Обед у него сегодня был царский. Вместо неопределённого варева или жидкого супа он получил мясо, тушёное с овощами и горячую лепёшку. Отвыкший от такой пищи желудок отозвался приятной тяжестью. Макса тут же поклонило в сон. Заметив, как разомлел пленник, Рамиз усмехнулся.
– Иди, вздремни. Часа полтора у тебя есть. Только не ходи в свой свинарник. Разият!
Девушка возникла, как из-под земли.
– Отведи его в бытовку.
О таких условиях Макс и мечтать не мог. Раскладушка! С настоящей перьевой подушкой и мягким пледом.
– Спасибо, Разият, – ласково проговорил Макс. – Ты ангел.
– Отдыхай, – застенчиво улыбнулась девушка и скрылась за дверью.
Впервые за последние несколько месяцев Максу снился сон. Гигантские волны Балтики и голубые глаза Арины. Когда его растолкал Рамиз, Макс чувствовал себя по-настоящему отдохнувшим. Казалось, теперь он готов горы свернуть. Но для начала нужно было петь.
Наверное, он должен был ощущать себя медведем на ярмарке. Но Макс настолько соскучился по выступлениям на публике, что был рад и такому. Гости Аслана, к слову сказать, вели себя вполне прилично и уважительно. Слушали, хлопали, предлагали присесть за стол, угощали вином. Макс знал, что отказ их обидит, поэтому и за стол садился, и вино пил, но старался не злоупотреблять. Хорош же он будет, когда появится перед измождёнными сотоварищами лоснящийся от сытости, да ещё и пьяный. Но мысль, что его музыка снова кому-то нужна, определённо грела.
Гости уехали, а Макса частенько стал приглашать к себе сам Аслан. Макс играл на гитаре, Аслан и его сыновья слушали, иногда подпевали. А Макс, пользуясь расположением, выпрашивал у своих хозяев сигареты, вино или что-нибудь вкусное для товарищей. Те поначалу посматривали на Макса косо. Но Олег со знанием дела заверил остальных:
– Крысу я нутром чую. Макс не такой. Ну нравятся Аслану его песни, значит, повезло ему.
– Да и нам перепадает, – с наслаждением затянулся сигаретой Стас.
В общем, жизнь Макса стала заметно легче. Утром он по-прежнему трудился на кирпичном заводе, а после обеда Омар частенько забирал его домой. Исполняя свои песни, Макс иногда видел за приоткрытой дверью блестящие чёрные глаза Разият. Девушка не скрывала своего восхищения. Однажды, когда Макс шёл к бараку, она выскочила из-за дерева и схватила его за футболку.
– Спой для меня… Можешь? – воровато озираясь, тихо попросила она.
Макс широко улыбнулся.
– Конечно. Что хочешь?
– Молнию… Молнию в ночи…
Ох, как он не хотел петь эту песню. Особенно для неё. Знала бы ты, бедная девочка, кому она посвящена. Но он не мог отказать этому милому, забитому созданию. Они отошли подальше, за барак, и уселись на ствол дерева. Где-то под ногами шумел ручей. Ночи были здесь прохладными, но ясными. Горы, окружающие долину, цепляли облака своими вершинами, не давая тем затянуть небо.
Макс запел тихо. Почти шёпотом. В темноте он не видел Разият, только слышал её лёгкое дыхание и ощущал едва уловимый запах тимьяна. Видимо, она недавно готовила чай для отца и братьев.
– Спасибо, – быстро пролепетала она, вскочила и стремительно убежала на лёгких, маленьких ножках.
А Макс остался сидеть и думать о своей Молнии. Как же он соскучился по ней! По шелковистым волосам, по трепетным пальцам, по тягучему голосу. А её чудесные мальчишки? Как они? Наверное, под крылом богатенького папочки совсем забыли о нём. А Арина… Всё это время она в его руках… Живёт в его доме… Неужели даже спит с ним?! Кулаки сжались от ярости. Теперь он представить себе не мог любимую в объятиях другого, хотя раньше мирился с тем, что ему приходится делить её с законным мужем. Нет, он должен вернуться. Просто обязан.
– Зачем я тут, Аслан? – осмелился Макс спросить хозяина на следующий день. – Тебе так нужен карманный певец?
– Не задавай лишних вопросов, и будет всё хорошо, – миролюбиво пробасил Аслан. – Тебе грех жаловаться. Работаешь минимально, я тебя не обижаю. Так ведь?
Макс не мог не согласиться. Хоть он и выглядел снова, как оборванец, его условия существования были на порядок лучше, чем у остальных.
– Люблю, когда ты поёшь, – с барским видом Аслан развалился в кресле. – Давай-ка “Каменное сердце”.
– Ты ведь знаешь, кто я, – Макс не торопился выполнять просьбу. – Не боишься, что рано или поздно нагрянут репортёры или поисковые отряды?
Аслан безобидно расхохотался.
– Посмотри на них, – он кивнул головой на открытое окно, через которое были видны стены завода. – Думаешь, кто-то помнит их имена?
– Они маргиналы или сироты…
– Это не важно, – серьёзно прервал Макса Аслан и наклонился к нему, словно собирался поведать заветную истину. – Бомж ты или певец… Горы стирают всё. Твоё имя тоже забудут… Думаешь, друзья, поклонники, баба твоя – это навсегда?
Сердце пропустило удар. “Баба твоя”. Они и о ней знают! Макс потерял бдительность.
– Что вы знаете об Арине? То, что я здесь – связано с ней? – он был готов схватить Аслана за грудки и вытрясти из него всю правду.
На его плечо легла тяжёлая рука Салмана – среднего, но самого мощного, сына Аслана.
– Полегче, соловей, – произнёс он, и Макс ясно почувствовал в его голосе угрозу.
– Каменное сердце, – сухо потребовал Аслан.
Макс взялся за гитару. Губы привычно выдавали слова, а в мыслях была только Арина. Неужели и к этому приложил руку Марк Вернер? Только бы вернуться, и он это так не оставит. Марк поплатится за всё.
Злость, жажда мести заставляла его жить. А ещё музыка. Которая, пусть и совсем немного, но снова присутствовала в его жизни. Аслан, подувшись на откровенные вопросы Макса, снова стал звать его скрасить послеобеденный отдых. А поздними вечерами, словно тень, появлялась Разият. И Макс с гораздо большим удовольствием пел для неё, чем для её отца-рабовладельца. Наступила осень, и горные склоны полыхнули разноцветьем красок. Чинары, платаны, редкие берёзки вспыхивали яркими листьями среди тёмных, сумрачных пихт и сосен. Макс и не знал, что в горах осенью так красиво. Несмотря, на своё незавидное положение, он не уставал любоваться природой, пить по глотку чистейший воздух, впитывать колорит местной жизни. Но по мере того, как ночи становились холоднее, а снежные шапки на вершинах гор росли, душу Макса всё больше охватывала тоска. Не помогали ни песни, ни мотивирующие обращения к самому себе, ни визуализация счастливого будущего с Ариной. Иногда хотелось выть, а иногда пойти на скалу и сигануть головой вниз прямо в горную каменистую речку.
Ровно в ту самую ночь, когда появилась на свет Мишель, Макс проснулся от невыносимого отчаяния. Он чувствовал, что должен быть там, что нужен Арине именно сейчас. И тогда Макс осторожно выбрался из барака и побежал. Пока было темно – вдоль дороги. К утру он был в ближайшем городке. Он укрылся в каком-то сарайчике на окраине. Ужасно хотелось есть, но во рту чувствовался отвратительный металлический привкус. Стоя на четвереньках, Макс пытался отдышаться, думая о том, что лучше умереть, чем вернуться обратно. Он не понимал, куда движется. Знал лишь одно: что нужно бежать, сколько хватит сил. А потом надеяться на людскую доброту.
Его поймали на второй день. Обессилевший от голода, вконец замёрзший, он забрался в какой-то двор, где хозяева держали форель. Он засунул трепыхающуюся рыбину под куртку, выбрался наружу, добежал до речки и, найдя уединённый берег, вцепился зубами в упругий, шершавый от мелкой чешуи бок. Это было одновременно отвратительно и прекрасно. Желудок заурчал, сжался в спазме, грозя отправить съеденное наружу, но Макс напился речной воды, заставив его успокоиться. “Считай, что это было сашими, – увещевал Макс свой мозг. – Или тартар из форели. Прикинь, сколько это стоит в московском ресторане?” Сон сморил его неожиданно. А проснулся он от удара ботинком под рёбра. Макс застонал. Над ним стояли три сына Аслана.
– Так-то ты отвечаешь на доброту нашего отца, сучонок? – Рамиз присел на корточки и схватил Макса за куртку.
Омар наступил ботинком на кисть. Макс закрыл глаза, и заскрипел зубами от боли. “Нет, только не руки, – мысленно взмолился он. – Господи, пожалуйста! Только не руки!”.
– Трясёшься, гад? – прошипел Рамиз. – Омар превратит твои музыкальные пальчики в кашу. Ты этого хочешь?
Макс замотал головой, и, превозмогая нестерпимую боль, прошептал.
– Зачем я вам? Мне надо домой…
Омар грубо загоготал, ещё сильнее вдавливая руку Макса в камни. Макс не выдержал и застонал. Гигантский Салман положил брату руку на плечо.
– Не перестарайся. Отец нам этого не простит.
Омар отступил, а Рамиз заставил Макса подняться.
– Пшёл… Пусть отец с тобой разбирается, падаль.
Так бесславно закончился его побег. Но соседи по бараку смотрели на него с уважением. До той поры те, кто пытался бежать, как правило, не возвращались. Или возвращались, но ненадолго. Очень быстро нечеловеческие условия труда и побои делали своё дело, и беглец отправлялся в последний путь на носилках, укрытый холщовым мешком. Положение же Макса почти не изменилось. Работники могли только гадать, чем он так важен для Аслана. Впрочем, и сам Макс не мог ответить на этот вопрос. До поры, до времени.
Через три дня после возвращения из своего неудавшегося побега Макс заболел. Всё утро его знобило, тело ломило явно не от усталости, к которой он уже привык, в глазах мерцали звёзды, и к обеду Максу казалось, что он вот-вот упадёт. Когда Омар привёз еду, Макс уселся со своей миской на камень, безразлично поболтал в ней ложкой, отставил в сторону и прилёг на землю, свернувшись калачиком. Ему нужен был отдых. Хотя бы самый маленький. Хоть несколько минуточек.
Он очнулся в том самом сарайчике, где отдыхал перед выступлением тогда, летом. Заботливая Разият сняла холодное полотенце с его лба и заменила его новым. Рядом исходил благодатным теплом электрический обогреватель. Макс попытался было приподняться, но Разият остановила его, коснувшись плеча.
– Лежи. У тебя температура.
– Почему я здесь?
– Отец сказал, что тебе тут лучше будет. Так ты не заразишь других.
– Разве вы лечите рабочих? Я думал, раз заболел – прямая дорога на кладбище.
Разият нахмурилась.
– Не говори глупостей. Я не позволю тебе умереть. Тем более, это обычная простуда. Ты замёрз… когда убежал…
